Люблю, когда ты улыбаешься

flashback

— Да сдохни уже, птица ты гадкая. Водяной воробушек по пятам скачет за тобой и не дает и продыху. У тебя силы на исходе, но, кажется, ты и половины иллюзий еще не истребила. Мокрая и прозябшая, в прилипшей к телу одежде, ты из последних сил пытаешься увернуться от этого воробья. Наконец, он на мгновение замирает и этого хватает для того, что бы ты вонзила в него меч. Иллюзия исчезает, но появляются новые. Ты стонешь от отчаяния, когда видишь водяных крабов, белок и снова этого воробья. — Все, с меня хватит. Пока этот зоопарк бежит на тебя, ты быстро прыгаешь с платформы в озеро и, что есть силы, гребешь к берегу. Там прячешься за невысокой колонной и молишься, чтобы тебя не обнаружили. Когда слышишь громкий всплеск — облегченно выдыхаешь, расслабляешься и попутно выжимаешь волосы от воды, что так же неприятно липнут к лицу. Откуда-то из кустов вылетает твоя маленькая подружка и по ее лицу понятно, что она снова будет отчитывать тебя. — А Паймон говорила тебе не ходить одной! — девчушка пищит и дует губки, но помогает выжать волосы с другой стороны. — Паймон всегда права! — О, корона не жмет, случайно? — тихо смеешься и поддеваешь парящую вещицу пальчиком. — Нет, она мне точно по размеру! — та машет ручками и отлетает на расстояние, чтобы ты не лапала ее. — Ладно, пойдем. И прежде, чем пойти по тропинке, ты взглядом случайно ловишь чей-то мелькнувший силуэт на вершине одной из скал. Моргаешь несколько раз, но больше никого так и не видишь. Пожимаешь плечами и догоняешь малышку Паймон.

end of flashback

Ты снова проиграла. Снова не рассчитала свои силы и способности. Снова расхрабрилась и пошла одна на Океанида. И теперь пожинаешь плоды своего решения, лежа в гостиной винокурни «Рассвет» с синими губами и промерзшей кожей из-за особенно холодной воды в том озере, и жалуясь горничной Аделинде на жизнь. Та, по привычке, вздыхает и намешивает для тебя травяной чай из лепестков цветка-сахарка и желтой малины. Девушка уже настолько привыкла к твоим внезапным визитам, что успела даже накупить сменной одежды для тебя, пока любимое платье либо сохнет после Океанида, либо штопается после Пиро Орхидеи и так далее по списку. — Люмин, может, все же подумаешь о том, чтобы попросить помощи? — в который раз уговаривает Аделинда. — Что плохого в том, что тебе кто-то составит компанию? Ты убираешь руку с лица и переводишь усталый взгляд на горничную. — Я должна сама это сделать, — чуть хрипишь и тут же звонко чихаешь, потирая замерзший нос. — Если я не могу самостоятельно вырубить эту гигантскую рыбу, то как я буду дальше искать брата? Кто знает, кого еще я встречу на своем пути. Горничная снова вздыхает и кладет рядом с тобой очередную грелку, когда входная дверь тихо скрипит и отворяется. Аделинда тут же вскакивает и бежит встречать хозяина винокурни — Дилюка Рагнвиндра. Парень кивает ей, та что-то тихо ему сообщает и кивком головы указывает на тебя. Ты, заметив этот жест, только цокаешь и откидываешь голову обратно на подушку, прикрывая глаза рукой. По тихим шагам и нарастающему теплу в помещении, ты понимаешь, что Дилюк уже стоит подле тебя. — Ну, и? — негромко спрашивает тот. — Кто на этот раз едва не скрутил голову нашей путешественнице? Насмехается. Точно насмехается, но у тебя просто нет сил отвечать колкостью на это. — Огромная водяная рыба. — И какая по счету на этой неделе? — Третья. — И не надоело? — А ты сам как думаешь? — Думаю, что ты дура. Ты мгновенно вспыхиваешь и вскакиваешь на ноги, но в последний момент путаешься в упавшем на пол пледе и неуклюже приземляешься на колени, успев удержаться за подлокотник дивана. — Мог бы и повежливее! Дилюк стоит на лестнице, облокотившись на перила, и смотрит прямо тебе в глаза. — А как я могу назвать человека, который борется с Океанидом лишь воздухом и мечом? Ты хоть сама понимаешь, как это глупо? Скрещиваешь руки на груди и отводишь глаза, пристыженно глядя в пол, а потом, одна интересная мысль проскальзывает в твоей голове и ты щуришься. — Ты следил за мной? Он поднимается дальше по лестнице и, игнорируя твой вопрос, хлопает дверью кабинета. Ты решаешь пока что не трогать его, а через некоторое время чувствуешь, как веки начинают тяжелеть от усталости и сдаешься под этим напором, ложась в обнимку с грелкой обратно на диван.

