Порошок Искренности
6 ноября 2020 г., 20:08
У Гермионы не задался день. Всë верно, были виноваты невыполненные доклады по зельеварению и древним заклятиям. Ну или душу девушки терзали какие-то другие чувства, которые она старательно игнорировала.
Волшебница в свои шестнадцать лет, впервые задумалась о том, что всë не вечно, и мир меняется. А ведь казалось, что еë жизнь представляет собой череду повторяющихся и таких привычных событий. Учеба, магия, приключения, перепалки с друзьями, которые всегда рядом. Но будут ли они всегда рядом?
Вот какой вопрос мучил девушку, которая старательно уткнулась в книги и вместо слëз глотала сухие слова, не отдающиеся болью в сердце. Всë произошло закономерно и обоснованно: было очевидно, что мальчишки рано или поздно отойдут в сторону и найдут что-то, что будет объединять только их. Таким в данный момент, естественно, являются девушки, по которым оболтусы пускают слюни.
Это было мило, даже забавно, если бы друзья внезапно не принялись ее избегать. Конечно, они делали это неосознанно, верно, стесняясь обсуждать с девушкой свои любовные томления или ещë какие штучки, о которых с подругами, даже очень близкими, обычно не говорят.
Гермиона словно осталась за бортом. Впервые за шесть лет их дружбы она остро ощутила, что является девчонкой, при том одинокой. Да, еë соседки по комнате говорили с ней, но они отзывались о высокомерной сокурснице далеко не лестно.
Джинни была подругой, которая общалась с ней исключительно из-за своего брата, по крайней мере вся эта картина представала перед взором расстроенной Гермионы сейчас.
Как однажды сказала профессор Трелони: Гермиону радуют только учебники, к которым она привязана всей душой. Они ее друзья.
Гермиона сама ловила себя на том, что слишком сгущает краски. Но поделать с тем ничего не могла. Слишком уже безнадежным казалось в эту минуту сложившееся положение. Но при этом, девушка твëрдо решила, что о своих переживаниях не услышит ни одна живая душа. Услышит только книга.
Замучившись разбираться в рунах, которые совершенно не лезли в голову, расстроенная особа достала лист пергамента и начала заполнять его своим убористым, слегка угловатым почерком, который, казалось, ничуть не изменился с детства.
Наверное, это бессмысленное занятие, но прекращать его я не намерена. Это никто никогда не прочтëт, разве лишь кто-то очень любопытный или, скажем… такой же как я - нуждающийся в друге человек.
Но этого не будет. Кто будет брать детскую книгу сказок и колдовать над пустым листом бумаги, вложенным в детскую книжонку? Никто. Поэтому для пустоты я расскажу, что же меня волнует.
Я словно отдельно от них. Словно мои друзья нашли что-то важное в жизни, а я так и осталась той первогодкой, которая неимоверно удивляла своë окружение обширными знаниями. Эти знания ни к чему не привели. Никому кроме меня не нужны тонны информации про сглазы, руны и диковинные волшебные растения. Люди занимают свою голову лучше, приятной информацией. Кто-то занимается спортом и преуспевает в этом. Кто-то всерьëз подумывает о том, как бы использовать придуманное им зелье в жизни. Кто-то нашел свою любовь и теперь мечтает об их долгой и счастливой жизни где-нибудь в небольшом домике на опушке леса.
А чего хочу я? Я хочу быть со своими друзьями. Я хочу, чтобы они не исчезли из моей жизни. Хочу оставаться важной для них не только потому, что выполняю домашнюю работу за обоих и не потому, что в совершенстве владею неизвестными им заклинаниями, а потому, что я важна для них. Я важна для них как друг, и им все равно, что я занудная девчонка. Им все равно, что я предпочитаю книги объëмом куда большим, чем принято читать, им всë равно, что я не люблю квиддич и обожаю наблюдать за игрой, в которой участвуют они.
