Серебряный дракон и фея

      В помещении пахло гниющей листвой, холодными камнями и табачным дымом, который противно впитался в одежду и не желал покидать поры ткани.       После того, как штаб Темного Лорда перебрался из палаточного лагеря в фамильное поместье Люциуса Малфоя, который к слову, с легкой руки темного волшебника, был освобожден из Азкабана, Драко окончательно слился с окружением.        Нарцисса была счастлива наблюдая в целости похудевшего мужа и осунувшегося сына, который практически перестал говорить с окружающими.       Малфой вообще не отличался многословностью, а после окончательного присоединения к Пожирателям смерти и вовсе замолчал. Он лишь кивал, выслушивая приказы и иногда коротко благодарил мать, которая не находила места из-за тревоги за сына.       Темные волшебники находили забавным, наивный протест юноши, который по словам очевидцев, отличался особенным хладнокровием и жестокость.       Чего стоило только истребление семьи магглорожденных волшебников, которым показательно перерезали горло Пожиратели, а Драко долго наблюдал, как алая жидкость покидает их тела. И смеялся. Безумно. Страшно. Одиноко.       Только он думал не о том, что это воодушевляющее и прекрасно. Он думал о том, что бы было окажись на их месте Грейнджер. Тогда бы и ей сломали шею, искромсали горло и бросили на покрытую в пыль и грязь, чтобы она оставалась там, где ей место.       Именно после шокирующего убийства, Малфой начал помогать Поттеру, естественно тайно и анонимно. Он решил, что только так можно уберечь Грейнджер, которая рано или поздно окажется в лапах магов, которые захотят искалечить, убить, разкромсать ее. Малфой молчал лишь потому, что боялся закричать, выдать панику в голосе или страх, который мешал ему спать. Только теперь, этот страх был не за собственную жизнь, которую еще в начале года была ему ценна; его страхом была Гермиона.       Юноша практически на сто процентов был уверен, что поставь перед ним богарта, тот молниеносно обратился бы в лежащую в луже крови девушку с кудрявыми волосами, ресницы которой слиплись от слез, а в глазах застыли искорки надежды, которой она была одержима прямо перед кончиной.       Драко прятался от запаха смерти, который для него теперь ассоциировался с дымом, который источала игра отца, и он все больше времени проводил вне дома, когда мог себе позволить. Бывший слизеринец бродил по цветущему саду, где не было ни единого намека об идущей войне.       Белый пионы бушевали безумно; лилейник, как всегда распался по дорожкам, мешая идти к оранжереи, где мать выращивала волшебные растения, необходимые в зельеварении. Сейчас как раз было время цветения голубой белладонны, которые можно было использовать как мощное снотворное, помогающее справиться с сновидениями и кошмарами.       Драко нравилось думать, что достаточное количества зелья с тонкими бутонами, могут избавить от кошмаров, а если пить больше, дольше и концентрированее — можно и не проснуться. Но именно такой поступок и был бы настоящей трусостью и предательством, которое бы уберегло от очередных ошибок, но навредило бы магглорожденной девушке, которая пищет солнечные письма, пропитанные печалью.

***

      Драко поступал ровно так же, но искренне расстраивался, наблюдая как клониться почерк волшебницы когда она старается написать то, что его бы вдохновило, но при этом во что она сама не верит. А она, кажется, уже не верила в счастливый конец, который должен был быть у Хогвартса, у студентов, у волшебного мира в целом и у них в частности. Да, она призывала не сдаваться и не опускать руки, но иногда на аккуратных листах пергамента практически тактильно можно было ощутить отчаяние, спрятанное за школьными историями.       Она рассказывала, что уроки зельеварения превратились в сплошной поток изготовления лечебных зелий, которые отправляют по всей волшебной Англии нуждающимся. Что на уроке защиты от темных искусств им стараются привить базовые навыки защиты и практически не учат бою, потому что это, по словам преподавателя, не пригодится студентам, ведь они не могут сражаться со злом. И вообще преподаватели как-то поникли, согнулись и сгорбились под тяжелым бременем военного времени. Одна лишь Макгонагалл продолжала строго взирать на студентов и требовать с них ровным счетом то же самое, что и требовало обычно. Стабильность Гермиону вдохновляла.       Но самое главное нововведение, которые ранило умницу, это то, что теперь всем магглорожденным приказано сидеть отдельно от чистокровных волшебников. У них, у тех немногих, кто не вернулся домой, есть свой небольшой столик, который никто не занимает и старается обходить стороной.       Теперь дружить с грязнокровкой считается чем-то предосудительным и рискованным, поэтому девушка сама отдаляется от друзей. И иногда с горечью замечает, что лучше бы отправилась в путь с мальчиками.       Она бы нашла все то, что они ищут в два счета, наложила бы парочку заклятий, и дело в шляпе. А придурки уже полгода где-то шляются. А это с учетом того, что Драко очень непрозрачно им намекает.       Размышления молодого человека, нарушил истошный, то ли радостный, то ли страдальческий вопль; кричала его тека Беллатриса, которая не отличалась сдержанным нравом и манерами. Женщина, как понял сразу же вернувшийся Драко, только что получила какое-то крайне важное и вдохновляющее послание. — Мой дорогой племянничек. Услышал как я веселюсь из-за твоих друзей? Маленький Поттер и Уизли выдали себя. И мы можем отправиться наконец на их поимку. Ах, как жаль, что с ними нет этой противной грязнокровки, которая попалась мне в министерстве магии. Надо бы попросить темного лорда доставить мне ее, как подарок. Маленький подарок для самого преданного слуги, — Белла громко рассмеялась своим гортанным безумным смехом, из-за которого по хоже сразу же пробегал холодок.       Драко лишь равнодушно кивнул и принялся выстраивать новые слои ментальной защиты, чтобы тетушка не могла скомпрометировать Гермиону. Что же будет, если она попадет к ним в руки?       Молодой человек шел по коридору шикарного старинного особняка, когда его окликнул Долохов, один из пожирателей, вернувшихся на темную сторону. — Малфой младший, ты верно слышал новости от Беллатрисы. А хотя… Что ты вообще можешь мне ответить, немое бревно. Но я об этом. Мы идем за Поттером сегодня, думаю тебе понравится, он же был тебе до жути противен, я же прав?       Драко качнул головой в ответ и вытянулся в струнку, показывая. Что готов идти на вылазку, хоть сейчас. — Отлично. Просто прекрасно. Мы все идем. Сивый, ты там где, старая псина? Драко внутренне выдохнул и, коротко кивнув выглянувшей из столовой матери, последовал за импровизированным отрядом.

