Серебряный дракон и фея

      Драко оставил-таки бутылку с отравленным вином в кабинете Слизнорта, оставив прикрепленную к бутылке записку о том, как прекрасно получить такой напиток в подарок. Хитрый преподаватель обязательно попробует чуточку. Но вот беда: что же делать если все же не получится?       Нужен был план Б, поэтому Малфой решил после наскучивших посиделок за неинтересными разговорами заглянуть в кабинет защиты от темных искусств, там обязательно нашлось бы еще какое-нибудь темное проклятие, которые можно наложить на предмет, который передаст его человеку. Так подозрения не появятся, да и огласки можно будет избежать среди посвящённых.       Заклятие, вытягивающее силы вкупе с заклятием ускоряющем время, сдобренные черным проклятием из семейной коллекции Малфоев представляли собой идеальную комбинацию для убийства. Оставалось наложить это на какой-нибудь заинтересующий профессора предмет и все — магу мог помочь только волшебник, чудом оказавшийся рядом.       Покончив не с самым приятным занятием в жизни, Драко как раз направлялся в спальню, как ему навстречу выскочила девчонка в черной мантии. Это снова была невозможная Грейнджер, сбежавшая с бала… в библиотеку? Она невозможна.Только вот выглядела она не особенно радостной. Похоже девушка плакала, причем долго и старательно. Глаза опухли, а щеки, по которым особа растирала слёзы, имели малиной оттенок. Волосы потеряли расплавляющий налет магии и вновь торчали в разные стороны. Девушка выглядела уязвимо, расстроенно и больно. Драко поймал себя на мысли, о том, что не может смотреть на нее не испытывая шевеление страха где-то в груди. Шестикурсник, который собирается прикончить директора, боялся смотреть на заплаканное лицо магглорожденной сокурсницы. Ну это просто лучшее событие сегодняшнего дня! Тетка Беллатриса бы умерла от непрекращающегося хохота.       Почему она плакала? Это все влияние слов профессор? Не похоже, слишком много времени прошло. Должно быть это тупоголовые гриффиндорцы ее расстроили. Сердце внезапно ухнуло вниз. Она не придет на завтрак завтра утром. Она слишком расстроена, чтобы ругаться с ним. Но как же тогда начать день?       Он прокричал ей что-то до ужаса дурацкое, а она даже не обернулась. Прекрасно, сейчас он еще расстроится, что не увидит Грейнджер с утра. Малфой, негодуя из-за возникшей, словно отдельно от него мысли, вошел в гостиную слизерина, где сидел Забини и Гринграсс, положившая голову ему на плечо. На столике рядом с ним лежала охапка полевых цветов. Миленько. — Что-то ты поздно, дружище. Чем вы там таким с Грейнджер занимались, — поинтересовался Блейз, слегка откидываясь на спинку дивана. — Причем тут Грейнджер? — удивленно спросил Драко, осознавая что никому не говорил, что идет на прием с ней. — Будто не она тебя пригласила. Да не дрейфь, я все знаю. Надеюсь, вы не начали скидывать друг с друга одежду прямо там? Или все же нашли уединенное место? И как она уже… — он не успел договорить, потому что Малфой со всей магической мощи впечатал озабоченного в стенку, от чего висящие там мечи едва не рухнули вниз. — Не говори. Подобные. Мерзости. — прошипел он, все еще удерживая друга в воздухе. — Кхх, ты чего? Выпил чего-то у профессора? В святошу обратился? Думаешь я не помню, как ты тех милых третьекурсниц в прошлом году лапал, держу пари, что этим все не ограничилось. — Держу пари, что Грейнджер не третьегодка, чтобы скатываться до такого.       Блейз задыхался. — То есть это ты из-за моих слов о ней разозлился? О Грейнджер? Святые угодники, Драко, она же грязнокровка, почти не настоящий маг, — сказал Забини.       Драко сжал кулаки и понял, как абсурдно выглядит ситуация. Он защищает девчонку, над которой сам и измывался долгие годы и главное от кого? От друга, с которым они это все и проворачивали. Мир сошел с ума. — Драко, ты точно в порядке? — подала голос Дафна, — может быть это какое-то любовное зелье? — предположила она.       