POV Элиза
Переживания накрывали. Они не оставляли надежды на не трясущиеся плечи и руки. Их было в избытке. Чересчур много, чтобы мысли могли занять своё положение на полочках.
Он не пошёл. Он не пошёл за мной. Раз за разом эта фраза была точкой внутреннего спора.
Я сидела на берегу уже несколько часов, слыша звук прибоя вперемешку с неровно отстукивающим сердцем. Некоторые звёзды только появлялись, были и падающие, на которые я загадывала несбыточные желания. В висках сжимало и пульсировало, сбивая с любых концентраций.
Может, стоило дать ему возможность объясниться?
Тогда он бы снова навешал тебе лапшу на уши, а ты, идиотка, и поверила бы.
Но то, что между нами было, не похоже на притворство с его стороны. Чувства-то настоящие.
Желания плотские у него настоящие, не обманывайся.
Протяжные голоски сменяли так один другого, не оставляя и минуту в тишине, на один аргумент следовало десять других, и вой не прекращался. Я уже не могла его контролировать. Ни разум, ни тело. Ногти вжимались в ладони, после чего на каждой оставались по четверо следов в виде полумесяцев. Но так было чуть легче.
Как же я злилась, что призналась ему в чувствах. Что первая озвучила их, не сомневаясь во взаимности. Натуральная идиотка, не иначе. Вот что делает с людьми влюблённость! Прекраснейшее из чувств, как же. Поднимут тебя эти чувства от земли, а после туда же и вернут, не плавно опуская, а кидая оземь со всей набранной высоты.
Я злилась ещё сильнее, что вообще почувствовала что-либо к нему. Столько симпатий было в жизни от парней, какого хрена нельзя было влюбиться в кого-то другого. В кого-то, с кем не будет как на пороховой бочке, как на спящем вулкане.
В кого-то спокойного и подходящего.
Кого не выдержала бы рядом и сутки.
Нежданно мне на плечи опустился плащ, отчего я подняла голову и встретилась взглядами с Эреном.
— Замёрзнешь, — объяснил он своё действие, не показывая и тени эмоций на лице.
— Странно, что тебе не всё равно, — я сказала скорее в воздух, чем ему, но плащ натянула сильнее.
А затем услышала:
— Мы один отряд, потому не всё равно. Да и капитан разозлится, — он почесал затылок, явно стесняясь последних слов.
Эрен уселся рядом, чуть нервно сминая руки.
— Да, точно. Леви разозлится, как я могла забыть, — на меня резко накатило раздражение, что его имя теперь звучит и здесь. Будто, как не беги, как не прячься, оно будет следовать неотвязно, в лице самого обладателя или через других.
— Он ведь так ни за кого из нас не переживал. Даже за Эрвина, — продолжил Эрен. — Из-за чего бы вы там не поссорились, лучше помириться, — нахмурился парень, — а то снова после тренировок до кроватей доползать не будем.
— Эрен! — поднимающееся возмущение так и рвалось наружу. — Я, конечно, ценю честность, но ты совсем не лучший момент для неё выбрал. Если пришёл за этим, то я тебя услышала и больше не задерживаю.
— Знаешь, ты для честности тоже выбираешь не лучшие моменты, — чуть тише проговорил Эрен.
Только мой рот открылся для протеста, как парень повернул голову в мою сторону, и все слова, вертящиеся на языке, мигом пропали.
Он выглядел уставшим. И этой усталости было куда больше, чем обычно.
— Мне сложно понять твои решения Элиза, но я никогда и не был на твоём месте, — парень выставил руки назад для опоры. — Потому и судить больше нет смысла. Всё так, как должно быть.
— Жаль, у остальных другое мнение. Они ещё долго будут меня ненавидеть, — я обхватила колени руками и положила на них подбородок.
— Жан и Микаса тебя не ненавидят. Я видел это, когда мы встретили титанов, а твоя нога соскользнула с ветки. Они испугались, — сказал Эрен, вызывая у меня удивление сказанным.
Грело душу, что ещё один человек, кроме Леви и Эрвина, меня принимал. Откровенно делился наблюдениями и больше не шарахался, как от хворой.
— Спасибо, Эрен. За плащ и… за твои слова.
Парень кивнул.
Его сдвинутые брови на переносице образовывали мелкие морщинки. Эрен не был напряжён, но словно до конца уже ничуть не мог расслабиться. Не мог себе это позволить. Ребёнок в нём вырос слишком рано.
— В последнее время мне снятся такие странные сны, — произнёс Эрен, уставившись на бескрайнее ночное небо. — То в них проигрывается что-то из прошлого, то словно я заглядываю в будущее, — он усмехнулся. — В каком-то кошмаре гибнут люди острова, в другом гибнет всё остальное человечество, — от его размеренного голоса, говорящего страшные вещи, мне становилось не по себе. — Вот ты, например, выбрала бы жизни островитян или всех остальных?
