алфавит отношений

— насколько крепким кофе сделать? — джисон кричит с кухни на всю квартиру, пока минхо бегает из комнаты в комнату, цепляясь своими конечностями друг за друга и ловя все косяки пальцами и коленками в попытке найти нужные вещи, что вчера разбросал, придя с тренировки без сил. очередной будний день встретил их противным пищанием будильника, звонок которого джисон хочет сменить уже как несколько месяцев, но постоянно забывает об этом. утренний душ, сборы, завтрак. минхо обычно встаёт позже джисона на полчаса, хотя выходить им в одно время, да и на работу им двоим по пути. джисон ласково иногда в такие моменты называет минхо «лежебокой», тот ворчит в ответ, жалобно стонет, но всё же встаёт. хотя в выходные ситуация кардинально отличается: джисона бесполезно доставать из кровати раньше двух дня. — настолько, насколько крепка твоя любовь, — минхо наконец-то собрался и прошёл на кухню, устроившись на диванчике, подогнув одну ногу под другую, и весь такой бодрый по виду, словно это не он ещё десять минут назад зарылся носом в подушку и отказывался вставать, проклиная всех богов мира за существование работы, хотя сам, вроде как, атеист, — вероятно, эффект от ударов о все поверхности мебели и дверей. — то есть воды вообще не добавлять? — джисон сыплет одну ложку кофе в кружку и ставит её перед парнем, — так пожуешь? минхо моргает часто-часто, взгляд с кружки на джисона и обратно переводит, берёт в руки, вертит из стороны в сторону, ставит обратно. снова на джисона смотрит, что стоит как ни в чём не бывало рядом, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. выходит у него это очень плохо: сопение и подрагивания плеч выдают его с головой. — ты дурак? джисон смеётся уже в голос, за чайником с горячей водой тянется и тарелку с тостами, чуть подгоревшими, правда, прихватывает, ставя её перед минхо. вода булькает в кружке, пара капель на столешницу падает, но это всё мелочи. — ещё какой, — отвечает, на что минхо нос морщит, кружку притягивая поближе. джисон добивает: — зато твой. минхо тянется к парню, к себе притягивая за талию и на колени усаживая, кофе отставив в сторонку. — минхо! — джисон по рукам бьёт, что сцепились в крепкий замок в районе его живота, но понимая, что это бесполезно, только ёрзает на бёдрах, чтобы поудобнее устроиться, — мы опоздаем. — мг, — минхо в шею джисона носом утыкается, глаза прикрыв, — ну и пусть, — сонно тянет, дыханием опаляя чужую и без того горячую кожу. кажется, вся та бодрость, с которой он на кухню зашёл, — напускная. — если ты сейчас не поторопишься, то я выпью твой кофе и уеду один, — джисон уже сам берёт забытую минхо кружку в руки и отпивает чуть-чуть. — тебе только зёрна жевать, — всё ещё в шею мычит. — это у тебя условия для кофе такие, а мне и так нормально, — в кружке чуть больше половины того, что было. джисон показательно сёрбает. — не делай так. — как? — и снова. — ты знаешь, что меня раздражает это. — ага, — кивает и повторяет звук, почти допив всё, — именно поэтому я так и делаю. сзади слышится тяжёлый вздох. джисон кружку на стол ставит, в чужих ослабших объятиях разворачиваясь, теперь сидя боком к своему парню так, что ему приходится поднять голову. — жуй, — джисон быстро тост в рот минхо запихивает и спрыгивает, высвобождаясь. — нужно уже выходить, — уже сказано где-то в прихожей. — сам жуй свои палёные тосты, — с набитым ртом крикнуто вслед, а после запито остатками кофе, которого хватило на три глотка. спасибо, джисон. минхо съедает оставшиеся тосты по пути к машине и всю дорогу недовольно бормочет после под нос, что ни кофе с утра, ни тостов нормальных, так ещё и пообниматься не дали. джисон на это лишь хихикает, потому что вид его хёна со сдвинутыми сердито к переносице бровями, надутыми губами и периодически закрывающимися глазами, что после сжимаются крепко до пятен в глазах в попытке не уснуть, — одна из самых милых вещей на