Pardonne-moi ce caprice d’enfant

1

9 ноября, 08:22       Прошедший ночью дождь напитал землю и оставил яркий аромат свежести, а ноябрьское солнце высушило влагу на дорожках. В одном доме царило спокойствие. Дети сладко спали, у них недавно начались двухнедельные осенние каникулы. Как тут не спать со спокойной душой? Несмотря на вчерашнее чудо, дурацкая работа не собиралась долго сидеть в роскошном кресле кабинета и ожидать прибытия.       — М-м… — лёжа на широкой кровати, Черри сквозь сон почувствовала, как чей-то взгляд прошёлся по её коже, как кто-то подошёл ближе и оставил поцелуй на щеке. — Обними… — осознав кто это, она тепло улыбнулась, приоткрыла глаза и развела руки в стороны.       — Так и быть, — посмеялся мужчина и наклонившись, очень быстро чмокнул в губы. Он не удивился, когда та прижала его к себе и бессовестно углубила поцелуй.       «Неужели ангелы могут быть такими развратными?», — задался вопросом, отстранившись.       — Ещё…       — Черри… у нас работа, — сквозь поцелуй проговорил зануда. Работа мешала наслаждаться моментом.       — И что? — обиженно надула щёчки, когда он отстранился. На нём уже была скучная строгая одежда.       «И когда он успел переодеться? Так ещё фартук на себя напялить!», — присмотрелась к ещё одной детали и фыркнула.       Он только и знал, что думал о работе, ведь теперь Савелий являлся не просто гендиректором, а полноправным владельцем отеля. Тем более, новым гендиректором являлась сама Черри. Разве они не имели право на малейшее опоздание?       — Ничего страшного не случится, если мы опоздаем.       — У нас ещё завтрак впереди, — как-то нудно добавил он, подходя к двери. — Поэтому если хочешь получить поцелуй — спускайся и иди на вкусный запах.       — На тебя?       — И нет, и да, — немного опешил он. Слышать такие слова от неё было… так странно и очень непривычно. — Я имел в виду вкусные блины, так что жду внизу! — поспешил выйти из спальни, чтобы начать готовить завтрак.       «Как на него это похоже! — собравшись с силами, женщина встала с кровати и, подойдя к зеркалу, начала прихорашиваться. Особенно губы надо привести в порядок, а то от вчерашней помады на них осталось почти ничего. Стёрлась помада, вот и всё. — М-да, я подушку ему запачкала… Но постельное бельё всё равно чёрное, а не белоснежное, — несмотря на оправдание, чувство стыда не покидало. — Хотя, он вчера тоже накрасил губы… дурак!», — тихо посмеялась, нанося помаду Cherry Lipstick и прокручивая в голове вчерашний танец и примирение. А ещё она невольно вспомнила о небольшом подарке по имени Мефистофель — это белый котёнок с кристально-голубыми глазами и с бойким характером.       — Мур-мяу! — послышалось знакомое мяуканье в коридоре.       «Будет забавно, если это дело рук Савелия!», — забрала пиджак, накинула на себя, застёгивая пуговицы, и покинула комнату.       — Мефистофель! И тебе доброе утро, маленький комочек радости, — взяла зверушку на руки и спустилась вниз. Котёнок начал мурчать, на кухне витал приятный запах только что испечённых блинчиков.       «Какой запах… Я ещё раз убеждаюсь в том, что он — настоящий шеф-повар!», — опустила котёнка на пол, начала кружиться и оказавшись рядом с любимым, обняла со спины, тесно прижавшись к тёплому телу.       — Пришла наконец-то, — глубоко выдохнул он и параллельно перевернул блинчик лопаткой.       — Где. Мой. Поцелуй! — по-детски потребовала лишь одного женщина, снимая фартук.       — Эй, что ты делаешь?! Я ведь могу испачкать пиджак! — недовольно произнёс Савелий, не упустив важное исчезновение мимо ушей.       — Ты всё равно уже последний блинчик жаришь, вот я и подумала, что фартук не нужен больше! Мне всё ещё нужна награда, — игриво ответила она, положив фартук на стол, на котором лежали четыре тарелки и снова обняв.       — Тогда… я скажу, что могу жарить не только блинчики, — с хрипотцой добавил своё и, повернув голову, встретил вишнёвые губы.       — Какой же ты… — сквозь поцелуй произнесла Черри. Её холодные руки нырнули под его одежду и коснулись горячего тела. — О… не знала, что у тебя есть… пресс?       «Возможно, я становлюсь таким из-за неё…», — хотел неосознанно сказать Савелий, зная истинную причину значения.       Его сделали таким. От такого воспоминания стало так тоскливо и грустно, что на душе кошки заскребли, и в голове всплыло вчерашнее невыносимое утро, последствия и… лучший подарок, который когда-либо делали. Ох, как хотелось поблагодарить её за это, расцеловать, упасть на колени перед и…       …как жаль, что он не успел этого сделать. Поэтому на этой ноте неприличные мысли прервались.       Савелий отчётливо помнил прощальную улыбку на лице, сияющие синие глаза. Такие радостные, но такие печальные… Значит, она знала на что идёт. Знала, намекнула, а он понял это только тогда, когда машина отдалялась от дома, оставляя после себя ноющую боль, слёзы и страх. Он до сих пор чувствовал себя брошенным котёнком, который готов простить всё что угодно и хотел крепко вцепиться в ногу, не отпуская. Он смотрел на силуэт хозяйки, которая уехала в неизвестном направлении и слышал жалобное мяуканье двух других котят, которых, кстати говоря, вчера не видел.       Не видел после того, как вернулся в дом, разгромил спальню от отчаяния, выпил успокоительного и, постаравшись пересилить душевную боль, буквально через несколько минут поехал на работу. Ведь кому тут надо было попросить прощения за пранк и за всё прочее? Правильно, Савелию, который был не в силах сказать бывшей жене слова благодарности. Он поверить не мог в то, сколько жалости к малознакомым людям может быть у Жанны… Особенно к той, кого она ненавидела и не впускала в дом, боясь за собственных детей. К той, которой уступила место для счастья, даже эгоистично не поборовшись за собственное.       «Как это храбро и красиво!», — погрузился в мысли настолько глубоко, что не услышал детского смеха.       Зато через секунды другие почувствовал объятья позади — это Фелиция, радостная, как паровоз. Её улыбка говорила о многом.       — Уже проснулись, как я погляжу, — развернулся ко всем лицом и обратил внимание на суровый взгляд других синих глаз, сильно напоминающих Жанну. — Итак… садитесь за стол, блины уже готовы, — немного разнервничался из-за этого и перешёл к другой теме, проигнорировав неприятно ёкнувшее сердце.       Все сели за стол и принялись за завтрак. Кто-то говорил, кто-то молча слушал, а кто-то буравил взглядом тарелку, проглатывая блинчик, как можно быстрее. Савелию стало не по себе, потому что суровый взгляд сына был тогда направлен не на него, а на Черри — чрезмерно счастливую в этом доме.       — Я пойду к себе, — не посмотрев на взрослых, холодно бросил он и ушёл прочь из кухни, не заметив обеспокоенного отца.       — Ох… я, пожалуй, пойду спрошу, почему он так мало блинчиков съел, — с нервной улыбкой сказал Савелий девочкам и ушел на второй этаж, в то время как входная дверь комнаты Алекса закрылась на замок. Он, не успев, подошёл к дверце, положил ладонь и рвано выдохнул. Неужели между ними снова образовалась стена недопонимания? — Алекс, я понимаю, тебе тяжёло. Все эти изменения, Черри, уход матери… Я знаю, это вызывает гнев, тоску или даже ревность, но…       — Нет, отец, дело не в этом, — внезапно перебил голос, а дверь открылась. Перед ним стоял печальный Алекс. — Ты должен прекрасно понимать, что она никогда не заменит нам маму. Я не могу смотреть на чужое счастье со спокойным лицом, потому что взаимной радости не ощущаю.       — Н-но я ведь тоже… — хотел добавить про себя опешивший Савелий.       — Знаешь, а ведь ты тоже не такой уж и счастливый, — на губах мальчика появилась слабая ухмылка. — Признай, здесь счастлива только эта секретарша.       — Чт… Да откуда тебе знать, что я чувствую?! — возмутился тот, после нескольких секунд молчания. Алекс пугал всё больше, потому что в этих словах есть неизбежная доля правды.       — Вчерашнее утро, шум в комнате и успокоительное хорошо сказали об этом, вот что, — не испугался повышенного тона он.       «Он просто испугался и не желает принимать этот факт!», — это даже забавляло.       — Ладно. Это не означает, что я хочу ссориться. На самом деле я считаю, что она не достойна тебя. А ещё сегодня ночью я плохо спал, может поэтому особого аппетита не было. Советую выпить успокоительного и поехать поскорее на работу. А то опоздать можешь со своей белокурой пташкой, — закончил краткий монолог и закрыл дверь на замок, чтобы в ближайшее время сестра не начала раздражать.       — Ох, Алекс… — постояв пару секунд в очередном шоке, он провёл рукой по дверце и стиснув зубы, понуро опустил голову. Искры в глазах погасли, уступив место другому, а лицо стало бледным. Савелий стоял в тишине до тех пор, пока к нему не подошла дочь.       — Папа, посмотри на время! Ты уже опаздываешь! — она, дёргая за рукав, пришла, чтобы сообщить о плохой новости. — Ой… ты что плачешь?       — Глупости, Фелиция, — вытер рукавом глаза и вернул слабую улыбку на лицо. — И кстати, что ты там сказала? Я опаздываю?       — Агась! — закивала девочка и повела на первый этаж, что-то бормоча на немецком. Она подала ему пальто, барсетку и шарфик, поторапливая и не обращая внимания на смех.       «Глупые взрослые!», — попрощалась с ними она и поспешила зайти в дом. Погодка была пасмурной.

2

      Первая половина дня для Савелия была нормальной, несмотря на опоздание, ему ничего не сделали. Сегодня все коллеги вели себя странно. Где-то Линкольн загадочно улыбнулся, где-то Ханна прошептала что-то лучшей подруге, а где-то с недовольной миной Дэниел Уайт закатил глаза, явно не одобряя изменения. Уж с таким-то сложным характером.       «Тоже несчастлив, значит… чёрт возьми, почему это не выходит из моей головы?! — ближе к шести часам вечера, сидя в кабинете директора, размышлял про себя Савелий, ощутив волну недовольства. Кажется, или собственный сын понимает куда больше, чем следовало бы? А отец, получается, в его глазах стал слепым глупцом? — Что за бред?!» — стукнул по столу, словно отбрасывая назойливые мысли и слабую злость. Нельзя думать об этом на работе!       Стук в дверь стал единственным спасением от самокопания.       — Войдите, — автоматически произнёс, выпрямив спину и взяв себя в руки. Дверь отворилась и в кабинет заглянул загадочный брюнет Линкольн.       — Савелий, друг мой, — в своей манере начал он, подойдя ближе. — У меня тут небольшое дельце появилось в конференц-зале…       — М-м… ну и что там стряслось?       — Пойдём и ты всё увидишь, — поманил его пальцем и вышел из кабинета первым. Савелий, ничего не подозревая, последовал за ним.       Они прошли мимо ресторана и зашли в конференц-зал, в котором царила праздничная атмосфера. Здесь собрались все коллеги для того, чтобы поздравить его с повышением. Рядом стояли столики с шампанским.       — Вау, спасибо вам за нежданный сюрприз! — Савелий, немного придя в себя после громких поздравлений, тут же улыбнулся и изучающе посмотрел на толпу.       Он увидел всех знакомых и даже спокойную миссис Вернер, которая сделала официальное заявление, говорящее о новом директоре. Должность директора — штука серьёзная, поэтому почему бы не отпраздновать знаменательный день?       День, который произошёл благодаря одной женщине.       Кстати, об этом.       — Миссис Вернер, — обратился он чуть позже, в разгар мероприятия. Быть может она знает, куда именно уехала её младшая дочь? По-другому не могло быть, но что-то остановило Савелия от этого прямого вопроса. То, что он не в силах объяснить. Поэтому… — Что же вы будете делать дальше? — он задал другой вопрос.       — А дальше в Париж, — без долгих раздумий ответила она. В этом городе произошло слишком много запоминающихся моментов и Савелий понимал это лучше всех среди собравшихся. У него тоже есть воспоминания, связанные со столицей Франции.       — Хорошее место, — добродушно улыбнулся, спокойно отреагировав на то, как чья-то рука обхватила запястье, как кто-то прижался к нему. Это была, разумеется, Черри. На мгновение показалось, что миссис Вернер посмотрела на неё с некоторым изумлением.       «Интересно, как бы ты отреагировал на всё это? — опустила взгляд Аманда, вспоминая мужа. Как бы он воспринял всё это? Что сделал бы? — Хотя, будь ты рядом, всё было бы совсем иначе… но одно я знаю точно», — она вновь обратила внимание на Савелия.       — Знаешь, он бы гордился тобой сейчас.       — Как отец гордился бы сыном, — добавил Савелий, сразу поняв о ком идёт речь. Кто стал для него вторым отцом, стал ярким примером.       — Именно, — она, решив не мешать им, отошла в сторону.       — Он? Кто он? — ничего не понимала немного подвыпившая Черри. Кто же этот человек, которого они так часто вспоминали?       — Самый добрый человек на свете. В том числе тот, кто этот отель и построил, — с восхищением сказал Савелий. — Это Филипп Вернер — муж Аманды.       — Погодите-ка… получается… твоя бывшая — его дочь?!       — Хей, у неё есть прекрасное имя, — поправил с нотками недовольства. Ему уже не понравилось отношение к Жанне… и это слово «бывшая» так и поранило сердце.       «По сути, Черри её благодарить должна за такой благородный поступок, но она не виновата в том, что не знает об этой правде… Как всё сложно!».       — Мда, что-то мне не верится, что такая шлюха может быть дочерью столь выдающегося человека! Уж тем более хорошей женой и матерью… В голове не укладывается, — вспомнила все впечатления Черри, говоря свои мысли. — Я всегда считала, что она не достойна тебя. Такое отношение… Ты достоин лучшего, чем она.       — Какого… — замер от накатившего шока, не веря своим ушам. Эти лживые слова сказала его миледи? — Ты… — резко отдёрнул руку, прокручивая слова сына про то, кто его не достоин. Из-за подступающей злости карие радужки значительно потемнели, а лицо приобрело красный цвет. — Не смей больше о ней так говорить, ясно?! Ты совсем ничего не знаешь о ней и о мистере Вернере! — чуть ли не крича, чётко и громко крикнул новый директор, прожигая ту насквозь и не замечая обращённые взгляды. — Прекрати делать поспешные выводы об этой замечательной семье и притворятся умной! — до боли сжав кулак, сквозь зубы прошипел он и, вспомнив про толпу коллег, вышел из конференц-зала, чтобы успокоиться.       — И всё-таки, ты не ошибся в своём выборе, Филипп, — расслышав весь диалог, тихо сказала улыбающаяся Аманда, пока Линкольн, остановив Черри, последовал за разозлённым другом.       — Хей, постой! — он нашёл его около лифта. Расстроенного и в то же время потерянного. Нашёл, отвёл в пустой кабинет для переговоров, налил воды в стакан и любезно протянул. — Вот, держи, полегчает.       — Жаль, успокоительное не взял… Что-то я часто пить его стал, — выпив залпом воду, сжал пластиковый стакан в кулаке и выдохнул. — Чёртовы нервы!       — Ничего, сейчас лучший друг тебе во всём поможет, — сел рядом друг. — Итак… посмотрим. Ты разозлился из-за того, что начала говорить Черри о Жанне и её родстве? — в ответ он получил лишь кивок. — Ты понимаешь, что она просто немного выпила? Вот и за словами не следит, так что не стоило тут…       — В этом заключается самая главная причина, Лин… — прервал его подавленный. — Когда люди пьяны — они говорят то, о чём думают. Слышать такое отношение от тихой Черри было… очень неприятно и неожиданно. И это ложное впечатление о Жанне… то, что она спала с женщинами, пока я был в коме — не значит плохое. Она хотела заглушить боль, которая появилась с момента просьбы. Я знаю её пятнадцать лет, и я знаю, что говорю, когда думаю о ней, а кто-то спешит делать глупости из-за поведения, скрывающее за собой страх за детей и слабость. Вот почему я разозлился.       — Понимаю, чего уж там. Она мало знает Жанну, это очевидно, — не мог не согласиться с этим Летофоро. — Но кричать было необязательно… мог бы спокойно объяснить, что так говорить нельзя. Максимум — со серьёзным лицом, а не злым. Извинится тут всё равно нужно.       — Не сдержался я. Заступился за неё, — протёр глаза он и рассказал про утренние события и слова сына, которые не желали выходить из головы.       — Сынок твой этого явно не одобряет. Не зря в Жанну характером пошёл, — с печальной улыбкой подчеркнул Линкольн. — Времена сложные, не спорю. Если будет нужна помощь и дельный совет — обращайся, буду рад помочь.       — И выслушать, тем более, — Савелию стало лучше. Стоило только выпустить пар и тревожные мысли! — Женщины — они такие эмоциональные! Особенно в дурацком соперничестве и зависти…       — И ревности!       — Точно, — избавившись от плохого, Савелий решил перейти к другой, более приятной теме. К воспоминаниям. — Знаешь, я тут недавно вспомнил про одну вещь…       — Ну-ка, о чём это? — скрестил руки и поднял бровь, не скрывая появившийся интерес.       — Помнишь, как наш сумасшедший друг Велиор (то бишь мужская версия той сумасшедшей чувихи из комикса) украл у мистера Вернера очки, чтобы проверить то, что мы хотели? Сделал это вместо нас.       — А потом не хотел их возвращать, но всё же вернул? Как про это не помнить? — посмеялся Лин, — Как бы он сказал: «Не украл, а одолжил вообще-то!», — и передразнил голос, стараясь сделать итальянский акцент.       — Вообще его можно понять, я тоже не стал бы возвращать, будь в норме… Эта всё природная красота и семья, которая не только удивительна по-своему, но и прекрасна внешне, — мечтательно вздохнул, окончательно успокоившись. — Им бы всем в модели пойти.       — Ты про себя не забывай, звезда пленительного счастья, — с хитрой улыбкой легонько толкнул друга в бок, напоминая. Оба начали смеяться, пока в кабинет не влетел мужчина, с тёмно-синими волосами и зелёными глазами.       — Савелий, мать твою, что ты там устроил! — театрально покачал головой весельчак троицы и уселся слева от Савелия.       — Вспомнишь лучик — вот и солнце.       — Согласен, — хмыкнул Савелий. — Как раз тебя и твой поступок сумасшедший вспоминали. Как ты пятнадцать лет назад очки директора украл.       — Ах это… помню, — улыбнулся во все тридцать два зуба Сальвини, ничуть не стыдясь. — Да ладно вам, ребята, он ведь становился таким милашкой без них! Знаешь, я вот только сегодня задумался. Ты у нас директором стал, вроде бы и очки должен носить тоже. Стало интересно, как бы ты в них смотрелся…       — Хороший вопрос, но я думаю, что ты бы тоже выглядел неплохо.       — Не настолько, как их первый владелец, — этот факт все знали очень хорошо.       — Ладно, давайте вернёмся в зал. Все уже окей, — Савелий окей, нервы окей… опасаться тут нечего. Он вернулся в зал, попросил прощения за грубость у Черри и, найдя под конец мероприятие уходящую фигуру, решается спросить:       — Миссис Вернер, вы не знаете, куда уехала Жанна? Я очень переживаю, правда! Мне страшно. Я боюсь за неё.       — Она… — конечно же мать знала, где её дочь, но если вспомнить про её просьбу «хранить тайну данного местонахождения»… Ситуация становилась не лучше. Ей было жалко Савелия, но раскрыть все карты она не могла. Пришлось прибегнуть к другому. — Извини, я не могу сказать, где она сейчас, однако… Я скажу, что с ней всё в порядке. Не стоит бояться за неё. — последнее, что услышал от бывшего директора Савелий, молча смотрящий на удаляющуюся фигуру.       Как же ему захотелось проснуться ото сна, понять, что всё хорошо, но… Что тут сделаешь, когда это не сон, а печальная реальность?