Я знаю, что время всë изменит. Мы окончательно повзрослеем. Обзаведемся семьями (по крайней мере, они точно), и разнесет нас время. И может быть, если мы сведëм все свои расписания, нам удастся ненадолго встретиться в Хогсмиде или в нашем месте в Лондоне. Только вот беда — я боюсь, что к тому времени все изменится настолько, что уже я не буду хотеть этой встречи. Потому что, если рассуждать логически, я окунусь в работу и перестану существовать как человек вне неë.
Вот и всë, дорогой, никогда не прочитавший эту записку, читатель, я верно вылила все бередящие мою душу чувства, поэтому, спасибо тебе.
P. S. Эта книга сказок действительно лучшее, что есть в этом мире. Я бы обязательно читала еë своим детям. Почитай, тебе понравится.
Гермиона закончила водить пером по бумаге и сморгнула слезы, собравшиеся в уголках глаз. Как гриффиндорка ни пыталась, эмоции всë же выходили на свет, давая о себе знать солëными каплями. Девушка коснулась бумаги и сделала чернила совершенно невидимыми для всех, что в какой-то мере еë расстроило. Потом, подумав, девушка наложила охранительное заклинание, которое позволяло увидеть текст лишь человеку, обладающему магическим навыком соизмеримо шестому курсу и острой необходимостью выговориться.
Девушка грустно подумала, что шестикурсников, листающих детские книги сказок, просто не существует (формуляр этой книги был девственно чист) и, перелистнув страницу, дорогого сердцу томика, вложила в него лист.
— Гермиона, ты не взяла книг? — спросила у нее удивлëнная библиотекарь.
Девушка лишь коротко кивнула и вышла из библиотеки, скрывая лицо волосами.
Сейчас по расписанию должен был быть урок зельеварения и, о чудо, его вел профессор Слизнорт, который практически никак не среагировал на то, что Гермиона припоздала на урок буквально на минуту. Его предшественник с легкостью бы мог придраться к лучшей ученице курса и снять несколько баллов с Гриффиндора.
Гарри и Рона не было в классе: видимо, у них был недостаточный проходной балл для взятия курса. В классе сидела пара девочек с Гриффиндора, Эрни Макмиллан мило беседовал с одноклассницей и коротко кивнул вошедшей Гермионе. Невилл, как всегда сидел в углу за очередной книгой по ботанике и улыбался себе под нос. Гермиона села рядом с юношей и завела непринужденный разговор о настойке бадьяна, которую, как она знала, Невилл старательно модернизировал.
Позади ребят расположилась группка старательных, если к ним можно применить такое слово, слизеринцев, которые вели себя удивительно тихо. Словно бы не хотели побесить своих несколько агрессивных однокурсников.
Гермиона даже было хотела обернуться, чтобы проверить не замышляют ли любимцы Снейпа какую-нибудь гадость, придуманную Малфоем, но, поразмыслив, решила не связываться со всем этим лишний раз и, услышав стук закрывающейся двери, который должен был служить началом урока, приготовилась слушать.
Но это были всего лишь Гарри и Рон, ввалившиеся в кабинет и смутившие профессора, который рассеяно попросил их взять оставшиеся в шкафу учебники и приготовиться к уроку.
Мальчик сразу же образовали пару и заняли места недалеко от Эрни Макмиллана, не сводящего влюбленный взгляд с Падмы Патил, которая сидела на соседнем ряду рядом с сестрой.
Гермиона тяжело вздохнула и принялась было записывать рецепт с доски, но Слизнорт только поманил учеников за собой и продемонстрировал уже готовое зелье.
От котла поднимался зеленоватый, немного светящийся дымок. Пахло в комнате удивительно. Свежестью, воздухом после дождя, свежескошенной травой и той самой книгой сказок у которой был особенный — какой-то некнижный аромат. От нее слегка пахло то-ли хвоей, то-ли специальным чернилами. Гермиона невольно улыбнулась.
— Это Жидкая Удача, не правда ли, профессорпрофессор? — раздалось из-за спины девушки.
Гермиона поморщилась и обругала себя за то, что так легко дала увести у себя из-под носа десять баллов.
