Серебряный дракон и фея

      Драко практически физически чувствовал, что она находится в Мэноре. Кожу неприятно пекло, а по телу пробегали мурашки; так обычно бывает при простуде, когда волшебную микстуру еще не прописали. И постепенно, твоя болезнь ухудшается, усиливается и в конце-концов колдомедики приезжают тебе домой и быстренько возвращают тебя из забвения. Так когда-то было в детстве, когда Драко подхватил воспаление легких.       Но сейчас, когда его уже буквально трясло от осознания того, что он увидит в главной гостиной мэнора, когда приведет туда Поттера и Уизли, парню не мог помочь никакой порошок, микстура или снадобье. Сейчас он увидит Грейнджер, которую мучают. Которую медленно, самозабвенно истязает Беллатриса ради потехи. Которую смешивают с грязью, втаптываю в пыль и читают воспоминания. А потом…       Потом они заставят его смотреть, лишь увидя его лицо и лихорадочную походку. И это не главное. Главное, что последнее, что она увидела, находясь в сознании, его испуганные глаза. — Драко, дорогой. Проходи, у нас сегодня гости, — Нарцисса произнесла это далеко не веселым голосом, а словно была заведенной игрушкой, которую когда-то получила в подарок от сестры.       В огромной комнате, в которой были занавешены все окна, горел лишь камин вокруг которого и собралась делегация Пожирателей, держащая под руки насквозь мокрую девушку, которая лишь вызывающе смотрела прямо перед собой, словно, игнорируя происходящее.       Лишь по ее потемневшим до черноты глазам было понятно, что все не так. Все до неприличия неправильно. И самое главное — отсутствие искорки узнавания, которая загорелась сразу же внутри карих радужек, стоило Драко лишь поймать взгляд девушки. Она забыла. Стерла память? Или может быть ее стерли?       Волна облегчения накрыла парня с головой, а после пришло осознание собственной подлости. Он радовался тому, что его невозможно извлечь из ее воспоминаний. Он радовался, что не попадет под удар. И безумно себя ненавидел в этот момент. Ненавидел больше, чем когда оставлял мать в окружении Пожирателей смерти. — Смотри, кто к нам пришел. Кажется, вы вместе учитесь. Мисс Грейнджер оказала нам удивительную честь и решила посетить наше скромное убежище, выпить чаю с Гарри и мной, — Темный Лорд беззаботно расхаживал вокруг пленников, которые лишь стиснули зубы и молчали, гладя на подругу, доставленную прмо из Хогвартса. — Да, детки. Вы любезно приглашены на прием, где Беллатриса, там любезно научит мисс Грейнждер хорошим манерам, так необходимым магам, хм, не имеющих такой чистой крови. Присаживайтесь. — Да и ты, Драко, останься. Я думаю, как человеку несведущему в нашем ремесле, тебе будет полезно.       Драко замер и понял, что в данную минуту он смотрит в черные глаза, в которых пишется лишь ненависть, отчаяние и проклятая гриффиндорская гордость. Девушка насквозь промокла, и стоит невероятных усилий в ту же минуту не накинуть на нее пиджак, куртку, теплое полотенце или еще что-то что избавит ее от неудобств, сделают ее счастливее.       Драко невольно улыбнулся глупым мыслям. Ага, они сделают ее счастливыми ровно за секунду до, как Беллатриса применит к ней круциатус.       Женщине приставила палочку к горлу девушки и, не сводя с нее глаз, водила языком по собственным губам, словно представляя, как сейчас же вцепится в горло жертвы. — Ну что, деточка? Как насчет разминки? Ты ведь такая молчаливая, правда? Как насчет начать с истории. Давай, расскажи мне кого из своих друзей ты больше любишь? Кто занимает твое сердечко. А?       Девушка молчала, словно и не слышала старинного вопроса Беллатрисы.Что в общем и было очевидно. — И что же ты? Грязнокровка не хочет открывать свой поганый рот? Так не стесняйся же — я готова слушать. Империо.       Беллатриса все еще держала палочку удивительно близко к гриффиндорке и беззвучно смеялась.       Гермиону словно бы ломало изнутри. Она упорно не желала говорить, но магия, которая подчиняла создание, была сильнее воли, сильнее девушки, которая согнулась пополам и в какой-то момент, Драко показалось, что она упадет на пол, но вместо этого девушка прохрипела. — Я люблю другого человека. Ты не считаешь его моими другом, — Гермиона снова согнулась и едва слышно добавила, — подлая ведьма.       