свете, а когда появляется возможность, руку парню на колено кладёт, поглаживая по бедру вверх-вниз, успокаивая. минхо в ответ руку свою кладёт сверху, пальцы переплетая. «единственный в своём роде такой», — мысль греет душу. — приехали, — разрушает установившуюся в машине тишину джисон, будто минхо без него не заметил, что машина остановилась возле нужного ему здания, а чужие пальцы не сжимают его. джисону немного дальше проехать. — я не знаю во сколько сегодня освобожусь, но, надеюсь, успею к тому времени, как это сделаешь ты, — ремень безопасности отстёгивает с неприятным щелчком. — да у меня у самого сегодня ничего не ясно. чанбину нужно ещё с треком помочь, надоел уже, — джисон хмурится, — ему постоянно что-то не нравится. «это для хёнджина, для хёнджина, всё должно быть идеально», — глаза закатывает. — ну его тоже можно понять. — фе. — напишешь, — минхо придвигается, оставляя поцелуй на чужих губах напоследок, и выходит, слыша в ответ, прежде чем хлопнуть дверью: — хорошо. день проходит быстро: дополнительные занятия, одна группа, другая и третья, бумажная волокита, в которой минхо не видит смысла вообще, но «надо», и постановка совместного номера вместе с хёнджином, — мышцы ноют, дышать тяжело, в горле першит — организм требует пить; пот течёт по вискам с волос, майка неприятно липнет к телу, а минхо хочется просто лечь звёздочкой на паркете в тренировочном зале и лежать. только хёнджин из вредности подойдёт обязательно потыкать пальцем в бок, проверяя, не сдох ли. ну, а вдруг? хотя у самого сил не больше осталось. «хочется? делай», — думает минхо и падает на пол, когда хёнджин музыку выключает. грудь вздымается тяжело, волосы, что прилипли ко лбу, убирает наверх пятернёй и лежит. не сдвинешь, как бы не хотелось вообще, даже танком. — ещё раз и закругляемся? — хёнджин рядом садится и носком кроссовка в бедро другу тычет. — я всё. ты меня на носилках будешь нести домой? — минхо даже на чужие прикосновения, приносящие дискомфорт, не реагирует никак, всё так же лежит, прикрыв глаза. — я тебя просто здесь оставлю, а сам поеду домой. нам ещё список гостей нужно наконец утвердить и приглашения разослать. — свадьба — это так муторно. — если заниматься приготовлениями одному и в последнюю минуту, то, возможно, да, но мы всё решаем вместе, поэтому… — когда мнения расходятся, вы ругаетесь, — перебивает минхо. — когда мнения расходятся, мы следуем моему, — хёнджин кивает сам себе, улыбается, хоть минхо его и не видит. — ужас, чанбин такой… — договорить минхо не даёт стук в дверь. — соскучились? — макушка джисона выглядывает, сразу находя нужное тело, валяющееся на полу, — отлично занимаетесь, — комментирует, проходя внутрь и пропуская чанбина вперёд. — бини! — хёнджин тут же вскакивает, почти сбивая с ног своего жениха, запрыгивая на него и захватывая своими длинными конечностями в плен. минхо же разлепляет глаза, нехотя поднимаясь. — работа прямо кипит, — джисон садится на лавочку у стены прямо напротив зеркала. — у нас был небольшой перерыв, сейчас ещё один раз и можно ехать домой. — ещё раз? — спрашивает хёнджин, удивляясь, вспоминая, как пару минут назад минхо ныл, что не будет больше ничего делать. — да! ещё один раз, — уверенно говорит минхо и идёт включить музыку. — ладно, — хёнджин пожимает плечами, просит чанбина подождать его ещё немного рядом с джисоном и присоединяется к минхо. как только музыка начинает играть, минхо становится на свою позицию и сразу же ловит в отражении зеркала чужой взгляд, прикованный к нему. джисон внимательно следит за каждым движением минхо, задерживает взгляд на широких плечах и спине, к которой прилипла майка, очерчивая силуэт, ведёт взглядом по перекатам мышц на руках и каждой выпирающей венке, нервно сглатывая, и прикусывает губу, когда парень языком по губам проводит во время танца. минхо улыбается ещё, зараза, и подмигивает в зеркало, зная, что от этого джисон