Серебряный дракон и фея

— Ты не думаешь, что это как минимум глупо? — поинтересовался Рон, допивая чай. — Что именно, ты назвал глупым, Рональд, — спросила Гермиона, внимательно взирая на друга. — Ну вот это все. Ты и перепалки с Малфоем по утрам. Если бы я тебя не знал, то решил бы, что тебе нравится собачиться с этим кретином с утра пораньше. — Что за глупости Рон. Он всегда начинает её донимать первым, а она, ну ты же знаешь Гермиону, просто не может промолчать. Да и в целом, он не делает ничего такого, что делал раньше. — Затем Малфой же не достает тебя Гарри?  — вмешалась в беседу Джинни. — Да вроде бы нет, — задумчиво произнёс Поттер, погружая ложку в шоколадный пудинг. — Ну вот и чудно. Как Гермиона хочет, так утро и проводит. Отстаньте от нее. Лучше скажи Гарри, во сколько идем к Слизнорту? — весело прощебетала младшая Уизли, ожидая прекрасный вечер. — Профессор сказал прийти в шесть привести с собой пару. Да, еще что-то про заклинание было… — Он сказал прикоснуться к двери кабинета палочкой и произнести Салемо. Вот и все. Почему я это помню, а ты как всегда забыл? — недовольно пробурчала Гермиона. — Слышь Гермиона, а ты одна идешь к Слизнорту? — спросил Рон, приобнимая клюющую носом Лаванду. — А ты хочешь пойти со мной, — усмехаясь спросила Гермиона. — Да нет, просто я переживаю. Ты там наверное одна такая будешь, ну всмысле, кто без пары, — сказал парень с опаской поглядывая на Лаванду. — Я как-нибудь переживу, не волнуйся Рон, — мягко ответила Гермиона, вспоминая как когда-то злилась на подобные слова на четвертом курсе. — Может быть ты пригласишь Невилла? — предложила Джини, пытаясь хоть что-то сделать из сложившейся ситуации. — Он уже пригласил Полумну. Мерлин, ребята. Я все время нахожусь в обществе сплошных парочек, мне не в первой, — отмахнулась Гермиона, убирая книгу со стола.       Обстановка сразу же стала неловкой. Ее друзья неловко поежились и покосились друг на друга. — Ну детский сад, честное слово. Вы думаете я переживаю? Нет уж, увольте, — натянуто рассмеялась Гермиона. — Чтобы вас ребята не смущать, я пойду. Увидимся на защите от темных искусств. Едва она встала с места, по шее пробежал неприятный холодок. Кто-то опять буравил ее взглядом. И этот кто-то начал доставать ее еще до начала завтрака. — Сегодня ты победил, — прокричала Грейнджер не оборачиваясь и вышла из зала.       Вообще неделя прошла как-то подозрительно хорошо и вот снова, на нее накатила волна безнадежности. И виной тому были несколько слов Джинни или Рона, сколько записка, полученная из дома. Заболела мама. Заболела серьезно, на регулярном медицинском осмотре у нее нашли припухлости в груди. И теперь она лежала в больнице — рак.       Знала бы мамочка, что все ее проблемы может решить лишь один единственный взмах волшебной палочки или скажем глоток зелья, которое бы Гермиона привезла с собой. Волшебница решила, что наведается к ней тайно, тихо ускользнув из Хогвартса, но сделать это нужно так, чтобы никто даже не подумал, что лучшая ученица сбежала из школы.       Поэтому, чтобы не искать более удобного случая, Гермиона про себя решила, что исчезнет во время приема Слизнорта, затеряется где-нибудь, а потом быстренько спустится вниз и трансгрессирует (хотя это вообще незаконно). Правда, как она за считанные минуты спуститься вниз с седьмого этажа, девушка еще не придумала. Вот если бы можно было попросить Гарри. Но он занят какими-то неизвестными ей вещами и сам просил Джинни не отвлекать его.       