Серебряный дракон и фея

      После происшествия с Малфоем, Гермиона решила больше не давать последнему возможность исчезнуть и влипнуть в неприятности. Теперь она буквально переселилась жить в лазарет, где под сильным снотворным уже третий день лежал светловолосый слизеринец.       Снейп действительно снял видимую часть заклятия, которые по глупости использовал Гарри, только вот внутренние раны, разодранную в клочья магическую оболочку, профессор не смог восстановить, из-за чего было принято решение погрузить юношу в лечебный сон.       Гермиона же, добровольно вызвалась приглядывать за ним, забыв об уроках и тестах, которые виднелись на горизонте. Все как буто приобрело другой цвет — жизнь изменилась и потекла куда-то не туда, в сторону, вдаль от известной проторенной дорожки.       Гермиона всерьез стала задумываться, что же будет, когда на школу обрушатся силы зла, что будет когда придет время драться, стоя по разные стороны? И тогда придется делать выбор, который глупый мальчишка так упорно избегает вот уже полгода. Он старательно убеждает себя, что семья, с ее чистой кровью и вековыми традициями, была важнее, что он готов на все, чтобы она не пострадала. Но при этом он целовал маглорожденную, держит за руку, натягивает пальто, на продрогшие плечи, словно бы и выбирал ее тоже. Или это было лишь ненадолго?       Гермиона сразу же вспомнила затуманенно-грустный взгляд юноши, его внутреннюю борьбу с кем-то или с чем-то. Он просто не могу сделать выбора. А она и не собиралась настаивать, потому что понимала, что все слишком зыбко.       Пускай он делает так, как ему подскажет сердце, а девушка будет идти по своей дороге, изредка останавливаясь, чтобы дать возможность себя догнать.       Гермиона глубоко вдохнула свежий морозный воздух, просочившийся в комнату через приоткрытое окно. Залетный ветер принес с собой изменения и тревогу, которая лишь усилилась, стоило волшебнице перевести взгляд на спящего Драко, задрожавшего во сне. Кажется холод приносил ему боль, сравнимую с ожогами или порезами или еще чем. Почему так происходило? Виной тому была еще не до конца окрепшая магическая оболочка, которая чувствовала крупицы волшебства в воздухе.       Гермиона взяла ладонь пострадавшего в свою и начала рассказывать одну из тех историй, которые в детстве дарили ей надежду на что-то большее, чем просто счастье. «Далеко-далеко, в мире, где не существовало различий и предрассудков. Где люди и звери жили в мире и согласии, а маги и магические существа были лучшими друзьями, жили-были два странных существа, которые совершенно не подходили друг другу. То был уже известный серебряный Дракон, живущий в глубине Черного озера и его подруга — человеческая девушка, которая нисколько его не боялась.       И пускай девочку теперь уже смело можно было назвать девушкой, а Дракон все еще является Драконом, который старше ее на тысячи лет, девушка не думает его покидать, устремившись за своими чаяниями.       Змей часто спрашивает ее, когда они поднимаются к звездам, отчего же она не уйдет к людям, раз теперь она уже может позаботиться о себе.       Она в ответ лишь обнимает широкую чешуйчатую спину и молчит, наблюдая за огромными шарами звезд, до которых может дотянуться руками.       Дракон же продолжает полет и лишь коротко кивает, когда приходит время опуститься на землю.       Снова идут годы, девушка превращается в женщину, и дракон все еще задает ей этот вопрос.       И вновь она молчит, коротко прикасаясь к чешуйчатой морде друга, который как всегда уплетает собранные ею яблоки. И вновь они летят, рассматривая желтые и белые звезды, которые приветливо мерцают, приглашая их подлететь ближе.       А время все не прекращает свой бег и Дракон замечает, что женщина состарилась и теперь редко выходит из пещеры, где они живут. Теперь ему вновь, как в детстве, приходится выносить ее на свежий воздух, чтобы она смогла полюбоваться небом и вдохнуть запах цветов, растущих на поляне. Старушка лишь молчит, удобно оперевшись на спину рептилии и смотрит на заходящее солнце, а потом вдруг просит. — Давай еще раз поднимемся к звездам, сегодня они будут особенно яркими. И вновь они летят, и вновь серебристый товарищ задает ей вопрос, на который она наконец отвечает. — С людьми можно жить, но с ними никогда не увидеть звезды.       Дракон, чувствует, как жизнь покидает его спутницу, которая, кажется, жила, чтобы сказать ему эту фразу. Которая жила? Да она будет жить, она заслуживает того, чтобы стать кем-то больше, чем то бесцветная масса злых прямоходящих. Дракон мощно взмахивает крыльями, между этим пускает в воздух сноп искр, которые сразу же трансформируются в прекрасное жилище. Он опускает ослабшую спутницу туда и, мягко дышит ей в лицо негорячем пламенем, в котором спрятаны частички волшебства…»       Гермиона замолкает, сглатывая слезы, подступившие на этом моменте истории. «… Перед драконом стоит все те же прекрасная девушка и улыбается все той же прекрасной улыбкой. — Теперь и ты будешь жить среди звезд. А я буду часто наведываться к тебе в гости, — говорит Дракон взмахнув крылом на прощание.»       Каждый раз, когда девушка рассказывает историю, ей хочется одновременно радоваться и плакать, прося какого-то другого конца. Ведь это так глупо — ждать. Ждать целую вечность, надеясь что кто-то тебя не забыл, отбросить гордость и просто смотреть в одну точку, ожидая появление дорого человека.       Драко, дыхание которого явно нормализировалось, наконец открыл глаза. Было понятно, что он проснулся уже давно, просто давал возможность рассказать девушке историю до конца. — Мне кажется, что ты не должна оставаться одна Грейнджер. Тебе надо быть с людьми. С хорошими людьми, а не дрейфовать в одиночестве в далеком космосе. Ты же всегда мечтала сделать что-то великое и кроме того… — Кроме того, я хочу увидеть звезды, а их, как ни странно, я вижу лишь в твоем присутствии, — Гермиона внимательно на него посмотрела.       Он улыбнулся и принялся перебирать в ладони костяшки ее пальцев. — Я тебя прошу. Ты стоишь тысячи серебряных драконов, которые эгоистично прячут тебя в сказочный домик. Ты рождена для того, чтобы изменить мир, а не для того, чтобы сидеть и ждать кого-то, кто не достоин, чтобы его ждали. — Это уже мне решать, ты не находишь? — Я нахожу, что ты рубишь с плеча. — А ты рассуждаешь, как маленький ребенок, который видет только черное и белое. — Зато ты видишь только свои звезды. — А ты ничего кроме будущего. Драко. Настоящее. Оно все еще есть… — Это настоящее превращается в прошлое, а будущее- в настоящее. И я не хочу видеть то будущее, которое меня ждет. Я скажу тебе только один раз Грейнджер. Один раз я скажу это и все, больше ты не услышишь это от меня, потому что я чертов эгоист. Ты можешь уйти. Уйти к свету и теплу, к спокойствию в лице своих привычных друзей. В конце концов к делу, которое ты полюбишь. Я чувствую, что тяну тебя вниз. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее, пускай даже я это не увижу и, — Драко не хватило дыхания закончить, он закашлялся.       Гермиона внимательно на него смотрела не издавая ни звука, а потом произнесла. — И что ты чувствуешь? Что ты чувствуешь ко мне?       Драко помедлили, пытаясь понять к чему она клонит. — Люблю тебя, если ты это еще не поняла. — Как ты думаешь, я бы сидела сейчас с тобой, если бы мои чувства были иного рода, — Гермиона приподняла бровь. — Возможно, но скорее нет. — Тогда скажи мне на милость Драко Люциус Малфой, почему я должна выкидывать тебя из своей жизни, если в ней может быть и блестящая карьера и ожидание. Я же уже сказала, что буду ждать. Я обещала что дождусь, даже если состарюсь, даже если увижу тебя только на том свете. Меня всегда будет греть воспоминания о звездах, а тебя?       Девушка улыбалась. Она понимала, что победила в очередном мелодраматическом разговоре. — Думаю, я не оставлю тебя одну, даже если буду далеко. Я же не какой-то столетний дракон. — Конечно, ты всего лишь Драко. Ничего особенного. — Конечно, всего лишь какое-то созвездие, висящее на полотне сапфирового неба.       Гермиона звонко рассмеялась, ероша волосы чересчур посерьезневшему молодому человеку. — А какой бы я была звездой, на сапфировом небе, дорогой Драко?       Он подумал, а потом чуть слышно произнес. — Путеводной.

