Ты не ты

Прошёл день после ограбления Снейпа. Драко и Гермиона всё же встретились для обсуждения второй части плана. А именно им предстояло выйти на связь с подпольными продавцами и купить оставшиеся ингредиенты. Пусть у Снейпа и были богатые запасы, чем он непременно гордился, этого не хватало. Было решено отложить это дело до выходных, когда вся школа пойдёт отдыхать в Хогсмид, и они смогут спокойно прошмыгнуть мимо толпы по своим целям. Больше они не виделись. Разве что на занятиях, и то не всегда. Драко часто пропадал, и Гермиона только спустя два дня узнала, что он всё свободное время тратил на книги. Она пару раз заметила его выходящим из библиотеки с парой-тройкой книг наперевес. Отсутствие прежнего общения Гермиона приняла весьма болезненно, чего от себя никак не ожидала. За последнее время они успели заметно сблизиться, пусть до дружбы было ещё далеко. Но сейчас он был для неё единственным близким человеком. Это как поехать за границу и встретить там своего знакомого, с которым вы в обычной жизни не общаетесь. Как бы далеки вы с ним не были раньше, увидевшись на чужбине, вы станете намного роднее. Именно это сейчас чувствовала Гермиона. Но у неё были Пэнси, Блейз и Тео. Эти ребята не давали ей скучать. Каждый вечер они проводили вместе, играя в разные игры или просто болтая на разнообразные темы. Гермиона успела узнать их поближе, но на самом деле ей казалось, что она познакомилась с совершенно чужими людьми. Они не были похожи на слизеринцев из прошлого мира. Не грубили ей, не унижали, не искали повода для стычек. Здесь они вели себя… нормально. Да, это именно то слово. Но, возможно, это было связано с тем, что Гермиона теперь чистокровная богачка. Но это не точно. После ужина Гермиона решила заскочить в библиотеку и взять книгу на вечер. Или же это был ещё один повод увидеть Драко. Если он там будет, конечно же. Ближе к вечеру в библиотеке было много народа, но всё же Гермиона сумела заметить кудрявого юношу, спрятавшегося за самым дальним столом. Прихватив уже несколько раз прочитанную книгу про историю Хогвартса, она подошла к нему, тихонько покашляв, чтобы привлечь внимание. — Что читаешь? — спросила она, встав с другого конца стола. — Это по чарам, — ответил Драко, лениво переводя взгляд на Гермиону. — Мы можем поговорить? — она села к нему за стол, спрятав книгу в сумку. Вряд ли она снова будет её перечитывать. Уж точно не сегодня. — Зачем? — Ты ведёшь себя со мной странно. Избегаешь и… — А чего ты хочешь? — Драко посмотрел на неё так холодно, что даже новый шоколадно-медовый цвет глаз не смог смягчить удар. — Чтобы ты вёл себя со мной как нормальный человек, — Гермиона ответила более мягко. — У нас общее дело. И… — Слушай, — Драко закрыл книгу и положил руку поверх неё. Гермиона заметила след от кольца на мизинце. Малфой всегда носил свой фамильный перстень, гордо размахивая им на каждом углу. Сейчас палец пустовал. — Я не хочу, чтобы ты надумала себе лишнего. Эти поцелуи ничего не значат. По крайней мере, для меня. — Я ведь даже не об этом, — растерялась Гермиона. Щеки запылали то ли от смущения, то ли от злости. Пока непонятно. — Ты же не думала, что после этого мы за ручки с тобой будем гулять? Драко скривил лицо и скептически осмотрел Гермиону. Она поёрзала на стуле, не зная, куда себя деть. Как будто время перемотали назад, и они снова слизеринец и гриффиндорка. Он ненавидит её, она ненавидит его. Видимо, она никогда не сможет его понять. Не выдержав пристального взгляда и насмешливой ухмылки, Гермиона встала со стула и с грохотом подвинула его к столу так, что несколько школьников с соседних столов недовольно шикнули. Ничего не сказав ни им, ни Драко, она вышла из библиотеки, намереваясь спрятаться у себя в комнате. — Помнится мне, ты хотела поговорить, — послышался позади голос, когда она уже спускалась по лестнице. Драко шёл к ней, вальяжно перебирая ногами, будто и вовсе не спешил. — А с тобой разве можно разговаривать? — огрызнулась Гермиона и пошла дальше. Драко ускорился. — Почему нет? Я умею вести прекрасные беседы. О чём хочешь поговорить? Может, о твоей интимной жизни? Как там, кстати, Блейзи поживает? Гермиона резко остановилась, повернулась к Драко, который уже успел её догнать, и со всей силы толкнула в грудь. От злости даже прямые платиновые волосы запушились. Грейнджеровская натура берёт верх. Драко представил, как бы её привычные кудри смотрелись в данном оттенке. — Да кто ты вообще такой, чтобы меня осуждать? — чуть ли не на крик перешла Гермиона, заставив Драко ненадолго позабыть о новой причёске Грейнджер. — Тебя никак не касается, с кем я целуюсь и когда. — Касается, если одним из этих «кто» являюсь я! — Малфой приблизился ближе, сжав губы от злости. — Я не просила тебя меня целовать, — Грейнджер сделала шаг назад, подумав, что это может закончиться нехорошо. Уже кончалось, и не раз. Вспомнить только их первый поцелуй. И второй. И третий. Драко же, напротив, решил идти до конца. — Особенно, когда сама на меня накинулась, — в его глазах заплясали