Серебряный дракон и фея

— Гермиона, я тебя очень прошу, постарайся не высовываться. Да, знаю, это очень трудно для тебя. Но ты в опасности. По школе разгуливаю Пожиратели смерти, а ты магглорожденная, да еще вся эта история с Малфоем, — Гарри встревоженно посмотрел на девушку и сразу же исчез.       Девушка вновь оказалась одна в практически опустевшей гостиной гриффиндора, где в камине еле-еле потрескивал огонь, в котором и спрятался Гарри, которого как и Рона, не было рядом. Мальчики и Джинни отправились за предметами, благодаря которым можно будет уничтожить Темного лорда. Крестражи — частички души, которые спрятаны по всему волшебному миру. Это был прощальный подарок Дамблдора и задел на чудо, которое молодые волшебники и отправились выполнять. Отправились, но без нее, девушки которая была слишком близка с человеком, убившим директора.       Когда шокирующая новость разошлась по школе, Гермиона практически не удивилась. Она ожидала этого, прощалась с ним, обещала ждать, а что же в итоге? В итоге все было иначе, куда сложнее чем представлялось волшебнице.       Страх стал ее вечным спутником, как и серый конверт, который девушка практически инстинктивно щупала через определенный промежуток времени. Она ждала, злилась, верила, снова злилась и опять ждала. Мерлин, почему же это было так сложно?       Почти все ее друзья уехали домой, как только должность директора занял профессор Снегг, который не нравился многим из-за своей принадлежности к Пожирателям смерти — еще одна сошка Темного лорда.       Первой и самой знаменитой, конечно, же был Малфой, исчезнувший из школы вместе с вихрем пересудов и ненависти. Наследник Слизерина теперь верховодил отрядом Пожирателей, которые метались из одного уголка мира в другой. Они убивали, мучили, издевались и еще много-много всего. Но молва гласила, что самый жестокий и беспринципный из них — светловолосый семнадцатилетний парень.       Гермиона молчала. Слушала и не озвучивала свое мнение, что было вовсе не свойственно смелой волшебнице.Она пряталась в книге, в библиотеке, но главным ее убежищем были письма, приходившие с такой же регулярностью, как и плохие новости.       Бумага, которая приходила, частенько была заляпаны грязью, пылью и кровью, которая, судя по всему, попадала на бумагу в последний момент — он старался прятать следы, но Гермиона была слишком хороша в развеивающих скрытые чары заклинаниях, да и кроме того, каждый след на бумаге словно был приветом из вне. «Дорогая Звездная Фея,       Я более чем уверен, что ты недовольно смотришь на бумагу, сведя брови. Ты выглядишь забавно, мило и слишком взросло в такие моменты. Я уверенно говорю тебе, что ты все еще самая лучшая. Очень хочу верить, что ты цела и невредима.       Как ты понимаешь, я не буду говорить, что происходить здесь, потому что об этом и так пишуть в продажном «ежедневном пророке». Ты ведь знаешь, что я монстр? Тебя это до сих пор не оттолкнуло?       Как выглядит Хогвартс этой весной? Верно, яблони в школьном дворе уже зацвели? Или на них уже наложили заклинания влюбленные, любящие прятаться под их ветвями. Надеюсь, в связи с Войной, любовь не покинула нашу бренную землю. Вот по чему бы я действительно скучал, что ты сочтешь несомненно странным.       Еще каких-то пару лет назад, я бы даже не помыслил, что буду говорить с тобой о любви, рассуждать о ее значение в темном мире, где царит хаус. А что для тебя любовь?       Надеюсь, что не слишком расстроил тебя. Надеюсь, что ты в самой безопасной безопасности на земле. Твой Дракон»       Он писал коротко и так, словно бы он находился на летнем отдыхе, который проводил вдалеке от любимой девушке, который обычно писал серенады. Их послания напоминали переписку нежно влюбленных подростков, а не двух людей, которые стоят на осколках их мира и пытаются хоть как-то связаться с реальностью посредством.       Гермиона после прочтения писем тут же их сжигала, не желая плакать над клочками бумаги ночами, которые она в большинстве своем проводила без сна. «Дорогой Дракон,       Когда я получаю от тебя очередное письмо, то меня охватывает радость, которую не описать. Я знаю, что жив, хотя, верно, не особо цел, глядя на следы крови, которые ты старательно пытался свести с пергамента.       Я все про тебя знаю. И сейчас ты как всегда закатишь глаза и начнешь учить про себя. Надеясь таким образом успокоить нервы.       