алфавит отношений

в комнате царит тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами и сопением парня, лежащего рядом. волосы в беспорядке раскинулись по подушке, ресницы чуть подрагивают во сне, а грудь вздымается от умиротворенного дыхания. спокойствие окутывает комнату. и лень. та самая, что с утра удерживает в своих объятиях, не даёт встать и заставляет лежать до победного, захваченным вселенной снов. впрочем, минхо никуда и не надо, ведь сегодня выходной, поэтому он лишь немного выгибается в спине, потягиваясь, чтобы оживить отёкшие мышцы, и тянется к чужому лицу, чтобы убрать пряди со лба, что так и норовят пробраться к глазам сквозь закрытые веки, после оставляя руку там же, легонько проводя от виска по щеке подушечками пальцев, остановившись около чужих губ, слегка цепляя нежную кожу короткими ноготками. слух минхо улавливает звук чужого причмокивания во сне, из-за чего уголки собственных губ приподнимаются, вырисовывая улыбку. слишком мило. минхо приближается ближе к лицу спящего парня и чмокает в нос, из-за чего тот морщится во сне, начиная шевелиться под одеялом и что-то неразборчиво бормотать. рука минхо всё так же покоится на чужой щеке, поглаживая её уже большим пальцем, пока указательный цепляет серёжку на ухе, снова и снова подбрасывая её вверх, когда он сам оставляет несколько поцелуев на другой щеке. чувствует, как чужая рука зарывается в его волосы, давя на затылок, чтобы приблизить к себе ещё больше, только минхо подчиняется не до конца: утыкается носом в изгиб шеи, целуя почти невесомо, проводит кончиком носа по ней, отстраняется, приподнимаясь на одной руке, а другая рука все ещё на щеке парня, её захватила в плен чужая ладонь. — проснулся? — минхо наблюдает за тем, как джисон промаргивается, пытаясь отогнать от себя цепкие лапы сна, и отчего-то дует губы, — и чего такой кислый с утра? — мало того, что ты меня разбудил, — голос после сна немного хриплый, из-за чего джисон прерывает свою речь кашлем ненадолго, — так ты до сих пор меня не поцеловал? — протестую, целовал. — не так, — и сжимает ладонь минхо сильнее. — чтобы тебя поцеловать, мне нужно было почистить тебе зубы, а ты уже большой мальчик, поэт… аа, — договорить ему не удаётся из-за падения на спину, так как джисон отпихнул его от себя, возмущаясь: — у тебя вообще во рту тролль повесился! — хан джисон! — пока, — джисон садится на кровати, скидывая с себя одеяло прямо на минхо. — иди сюда ко мне, поцелую, — слышится приглушенное из-под одеяла. — поздно, — обиженно бросает джисон и собирается уже встать, но оказывается прижат к минхо сверху, что ловко успел перехватить того за запястье и потянуть на себя, правда охает сразу, даже сам не ожидая, что джисон так резко на него упадёт. — вот это я тебя откормил, — болезненно выдыхает минхо прямо в губы джисону, что почти лицом впечатался в его, но вовремя оградил себя от столкновения, оперевшись рукой о чужое плечо, — пора садить на диету. джисон клацает зубами прямо перед носом минхо и бьёт ладошкой по плечу, но звук от шлепка теряется где-то между перезвонами чужого смеха. — бесишь, — цедит джисон беззлобно и кусает минхо за мочку уха, после проходя языком и захватывая её в плен, прикрыв глаза. минхо замолкает. сглатывает, кажется, слишком громко для образовавшейся тишины в комнате и напрягается, сильнее сжимая чужое запястье в руке. — смешно тебе? — шепчет прямо на ухо джисон, следом проходя языком по линии челюсти до подбородка, — котёнок? — распахивает глаза, прямо в губы говоря, но не целует, кончиком языка по чужой верхней проводит. минхо тянется за губами джисона вверх, но джисон отстраняется, продолжая дразнить, словно он сам тот котёнок, а губы минхо — то, что может утолить его жажду. остатки сонливости, что своими мазками оставались на парнях до этого, были стёрты желанием, что жаром двух тел разрушило умиротворение, царившее в комнате с самого их пробуждения. тяжёло вздымающаяся грудь и бешено бьющееся сердце прямо под ладонью джисона выдавали минхо с головой, а озорной блеск в глазах отзеркаливал чужой, что переливался в глазах напротив. джисон вырывает свою руку из захвата, шипит из-за покрасневшей кожи на запястье и следов от ногтей, но даже это не может помешать появиться на его лице победной ухмылке, когда он спускается чуть ниже и задевает своей голой задницей уже полувставший член минхо, от чего тот дёргается и впивается уже своими пальцами в бёдра младшего, задержав на лишние пары секунд дыхание; джисон думает, что пальцы хёна смотрятся слишком идеально на его худых ногах: эти маленькие, как сам парень любил их называть иногда, лапки будто были созданы лишь для него. спускается ещё ниже, наклоняется, руками чужую грудь оглаживает, задевает подушечками пальцев затвердевшие соски и вперёд толкается в попытке сымитировать толчки, создавая трение между телами. и ещё раз, ещё и ещё, пока руки на чужих плечах не останавливаются, ногтями «в отместку» впиваются, а губы ловят немой стон. джисон наконец-то целует минхо, сразу же углубляя поцелуй, в попытке окончательно захватить лидерство, а минхо и вовсе не против. отвечает, иногда кусаясь и тут же зализывая, но не сопротивляется совершенно. его ведёт. растрёпанный