огни. — Ну что, скажешь, что это я тебя заставил? — Какой же ты невыносимый, — Гермионе вдруг захотелось зарычать на него. Если бы они были животными, она давно бы растерзала эту кучерявую овечку. Точнее барана. — Куда пошла? — Драко сорвался с места, как только Грейнджер снова начала сбегать. — Отвали, Малфой. Хоть раз в жизни сделай доброе дело. Она даже не оборачивалась, пытаясь идти быстрее, но не переходить на бег. Сбегать от него было бы уже слишком. В конце концов, она не трусиха, и уж тем более ни в чём перед ним не виновата. Во-первых, Блейза она целовать не планировала, да и была жутко пьяной. Во-вторых, отчитываться перед Драко не должна. Чем чаще она повторяла эти убеждения у себя в голове, тем больше в них верила. Отличная тактика. — Ты бы не убегала, если бы считала себя невиновной, — крикнул Драко, тем самым замедлив ход миниатюрных ножек. Гермиона повернулась к нему с таким взглядом, что в первое мгновение Драко пожалел, что сказал ей это. Но уже через секунду был по-злому рад. — Хорошо. Давай поговорим, — она подошла к парню ближе, не забыв гордо задрать подбородок. Никакого поникшего взгляда или сутулых плеч. Она не предоставит Малфою ещё один повод для радости и безосновательных обвинений. — В чём ты меня винишь? — А ты не догадываешься? — Драко тоже не хотел сдавать позиции. Он твёрдо стоял на своём месте и слове, не давая Гермионе пошатнуть ни то, ни другое. — А ты мне сам скажи. Сложи свои чёртовы мысли в предложения и скажи, — Гермиона пыталась изо всех сил сдержать слёзы. Нет, никакой грусти или отчаяния не было. Но обида жгла так сильно. Грейнджер никогда не умела вести длинные споры. То и дело хотелось закрыть тему и больше не стоять под напором чьей-то ярости, сглатывая каждую его каплю с напускной гордостью. Глаза то и дело становились влажными, а она стояла и ничего не могла с этим поделать. И снова в голове забилась мысль о её слабости. — Хочешь услышать, значит? — Да, хочу. — Ты целовалась с, мать его, Блейзом! — отчаянно прокричал Драко. Гермиона втянула шею от неожиданности. Будто черепаха, которая пытается спрятаться от опасности. Первой мыслью было, что их могут услышать. Наверняка услышали. Второй, — что ей действительно пора бы бежать отсюда. Она никогда не видела Малфоя в таком состоянии. В глазах горело столько чувств и эмоций одновременно, что они давно сложились в одну непонятную кучу, смешались между собой. — Драко… — Целовалась с ним, а потом, как ни в чём не бывало, со мной, — сказал Малфой уже чуть тише. — Драко, послушай… — Не оправдывайся. — Я не оправдываюсь, а хочу рассказать, — настояла Гермиона. Драко промолчал, дав ей шанс вставить ещё пару слов. — Это случилось лишь раз, в мой день рождения. — О, — Малфой всплеснул руками, отчего Грейнджер немного отошла назад. — Значит, в один и тот же вечер. Сначала со мной, потом с ним… — Я была пьяна и очень зла на тебя за тот вечер, — перебила его Гермиона. — То есть виноват я? — Я не говорила, что ты… — Но к этому вела. — Мерлин! — Гермиона стукнула Драко в грудь. Потом ещё раз и ещё. — Как же ты меня достал! Драко перехватил её руки, но Грейнджер сопротивлялась с такой невероятной силой, что удары то и дело попадали ему по плечам и рукам. Наконец, он сумел закрепить свои руки на кистях девушки и прижал её к стене, задрав захваченные в плен ладони над головой. — С ума сошла? — С тобой нормально не поговорить! — Гермиона продолжала свои попытки вырваться, впрочем, не так старательно. Лёгкая боль от сжатых кистей вызвала странное чувство в груди, а слишком близкое тело Драко вызывало отклики в её собстенном. И кто же знал, отчего участилось её дыхание и начала кружиться голова. — А с тобой и подавно, — ответил Малфой, приблизившись, пожалуй, слишком близко. Если бы был сигнал превышения близости, он бы сейчас горел огненно-красным и гудели бы все сирены вокруг. Но стояла тишина. — Сколько раз вы целовались? — Малфой, хватит. — Отвечай, Грейнджер. — Один. Она будто услышала вздох облегчения. Или ей показалось. Драко немного ослабил хватку так, чтобы руки больше не болели, но и вырвать их еще не получалось. Малфой приблизился совсем близко, заглянув в непривычно серые глаза, которые сейчас были не такими холодными, как предполагал их цвет. Гермиона смотрела на него с нескрываемым интересом, даже забывая моргать. Она нервно сглотнула, пытаясь сосредоточиться, чем вызвала лёгкий смешок Драко. И снова захотелось его ударить. — Значит, у меня больше очков, — сказал он, не скрывая удовольствия. — Три:один? — Это тебе не игра, — взбунтовалась Гермиона, наконец, моргнув. Тот поцелуй задел лишь его гордость, не более. Это и надо было ожидать от самодовольного слизеринца. — Совсем с ума сошёл? — Пусть. Я всё равно выиграю. Гермиона уже не помнила, что хотела ответить. Наверное, как-нибудь оскорбить его, назвать ослом или бараном. Может, обругать бранными словами и, если улыбнётся удача, хорошенько заехать по носу. Но такой возможности не было, потому что Драко окончательно перешёл черту, не обращая внимания на возможные