— Эрен, я понимаю, что ты переживаешь, но Эрвин и Ханджи обязательно что-нибудь придумают, как и Закклай. Никому не нужно умирать.
— И всё-таки ответь, что бы ты выбрала, — парень повернул голову на меня и ждал ответа.
Что ж, если это был такой план по отвлечению меня после прилюдной ссоры, то у Эрена вышло замечательно. А сам вопрос… Может, нужно начинать молиться уже сейчас, чтобы ничьи жизни не пострадали, чтобы выбор так и остался гипотетическим.
— Я повторюсь, что до войны дойти не должно. И нам с тобой так точно выбирать сторону не приходится, — вздох рвался из груди, но задерживался где-то в горле. — Мы не знаем, сколько там за пределами моря людей, но они куда развитей нас, и у острова нет и шанса. Наверное, я бы выбрала всё человечество, — я сама ужаснулась прозвучавшему. — Мы выглядим, как какое-то слабое звено, пусть и искусственно выращенное. Это… горько признавать.
Эрен кивнул, хотя я ожидала бурной реакции и обвинений, что снова берусь за старое. Снова выбираю не Парадиз.
— А если бы выбор стоял между капитаном и человечеством за морем?
Парень так и смотрел, не отрываясь.
— Человечество. Даже самые сильные чувства не должны давать обманываться. Жертвовать огромным числом населения в угоду себе… нет, я так не смогла бы. Это не обо мне. Пришлось бы умереть вместе с Леви, кажется, — я рассмеялась.
И ведь теперь имя капитана уже не бесило, ни на йоту не кололо. И с моей отходчивостью даже саму ситуацию будто мёдом сверху обмазали.
Захотелось вернуться к палаткам и всё-таки поговорить.
— В моих снах ты выбираешь капитана Леви, а не человечество, — уверенно сказал Эрен. Его губы были сжаты в тонкую полоску. — Пойдём, надо выспаться. Завтра предстоит дорога домой.
Он встал и протянул мне руку, за которую я ухватилась, чтобы подняться.
Мы провели обратный путь в молчании.
Я думала о последних словах Эрена и пыталась представить, что ставлю жизнь Леви выше жизней всех остальных. Получалось из рук вон плохо. Будто я предала бы этим всех не родившихся, всё будущее, из которого сама и появилась.
Когда мы дошли, Эрен пошёл в одну сторону, а я поспешила к палатке Леви. Ветер стих, и ткань палаток едва приподнималась. Что-то внутри не давало мне отодвинуть створки. Нужные слова так невовремя застряли в пути от коры мозга до рта и языка.
Босые ступни замерзали, и сколько бы я не топталась на месте, пытаясь их засунуть глубже в песок, коченели то пятки, то щиколотки.
Я так и не зашла к нему.
О чём не один раз впоследствии пожалела.
Солнечный день сменился пасмурным, вечерний штиль — средними волнами, а ветер стал порывистым. Необъяснимое волнение захлестнуло при виде этой перемены утром.
Дурное предчувствие заставляло меня метаться, как и лошадей, что выглядели обеспокоенными не меньше. Я бегала среди собирающихся и никак не могла понять, что же может быть не так.
Ну движется непогода, и ладно. Вылазки бывали и в дождь, и в грозу. Так теперь хоть не стоило переживать, что титан решит полакомиться.
И что-то всё равно не давало покоя, и как я только не старалась занять руки, чтобы хоть на миг унять дрожь в груди.
— Мы могли бы перенести поездку на завтра, — послышался голос Эрена, и я направилась к источнику.
— Исключено, нас ждут с новостями сегодня, — ответила Ханджи. — Хотя мне и самой ехать в такую погоду неохота.
— Если все отряды уверены, что хорошо прочесали свою местность, всё пройдёт гладко, — произнёс Эрвин, и я тут же представила, как он поглаживает тремя пальцами подбородок.
— Даже если каждый поклянётся родной бабушкой, мы всё равно должны держать ухо востро, — я услышала равнодушный голос Леви и почувствовала от него озноб.
Он был совсем другим со мной.
Нет, он был со всеми в последнее время другим.
Тон его голоса сейчас напоминал мне про не самое приятное знакомство. Не самые добрые слова, на которые он был щедрее всех меценатов и всех филантропов.
Потому, когда все говорящие вышли из палатки, я тут же развернулась и торопливо зашагала к лошадям, но при этом успела окинуть взглядом лицо капитана. Совсем мельком.