Беллатриса только лишь подняла палочку выше, заставляя Гермиону подняться в воздух, а потом что было силы ударила ее о каменный пол. Послышался хруст, звук удара. Стонов не было. Девушка молчала. — Ты врешь заклинанию, грязнокровка? Ты врешь магии? Да кто ты такая, чтобы врать? — Белла использовала ментальный удар. Чтобы погрузиться в сознание из которого сразу же извлекла образ, который продемонстрировала всем присутствующим.       На слегка размытой картинке была видна девушка, склонившаяся над пергаментом, на котором одна за другой появлялись буквы. «Дорогой Дракон,       Я бы хотела, чтобы ты все бросил, я бы хотела, чтобы мы ушли к черту от этого всего, куда-нибудь в мир магглов. Я знаю, что тебе они ненавистны, но думаю, что только там мы смогли бы быть счастливы. Ты бы мог вести какие-нибудь курсы, да хоть преподавать латынь, которую в нашем мире уже подзабыли. А я бы быстро переквалифицировалась и спешно бы начала снова учиться.А когда бы наша жизнь устаканилась, я бы из-за огромной любви к тебе и по личной инициативе родила бы парочку спиногрызов, которых обучала бы с пеленок. Ты как-то уже говорил мне об этом. И я соглашусь — все было бы именно так.       Хотя, кто знает, может быть с детьми вела бы себя по-другому. Я умоляю тебя, прислушайся. Я думаю, что это наш единственный выход. Только где-то не здесь, ты смог бы быть собой…       А цели? Цели меняются, и сейчас я просто хочу вытащить тебя из пучины, в которые ты погружаешься не имея возможности вернуться.

воя Фея

»       Воспоминание замерло. А в следующее мгновение, Грейнджер смяла письмо и трансформировала его в новый чистый лист пергамента.       Драко едва слышно выдохнул, понимая что она поступила невероятно умно и безумно рискованно одновременно. Она сохранила Дракона и стерла из своей памяти Драко, который сразу же был бы убит. Люциус собственноручно отправил бы предателя кровных традиций на тот свет. — Как мило, прошмандовка ты маггловская. Переписываешься с воздыхателем. Значит ты не ценишь мальчиков? А что если они ценят тебя несколько больше. Может быть тогда они добровольно отдадут все крестражи, которые нашли. Иначе… Круцио.       Гермиона выгнулась дугой и теперь уже точно рухнула на пол, выгибая руки в невероятных положения. Девушку начало со всей силы бить об пол, от чего во все стороны от нее летели мелкие брызги, девушка лишь гремела и смотрела в потолок, где не жмурилась от боли.       Драко осознал, что все собравшиеся Пожиратели смерти наблюдают за его странной реакцией; он закрыл глаза, ровно на мгновение, но этого хватило чтобы «заботливая» тетушка решил действовать серьезнее. — Драко! Тебе не нравиться как я учу манерам грязнокровку? Ну что, ж я постараюсь лучше. А ты посмотришь.       Девушка в этот момент тихо заскулила и все услышали хруст ломающихся костей, от которого она ненамеренно вскрикнула и широко раскрыла глаза. И тогда Драко нырнул в ее сознание с головой.       Такой прием блокировки чужого сознания был возможен только в очень редких и рискованных случаях — это было опасно для проникающего, потому что он рисковал затеряться в памяти объекта заклинания.       Но Драко это интересовало в последнюю очередь; он хотел сделать хоть что-то, чтобы уберечь девушку от мучений.       Сперва он начал выстраивать ментальную защиту, что выходило невероятно быстро. Во-вторых, он забрал боль — перевел ее в свое, свободное от магии сознание и на мгновение остановился.       Он словно был внутри экрана, на котором Белатрисс взмахивает палочкой снова и снова — но реакции нет. Гермиона наконец не чувствует боли, лишь двигается по воздействием магии и, кажется, из-за этого приходит в сознание.       Тело же самого Драко боль ощущает, поэтому светловолосый юноша, который краем глаза виден на экране вжимается в стену и чуть слышно охает, пытаясь сдержать крики. — Что ты здесь делаешь Малфой? — сознание Грейнджер наконец оживает и перед волшебником возникает та Гермиона, к которой он привык –взлохмаченная девушка в идеально отглаженной школьной форме.       