сирены и сигналы ярко-красного. Его губы сомкнулись на губах Гермионы. Малфой дал ей буквально секунду для осознания ситуации и пошёл в наступление. Он отпустил её руки и резким движением поднял её за бёдра, заставив обхватить себя ногами за талию. Гермиона отчаянно схватилась за плечи Драко, ещё не решив, чему поддаться: страху или страсти. — Я упаду… — сказала она, на секунду вырвав свои губы. — Нет, — отрезал Драко, вновь впившись в них. Гермиона заметно расслабилась, обхватив Малфоя за шею и, наконец, найдя точку опоры. Стена холодила её спину, ведь всё тело будто горело от возбуждения. Она запустила пальцы в волосы Драко и слегка распушила. Беспорядок ей был больше по душе. Малфой же, оставив губы, перешёл медленно к скулам, шее, ключицам. Гермиона сама расстегнула верхние пуговицы, жаждая, чтобы Драко прикоснулся ещё ниже. Кожа горела от его поцелуев, губы вожделенно двигались от ключиц к шее, покрывая блаженством каждый сантиметр тела, которого касались. Грейнджер откинула голову назад, закрыв глаза. Никогда ещё она не испытывала такого желания. Даже не думала, что испытает. Чувства вскружили ей голову, заставив неосознанно застонать. Гермиона тут же прикусила язык, но очередной поцелуй в нежный участок на шее не дал и шанса остановить стон. И ещё один. И ещё… Драко сжал её бёдра, стараясь максимально сократить время, когда его губы не касались Гермионы. Именно в эту секунду она казалась такой желанной и до невозможности сладкой. Кожа мягкая, словно из бархата, запах манящий, как у самого спелого фрукта. Малфою окончательно снесло голову, когда Грейнджер расстегнула свою рубашку, открывая его взору грудь. Драко тут же впился в них поцелуем, попутно оттягивая вниз лифчик одними лишь губами. Гермиона простонала что-то неприличное, когда его губы сомкнулись на розовом соске, а язык игриво прошёлся по самому его кончику. Грейнджер опустила руки на плечи Драко, впиваясь ногтями так сильно, что швы на его рубашке, должно быть, треснули в ту же секунду. Но их в любом случае никто бы не услышал, ибо Гермиона перекрывала всё своим голосом. Малфой провёл языком вверх, добравшись до изголодавшихся губ. Он тут же углубил поцелуй, задействовав свой язык. Гермиона застонала ему в губы, когда Драко прижался к ней своим пахом, показывая истинное желание. Внизу живота в миг что-то зашевелилось, и Гермиона попыталась обнять Малфоя ещё крепче, чтобы чувствовать это снова и снова. Но вдруг Драко оборвал поцелуй и поставил Грейнджер обратно на ноги. Растерянная и растрёпанная Гермиона вопросительно на него посмотрела, не зная, куда деть свои руки. Без опоры, в виде его плеч, они казались совершенно бесполезными. — Я же сказал, что всё равно выиграю, — сказал он, снова приблизившись к губам. Гермиона его резко оттолкнула и начала застёгивать рубашку. — Если ты скажешь, что это игра, я уйду, — сказала она вкрадчиво, пытаясь скрыть свою растерянность. Но глаза бегали по лицу Драко, а руки тряслись, пытаясь справиться с тяжёлым механизмом пуговиц. Она ждала ответ и не ждала одновременно, боясь услышать правду. — Я выиграл. Больше не проронив ни слова, Драко ушёл, оставив Гермиону одну в холодном коридоре. А теперь он действительно казался холодным. Гермиона вытерла непрошенную слезу и поджала губы, пытаясь сдержать следующую. Впрочем, это не имело особого успеха. Чем дальше удалялся Драко, тем тяжелее становилось на душе. Даже не тяжело, погано. Теперь каждый участок на теле, которого касался Малфой, не горел желанием и страстью, а казался чем-то настолько грязным, что мусорка по сравнению с ним была оплотом чистоты и порядка. Гермиона себя так и ощущала. Мусором. Фантиком, выброшенным на обочине. Она забежала в свою комнату в надежде, что там никого нет. И надеясь, что она успеет прийти в себя до возвращения Пэнси. Хотя бы в этом удача повернулась к ней лицом, и Паркинсон вернулась только через несколько часов. До этого времени Гермиона несколько раз приняла душ. Она дольше обычного стояла под потоком холодной воды, пытаясь остудить тело, голову, мысли. Пожалуй, слишком долго. Грейнджер выключила воду, только когда кончики пальцев начали неметь, а губы посинели. Как в детстве, когда она подолгу не хотела выходить из воды, а мама ругала её за те самые посиневшие от холода губы. Только сейчас мамы рядом не было, и Гермионе самой пришлось решать, когда ей покинуть холодную воду и как справляться с остальными проблемами. Первой мыслью было желание бросить всё и попытаться сделать волшебную палочку самой. Одной. Почему бы и нет? А если ещё и Пэнси подключить, то… Бред какой-то. Гермиона покачала головой самой себе, отметая одну идею за другой. Она не могла справиться без Драко, но и видеться с ним больше не хотела. А тем более вести какие-то дела. Холодные струи воды, так долго барабанившие по голове, всё же вложили в неё здравую мысль, но прислушиваться к ней было труднее, чем кажется. Гермионе нужен Драко. Хотя бы для возвращения домой. А там уже у каждого своя дорога, не обязательно и дальше каким-либо образом