Блейз рассмеялся. — В то, что Грейнджер сварит лучшее зелье за всю магическую историю, я не сомневаюсь. Но вот нужно ли ей это? Она ж его ненавидит, — резюмировал товарищ, разминая ушибленную спину. — Выпей очищающую сыворотку Драко, вдруг — правда. А то ты в последнее время на себя не похож, кажется, что ты в своем мирке замкнулся… — В мирке, где нет грязнокровок и Тёмного лорда и вообще проблем. Это все из-за Люциуса? — спросил Блейз настороженно.       Драко недолго обдумывал его слова. Хотя, несомненно, если бы такой мир существовал он бы был счастлив там очутиться и наконец вздохнуть полной грудью. Но что с отцом? — Что с отцом? Я чего-то не знаю? Гринграсс и Блейз переглянулись. — Его посадили в Азкабан. Только что пришло письма от матери, — ответил товарищ, с беспокойством глядя на друга.       Драко замер, ощущая как жизнь вновь замирает внутри, порождая лишь холод. Он не чувствовал страха, горя или печали. Ему было все равно, что его отец теперь в Азкабане. Ему было совершенно все равно с его отцом. Почему?       Драко медленно сел в кресло около камина. Пламя успокаивающе покачивалось, напоминая о том, что время не прекращает свой бег, и что парень не спит. А еще пламя напоминало ему далекое детство, когда отец выписывал на его коже непреложные правила, которые следует соблюдать. Тогда пламя плакало вместе с восьмилетним Драко от боли и непонимания, а отец лишь продолжал водить пером по пергаменту, не обращая внимания на всхлипы пока что не идеального сына.       В итоге сын, которым он был сейчас был далек от совершенства. Он не любил своего отца, он его уже не уважал, уже практически не боялся. Он просто о нем помнил. Не более того. Хах, но теперь этого будет недостаточно. Теперь будет должен. Должен сражаться не только за мать, но и за человека, который не брезговал самыми страшными заклинаниями в детстве, чтобы добиться своего. — Я пойду подышу, ребята. Хорошо? — сказал Драко, выходя из полуобморочного состояния поднимаясь. — Ты точно не в порядке, — ребята не унимались.       Он вышел из гостиной, поднялся по лестнице и вновь стоял в коридоре. За окном была беспросветная тьма, которая окутывала его с ног до головы,. Она подбиралась к сердцу, туманила взгляд. Да, Драко практически состоял из тьмы, казалось еще минута и он поднимется черным облаком и умчится, как самый настоящий Пожиратель смерти.       Но есть же место где можно спрятаться. Жаль, что нет такого место где можно было бы прятаться вечно.       И молодой человек второй раз неделю, что было для него удивительно, отправился в опустевшую библиотеку для того, чтобы погреться у камина, полистать книги по зельеварению и, может быть, увидеть ответ на свое послание. Или даже написать что-то незнакомке.       Фея действительно ему ответила. И похоже у нее тоже был неудачный день, когда она оставляла это письмо. Она сказала, что она переживает и беспокоится. За него? Вот за кого не стоит переживать.       Лучше бы девушка хорошенько вмазала каждому из друзей, которые не понимаю то, что она делает, не уважают. Это нормально в дружбе, которая длится годами?       Наверное, незнакомка ими дорожит. И родителей похоже любит. Верно, они у нее хорошие.       Драко взмахнул палочкой создавай красивый черный конверт, куда намеревался вложить свое письмо которое уже придумал. Дорогая Фея,       Я искренне рад, что смог скрасить твою жизнь, хоть немного. На самом деле я не особо хороший человек, каким ты меня считаешь, я тебе больше скажу — я один из самых плохих. Просто так уж получилось, что ввиду некоторых причин меня воспитывали достаточно жестко. Если не сказать жестоко. И я, мягко говоря, не лапушка. Меня это в общем то и не волнует, но есть человек, к которому я не могу понять, как относится. Злиться, ненавидеть и издеваться я уже не могу. Но и относится с теплотой, как ее друзья у меня тоже не получается. Так уж воспитали. Но при этом я не могу смотреть на то, как она плачет. Это ужасно. Даже Круциус в детстве так не мучал, как ее заплаканные глаза.       