Драко грустно улыбнулся, понимая, что она забыла все. Что больше нет общений, нет сказки про звезды, нет поцелуя в лазарете, нет Рождественского бала, нет заснеженного озера, нет объятий в коридоре. Общих воспоминаний просто нет. Теперь есть лишь его воспоминания и кусочек разных писем у Гермионы. — Зашел помочь тебе, Грейнджер, не могу слушать твои вопли. Они меня раздражают.       Гермиона недоуменно посмотрела на него, обошла его вокруг и остановилась в двух шагах. — Почему? Это какой-то план пожирателей? Ты пришел меня испытывать? Я все равно ничего не знаю. Совсем ничего.И вообще почему…       Грейнджер заплакала. Как-то странно заплакала. Словно бы это был какой-то внутренний порыв, а не личное желание.       Слезы потекли по щекам девушки, лучиками разбегаясь в разные стороны, словно бы желая навязать положительное сравнение.       Драко понял что делает, только когда почувствовал ее волосы своим подбородком — он обнял Гермиону, как обычно делал этого, кода не хотел видеть ее слезы. Девушка же в первое мгновение порывалась его оттолкнуть, но потом неожиданно затихла, глубоко задышала и принялась вытереть мокрые щеки и дорогой свитер. — Прости, Грейнджер. Слышишь? Я прошу прощение. За все, что сделал тебе плохого. Я действительно не считаю тебя кем-то поганым или противным. Я восхищаюсь тобой, хоть ты этого и не помнишь.Я всегда буду тобой восхищаться. Подожди, еще немного и я помогу тебе уйти вместе с друзьями. Тогда… — Тебя убьют? Да? Прямо тут же, — сообразила девушка отстраняясь.       В ее глазах горел едва уловимый знакомый огонек. Но она все еще его не помнила. Девушка задумалась и машинально принялась теребить серебряную цепочку, висевшую на шее. Там хранилось кое-то важное, уцелевшее воспоминание, которое можно было ей вернуть, но зачем?       Драко с замиранием сердца следил за такими пальцами, пока внезапно девушка что-то не прошептала, выпустив воспоминание наружу.       Это был тот вечер, когда она обняла его в коридоре слизерина. А до этого она догадалась, кто был автором писем поддержки, кто пах хвоей и покоем. Еще в ее памяти бились слова о том, что Драко надо спасти. Надо не дать совершить парню что-то ужасное. Гермиона опустила ожерелье. — Я не думал, что это будет твои самым счастливым воспоминанием, — наблюдая за тем как девушка из ожерелья прижимается другому Драко из прошлого, произнес юноша. — Я тоже. Это ты? — В каком смысле Грейнджер? — Это тебя не хватает? Кусочка, который я не чувствую, словно что-то забрали. Это ты? Кусочек? — Я не могу заглянуть тебе в душу.Я просто…       Гермиона его поцеловала. Это был самый странный поцелуй за всю историю всего волшебного мира. Поцелуй кусочков сознаний внутри сознания внутри головы реального человека.       Драко сразу же открыл глаза.       Он все еще стоял в столовой и умирал от боли, которая волнами накатывала на него, стоило неугомонной Беллатриссе взмахнуть палочкой. Гермиона лежала на полу и, кажется, смотрела прямо ему в глаза, ровно в душу, которую только что поцеловала.       Внезапно, словно бы кто-то это наколдовал, Драко ощутил, что в кармане пиджака что-то появилось. Что-то увесистое и невероятно знакомое.       Внутри материализовалась книга сказок, та самая, в которую они вкладывали свои письма.В которой, как казалось юноше, есть что-то большее, чем магические истории. В ней есть искренняя магия.       Трясущимися руками он открыл книгу. И, вздрогнув от неприятных ощущений, прочитал только что появившиеся буквы. Спрячь крестражи тут, мальчик. Позволь девочке спасти себя.       Драко, который уже на девяносто процентов состоял из боли, мало что понял, и хотел было уже выбросить глупую книгу куда подальше. Хотел было уже рвануться к Гермионе, которая в эту минуту начал захлебываться кровью, как в сознание всплыло незнакомое заклинание, произнесенное мягким голосом. — Спориотранстон, — Дракон произнес его как можно громче, что было силы рванул к себе сознание Грейнджер и вмиг ощутил тишину. Боль ушла, оставив после себя лишь крупицы отчаяния, которое скорее растаяло, стоило лишь увидеть возникший перед молодыми людьми пейзаж.       Юноша, крепко прижимающий себе девушку, стоял на возвышенности и смотрел на прекрасную долину, в самом сердце которой возвышался уютный домик, а рядом текла тихая и спокойная речушка.       Драко вдруг осознал, что все это он уже когда-то видел. Во сне.