контактировать. Сейчас Грейнджер решила, скрипя зубами, продолжить выполнение плана, но уже без посторонних чувств и мыслей. С Драко она будет говорить чётко и по делу. Никаких сторонних тем. Никакого тактильного контакта. Никакой эмоциональной связи. Чисто деловые отношения. От принятого решения было ни тепло, ни холодно, зато от мыслей про поцелуи было жарко и даже очень. Возбуждение вперемешку с яростью создавало убийственный коктейль, который Гермиона с трудом выдерживала. Но она ничего не могла поделать. Драко вёл себя так и никак иначе. Грейнджер села на кровать и провела рукой по тёмно-зелёным простыням. Это был не такой уж и ужасный цвет. От неожиданной мысли Гермиона улыбнулась, но улыбка тут же слетела с губ. Простыни и подушки вдруг замелькали, будто плохая графика в компьютерной игре. Гермиона тут же одёрнула руку и прижала её к груди. Вскоре к простыням присоединилась кровать, шкаф, шторы да и вся комната. Грейнджер была единственным чётким пятном в помещении. Она не стала кричать, просто не видела смысла. Крепко зажмурившись, она закрыла уши руками, ведь шёпот снова наступал. Но руки никак не остановили поток звуков, они будто бились в голове. Гермиона зажмурилась ещё сильнее и стала напевать первую пришедшую на ум песню. Это была детская песенка про синий паровозик, но в данным момент содержание песни не играло никакой роли. Грейнджер просидела так минут пять, а по ощущениям больше часа. Она раскачивалась на месте, продолжая петь и не открывая глаза. Не хотела видеть эту комнату. Боялась увидеть что-то ещё более ужасное. Когда шёпот стих, Гермиона всё же рискнула открыть глаза. Всё было как прежде. Заправленная кровать Паркинсон, приоткрытые шторы на окнах, стакан недопитой воды на прикроватной тумбочке… Всё чаще к Грейнджер закрадывались мысли, что это всё происходит у неё в голове. И у Драко, он ведь тоже это видел. Но был ли в этом смысл? Зачем всё вокруг них исчезает и появляется снова? В чём смысл?

***

Драко удерживал голову руками, чтобы не развалиться на столе окончательно. Это было наискучнейшее занятие по зельям. Перепалка с Гарри не прошла бесследно. Парни старательно избегали друг друга, озадачив тем самым Рона. Он, как истинный переговорщик, бегал от одного «штаба» к другому, но всё-таки в его поведении тоже чувствовалась некая холодность. Видимо, Поттер рассказал ему о внезапно зародившейся любви Драко к Слизерину, а это у Золотой Троицы, как известно, считалось табу. К тому же Драко никак не комментировал эту ситуацию Рону, поэтому мнение у него тоже должно было сложиться однобоким, так как Гарри вряд ли сдержался от рассказа. Сейчас эти двое сидели за одной партой, а Драко занял своё излюбленное, в последнее время, место в конце класса. Правильный способ измельчения корня асфоделя, правильная температура для его варки и вся остальная белиберда пролетала мимо ушей. Драко настолько погрузился в мысли, что даже вздрогнул от внезапного звонка. Все начали собираться, но Малфоя остановил голос Снейпа. — Поттер, Уизли, Грейнджер, — все трое мгновенно остановились и переглянулись между собой. — Задержитесь. Профессор вышел из-за стола и скрестил руки на груди, тщательно осмотрев каждого ученика. Драко подсознательно понимал, к чему идёт дело, поэтому тут же построил в голове блок против нежелательных проникновений. Это был один из любимых методов Снейпа. И делал он это настолько изящно, что многие даже не понимали, что в их головах покопались. Холодный взгляд профессор врезался в Драко, словно скоростной поезд, но Драко устоял. Бесшумное противостояние длилось не больше двух секунд. Снейп ослабил хватку и изогнул бровь, с подозрением и каплей, всего лишь крохотной каплей, уважения посмотрев на Малфоя. Тот облегчённо выдохнул, когда Снейп отвлёкся на оставшуюся часть Трио. — Мистер Уизли, скажите, в каких зельях используется шкура бумсланга? — профессор уставился на Рона, который невзначай даже покачнулся. — Э-э, — только и сказал он, мельком взглянув на Гарри, будто прося помощи. — А вы, мистер Поттер? Или слава не обязывает знать такие банальные вещи? — Снейп слегка присел на край своего стола, но всё ещё возвышался над остальными. — У нас внеплановый экзамен? — спросил Гарри. Он был смелее Рона, но всё же его губы слегка дрогнули. — И даже мистер Грейнджер решил не вставлять свои надоедливые комментарии, — Снейп проигнорировал выпад Поттера, видимо, решив отомстить ему позже. — Минус десять очков Гриффиндору за столь непростительную бездарность, — он растянул предпоследнее слово, будто наслаждаясь каждой его буквой. — Какого чёрта? — не выдержал Рон. Гарри сжал кулаки и уставился на профессора так, будто хотел одним взглядом прожечь в нём дыру. Желательно несколько. С летальным исходом. И только Драко стоял спокойно. Эти баллы ему вообще не сдались, тем более баллы Гриффиндора. — Тогда ответьте мне на вопрос, для чего вы украли шкуру бумсланга, смоковницу, аконит и ещё много чего из моих личных запасов? — Вы не можете нас в этом… — Молчать, Поттер, — Снейп не кричал, но