Было б неплохо уметь летать на метле. Но учиться уже поздно… Наверное, в ход пойдут ее ноги… Может быть в выручай-комнате что-то найдется? Только она об этом подумала, как кто-то резко дернул ее за плечо. Перед ней стоял Забини и улыбался. М-да, ничего хорошего. Если к Малфою присоединился его друг, то пиши пропало. — Грейнджер, ты же идешь к Слизнорту сегодня? — поинтересовался он, слегка играя бровями. — Иду, ты тоже мечтаешь составить мне компанию? А как же Малфой? — В корень дела гладишь, Грейнджер. Слушай, пригласи Малфоя. Я буду тебе должен.       Гермиона задохнулась от возмущения. — Я?! Малфоя?! На прием?! Добровольно?! Ты шутишь?! — девушка негодовала. — Да не в нем дела Грейнджер. В Гринграсс и во мне. Этот самодовольный индюк никуда не пойдет. Сдались ему эти посиделки со старым маразматиком. Он не пойдет, а я как бы рассчитывал, что его не будет, хотел Дафну пригласить. Ну… ты понимаешь. — Еще лучше Забини, ты меня считаешь отвлекающим маневром? Ты действительно думаешь, что Малфой, находясь в здравом уме, пойдет на встречу, организованную чистокровным волшебником для чистокровных волшебников с магглорожденной? Он, конечно, в последнее время притих, но боюсь, это не значит, что он воспылал ко мне нежными чувствами, — оттарабанила Гермиона. — Грейнджер. Ты видела его вообще? Похоже, что его интересуют девушки, если на каждой из них не весит по черномагическому ожерелью, конечно. Друг в эту всю фигню про любовь и прочее не верит, за дамами особенно не волочится. А ты его выводишь Грейнджер, ты ему как красная тряпка для быка. Если ты запустишь цепочку причинно-следственных связей, он придет. Да в зуб даю, еще раньше тебя туда явиться. — Ты мне предлагаешь его взять на слабо? Ты точно ни к чему не приложился? Или тебя с утра уже приложили? — Да нет. Скажи, что это все для того, чтобы позлить Поттера или Уизли. Кого хочешь. Просто ты единственная, кто вообще способен заставить его что-то делать в последнее время. Гермиона почувствовала, как краснеет. Это в порядке вещей говорить такие вещи дамам? — Ну допустим. А что же с этого буду иметь? — поинтересовалась волшебница. — Ну во- первых, кавалера… — Не интересно. — Во-вторых, мое уважение. — Тоже не интересно. — Мерлин всемогущий, проси уже что хочешь, — взмолился Забини. — Забини, тебе ведь уже есть семнадцать? И у тебя есть разрешение для трансгрессии? — начала Гермиона. — Ну да. Вот только получил… — Ты же был в Лондоне? Ты сможешь туда трансгрессировать? — Смогу, но, естественно, вне Хогвартса. Хотя, знаешь… Есть у меня одна вещица… Слышала что-нибудь о ковре-самолете? — Конечно, я же не дура. — Ну да, прости. У меня есть такой ковер, внутрь которого вплетены трансгрессирующие чары. Короче, он летает со скоростью, которую невозможно измерить. Но при этом он не является порталом. Достаточно назвать место, куда ты хочешь попасть. И все. — Отличая вещичка, Блейз. Я приглашаю Малфоя, а ты оставляешь этот ковер около кабинета Зельеварения на седьмом этаже, сегодня. — По рукам, — обрадовался парень, не ожидавший, что все так отлично разрешиться.       Гермиона же лишь тяжело вздохнула и пошла к кабинету. Просто прекрасное окончание недели. Что может быть лучше, чем добровольно идти на прием с Малфоем. Хотя, наверное, и в этой ситуации можно найти плюсы. Например, то, что слизеринец не дурен собой, высокий и статный, немного мрачный, что отлично сочетается со светлыми волосами и бледной кожей. В общем, если ее кавалер согласится и если не будет открывать рот, можно будет назвать предстоящий вечер приятным.       Осталось одна единственная загвоздка — получить согласия высокомерного придурка, от которого неизвестно чего стоит ожидать. Девушка встала посреди коридора. А как собственно, она планирует осуществить задуманное? Подойти к слизеринскому столу на обеде и мило поболтать с ребятами? Или подкинуть записку, которую очень вероятно он даже не откроет.       