За такое время не должны были броситься в глаза эти тени на его лице. Не должна была так сильно отразиться бессонная ночь, чтобы я поняла. Взгляд на лице не должен был вмещать…
Боже.
В этой апатии могли утонуть десятки Титаников.
И на борту у каждого из них не было ни единой шлюпки.
— Аппетит мы знатный нагуляем с такой погодой, — озираясь по сторонам, сказала Саша и мечтательно улыбнулась.
Этот разговор отвлекал. — Надеюсь, в честь новостей нас будет ждать что-то особенное на ужин, — глаза девушки загорелись.
— Когда нас в последний раз баловали, картофелина? — Конни скривил рот.
— Согласен, — закивал Жан. — Хуже собак питаемся. А что было до коронации Хистории вообще можно вспоминать только с платком, — сидя верхом и поглаживая жеребца за гриву, проворчал парень.
— Тебе всегда всё не так, морда лошадиная, — ответил Эрен и запрыгнул на своего коня.
— Ты сегодня так жалко и сопливо выглядишь, что и отвечать не хочется. Детей не пинаю, — с горделивым видом изрёк Жан.
— Эрен, всё в порядке? — одна только интонация выдавала заботу Микасы, и то любой посторонний бы сказал, что волнение притянуто за уши — так она выглядела, всегда невозмутимая и спокойная.
— В порядке, — тут же ответил парень.
А ведь он и впрямь выглядел удручённо. Тонкая полоса губ, казалось, так и не разомкнулась со вчерашней ночи, и теперь смотрелась обескровлено. Поймав мой взгляд, Эрен слабо улыбнулся. Лучше бы и не старался, чем так вымученно. Хотя, наверное, я и сама вернула ему такую же улыбку, ощущая, как на нос и руки стали попадать капли.
— Все готовы? — голос капитана позади заставил подпрыгнуть на месте. В седле, будь оно неладно. — Выдвигаемся, — получив ответы, скомандовал Леви.
Он проехал рядом со мной и остановился. Пришлось отвести взгляд от ног Грома и посмотреть в хмурое лицо наездника. Мне казалось, мужчина собирался заговорить, пока сосредоточенно искал на моем лице нечто, только ему известное. Я не могла перестать смотреть в эти потемневшие глаза, что были как самая не разрыдавшаяся туча.
Лёгкий толчок коня пяткой, и Леви двинулся вперёд.
Он отвернулся, лишая даже холодного взгляда, но оставив между нами футы гремящего молчания.
Он так и не нашёл то нужное на моём лице.
Я мысленно взвыла.
А дождь всё усиливался.
Мы продолжали скакать, чуть сбавив темп. Никто не разговаривал.
Кто-то взращивал в себе идею вкусно поесть по приезде, кто-то предвкушал объятия с семьёй. Кто-то собирался хоронить потерянного вчера товарища и найти разовое утешение в стопке. А кто-то не знал, что ему делать. Чем дольше длилась тишина в отношениях с Леви, тем дальше от меня он становился, и время шло, казалось, уже не на часы. Некоторые пучины разрастаются быстрее других.
Раскаты грома нависали над головой подобно палачу. Мне мерещилось, что орудие вот-вот застигнет всех нас врасплох, и я закрывала глаза от каждого удара сверху. Кудри утяжелились, и с них стекало спереди по незащищённой плащом промокшей одежде, разнося дополнительный холод в тело.
Земля дрожала.
От копыт лошадей отлетали снопы грязных из-за слякоти капель. А потом начался настоящий ливень, застилающий непроглядной пеленой перед глазами и дорогу, и лошадей, и собственные руки. Я ориентировалась только по звукам командования Ханджи и Эрвина, которого из-за громкого голоса было слышно лучше.
Порывы ветра намеревались унести каждого всадника в одному богу известно какие дали. Я крепче сжала поводья продрогшими, непослушными пальцами и пригнулась ближе к лошади.
Мы наверняка сбились с пути, подгоняемые ненастьем.
Я разлепила глаза, только услышав собственный крик, пробудивший атрофированную бдительность.
Опять неудача, невезение и несудьба.
Секунда, и я понимаю что круг замкнулся. Гигантская рука снова сжимает меня, и я снова не могу никак себе помочь. Как парализованный инвалид, только смотрю, только чувствую, что ещё немного, и рёбра снова сломаются.
Секунда, и я вижу, как вторая рука титана, крепко держа Конни, не оставляя ему ни одного шанса добраться до лезвий, движется ко рту, после чего слышится хруст позвоночника разведчика.
Мой крик застревает будто в передавленном проволокой горле. Она самая колючая, она обретает тернии и режет ими кожу.
Нижняя часть туловища Конни отлетает к земле.
Эта секунда длится слишком долго.