Знаю, что звучат мои слова несколько, кхм, романтично. Но позволь заметить, что к девушке этой я не испытываю, вернее не могу испытывать привязанности. Хотя, если бы мы жили в другом мире, я бы наверное обязательно пригласил ее на Рождественский бал, чтобы любоваться на нее в платье.       Фея, ты еще тут? Тебе не претит слушать мой бессвязный бред, наполненный самобичеванием и злой иронией? Тогда, если ты еще не отложила бумагу, позволь открыть одну вещь.       У моего отца огромные проблемы, можно сказать он на пороге гибели, а мне все равно. Я даже злости на него не чувствую. Вокруг меня словно чернота. Я как этот конверт, сплошной мрак и снаружи, и внутри. Даже не знаю, что мне с этим делать.       Спасибо, что дала возможность сказать, все что накопилось. Я рад, что ты прочтешь мое письмо.       Но еще больше я буду рад, если твои друзья всё обдумают. Они не плохие люди, судя по тому, что ты с ними дружила. А если же все-таки решишь послать их к Мордреду, приходи в кабинет истории магии, я буду ждать тебя там каждый субботний вечер.       Знаю, что мое предложение прозвучало глупо, ведь ты просила не пытаться связаться с тобой, но я беспокоюсь, что у тебя действительно могут быть большие проблемы, с которыми ты не справишься в одиночку. P.S. Мне нравиться как ты забавно обводишь словно «Дракон», как будто слово спряталось в кокон. Можно и для меня такой?

Искренне, твой Дракон.

      Малфой запечатал конверт, наложив на бумагу простенькое заклятие невидимости и серебряными чернилами вывел на конверте — Фее. А после всего сделанного, вновь шагнул во мрак, накрывший с головой.       Утро пришло вместе с тишиной. Малфой, чувствовал, что Грейнджер не придет. Но зато пришли однокурсники, которые косились на него и отводили глаза. В «Ежедневном пророке» появилась статья о Люциусе Малфое, и все школа стояла на ушах. Поговаривали, что некоторые даже делают ставки о наличии или отсутствии у Драко черной метки. За мгновение, Драко превратился в главную новость школы и ему не оставалось ничего как поднять голову выше и сделать лицо отстранённее, чем обычно. Не то, чтобы хоть как-то это на него влияло, но было крайне непривычно слышать, что каждый столб говорит о нем и его семье и порой не самые приятные вещи.       На уроке травологии было тихо, как и на истории магии. Только вот слизеринцы старательно избегали его взгляда. Ребята же с других факультетов напротив косились с любопытством, интересуясь как же ведет себя сын пожирателя смерти. Драко лишь зло шипел, стоило кому-то в радиусе слышимости заикнуться о Люциусе Малфое. На обеде же все приобрело другие формы.       Заходя в большой зал, Малфой случайно задел плечом Дина, который перегораживал проход. — Подвинься, Томас, — прошипел Малфой. — Сам подвинься Малфой, с тобой противно даже говорить, — ответил тот, поворачиваясь к собеседникам обратно.       Малфою понадобилась минута и в следующую минуту гриффиндорец уже плевался кровью, что было последствием удара в челюсть. А дальше все было как в тумане. Кажется, он врезал ему еще пару раз или больше чем пару раз. Да и Дин не сплоховал, тоже был мастак в пользование кулаками. Если резюмировать, вместо обеда гриффиндорец отправился к мадам Помфри, а Драко вызвали в кабинет Снейпа, который словно этого и ждал. — Наигрались мистер Малфой, Люциус был вы счастлив, услышав, что его сын избивает полукровку собственноручно.       