Думать времени не было, поэтому гриффиндорка потопала к кабинету профессора Снейпа, чтобы довести свой план до готовности там. В классе уже сидели ученики. Не хватало только пугающего профессора, который имел обыкновение появляться крайне неожиданно. Гермиона, устроилась на одной из дальних парт, чем крайне удивила Рона и Гарри, которые косились на нее и непонимающе качали головами.       Решено было отправить Малфою записку. На уроке слизеринец не сможет ее серьезно высмеять, а прочитать — не откажется. Все же профессор не самый интересный рассказчик.       Поэтому едва начался урок, девушка написала послание, стараясь пользоваться лишь печатными буквами — вдруг профессор перехватит отправление. А вместо своего имени она просто написала «Прекрасный враг». Так и профессор в случае чего до нее не доберётся — а ведь он мастак снимать баллы с Гриффиндора за каждую мелочь, да и у Малфоя не будет такого очевидного компромата.       Закончив свою «гениальную» записку, девушка обратила ту в бумажную бабочку и направила ровнёхонько на стол к Малфою, который сидел через ряд слева от нее. Парень упорно не замечал заколдованное послание. А профессор вот-вот должен был закончить писать магическую формулу защиты от необратимого сглаза. Ну же?! чего ты сидишь?! Бабочка поднялась с краешка стола и поднялась выше. Профессор Снейп повернулся. Гермиона зажмурилась. — Мистер Малфой, вы хотите что-то сказать? — поинтересовался тот, наблюдая как молодой человек вскинул руку. — Я хотел бы уточнить профессор, правда ли что совершенно не существует способа снять необратимое проклятье или это лишь оборот речи. — Хороший вопрос мистер Малфой, десять очков Слизерину. Не существует магического противоядия от проклятия такого рода. Но есть способ, который многие ошибочно называют лучшим — это «разделительное проклятие». Возможно вы слышали, что такое применяют к нерадивым супругам на время, чтобы те прониклись друг к другу. Так вот, «разделительное заклинание» поделит необратимое проклятие на двоих поровну. А половина проклятия –это уже не целое. Но тут опять же имеется «но» — если снять «разделяющее заклятие», человек на которого была наложена темная магия сразу же умрет. Так что, да. Необратимое проклятие действительно необратимо.       Профессор, закончивший спонтанный обмен опытом, повернулся к доске, выводя формулу «разделяющего заклятия», а Гермиона уставилась на Малфоя, который поймал бабочку в последний момент и теперь, кажется, читал записку, не меняясь в лице.       Грейнджер напряглась.Кажется, ожидать ответа было еще напряженные, чем писать его.       А если Малфой откажется? Как быть с мамой? Когда еще представиться возможность обеспечить себя алиби и сбежать незамеченной? Ладно, надо просто наблюдать за преподавателем. В конце концов необратимые проклятия распространены в волшебном мире и нужно всегда иметь при себе приличную защиту, будь то амулет с заговорённой руной или счастливая пуговица, не дающая пробить твою ауру.       Гермиона напряженно записывала, когда краем глаза заметила движение слева. На парту к ней приземлился бумажный журавлик, сложенный совершенно маггловским способом. Интересно, это намек? В записке значилось. Ты точно не объелась белены Грейнджер? Если все же ты в здравом уме, то боюсь я должен обойти тебя сегодня и тут. Я приглашаю тебя.

Твой Прекрасный враг.

      Гермиона подняла глаза на отправителя записки. Он смотрел на нее не мигая, словно сквозь. И на бледном лице не было ни намека на усмешку. Очень странно, учитывая, как сквозь каждое слово сквозил сарказм.       Гермиона щелкнула пальцами, обратив журавлика вновь в бабочку и подняла ее к потолку. Парень проследил за бумажным насекомым и перевёл взгляд.       А бабочка так и осталась порхать в воздухе над головой профессора Снейпа, который не догадывался, что за его спиной начинается очередная история.