голос его всё же призвал к тишине. — Что за зелье вы готовите? Нет рецепта, в котором все эти ингредиенты используются вместе. Вероятно, вы задумали приготовить несколько видов… — Мы ничего не готовим, — ответил за всех Рон. Он даже улыбнулся от абсурдности ситуации, но быстро скрыл улыбку. — Незачем врать, мистер Уизли. Это не поможет, — Снейп будто и не моргал, уставившись на учеников. — Если я замечу хоть что-то, пусть совсем незначительное, — он отодвинулся от стола и подошёл ближе к парням, — вы будете сильно жалеть, что не признались в самом начале. — У вас ничего на нас нет, — сказал Драко, будто выпил двойную дозу «Осмелина». — Всего лишь ваши догадки. И даже легилименция не помогла, потому что никто из нас не трогал ваши «драгоценные» запасы. — И когда же вы успели освоить новую науку? — Снейп не показал никаких новых эмоций, всё так же надменно продолжая смотреть на Малфоя. — На досуге, — в таком же тоне ответил Драко. Боковым зрением он видел, как Гарри и Рон таращатся на него, толком не понимая, о чём речь. Драко не мог сейчас на них отвлекаться. Схватка с профессором зельеварения была тонким делом: прервал зрительный контакт, значит, проиграл. — Но только вы один решили от меня спрятаться, — Снейп будто и забыл про остальных. — Что бы вы не пытались скрыть, я всё равно узнаю. — Может, я у вас и украл что-то, а может, просто хотел скрыть, что дрочил перед занятием в туалете. Мы никогда не узнаем точно, — Рон поперхнулся от смеха, но вовремя сумел спрятать смешок за кашлем. — И не думаю, что вы имеет право применять легилименцию на учениках. Это вторжение в личную жизнь. — А вы докажите. Попробуйте, — прошипел Снейп. — Шутите сколько угодно, мистер Грейнджер, исход всё равно будет один. Я не знаю, каким образом здесь замешаны мисс Паркинсон и мисс Малфой, но поверьте, я узнаю всё. Гарри с нескрываемым осуждением посмотрел на Драко. Этот взгляд не остался без внимания Снейпа, он чуть приподнял брови, будто даже удивился. Рон же молчал, упорно изучая что-то на краю стола. Малфой словно мог услышать, как беспорядочно бегают мысли в его голове. — Профессор, мы пойдём, если позволите, — любезно протянул Драко. Люциус бы гордился его маленькой победой, не будь она над Снейпом. — Свободны, — протянул профессор, обойдя свой стол. — И не теряйте бдительность. Прозвучало угрожающе, но Драко было плевать настолько глубоко, что Марианская впадина показалась бы крохотной лужицей после летнего дождя. Он хотел тут же сорваться в подземелья. Надо предупредить Грейнджер. Она уж точно не умела скрывать своё сознание. Снейп прошерстит её вдоль и поперёк, а этого нельзя допускать. — Теперь ещё и Паркинсон? Хороша компания, — его остановил Гарри. — И с каких это пор ты веришь Снейпу? — постарался перевести тему Драко. — Ему я сейчас верю больше, чем тебе. — Хватит вам уже, — встрял Рон. — Ради Мерлина, вы меня достали. — А ты не думал, что кроме тебя в этой школе есть ещё и другие ученики? — спросил Драко с вызовом. — Что не только у тебя могут быть проблемы? Что остальные тоже могут попасть в глубочайшую задницу, откуда надо выбираться? — Я никогда такого не говорил, — сказал Гарри, слегка опешив. Взгляд его стал мягче, но более беспокойным. — И почему ты всё это время молчал, раз у тебя такие большие проблемы? — Потому что это «мои» проблемы, — строго ответил Драко, думая о том, по какому пути будет быстрее добраться до Грейнджер. — Мы всегда вместе решали все проблемы, — сказал Рон. — Почему в этот раз Малфой и Паркинсон тебе ближе, чем мы? Можешь ответить? — Нет, не могу. И не потому что они ближе, а потому что не могу, — сказал Драко правду. Скрывать проклятье становилось сложнее с каждым днём, ведь трубить о нём на каждом шагу было бы верхом безумия. — Или не хочешь, — вставил Гарри. — Вы меня не слушаете, — Малфой закатил глаза, отвернувшись от ребят. — Раз я не могу сказать, значит на то есть причины. Он оставил Гарри и Рона стоять в коридоре, уже сделав пару шагов в сторону, но в последний момент остановился. Он никогда не испытывал симпатию к этим двоим, но сейчас они будто были частью его жизни. Странно это ощущать, но ничего поделать не можешь. — Снейп применил на вас легилименцию. Научитесь скрывать разум, если не хотите, чтобы он там и дальше лазил. Драко спустился по лестнице и остановился. А как он найдёт Грейнджер? Просто так войдёт в подземелья? Если бы в настоящем мире какой-нибудь гриффиндорец посмел такое провернуть, Драко бы его подвесил к потолку за ноздри. И почти каждый его одногруппник поступил бы также. Поэтому Малфой сразу отмёл эту идею. Вход в подземелье был уже за поворотом, поэтому он замедлил шаг, пытаясь хоть что-то придумать. Вдруг тупая боль в спине заставила его сделать резкий выпад вперёд. От удара с полом спасли лишь вовремя выставленные руки. Драко выпрямился и развернулся к нападавшему. Точнее, к нападавшим. На него уставились две волшебные палочки, на других концах которых стояли очень довольные собой Крэбб и Гойл. — Ты настоящий мазохист, Грейнджер, раз