Драко молчал и размышлял о том, сколько нервных окончаний находится в руке, потому что сейчас, честное слово, он чувствовал их все. — Вы не собираетесь отвечать? Думаете, что если я хорошо отношусь к вам, Драка сойдет к вам с рук? Вы сильно ошибаетесь. Я могу сделать вашу жизнь в Хогвартсе невыносимой. Тогда вы сами прибежите ко мне и будете умолять отпустить под крылышко к мамочке. — Я понял вас профессор. Какие меры наказания изберете вы?       Снейп на минуту заколебался, но потом, поправив мантии и выпрямившись изрек. — Будете приходить ко мне в течении месяца после уроков, заниматься дополнительно. — Чем именно профессор?       Но профессор лишь жестом показал Малфою, что тот может идти. Дверь кабинета глухо хлопнула. Слизеринец остался в коридоре. Все было неподвижно, а впереди лишь был урок астрономии. На который чертовски сложно было попасть и вообще, предсказывать по звёздам было одним из тех навыков, которые ценились за стенами Хогвартса. Но Малфой не хотел показываться перед классом с разбитым лицом и, главное, с потерянным достоинством.       Малфой пошел вдоль аллеи пока не оказался во дворе, где обычно отдыхали студенты во время большого перерыва. Сейчас же здесь был только неожиданно прохладный сентябрьский ветер, раскидистый клен, посаженный рядом с фонтаном и пера холодных мраморных скамеек.       Молодой человек решил забраться на дерево, где его бы не увидели спешащие на уроки профессора или опаздывающие студенты. Подтянувшись и пару раз чуть не ступив мимо упорной точки, Малфой оказался на одном уровне с окнами первого этажа. Из его импровизированного гнезда было отлично виден класс, где шла история магии у его курса, вернее у той его части, которая не посещала астрономию. Около доски стоял Уизли и неловко переминался с ноги на ногу, потом что-то произошло — видимо рыжий не смог ответить на вопрос. И к доске подошла девушка с волнистыми волосами — Грейнджер снова попалась ему на глаза впервые за день.       Она начала что-то оживленно рассказывать, казалось, что она затопит заинтересованностью аудиторию. И почему-то на нее никто не смотрел. Девушка сама это поняла и уже собиралась было уходить и поправляя волосы повернула голову. Парень готов был поклясться, что девушка уставилась на него, а потом ее взгляд скользнул по разбитой губе и синяку на скуле и замер. Возможно она даже на секунду испугалась за него. От осознания на сердце стало немного теплее.       Драко улыбнулся этой мысли и немного опустился ниже, при этом потеряв точку опоры, которой служила ему левая нога и со скоростью снитча рухнул вниз. К счастью, палочка, как и голова не пострадали. А вот руке явно понадобятся костеросты.       На ужин Драко пришел одним из последних и, чтобы доказать студенческой братии, что он не избегает, а просто удосуживается их вниманием, радуйтесь людишки.       Забини и Гойл беспокойно посмотрели на товарища, но ничего не сказали, лишь сочувственно посмотрели на повязку, которая обещала быть с Малфоем как минимум неделю. Что не могло не вдохновлять.       И тут в зал влетела сова. Это была школьная сова, которых обычно используют студенты, у которой нет собственной. Кто-то решил отправить послание вечером? Обычно такое практиковалось на день Святого Валентина или в чей-то день рождение. Может быть правда, кто-то решил поздравить друга. Сова, не сбавляя скорости подлетела к столу слизеринцев и уронила сверток прямо перед опешившим Драко. Вокруг послышалось шушуканье и проговаривание. Кто-то предположил, что это Люциус прислал сыну презент из Азкабана.       Но в коричневом кульке не было письма. Там были три желтые ромашки с длинными стеблями. Драко непонимающе посмотрел на цвет, поднес их к лицу и вдохнул легкий терпкий аромат, и по телу разлилась радость и неведомо откуда взявшаяся веселость.       Драко положил цветы перед собой и перехватил на себе внимательный, чуть насмешливый взгляд, который как бы спрашивал «ну что, кто сегодня победил, Малфой».       Драко широко улыбнулся и прокричал, что что есть мочи: —Ты победила.