***

      Времен не оставалось, поэтому однажды ранним утром, когда метку пожирателя смерти стало нестерпимо жечь, Драко, уже основательно поправившейся, но все еще ночующий в лазарете, выскользнул из комнаты, пройдя мимо спящей Гермионы, которая сладко спала, закутавшись в тепле шерстяное одеяло.       Драко провел рукой по волосам девушки, последний раз легонько коснулся ее губ и коснулся палочкой ее руки, а затем вышел из кабинета. Он не оглядывался, чтобы не было соблазна вернуться и все изменить. Оставалось лишь идти вперед и надеяться, что она не пострадает и забудет о своих детских мечтаниях, где они все еще вместе.       Пожирателей смерти он впустил в Хогвартс через исчезательный шкаф, который действительно их несколько дезориентировал и вместо того, чтобы кинуть врассыпную по школе, темные волшебники двинулись за Драко, который нетвердой походкой шел в кабинет Дамблдора. Интересно, он умрет сейчас или каким-то чудом доживет до экзекуций Темного лорда.       Молодой человек откинул эту непрошенную мысль и принялся возводить одну за другой стены ментальной защиты, чтобы спрятать Гермиону и все самые счастливые моменты, которые хоть как-то могли быть украдены.       Дамблдор стоял посреди кабинета и как будто бы ждал вошедших. — Драко, мой мальчик. Я вижу ты принял свою сторону, — старик грустно улыбнулся. — Ты знаешь, ведь никогда не поздно вернуться, особенно туда, где тебя ждут, — продолжал тот. — Мне уже поздно, мне уже поздно. Я только лишь хотел… — Драко отправил профессору самые искренние невербальные извинения, на которые тот был способен. — А мне кажется, что существует звезда, которая всегда будет ждать тебя, Драко, — Дамблдор опустил палочку, словно готовясь принять смерть безоружным. — Авада Кедавра, — заклинание рассекло воздух и зелеными искрами обрушилось на пол вместе с профессором.