снова припёрся сюда, — сказал Гойл, направляя волшебную палочку прямо в лицо Драко. — Малфой тебя больше не спасёт, — подхватил Крэбб, поддакивая своему другу. — Нападать вдвоём со спины на безоружного? Да вы смельчаки, — ехидно протянул Драко, незаметно вытаскивая свою волшебную палочку. — А мы не в дуэльном клубе, чтобы соблюдать дурацкие правила. Тебе не стоило здесь появляться. И ты поплатишься… Не успел Гойл договорить, как Драко взмахнул палочкой, и оружие противника полетело в сторону. Грегори растерялся, а Драко направил палочку ему в лицо, уверенно приподняв брови. На секунду его взгляд расфокусировался. Крэбб и Гойл начали переливаться и мелькать, как старый маггловский телевизор. Малфой несколько раз моргнул, и иллюзия исчезла. — Как ты смеешь? — Крэбб всё ещё держал Драко «под прицелом», но тот стоял уверенно. — Убирайтесь с дороги, неучи. И как я раньше не замечал, что вы настолько тупые? — он сам себя. Двое слизеринцев переглянулись. Но внезапно они снова начали переливаться. К ним присоединились и настенные фонари, и узоры на стенах. Вскоре весь коридор начал будто кружить вокруг Драко. Голова закружилась вместе с ним, и начало тошнить. Безумно тошнить. Малфой отступил на один шаг. Его рука дрогнула. Ушные перепонки прорезал истошный шёпот. Драко обронил палочку, хватаясь за голову. Он и сам закричал от боли. Мерлин, почему так громко? Воспользовавшись заминкой, Гойл выхватил палочку у своего друга и произнёс какое-то заклинание. Драко не расслышал, да и не смог бы. Его тут же отбросило назад, и Драко приземлился в метрах пяти от места, где стоял. Голоса не утихали. Теперь к головной боли прибавилась ещё и боль в теле. Особенно в правом плече. — Неудачник, — отчётливо услышал он голос Гойла сквозь нескончаемый шёпот. Всё вокруг расплывалось. Драко был уверен, что теряет сознание, но прошло пару секунд, и ничего не изменилось. Лишь только новая порция боли, теперь в левой щеке. Это было очередное заклинание, или слизеринцы решили его попинать. Драко так и не понял. Но боль не останавливалась. В ту же секунду ощутилась новая в животе. Это точно был пинок. Малфой будто ощутил очертания ботинка. И ещё один в живот. Драко согнулся пополам, но новый удар в лицо заставил его выгнуться обратно и упасть, ударившись затылком о каменный пол. И он почувствовал что-то тёплое у шеи сзади. Что-то тёплое на губах. Кажется, кровь заструилась. В следующую секунду Малфой услышал поспешные шаги Крэбба и Гойла, которые убегали с места преступления, оставив жертву на полу. И шёпот постепенно стих, оставив лишь звон в ушах. Драко попытался открыть глаза. Коридор больше не кружился, а выглядел обычным каменным строением без какого-либо подвоха. Малфой попытался присесть, но животу это крайне не понравилось, так как он заболел с новой силой. Постанывая от боли, Драко дополз до стены. Из последних сил призвал волшебную палочку. Вот и помог Грейнджер. Ему бы кто помог. Малфой накрылся мантией-невидимкой на случай, если ещё один слизеринец решит «проучить наглого гриффиндорца». Или те тупицы вернутся добивать. Он решил отдышаться, немного прийти в себя, но прошло уже больше десяти минут, а раны почему-то не хотели заживать сами с собой. И, кажется, никто не придёт ему помогать. Оставалось надеяться только на свои силы, коих в данный момент было крайне мало. И приспичило же этим видениям появиться именно сейчас. Драко бы одной левой справился с Крэббом и Гойлом. Да, они были сильными противниками, но Малфой явно был умнее. И уж точно не проиграл бы в честной борьбе. Драко попытался встать, но шум в конце коридора вынудил вернуться в исходное положение. Гермиона, Пэнси, Блейз и Тео шли, весело о чём-то болтая. Вид Забини вызвал неприятные чувства, кольнув где-то в районе груди. Он тут же отвернулся от мулата, сосредоточившись на Грейнджер. Это был единственный шанс. — Пс… пс… Гермиона резко остановилась, услышав непонятный звук. Постоянное прибытие в положении максимальной осторожности натренировало её слух. Она огляделась по сторонам. Остальные ребята тоже остановились. — Я забыла книгу, кажется, — выпалила Гермиона. Лучше сказать первой, чем потом оправдываться. — Какую ещё книгу? — спросил Тео, выражая удивление всех вокруг. — Бумажную, — улыбнулась Гермиона. — Вы идите, я сейчас. — Я схожу с тобой, — Пэнси подошла к ней ближе, отправляя парней в подземелья одних. Блейз и Тео скрылись за дверью. Паркинсон прошлась взглядом по пустому коридору, скептические осматривая каждый уголок. — Выходи уже, Грейнджер, — фыркнула она, не дожидаясь его фееричного появления. — Драко, это ты? — спросила Гермиона, кажется, не до конца уверенная. Малфой стянул с себя мантию, наконец, позволяя себе дышать полной грудью. Теперь каждый вздох сопровождался болезненным стоном, поэтому ему пришлось очень сильно напрячься, чтобы не выдать себя раньше времени. — Что с тобой? — Гермиона тут же подскочила к Драко, присев рядом. — С кем ты подрался? У тебя кровь… — Нехило так, — сказала Пэнси, не сдвинувшись с места, но всё же с