— Отлично, мистер Малфой. Может быть вы еще скажете, что ему не хватает, чтобы возыметь свою истинную, волшебную силу? — спросил преподаватель.
— Нужно добавить щепотку Искренности, — поспешно проговорила Гермиона, недовольно поглядывая на своего конкурента, который, казалось, замер и лишь судорожно вдыхал ведомый только ему приятный аромат.
— Браво, мисс Грейнджер, предлагаю вам объяснить своим одноклассникам, как же надо синтезировать Искренность. Ведь это непростая задача, особенно для несведущих.
— Вообще, существует несколько способов. Самый простой из них сказать находящемуся рядом человеку то, что ты о нем действительно думаешь и в этот момент взмахнуть палочкой, словно ты пытаешься трансфигурировать предмет. Тогда слова обратятся в порошок Искренности, который можно использовать, как для Жидкой Удачи, так и в приготовлении Сыворотки Правды. Сама по себе Искренность особых свойств не имеет, но по ее цвету можно понять о правдивости… Если крупицы черные — человек кривит душой, если же белая — он говорит правду.
— Именно последняя нам и нужна, — оборвал на полуслове Гермиону отошедший от оцепенения Малфой.
— Отлично. Грейнджер, Малфой. Может быть, вы тогда и продемонстрируете классу, как это работает? Попрошу воздержаться от оскорблений.
Гермиона усмехнулась себе под нос. Говорить с Малфоем и при этом не не оскорблять его — эта задачка достойная СОВУ. Похоже, её оппонент думал о том же, пока вдруг как ни в чëм ни бывало принял расслабленную позу и произнес.
— У тебя отличные друзья, Грейнджер, — при этом зло зыркнув на девушку и взмахнув палочкой.
Рядом с умницей из воздуха началась сыпаться мелкая пыль. Серого цвета.
Слизнорт заинтересованно покосился на ребят и изрек:
— Отлично. Видите. Серые крупицы появляются, когда кто-то из участвующих в заклятии не врет, но и сам не до конца верит в сказанное. Интересно. Теперь Вы, мисс Грейнджер.
Гермиона глубоко задумалась о своей искренности, поэтому вопрос преподавателя застал ее врасплох.
— Ты очень красивый, — быстро пробормотала она себе под нос, стараясь, чтобы это никто не услышал. Рядом с Малфоем образовалась струйка белой пыльцы.
Слова Гермионы, казалось, никто не не расслышал, поэтому особой реакции не последовало. Поэтому за зелья студенты принялись в скорости, используя крупицы Искренности, наколдованные Гермионой.
Единственный человек, который казалось обратил на ее слова внимание, в данный момент добавлял рубленный корень остролиста в зелье и удивленно, между делом, поглядывал на девушку, поглощенную учебником.
Гермиона же откровенно веселилась от того, что похвалила Малфоя — стареет, уже не те едкие комментарии отчеканивает в его адрес. Да в общем, это уже и не важно, блондин все равно в последнее время не донимает - хоть одной головной болью меньше.
После урока Рон и Гарри ждали девушку в коридоре, что было просто удивительно, если учитывать, что оба в последнее время всегда проводили досуг с дамами сердца. Гарри улепетывал к Джинни, едва заканчивался урок, а Рон судорожно искал Лаванду Браун и не успокаивался до тех пор, пока девушка на нëм не повисала. Неужели они задумались о порошке Искренности?
— Гермиона, ты какая-то грустная, — с места в карьер начал Гарри, нутром чувствовавший, что с девушкой что-то не то.
Рон же в это время не переставал искать в коридоре Лаванду, которая как раз вышла с урока Прорицания.
— Да все хорошо, Гарри. Возможно, немного засиделась за книгами, — промямлила девушка, искренне разочаровавшаяся в умственных способностях товарищей.
— Приходи на тренировку. Она в пять, после уроков. Хоть воздухом подышишь, — предложил вновь милый Гарри.