с самого утра джисон, на шее которого красуются несколько бардовых цветов разной яркости и давности их расцветания, возвышается над ним, принося удовольствие. и даже если в его движениях чувствуется всё ещё какая-то утренняя лень, читавшаяся в заторможенности и медлительности движений, она ещё больше способствует расслаблению. и какому-то мазохизму, потому что хочется быстрее, сильнее, и, возможно, в себе, пока джисон, оторвавшись от губ, выцеловывает каждый миллиметр лица, дует в шею, чуть щекотя и вызывая мурашки по коже, кусает кадык и возвращается к любимым губам, всё так же продолжая имитировать толчки, но не пытаясь даже заходить дальше. минхо и не заметил, растворившись в сладкой неге, как джисон взял контроль над ним, как руки его младший уже расположил на своей талии, а ладонью своей захватил два прижатых друг к другу чувствительных органа, давно затвердевших, изнывающих без внимания, потому что трения недостаточно, тем более такого утренне-вязкого, приносящего пульсации наслаждения и сладкой боли, отдающихся в голове и срывающихся с кончика языка еле слышными стонами. джисон, собрав естественную смазку и смешав её между собой, проводит по двум стоящим колом членам, пытаясь подхватить ритм, самим собой созданный ранее, только движения руки, в отличие от его тела, выходят рваными и грубыми. минхо пальцами пересчитывает чужие рёбра, надавив большими пальцами под ними, оглаживает бока и спину, надавливает на позвонки, выгибаясь в спине, когда младший сильнее сдавливает пальцами их плоти между собой. — чёрт, — выругивается, когда ногтями чужие пальцы нежную кожу цепляют, а кожа на животе, кажется, костяшками стёрта уже. минхо задницу джисона мнёт в руках, к себе прижимая, пытаясь ускорить его, — любовь моя, — в губы выдыхает, — если ты сейчас не ускоришься, — говорить сложно, получается рвано из-за сбитого дыхания, — или не возьмёшь меня, то это сделаю я, — и в доказательство своих слов половинки раздвигает и касается чувствительного колечка мышц, надавливая. кажется, терпение начинает сдавать. — нет уж, — джисон перекатывается на бок, закидывая ногу на чужое бедро и пытаясь поближе придвинуться к парню, при этом придавливая телом руку, что пыталась совершить поползновение в его сторону, — это тебе за то, что я толстый. минхо разочарованно выдыхает, только хочет сказать, что не это имел в виду вообще-то, но вместо этого скулит, утыкаясь носом в шею джисона, когда тот решил всё же сжалиться и над ним, и над собой, ускоряя движение руки, носом зарывшись в ставшие влажными от пота и жара волосы хёна. минхо помогает джисону, обхватив поверх его ладонь, голову поднимает, ударив случайно младшего по подбородку. тот от неожиданности руку рефлекторно сжимает, вырывая из лёгких минхо громкий стон, и снова целует, — который раз за это утро, уже не помнит, зато определённо получил своё желаемое ещё с самого пробуждения — улыбается, минхо точно чувствует, языком в уголке губ чужую слюну вылавливает и снова в поцелуй утягивает. разрядка приходит где-то между хриплым «я сейчас» и «давай, котёнок» и заканчивается очередным укусом прямо над ключицей и сдавленным мычанием в это место, пока джисон, не выпуская чужой размякший член из руки, размазывая белое семя по плоти, ещё несколькими рывками доводит себя до точки, пелены перед глазами и на кульминации вырывающегося: — я люблю тебя, — такого искреннего и трепещущего. минхо бы подумал, может, «до бабочек в животе», но сейчас его мозг больше напоминает растопленное масло, а силы есть лишь на то, чтобы наконец-то разжать свои зубы, уткнувшись носом в оставленный след, ощущая небольшие перегибы чужой кожи. — ну теперь точно чистить зубы и в душ, — тишину разрушает голос джисона, что приподнялся на кровати и перелез через парня, чтобы подняться; со своей стороны было подниматься для слабаков. ну и ещё ему захотелось липкой рукой лишний раз надавить на низ живота минхо, чтобы неповадно обзываться было. как маленькие дети, застрявшие во взрослых телах. — ты ведь специально? — воет старший, но всё же поднимается вслед за джисоном, — не толстый ты вовсе, тебя ещё кормить и кормить, — ногами чуть не путается в упавшем на пол одеяле, но оказывается вовремя подхваченным своим парнем. — то-то же, — джисон чистой рукой щёлкает минхо по носу, чмокает в губы и ведёт за собой в ванную, — и раз такое дело, то сегодня на завтрак я буду панкейки, — тормозит почти перед дверью в ванную внезапно, разворачивается, — хотя, — руку ко рту, что была в сперме своей и чужой подносит, слизывая немного, — на полдник? минхо глаза закатывает, вздыхает тяжело и за плечи джисона хватает, разворачивая к двери. — прекрати, — и толкает вперёд. — тебе же нравится, — джисон почти смеётся, пытаясь обернуться. — всё равно прекрати, — дверь захлопывает, — будут тебе панкейки. — ура, — хлопает в ладоши, ещё больше измазываясь, на что минхо отстаётся лишь обречённо вздыхать. вообще, ему нравится, как и сказал джисон, тот знает минхо вдоль и поперёк, и, возможно, он уже хочет повторения утра, а желательно ещё большего — ночи, но желудок, что у одного, что у другого, при упоминании еды предательски урчит, отгоняя все возможные желания, оставляя лишь желание есть.