А в следующий миг, лечу вниз уже я сама. Спинным мозгом узнаю поймавшего меня Эрена и лишь на мгновение встречаюсь с ним взглядами. За этой бирюзой нет ничего, кроме пустоты. Там нет совсем ничего живого.
Ещё секунда, и Леви перехватывает меня. Ещё одна, и слышится вопль.
Кто-то кричал. Кто-то вполне мог сойти с ума. Кто-то становился сумасшедшим.
А кто-то уже был мёртв.
В свинцовых глазах Леви плескалось беспокойство. Он провёл указательным пальцем по моей щеке. Он тихо произнёс: «Я успел», и мне стало понятно, кем убит титан. Стало понятно, что это прикосновение и слова подтверждали мою неправоту относительно его чувств.
Но ты не успел, Леви.
Ты совсем не успел.
***
В разведкорпусе было тихо.
Сидящие за ужином едва ли притрагивались к еде.
Саши впервые не было в столовой вместе со всеми.
— Как она? — я спросила у Жана, беспорядочно водящего вилкой по кусочкам пищи.
— Плачет. Без остановки, — парень отложил вилку, вперив взгляд в пол. — Она попросила отдать ей подушку… — его голос задрожал, — подушку Конни и оставить её одну.
Глаза Армина наполнялись слезами, которые он смахивал, не позволяя тем упасть на стол.
— Я рад, что хоть ты жива, — добавил Жан, и я накрыла его руку своей ладонью, поддерживая.
Скорбь становилась воздухом, что вдыхали разведчики, и кровь переставала обогащаться кислородом.
Мы задыхались.
Погибшие призраками сидели между солдат на пустых местах. Повсюду слышался их смех, он выворачивал наизнанку всю горечь от потери, всё в момент утраченное и всё, что никогда уже не сбудется.
Я машинально встала из-за стола. Так же на автомате отнесла полную еды тарелку. Ноги бессознательно привели меня к кабинету Леви, куда я просочилась подобно тени.
И просто стояла, глядя на мужчину, который тоже лишь смотрел в ответ, без единого слова вслух.
— Я ждал тебя, — исчезла тишина, нарушенная капитаном.
И вот я здесь.
Леви подошёл, тут же крепко обнимая и зарываясь носом в волосы. Он дарил тепло своим телом, он громко кричал: «Мы живые. Мы целы. Наше сердце бьётся». Мы будем жить, захоронив в нём любимых и товарищей, будем строить мир на костях и крови. Разве знали мы какую-то другую жизнь.
— Пойдём, — сказал Леви, и я кивнула, оставляя все вопросы.
Он крепко сжимал мою кисть или так ободряя, или страшась, что отпусти он сейчас — и нить уже не распутается.
Мы сидели на крыше штаба, будучи опорой друг для друга.
А небо над нами было чистым. Положив голову на плечо Леви, я запоминала каждую светящуюся звезду. Наверное, мужчина делал то же самое.
Свет в окнах не затухал этой ночью особенно долго. Никто не хотел прощаться с минувшим днём, будто надеясь, что если его не отпустить, то получится переиграть и не винить себя каждому за пропущенного гиганта.
— Если бы я ехал к вам ближе, он остался бы жив, — проговорил Леви. Его голос был хриплым.
— Если бы не сильный ливень и гром, мы бы заметили, что отстали. Что ехали уже сбоку. Мы бы услышали гиганта, — ответила ему прокрученное десятки раз в голове. — И ты снова спас меня.
— Я никогда ещё не убивал с такой скоростью, — Леви наклонился, приподнимая пальцами мой подбородок. — Посмотри на меня, — обратился он, — дважды я уже прощался с самыми близкими, и ты не отправишься за ними следом. Я не допущу этого.
— Леви…
— Не сомневайся, — твёрдо сказал он. — Когда понадобится, я стану быстрее, сильнее и смелее, я успею там, где опоздает время, и если для того, чтобы тебя не потерять, нужно стать чем-то большим, чем я есть, то это мой главный выбор, хоть и без выбора. Это моё новое знамя. Мои настоящие крылья.
Вдох. Только теперь задвигалась диафрагма. Меня словно поразили громом второй раз за короткий промежуток. Я ожидала чего угодно от Леви, но только не таких слов. Не таких чувств и не такой уверенности, граничащей с яростью, в голосе.
Мужчина вдруг стал для меня сродни точно раскрывшемуся парашюту, а отношения с ним перестали казаться русской рулеткой. Несколькими словами он подарил мне крепость в своём лице и спину, покрытую доспехами.
Он не был принцем, спасающим принцессу от дракона, он сам становился драконом, и дай бог никому не посягнуть на его маленькое королевство.
