Попался.

Was a long and dark December From the rooftops I remember There was snow White snow

Ты ведь знаешь, что мне необходимо. Ты ведь знаешь, что является моей зависимостью. Да, детка. Ты знаешь. Как никто другой ты это осознаешь. Я собственник, но не ревнивый собственник. Я просто знаю, что ты будешь моим. Помнишь, тогда, на твой день рождения? Ты отмечал его с друзьями. И пришел домой с подарками. Точнее, с одним. Как бишь его звали? Денис? Я, святая наивность, даже не понял, в чем дело. Но потом, когда ты попросил меня сходить выгулять собаку, до меня дошло. И я ушел. Тогда я ночевал у сестры. Ты помнишь её? Такая, светленькая, с теплыми глазами. Не вспомнил? А татуировку на левой груди в виде символа бесконечности помнишь? Да, это моя сестра, а ты и не знал. Забавный. Почему-то, когда я закрылся у нее в ванной, она не стала тебе звонить. Тогда я решился. Было ли мне больно? Нет, не переживай. Я разучился чувствовать физическую боль. На татуировку ушла вся моя стипендия. Левое плечо, которое теперь было "опутано" нарисованной колючей проволокой, саднило еще пару дней. Но ты ведь не замечал этого. Вскоре, когда тебе надоел твой Дениска, ты вспомнил, что у тебя, в конце концов, есть парень. Клялся в любви, стоял на коленях, просил прощения. А я и не обижался. На тебя нереально обижаться. Просто вид такого сильного, властного парня, который прикидывается, что унижается, покорял. И именно тот факт, что ты лишь притворялся, кружил голову больше всего. Тебя никто никогда не мог сломать. Сколько не пробовали. И я не смог. А вернувшись домой, я с каким-то легким разочарованием обнаружил, что у тебя опять новое увлечение. Конечно, ты просил тебе доверять. И я доверял. Хотя можно ли апатичность считать доверием? Тебе не нравился мой пустой взгляд, когда ты раздевал меня, когда ты водил лезвием по моему животу, когда доставал плеть. Ты пришел в ярость, когда увидел еще не до конца зажившую татуировку. Конечно, никто не имеет права прикасаться и портить твоё. Несколько ночей спустя ты привез меня в клинику, потому что в какой-то момент нашатырь не смог вернуть меня в сознание после очередной игры. Твой "взволнованный взгляд", милая улыбка медсестре. Я этого не видел, но я знал, что ты играл. И как ты играл. На самом деле, тебе было наплевать. Ты ведь понимал, что я никогда тебя не выдам. Я не дождался выписки. Сбежал, занял денег у родителей и сделал себе еще одну татуировку. На ребрах теперь красовались сложные часовые механизмы. И я вернулся к тебе. Опять. Потому что не могу без тебя. Но вернулся я не очень вовремя, ты как раз прощался к с какой-то девушкой. Рыжие волосы, бледная кожа. Ты всегда таких выбирал. Ты не мог меня прогнать? Сказать, что я тебе не нужен? Это было бы так просто. Но ты каждый раз повторял, что любишь меня. Разве так любят? Разве, когда любят, избивают до сломанных ребер? Разве изменяют у тебя на глазах? А ведь знаешь, я когда-то даже жил. Устраивал истерики, скандалы, бил посуду. Получал пощечину и успокаивался. Поверить не могу, прошел всего лишь год, а ты так изменился. Помнишь наш первый поход в кино? Ты жутко стеснялся того, что идешь на последний ряд с парнем. Краснел, оглядывался постоянно. Говорил, что нас могут увидеть. Но, черт, Свят, куда все это делось? Ты становился все жестче, но сначала даже просил прощения, пытался вернуть меня. А потом перестал, когда осознал, что я сам к тебе вернусь. Всегда вернусь. Ты даже перестал обращать внимание на то, что татуировок уже 12. Маленькие, большие. Цепи, часы, проволока. Какой-то футуристический образ венериной мухоловки, сделанной из стали. Четыре надписи. Слова из наших с тобой песен, кстати. Паутина, глыба льда, дисперсия света, кинопленка. Сначала, когда они начали появляться, ты пытался выбить из меня какие-то объяснения, найти значения. Их не было. Поверь, это просто рисунки. Я ведь жду тебя. Дома, давно. А тебя всё нет. Если приведешь с собой очередного парня, то сделаешь это зря, поверь мне. Иногда ловлю себя на мысли, что надо бы собрать всех твоих шалав. Такой "клуб фанатов святого Святика". Ты любишь, когда тебя называют святым. Тебе кажется это естественным. Щелчок дверного замка. Твоя тень в коридоре. С облегчением выдыхаю, когда вижу, что ты один. Правильно, так лучше, еще один человек на нашем празднике был бы лишним. Хорошо, что успел вовремя, иначе сюрприз бы не удался. Черт, ты так красив. Зеленые глаза, темные волосы, чуть пухлые губы. Их форма никогда не портится, сколько бы ты не курил. Ты просто кукла, наверное. Злая, испорченная, такая любимая кукла. Подхожу и, не глядя тебе в глаза, обнимаю. Свят, я тебя люблю. Чувствую, что ты хочешь меня оттолкнуть, но не можешь. Перебираю твои мягкие волосы пальцами, пытаясь запомнить их на ощупь, улыбаясь, касаюсь губами твоей шеи. Сколько бы ты не менял свою туалетную воду, а пахнешь одинаково. Мускус, море и дорогие сигареты. Я практически готов отказаться от задуманного, но твой тихий смешок возвращает меня к реальности. Провожу кончиками пальцев по твоим губам. Они должны быть только моими, ты должен быть только моим. Виновато улыбаюсь, когда ты слышишь писк. Осталось меньше десяти секунд. Свят, прости. Ты только мой. И моим и останешься. Ты переводишь взгляд со стола, на котором стоит коробка, на меня. Уверен, ты сейчас вспомнил твою старую шутку о том, что я потомственный террорист. Нет, я не террорист. Но взрывчатку достать смог. Тихий щелчок.Твоя улыбка. Ты знал, детка. Вспышка света и резкая боль.

So if you love me Won't you let me know? If you love me, Won't you let me know?