Гермиона хотела было отговориться, вставив вновь свое веское слово о важности домашнего задания, но вовремя одернула себя и согласно кивнула.
— Отлично, там и Джинни играть будет. Думаю, будет весело, — сказал Гарри и побежал прочь в известном только ему направлении.
— Рончик, — послышался визг Лаванды и она повисла на рыжеволосом парне, явно получающем удовольствие от этого.
— Что ж, Рональд, увидимся на обеде, — коротко простилась Гермиона и пошла в противоположном направлении, чтобы не видеть вжимающихся друг в друга подростков.
Иногда, особенно в такие моменты, когда мальчишки сломя голову отправлялись к своим половинкам, девушка думала, не влюблена ли она в одного из своих лучших друзей. Но каждый раз как следует поразмыслив, волшебница приходила к выводу что это обычная ревность собственника, который слишком привык видеть друзей всегда рядом. Возможно, когда-нибудь на далеком четвëртом курсе еще какие-то чувства к Рону и были, но сейчас — ничего. Гермиона не таила любви в своем сердце, что ее иногда расстраивало.
Не думая ни о чëм и практически не смотря вокруг себя, Гермиона свернула на какую-то непривычную лестницу и оказалась в парковой Колоннаде, где обычно никого не было до самого начала летних занятий по практической магии.
Небольшая лужайка окруженная каменными колоннами с заостренными, идущими через все пространство решетками, несколько кустов и раскидистый ясень мирно шевелили листвой.
Следующего занятия у неë не было — прорицание было одним, если не единственным, предметом которое девушка не посещала, а именно оно значилось следующим уроком в расписании. Поэтому, ради разнообразия, девушка решила провести свободное время на природе, а не в душной библиотеке, тем более пара книг у неë всегда была с собой.
Применив к себе согревающее заклинание и удобно устроившись под кроной мирно покачивающего ветвями ясеня, гриффиндорка полезла в свою крошечную, расширенную с помощью магии сумочки, и извлекла оттуда книгу. Это были те самые сказки, которые она листала в библиотеке. Только это был еë личный томик, который она доставала редко, предпочитая тот, пахнущий хвоей и магией экземпляр. Собственная книга попала к ней ещë на первом курсе — это был подарок на Рождество от тайного дарителя (естественно это был Рон), который наотрез отказывался признаваться в содеянном. Но и пусть, книга же была завораживающей. По еë страницам летали феи, храбрые гномы ковали металл, равного которому не было во всем волшебном мире. Там драконы были лучшими друзьями русалок, а эльфы носили не простыни, а нарядные разноцветные костюмчики.А дети волшебников там могли делать все, что им захочется, иметь доступ, казалось, ко всем знаниям мира. А не пытаться впитать все это, как она, за шесть лет.
Её любимой сказкой была история про храбрую девочку, подружившуюся со злым Драконом, что древние боги спрятали на самом краешке неба. Гермиона часами могла перечитывать сказку о том, как чудовище, сильно обиженное на людей за их жестокость и злобу, смогло подружиться с обычной девочкой, которая проявила к нему немного сострадания и великодушия. Чудище катало еë на спине, а девочка угощала его яблоками, которые зверюшка очень любила.
Гермиона уже неслась по небу вместе с малышкой и серебристым драконом, как что-то упало ей на голову. Гермиона подняла голову, сильно недовольная тем, что ее отвлекли от чтения и встретилась глазами с Полумной, которая неведомо как залезла на дерево и теперь озорно взирала на подругу.
— Гермиона, а почему же ты не на уроке, — спросила та, с грацией горной лани спускаясь с дерева.
— Могу задать тебе тот же вопрос, — недовольно пробурчала Грейнджер.
— Ну не злись же. Мальчишки того не стоят. Все будет, все будет хорошо, так говорят нарглы, — как всегда растягивая слова произнесла непредсказуемая особа, удаляющаяся от Гермионы.
Девушка подумала, захлопнула книгу и заторопилась на урок. В конце концов учëбу никто не отменял.