точно ещё больше покраснеет. джисон считает каждое выступление своего парня пыткой, приятной, горячей, до сворачивающегося узла желания в животе, но пыткой. минхо знает и всегда этим пользуется, когда выпадает шанс. например, сейчас. «смотри только на меня. это всё только для тебя. ты единственный, ради кого я танцую так. ты единственный, кто может понять меня без слов, через жесты». и совсем не важно, что в зале ещё кто-то есть. на данный момент в их вселенной они одни. взгляд джисона прикован всегда только к минхо, потому что в такие моменты минхо единственный, кто имеет значение. минхо единственный, кто имеет значение для джисона, всегда. как только музыка заканчивается, хёнджин валится прямо в объятия чанбина. тот целует в висок, говоря, что его парень молодец, и говорит собираться. минхо же ложится на лавочку, оперевшись одной ногой о пол и удобно укладывая голову на колени джисону. — как же я устал. — и что ты пытался этим мне сказать? — что я устал? — непонимающе вопросом на вопрос в ответ. — я про танец, — джисон даёт минхо лёгкого щелбана в висок. — с чего ты решил, что я пытался что-то этим сказать тебе? — но уголки губ сами по себе приподнимаются немного. джисон и правда читает его как раскрытую книгу без слов. минхо — очень странная книга, но любимая джисоном и единственная в своём роде. — я тебя знаю сколько? ты же явно хотел уже домой, пока мы не пришли, — волосы чужие рукой перебирает пальцами, надавливая иногда на голову, массирует. — ммм, — минхо молчит пару секунд, думая над ответом, но движения чужой руки отвлекают, расслабляя тело и отключая хоть какую-то мозговую деятельность, на которую и так уже сил не осталось. — ну что? дверь в зал хлопает, закрываясь: чанбин с хёнджином ушли, оставляя своих друзей наедине, понимая, что сейчас прощаться с ними — лишь отвлечь от разговора, возможно, важного, разрушив их собственную маленькую вселенную. — это ты чуть не сожрал меня взглядом, — всё же говорит минхо. — а хотелось бы, чтобы не только взглядом? — ой, иди ты, — и затылком бьёт по ногам. — ноги заняты, куда я пойду? — джисон бёдрами шевелит показательно, мешая тем самым парню лежать. — сиди, не двигайся. — ты уж определись, — хмыкает, — что мне за это будет? — знаешь, — минхо оставляет вопрос без ответа, но джисон не обижается совсем, ждёт. — в каком-то роде мне всегда так волнительно перед тобой выступать, — у него глаза прикрыты, так проще говорить что-то важное для себя и обычно не озвучиваемое. джисон понимает это волнение как никто другой, ведь в минуты, когда хён читает его тексты, сердце бешено бьётся и нервы сдают в ожидании вердикта единственно важного для джисона. если минхо понравится, то значит всё хорошо. — будь то какая репетиция… — продолжает. черновые варианты, наброски, ещё сложнее показывать, потому что они сырые, непроработанные, но ими делиться хочется, хоть и боязно, с самым дорогим человеком. особенно, когда этот самый дорогой человек сам нос в блокноты, тетради и стикеры с заметками постоянно суёт. джисон понимает. — или уже выступление перед публикой… но хоть это и волнительно, я всегда думаю, что хотел бы выступать лишь для тебя. хочется, чтобы ты всегда смотрел на меня и знал, что это всё для тебя одного, и не важно, сколько людей вокруг. — знаю, — джисон наклоняется, целуя хёна в лоб, — но это не значит, что мы не должны сейчас ехать домой, оставшись ночевать тут, потому что ты решил притвориться умирающим лебедем. — всю романтику момента испортил, — минхо наконец-то открывает глаза, приподнимаясь и щипая младшего за бедро. — эй! — джисон потирает ногу в месте нападения, — ты меня всё равно любишь. — конечно, любовь моя, — пропевает минхо на весь зал, — будь кто за дверью, услышал бы тоже — уже идя к своим вещам, чтобы наконец-то переодеться. всё же тут неплохо валяться и тепло, вроде как, но дома гораздо приятнее. джисон также единственный для минхо. всегда.