***

      Поттер и рыжие Уизли спали, когда пять пожирателей смерти оказались около их зачарованной палатки. Глупые волшебники даже не потрудились поставить часового, который, естественно, не помог бы в любом случае, но они могли бы попытаться… Драко шел за всеми и аккуратно перекладывал палочку из руки в руку — это была палочка матери, которую он получил сразу после того, как палочка Дамблдора, которая подчинялась ему после смерти волшебника, была потеряна при трансгрессии. Как же негодовал Темный лорд, словно она была ему для чего-то нужна. Зачем? Очередная деревяшка, глупо уважающая победителя.       Его старая палочка больше его не слушала, не желала принадлежать Пожирателю смерти, убившему человека, отчего все заклинания, произносимые сейчас, были слабы и били по юноше с отдачей. Он не хотел подставляться, и кроме того, Драко всерьез рассчитывал помочь Поттеру и Уизли, когда внезапно заговорил Сивый. — А давай убьем их прямо тут. К черту эти сложности! Лорд и так жаждет их смерти больше всего. — Ага, как только ты вернешься, так ты отправишься следом. — Он хочет их помучить. Беллатриса отправилась на спецзадание ради наживки. Это не похоже на желание убить их легко и непринужденно. — Он их убьет, но сначала доведет до сумасшествия, растерзает и сломает. Поэтому, топай дальше псина.       Малфой замер, соотнося слова тетки и пожирателей.       Они будут мучить Поттера, который сейчас буравит его взглядом. Они сломают брата и сестру Уизли? Но как? Ведь… Ведь Беллатриса хотела порезать грязнокровку.       Драко встал как вкопанный и ощутил, что его ментальная защита треснула. Еще немного — и все придет туда, где не должно быть. Грейнджер. «Поттер, Уизли. Как только я дам вам знак, не знаю, когда это получится, вы трансгрессируете.» — Малфой отправил пленникам послание.       Они непонимающе смотрели на белокурого парня, обогнавшего их и внезапно дотронувшегося до внутреннего карману пиджака, где лежал заветный конверт, точная копия которого сейчас лежала в кармане мантии Гермионы, которая шла по коридору Хогвартса, как всегда немного опустив глаза и согнувшись. — Ты, — крикнул ей высокий мужчина в черном.       Гермиона подошла, хоть особо не хотела это делать. Пожиратель смотрел на нее едва различающим что-то взглядом. — Ты с седьмого кураса, маггла? — Да, — сквозь зубы процедила волшебница — Твоя фамилия Грейнджер? — темный волшебник нехотя приблизился к ней. — Так и есть. — Лучше бы тебе не быть ей, маггла. Тебе очень не повезло, — произнес мужчина, беря девушку за руку и вылетая в окно темным дымом, который очень скоро опустился рядом Черным озером, где их ожидала еще одна пожирательница. Беллатриса. Беллатриса Лестрейндж радостно хихикнула, увидев девушку, которую привел ее спутник. — Экспеллиармус, — палочка тут же выпала из рук еще не пришедшей в себя после полета девушки.       Беллатриса рассмеялась еще громче и запустила руку в всклокоченные кудрявые волосы. — Какая глупая ведьма. Маггла. Грязнокровка.Теперь приготовься молить о смерти, — ведьма подняла безоружную девушку левитирующими чарами и со всей силы кинула в омут черной воды.       Гермиона даже не успела испугаться, только лишь удивиться тому, причем здесь она, и чего хочет добиться волшебница в черном.       Через пять минут судорожно дыша, девушка лежала на берегу и отплевывалась. — Запомни это ощущение. Тебе лучше набрать в рот воды, чтобы твои крики не разодрали тебя изнутри, лучше тебе вовсе не кричать, пока сможешь. Пока я буду раздирать тебя на кусочки прямо перед твоими драгоценными друзьями. Гермиона затуманенным сознанием поняла, что она стала куклой, игрушкой Беллы, которая планировалось вдоволь поразвлечься с ней. Но тогда, что же… — Акцио Палочка, — Гермиона схватила палочку и практически не думая, признала первое, что пришло в голову. — Обливиэйт, — накинула она на себя полог беспамятства, стирая Драко Малфоя из задворок сознания.       Беллатриса уже ломала ее палочку об колено, когда девушка валилась на траву, ощущая, что из нее словно достали часть. Что же она потеряла? А слезы, словно зная причину, все текли и текли, не желая останавливаться…