***

Просыпаешься уже под вечер — понимаешь это по розовому закату за окном. Чувствуешь, что тебе тепло, даже жарковато, поэтому привстаешь, хлопая сонными глазами в поисках источника и сразу же видишь Дилюка, сидящего на другом конце дивана. Кажется, он спит. Протираешь взмокший лоб рукой и скидываешь с себя, едва ли не прилипший к тебе от жары, плед. Щелкаешь пальцем и на тебя дует свежий легкий ветерок, от чего сразу становится хорошо. Пока ручной вентилятор охлаждает тебя, ты мельком кидаешь взгляд на спящего парня. Алые волосы, обычно завязанные в хвост, сейчас небрежно рассыпались по спинке невысокого дивана. Привычный тяжелый пиджак с мехом покоился где-то на лестничных перилах, поэтому тебе было непривычно видеть его в одной рубашке. И только в этот момент замечаешь, что две верхние пуговки расстегнуты, открывая вид на бледную кожу. Этот факт слегка вгоняет тебя в румянец. Все же решаешь перестать откровенно пялиться на него и отворачиваешься, на этот раз разглядывая узоры на шторах. — Выспалась? Дергаешься от неожиданности и киваешь, поворачиваясь обратно к нему. К твоему удивлению, Дилюк не выглядит, как человек, который долго спал, а, скорее, как немного задремавший. Его глаза ясные, чистые и такие красивые… Стоп, что? — Люмин, пялиться на людей некрасиво! — откуда-то вылетает Паймон и тыкает тебя в щеку, после чего шепчет на ухо. — Даже на таких красивых. — Паймон! — ты еще больше заливаешься краской и злишься. — Пущу на консервы и глазом не моргну! Девчушка хохочет и подмигивает, усаживаясь между вами. — Но Паймон действительно считает, что мистер Дилюк красивый. Это всего лишь комплимент! Ты, наконец, решаешься взглянуть в глаза парня, но так и замираешь на месте. Дилюк улыбается. Искренне улыбается, едва ли сдерживает смешок. Ты еще ни разу не видела такой его улыбки, если не брать в расчет ухмылки и другие выражения лица, но они все совершенно не похожи на то, что ты видишь сейчас. — Спасибо, малышка, мне приятно, правда. Та поднимает большой палец вверх и широко улыбается. — Люмин, ну, давай, сделай и ты комплимент! Ты глупо моргаешь и переводишь взгляд с нее, потом на парня и обратно. — Э-э… Я не… — Эй, Паймон, — Дилюк наклоняется к ней и заговорщически тихо шепчет на ухо. — Мне кажется, я на кухне видел аппетитные свежие кексы. — Ува-а-а, еда! — она тут же резво взлетает и мчится на кухню, едва не сбивая с комода вазу. Парень последний раз бросает взгляд на негодницу и поворачивается к тебе, уже совсем притихшей от неожиданных проказ Паймон, которые вогнали тебя в дикое смущение. — Ладно, от этой непоседы избавились, можешь выдохнуть. — С-спасибо… — нервно теребишь кончик свитера. — Честно, еще бы немного и я бы точно отправила ее на шашлык. Тот неопределенно хмыкает и, положив локти на колени, сцепляет пальцы в замок, задумчиво смотря в окно. Улыбка с его лица немного сходит и ты понимаешь, что тот задумался о чем-то нехорошем. — Что-то случилось? Дилюк вновь переводит взгляд на тебя. — Ты сегодня спросила, следил ли я за тобой, — начинает он, а ты тут же подаешься вперед. — Следил. И давно слежу. — Насколько давно? И почему ни разу не помог?! Тот молчит, будто подбирает нужные слова, чтобы поговорить с тобой о чем-то, что может тебе не понравиться, и ты заранее начинаешь волноваться. — С того дня, когда ты первый раз пришла ко мне на винокурню после поражения. Тогда я не понял, почему ты стала приходить ко мне, но, со временем, осознал. Здесь тебе спокойно, ни шума, ни суеты, ни снующих туда-сюда бесполезных рыцарей Ордо Фа… — Эй! — Прости, личные счеты, — он тут же выставляет руки вперед и продолжает. — Тут ты действительно расслабляешься и отдыхаешь. И я рад, что ты нашла для себя такое место. Парень ненадолго замолкает, а ты, сама не понимая зачем, двигаешься немного ближе. С одной стороны, тебе приятно, что Дилюк решил поделиться с тобой этим, но, в то же время, от чего-то грустно на душе. — И вот… Как-то, в очередной раз, ты пришла сюда и выглядела такой уставшей и измученной, и я решил, что однажды, ты можешь… — он делает паузу и глаза его в миг тускнеют. — Можешь просто не вернуться. С того дня я и решил, что буду приглядывать за тобой, когда ты идешь на боссов, но вмешаюсь только тогда, когда ситуация выйдет из-под твоего контроля. У тебя холодок пробегает по всему телу. — Так… — ты взволнованно кусаешь нижнюю губу. — Ты переживал за меня? — Выходит, что так, — грустно улыбается и отводит взгляд. — Думаю, я успел привыкнуть к тебе, пока ты здесь, на винокурне. И то, что тебя здесь когда-то не окажется, уже будет… больно? Ты не ожидала такого признания. Совсем. И в голове у тебя сейчас смесь чувств из непонимания, волнения и некой теплоты от услышанного. Всегда холодный и безучастный, парень вдруг признается, что переживает за тебя. — Дилюк… — О, прости за эти сопли! — он нарочито неуклюже снова становится серьезным, но эта маска слетает снова, когда он слышит от тебя тихое: — Люблю, когда ты улыбаешься. Повисло, теперь уже, неловкое молчание. — Ч-что? — М? — хлопаешь глазками а-ля «я не при делах». — Кажется, Паймон звала меня. Пойду проверю, остались ли для нас кексы. Ты чувствуешь на себе его взгляд до самой кухни и облегченно выдыхаешь, когда оказываешься вне его поля зрения. У тебя руки немного трясутся от осознания того, что ты только что ему сказала. Ты лишь хотела, чтобы это прозвучало по-дружески непринужденно, но по итогу, вышло едва ли не признание в любви. А Дилюк, кажется, впервые в жизни усомнился в сроке годности своего обещания — держать чувства за семью замками.