Ты не ты

Гермиона сидела молча, пока Пэнси переваривала всё, что она ей рассказала. К удивлению, Паркинсон её ни разу не перебила, не переспросила, даже не издала ни одного лишнего звука. Только палочка, так уверенно направленная в лицо Гермионы, опустилась, когда длинный и полный несусветной чуши рассказ подошёл к концу. Пэнси задумчиво смотрела куда-то вниз, то ли изучая рисунок на ковре, то ли кончики собственных домашних тапочек. Гермиона невольно проследила за взглядом соседки, но не нашла в тапочках ничего интересного. Разве что незамысловатый узор на подошве. Молчание длилось долго, но Гермиона не стала торопить Паркинсон. Не каждый день такое услышишь, и уж не всегда в такое поверишь. Сама бы она вряд ли поверила. Хотя если бы Гарри или Рон пришли к ней с таким заявлением, она бы рассуждала совсем по-другому. Гермиона никогда не размышляла о других мирах, и уж тем более не думала, что где-нибудь их троица не будет вместе. Но сейчас это было настолько странно, что даже смешно. Они злейшие враги, и полноценный разговор между ними состоялся лишь однажды, когда Гарри просил, нет, настаивал, держаться подальше от Драко. Милая дружеская беседа. — Если ты здесь, то моя Гермиона в твоём мире? — спросила Пэнси, наконец, оторвавшись от своих тапочек. Её «моя Гермиона» выбило почву из-под ног. У Паркинсон была её Гермиона, а не эта подделка из Гриффиндора. — Не уверена, но думаю, что да, — ответила Гермиона, отодвигая в сторону мысли об обиде. Не будет же она переживать из-за дружбы с Паркинсон, если её можно было назвать таковой. — Я никогда не слышала о подобном перемещении и не могу даже представить, как всё это происходит. — Значит, в другом мире я грязнокровка? — ужаснулась Пэнси. Но сделала она это не как нормальные люди. Лицо её осталось непроницаемым, лишь только выражение глаз выдавало беспокойство. Гермиона успела изучить её достаточно, чтобы сразу заметить этот незамысловатый сигнал. — Нет, — Гермиона закатила глаза. Она ожидала такого вопроса почти что со стопроцентной вероятностью. Она бы даже посмеялась, если бы неприятное чувство не гложило изнутри. — Всё остальное такое же, как и в вашем мире. — Какой-то он тогда не параллельный, — фыркнула Пэнси, но в её голосе слышалось облегчение. — Только вы с Грейнджер поменялись местами. То есть Малфой. Короче, — Пэнси тяжело вздохнула, — буду вас пока называть по именам. — Мы и сами не поняли. Всё до мельчайших подробностей такое же. Просто нас с ним взяли и поменяли местами. Его родители теперь мои родители, а мои — его. С друзьями также. Даже волосы поменялись местами и цвет глаз. — И факультет, — добавила Пэнси. — Да. Проговаривать это вслух было так до безумия странно. Если в качестве мыслей эти слова казались ещё более или менее нормальными, то произнеся их вслух, Гермиона вдруг поняла, насколько невероятным всё это было. Она в другом мире. В. Другом. Мире. В другой вселенной. — Подведём итог, — Паркинсон соединила свои ладони, будто только что решила невероятно сложную задачу и была готова огласить ответ. — Ты и Драко из другого мира, где ты — гриффиндорка Гермиона Грейнджер с другим цветом волос, глаз, грязнокровка… — Магглорождённая, — поправила Гермиона. Пэнси хмыкнула. — А Драко из Слизерина? Ещё и блондин? Какой интересный акцент на цвете волос. — Именно так. — И мы с ним друзья? — спросила Пэнси, искривив губы настолько, что, казалось, её вот-вот стошнит. Насколько же ей была неприятна моя компания, если она так ненавидит магглорождённых? — Он что-то вроде вашего лидера… — Ну это уже слишком, — Пэнси встала с кровати слишком резко, заставив Гермиону так же резко вздохнуть, и покачала головой. Вид у неё был такой, будто её голова сейчас лопнет от количества информации. — Чтобы я дружила с каким-то грязнокровкой, — она отошла к окну. — Ты дружила со мной, — сказала Гермиона. Конечно, они не были настоящими подругами, но ей вдруг стало так обидно. То самое неприятное чувство начало разрастаться, инициируя застревание слов в горле. Тяжело думать. Тяжело говорить. И почему эти чистокровные шарахаются от неё, как от прокажённой? — Потому что я думала, что ты Гермиона, — сказала Пэнси, повернувшись. — Я и есть Гермиона, — сказала девушка строго. — То есть ты дружила с ней только из-за крови, я правильно понимаю? — Гермиона тоже встала. Вся эта история бесила до невозможности. Силы, резко покинувшие её, с такой же скоростью вернулись. Но теперь в виде злости. — Что ты