Мне тебя не хватает. Но знаешь, для меня даже полезно побыть вдали от всего. Я словно бы дистанцировалась и живу в аквариуме своего собственного мира, который кишит моими чувствами, мыслями, переживаниями. Я могу вылавливать их и долго рассматривать, любуясь переливами грусти, злости или отчаяния. Но я стараюсь работать. Я постоянно работаю, стараясь сделать что-то хорошее для мира, который несомненно настанет.       И тогда я расскажу тебе историю про любовь, сидя по яблоней. Я расскажу тебе, что любовь всего лишь красивое слово, которое чересчур превозносят.Любовь ничего не значит, если про нее лишь говорят или поют.       Любовь она во всем. И от того нельзя назвать все любовью. Она внутри дождя, под которым ты мокнешь, читая письмо. Она в ветре, который перелистывает страницы моего учебника, да она в глазах моих Врагов, которые смотрят на тебя.       И потому я все еще не могу сказать тебе о ней. Потому что я не понимаю. Не понимаю, что правильно. А что нет. Где начинается тонкая грань отчаянной мольбы о том, чтобы ты вернулся и начинается грань, которая оградит тебя от проблем.       Поэтому я подожду. Еще немного? Я ведь права. А я всегда права. Лучше расскажи мне что ты видишь из окна. Красиво ли в том месте? Любящая тебя, Фея» «Дорогая Звёздная Фея, Здесь бушуют пожары. А еще вокруг много битых стекол, обугленных камней и деревьев. Но знаешь, одно дерево, что в самой дальней точке от места, где стоит сейчас мое жилище, не пострадало. Это старый тис, по которому вьется сорняк с цветками — колокольчиками. И ты бы знала, как это дерево прекрасно. Оно словно надежда, которой не хватает в этой жизни. Не хватает так же сильно как и светлого неба над головой, как чистой воды и белоснежного снега, по которому ты неуклюже ступаешь.       Я очень хочу провести с тобой это Рождество, до которого еще слишком много времени. Я надеюсь, я дышу надеждой. И только благодаря этому я там.       В твоем небольшом доме и с твоей семьей. К нам приехала моя мама и недоуменно смотрит за нашей игрой в слова. А ты как всегда побеждаешь и чуть не роняешь елку, стоящую у тебя за спиной.       А еще, я надеюсь, что ты цела. Что ты готовишься к выпускным экзаменам, которые можешь с легкостью выдержать уже сейчас, но тебе не позволяют правила.       А еще, я надеюсь на то, что однажды я назову тебя по имени, а ты без страха назовешь меня.       Вот такая она — надежда. Ненастоящая, далекая, несбыточная, но слишком родная, чтобы отпустить даже мысли о ней.       Я бы назвал тебя Надеждой, ели бы твое имя так удивительно тебе ни шло. А расскажи мне о школьной библиотеке, ты все так же просиживаешь стулья в ней? Все еще веришь что найдешь нераскрытую до тебя тайну? Твой Дракон» «Любимый Дракон,       Для меня библиотека — это храм, где мне всегда рады. Где нет колких взглядов и Пожирателей смерти, которые заставляют носить магглорожденных белые звезды на мантиях. Здесь нет несправедливости и жестокости реального мира. Здесь есть только вера в то, что все возможно. Вера в себя. Вера в собственные силы и счастливый конец.       Я верю, четко и уверенно, что мир придет к чему-то великому и земля изменит свой наклон после Великой битвы, которая грядет. Еще я верю, что урожай целебных трав мы снимем раньше середины июня и в конце-концов успеем сварить зелье.       А еще я верю в тебя. Что бы там ни говорили, что бы ни писали, как бы все не обернулось. Я верю в тебя, так словно ты это я. Тебе нужно сделать лишь один крохотный шажок — и ты уже у финиша, на котором тебя жду я.       А я, ой как устала ждать и боятся. Но нет, больше всего, я, конечно, устала твердить себе о счастливом конец и справедливости.       Люблю тебя, верю в тебя, надеюсь на тебя. Твоя Фея»       Гермиона отложила последнее своё письмо в сторону и не стала класть его в конверт. Слишком много в нем было слов, которое могли навредить, ранить и убить. А посему — такие слова должны были остаться несказанными и отправиться в камин или карман.       Грейнджер покопалась в складках мантии и вновь наткнулась на знакомый цилиндр.       Девушка достала его и в тысячный раз посмотрела. Это был та самая шкатулка гоблиновской работы, которую когда-то отдал ей Драко. А внутри лежало то, что девушка хранила как то последнее, что обычно хранят как зеницу ока.       В шкатулке лежал бутон белой лилии, которую в качестве последнего подарка оставил ей Драко, покидая Хогвартс.