сочувствием посмотрев на Малфоя. — Можешь идти? Надо дойти до больничного… — Нет, — оборвал её Драко. — Нам не нужна шумиха. Снейп нас… подозревает, — он делал небольшие паузы между словами, давая себе возможность отдышаться. — Что он сказал? — напряглась Паркинсон. — Что докопается. — Что он конкретно сказал? Назвал наши фамилии? — Может, мы это позже обсудим? Тебе нужна помощь, — настояла Гермиона. — Слишком много ран. Драко только сейчас обратил внимание на испуганный вид Грейнджер. Брови сильно напряглись, образовав морщинки на лбу. Глаза её бегали от одной раны к другой. Малфой сдержал улыбку, скорее испугавшись очередной болезненной реакции от лишнего телодвижения, чем того, что это кто-то заметит. — Так помоги мне, — сказал он тихо, заглянув ей в глаза. Гермиона слегка отстранилась от смущения и замерла. Она потратила несколько секунд, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, и повернулась к Пэнси. — У меня под кроватью есть маленькая сумка на длинном ремешке. Коричневая. Принеси её, пожалуйста. — Ты собралась сама его лечить? — округлила глаза Паркинсон. — Совсем из ума выжила? — Просто принеси. Пожалуйста, — Гермиона посмотрела на подругу с искренней просьбой, что та не смогла устоять. Удивительно, как даже такую упёртую девушку мог сломить один единственный взгляд. — Жаль тебя не добили, — кинула она Драко, скрываясь за дверью. — Она это несерьёзно, — сказала Гермиона, повернувшись к Малфою. — Если это та Паркинсон, которую я знаю, то серьёзно, — улыбнулся Драко, игнорируя боль в скуле от этого движения. — Так что случилось? — Напоролся на Крэбба и Гойла. Не было смысла лукавить. Грейнджер была единственной, кто мог помочь. К тому же, она взялась его лечить без лишних истерик. Драко попытался подняться, Гермиона подхватила его под руку. — Дотащишь до туалета? — Тебе прямо сейчас надо? — выпалила Грейнджер не подумав. — В женский туалет, который сломан, — закатил глаза Драко, окончательно поднявшись на ноги. Но он всё же не мог стоять самостоятельно, позволяя Гермионе себя придерживать. — Ой, ну да, — ноги девушки подкосились под тяжестью Малфоя, но она сдержалась. — Где там уже Пэнси? Паркинсон вышла через две минуты. Она молча протянула Гермионе сумку, на секунду задержалась взглядом на её руках, придерживающих Драко. Вид у слизеринки был слегка отрешённый, будто мыслями она была не здесь, но Гермиона не обратила внимания. Здраво мыслить ей мешала туша Малфоя, взваленная на её плечи. До туалета Драко и Гермиона шли под мантией-невидимкой. Путь занял очень много времени, пусть Малфой и старался идти быстрее. Ему будет больно в любом случае, нет смысла стоять и жалеть себя, поэтому он шёл без каких-либо остановок, даже когда Гермиона настаивала, чтобы он передохнул. Дойдя до места, она посадила его на пол у стены и сама опустилась рядом. Судорожно начала рыться в сумке, немного дрожа. — Ты чего? — не вытерпел Драко. Гермиона вела себя слишком взволнованно. — Зачем ты спустился в подземелья? Знал же, что Крэбб и Гойл только и ждут, как бы застать тебя в коридоре одного. Ищешь себе проблемы, — начала она его отчитывать, наконец, вытащив нужную склянку. Она притянула Драко немного ближе к себе, чтобы обработать рану на затылке. Сейчас она казалась самой опасной, так как кровоточила. — Откуда бы я знал, что они там? — возмутился Малфой, тихо зашипев, когда настойка полилась на открытую рану. Но она тут же подействовала, и боль в голове начала отступать. — Они везде, — яростно вздохнула Гермиона. — Стоит только остаться одной, как они появляются со своими жестокими шутками. — Они тебе что-то сделали? В настоящем мире, — спросил Драко, позволяя Гермионе расстегнуть его рубашку для доступа к новым ушибам. — Ты сделал не меньше, — просто ответила Грейнджер, полностью сосредоточившись на животе Драко. И снова боль стала притупляться, Малфой выдохнул с облегчением. Он только сейчас понял, как тяжело ему было дышать с этими гематомами на теле. Он молчал. Впервые, наверное, ему нечего было возразить Грейнджер. Она была права, ведь Драко ни то чтобы обижал её, он был предводителем всех издевательств над всем Гриффиндором и над Гермионой в частности. — Им не даёт покоя моя кровь, — сказал он, когда Грейнджер перешла к плечу. — Знаю, — она всё ещё избегала взгляда на Драко, колдуя над очередной раной. Сколько их тут вообще? Гермионе следовало бы злорадно рассмеяться, ведь, наконец, Малфой на своей шкуре ощутил все прелести «грязной крови». Но смеяться не хотелось. Гермионе было даже жаль его. Ощущая на себе изучающий взгляд Драко, она сдержала себя, чтобы не посмотреть в ответ. Да, ему было больно, но это не отменяло того факта, что Малфой получил по заслугам. Но от этого, как уже было сказано, не легче. — Гермиона, — позвал он её тихо. Грейнджер отвернулась к сумке, убирая обратно не пригодившиеся зелья. — Боль полностью не уйдёт, выпей на ночь настойку растопырника, — она положила небольшую скляночку на пол, рядом с его рукой. — Гермиона. — На утро должно пройти, только небольшая