Сборник драбблов по Фем!Хифудо

      Хифуми любит оставлять следы на Доппо и не важно насколько они долговечны. Хостес целует возлюбленную в щеку и с удовлетворением смотрит на отпечаток ярко-красной помады на коже. Еще и еще поцелуй. Хочется оставить их как можно больше.       Каннонзака фыркает и пытается отодвинуть блондинку от себя, но на самом деле она не то чтобы против: главное, чтобы ее солнышко было счастливо, да и… это было действительно приятным: ощущать прикосновения мягких, слегка липких губ на коже. Изанами прерывается всего на пару секунд, чтобы заглянуть в карманное зеркало и вновь наложить помаду, аккуратно, с четким контуром. Не то чтобы специально, скорее по привычке.       Плечи, ключицы, все что позволяет достать растянутый ворот домашней майки покрывается красными пятнами в форме губ Хифуми. Касания двигаются вверх, по шее, отпечатки смазываются, становятся все менее различимыми под градом мелких поцелуев и вскоре кожа покрывается неровной тонкой дымкой.       Хостес целует щеки, лоб, нос Каннонзаки просто так, уже и забыв о том, что хотелось пометить ее кожу. Доппо цепляется за чужую одежду и отчаянно краснеет, не понимая как ответить на эту нескончаемую волну нежности. Только и может, что отрывисто бормотать имя Хифуми да внутренне возмущаться тому, как ее на полуслове прерывают новые касания к ее губам, но все равно прижиматься в ответ, не имея сил сопротивляться.       Пальцы Изанами гладят щеки офисной работницы, зарываются в огненные волосы, слегка сжимают их. Каннонзака выдыхает, сонно щурясь, но боится, что эта сладкая пытка закончится слишком быстро и ей придется расстаться с Хифуми до следующего утра слишком рано. Этого всегда так мало, всегда хочется больше, настолько, что иногда женщине кажется, что когда-нибудь она откажется выпускать Хифуми из своих объятий на волю.       Поцелуй, еще, еще, еще и еще. Губы Изанами уже саднит, несмотря на гладкость чужой кожи. Тихие неровные вздохи только дразнят и провоцируют продолжать, хотеть даже большего., о времени осталось слишком мало, оно сыплется словно песок сквозь пальцы, неумолимо выскальзывает из пальцев.       Этого так мало, мало, всегда так мало и Изанами не может оторваться от женщины, стараясь не оставить без внимания и миллиметра кожи. Кажется, уже все ее личико полностью светло-красное, не только от румянца, но и от косметики, а сама она еле держится на ногах, снесенная таким напором. Наконец, блондинка отстраняется и заглядывает в глаза возлюбленной с теплотой и нежностью.       Доппо думала, что приятнее быть не может, но Хифуми всегда умудряется растопить ее сердце и превратить саму Каннонзаку в лужицу, неспособную ни на что, кроме как любить Хифуми, пусть и ворчливо ее осаждая. А у хостес помада размазана почти по всей нижней половине лица. Макияж безвозвратно уничтожен и придется задержаться, хоть что-то с этим сделать, но Доппо так не хочет ее отпускать, Такой вид только больше смущает и заставляет захотеть прикоснуться к ее лицу. Редкие часы вместе перед тем как Изанами выйдет на свою смену хотелось растянуть в вечность. Нежные объятия длятся всего пару мгновений пусть и они обе вовсе не хотят отпускать друг друга.       Наконец Хифуми смотрит на часы: — Мне нужно закончить с этим и идти, — тихо говорит блондинка и последний раз целует Каннонзаку в лоб. — Тебе стоит умыться и идти спать, — хостес возвращается к забытой на журнальном столике косметике, а Доппо остаётся стоять там и приходить в себя, пытаться отдышаться. Кажется что Хифуми это вовсе не трогает: она совершенно спокойно, без дрожи в руках держит предметы, словно бы ее сердце не стучало как будто хотело вырваться из груди всего пару секунд назад, когда они были друг к другу так близко, что между их телами не оставалось и сантиметра свободного пространства. А у Каннонзаки все трепещет и ноги ватные. Кажется, привыкнуть ко всему этому невозможно. Она трогает свою шею и улыбается, чувствуя, что ее кожа липкая и пальцы после касания измазаны в красном.