усталость… — Гермиона! — Да что? — резко повернулась она к нему, тут же встретившись с карими глазами. — Прости меня, — сказал он резко, будто и сам не ожидал. Гермиона увидела в его глазах сожаление. Это были искренние извинения. — Это уже не важно, — попыталась она отвернуться. Почему снова смущение берёт над ней верх? — Важно, — Драко удержал её, коснувшись рукой чуть порозовевшей щеки. — Ты не заслужила такого отношения. Гермиона молча смотрела на белоснежное лицо. В этом мире у Драко была небольшая россыпь веснушек на носу и щеках, но лицо не растеряло аристократичной белизны. Он не такой загорелый, как была она, но и не такой бледный, как был сам. Остался где-то посередине. Драко потянулся вперёд, полностью игнорируя неприятные ощущения в животе. Его губы нежно коснулись её, не углубляя поцелуй, но и не отстраняясь полностью. Гермиона закрыла глаза, задержав дыхание. Она хотела ответить на поцелуй, но что-то внутри не позволяло губам двинуться хотя бы на миллиметр. — Не играй со мной. Драко уловил тихо сказанные слова, закрыв глаза от досады. Он наговорил много глупостей, ведь сам боялся стать игрушкой в её руках. Но эти слова заставили его придвинуться ещё ближе, обхватить Гермиону за талию и прижать к себе. Она не сопротивлялась, будто просто не могла. Но и не проявляла инициативы. Словно безвольная кукла, с которой можно делать всё, что угодно. — Не буду. Кукла ожила. Гермиона сама потянулась к его губам, неуверенно коснувшись шеи руками. Нежно провела языком по нижней губе, позволив Драко проникнуть своим глубже. Поцелуй уносил сознание далеко, поэтому Гермиона всеми силами пыталась ухватиться за остатки благоразумия. Но руки Драко вызывали такую приятную дрожь, а губы ласкали её с таким благоговением, что сдерживаться было трудно. Она не сдержала чуть слышный стон, когда Малфой опустился к шее. Гермиона опустила руки на его талию, пытаясь подобраться ближе, но Драко неосознанно втянул воздух сквозь зубы, что она тут же остановилась. Ему больно. Конечно, больно. Ему чуть рёбра не сломали, не лучшее время для развлечений. Грейнджер отстранилась, мягко остановив его попытки возобновить поцелуй. — Тебе больно, — сказала она, когда Драко проявил настойчивость. — Почти незаметно, — сказал Малфой, не зная, что его сейчас беспокоит больше: боль во всём теле или пожар в штанах. И то, и то доставляло, мягко говоря, дискомфорт. — Не забудь выпить перед сном, — Гермиона сунула ему в руку склянку с настойкой и встала. Драко пришлось встать следом. — Жестокая ты, — пробубнил он, пытаясь незаметно поправить штаны. Какие узкие, ей богу. Гермиона вернулась в комнату с улыбкой на лице. Ей хотелось спрятать свои губы подальше, ведь они ей казались такими раскрасневшимися от поцелуя, что выдали бы её с потрохами. Но Пэнси вовсе не обратила внимание на её губы. Она сидела на своей кровати с таким строгим лицом, что улыбка Гермионы тут же исчезла. Она обеспокоенно посмотрела на подругу, подходя ближе. — Что-то случилось? На душе было неспокойно. Паркинсон на многих смотрела таким взглядом, но только не на Гермиону. В основном пугала первокурсников, но на своих этот приём не применяла. — Может, ты мне скажешь? Гермиона Грейнджер. Сердце рухнуло в пятки. Пэнси встала, взяла сумку, которую до этого прятала за спиной и вытряхнула её содержимое на пол. Гермиона с ужасом узнала свою потрёпанную сумку из настоящего мира, набитую её старыми учебниками. Она ведь подписывала каждый учебник. Стираемыми чернилами, конечно. Но на первой странице каждой её книги было аккуратное выведенное «Гермиона Грейнджер». Пэнси начала открывать книги одну за одной, демонстрируя их первые страницы. — Гермиона Грейнджер, — взяла новую. — Гермиона Грейнджер, — и снова нагнулась за другой. — А тут что? О, Гермиона Грейнджер! Какая неожиданность! — Я всё объясню… — Чёрта с два! Кто ты такая? Где Гермиона? — Пэнси направила на Гермиону волшебную палочку, заставив ту попятиться назад. — Я Гермиона… — Нет, ты не она, — Паркинсон подняла палочку выше. — Я давно должна была догадаться. Ты совершенно другая, но я пыталась себя убедить, что всё в порядке. Что это за книги? Конспекты? На них совершенно другое имя. И это записи другого факультета. — Пэнси, послушай… — Не принимай меня за дуру. Отвечай, или я сверну тебе шею, клянусь Мерлином. Она не шутила. Гермиона видела безумную ярость в её глазах, поэтому даже не попыталась потянуться за своей палочкой. Она подняла руки, показывая свою безоружность. — Фините Инкантатем, — свет озарил Гермиону с головы до ног, но ничего не изменилось. — Зачем ты… — Я должна была проверить. — Я всё расскажу. Но не обещаю, что ты мне поверишь. — Ты ведь не Гермиона? — спросила Пэнси с надеждой, что окажется не права. — Гермиона, но не та, которую ты знаешь. — Продолжай. — Всё началось с занятия по уходу за магическими существами, где Хагрид показал нам детёныша зуву. Девочки сели, но Пэнси не опускала палочку ни на одну секунду, пока длился рассказ. Гермиона решила больше ничего не скрывать. Ночь обещала быть долгой.