несёшь? — Правду. Ты общалась всё это время со мной, и ничего плохого не случилось. Не надо сейчас относиться ко мне с пренебрежением, — Гермиона подняла голову чуть выше, вложив в свои слова максимум уверенности. Ей не пришлось играть, ведь она верила в свои слова и знала, что права. — Может, я вшей от тебя подцепила? Не знаю, ещё не проверялась, — огрызнулась Пэнси, пройдя мимо Гермионы, по привычке скинув волосы с плеч изящным движением руки. Грейнджер отчётливо видела, что она говорила эти слова больше по привычке. Будто встретила в коридоре очередного «грязнокровку» и надо произнести заученный текст. Просто потому что надо. Но от этого факта ни тепло, ни холодно. Гермиона будто вернулась в свой мир и снова подверглась уже обыденным нападкам от слизеринцев. Признаться, по этой части своей жизни она скучала меньше всего. — Да как ты можешь? — голос Грейнджер чуть надломился на последних словах, но она сглотнула собравшийся ком в горле и продолжила. — Попав в этот мир, я была в ужасе. Но когда вы отнеслись ко мне с таким теплом, я подумала, что всё не так плохо. Что здешние слизеринцы не такие злые, как у нас. Но я ошибалась. Вы такие же расисты. И если здешняя Гермиона такая же, как и ты, я бы никогда не захотела с ней встретиться. — Она бы тоже была не в восторге. И не надо тут качать права. Ты всё это время выдавала себя за другого человека и теперь хочешь от меня понимания? — Пэнси взмахнула руками, выплёскивая свои эмоции. Обе были на грани, и оставалось лишь ждать, у кого бомбанёт первой. — Мне надо было в первый же день объявить всем, что я из другого мира? — Куда лучше, чем притворяться. — Я и не надеялась на твоё понимание, поэтому всё скрывала, — сказала Гермиона. Её плечи чуть опустились, будто стали тяжелее на несколько килограмм. — Можешь не волноваться, мы делаем всё, чтобы быстрее свалить из вашего мира. Тебе осталось недолго меня терпеть. Гермиона вышла из комнаты, нарушив все планы Пэнси сделать это первой. Даже фирменного взмаха волосами не потребовалось, ведь Паркинсон и так была зла до невозможности. Да и сама Гермиона не хотела тратить лишнюю энергию на бесполезные жесты. Как же она устала. Девушка вернулась в туалет, не зная, куда ещё могла пойти. Опустилась на то самое место, где совсем недавно сидела с Драко. Казалось, здесь даже сохранился его запах. Гермиона попыталась задержать дыхание, борясь с желанием вдохнуть этот аромат поглубже. Как ярый курильщик затягивается последней сигаретой. Но планы обрушились тут же, когда воздух начал заканчиваться, и Гермиона вынужденно сделала вздох. Вынужденно. Она не могла не дышать, как не могла и не думать о нём. Это невероятно злило, но, что парадоксально, Грейнджер не стала пересаживаться. Она обхватила колени руками, прижавшись к стене. Ей было холодно, несмотря на согревающие чары. Понимание ситуации обрушилось на неё, словно град, который вдруг решил начаться в самый жаркий летний день. Теперь ей нет места в подземельях Слизерина. Грейнджер была уверена, что Пэнси первым делом расскажет всё Блейзу и Тео. И тогда вечная «принцесса» первого в один миг превратиться в «грязнокровку». И вдруг возможность такой трансформации показалась ей правильной. Разве не этого она добивалась? Быть гриффиндоркой с головы и до кончиков красных носочков. А таких слизеринцы ненавидят. Ведь именно таким был её дом. По сути, он перекочевал сейчас в этот мир. Пускай и частично. Пускай и худшая его часть. Но на душе было так тяжело, будто она рассорилась с лучшими друзьями. Словно Гарри и Рон сейчас были злы на неё и больше не хотели видеть. Они никогда не ссорились настолько серьёзно. Если только на третьем курсе, когда мальчики обиделись на неё из-за метлы, подаренной Гарри загадочным адресантом. Но даже тогда Гермиона ощущала от них обиду, мимолётную злость, но никак не ненависть. А в глазах Пэнси она увидела именно её. Теперь у неё «враги» на обоих факультетах. Может, сейчас её перекинет на Когтевран или Пуффендуй? Когда там следующий поезд до сумасшедшего мира наоборот? Гермиона первой купит билет. Она горько усмехнулась, вспоминая прошлые дни. Ведь даже поверила, что может дружить со слизеринцами, без опаски услышать оскорбления через каждое слово. А ведь Драко тоже один из них. Один из них. Три слова, которых Гермиона избегала каждый раз, думая о нём. Откладывала в долгий ящик, лелея надежду, что этот вопрос никогда не будет поднят. Но он будет. И она это знала. Всё, что происходило в этом мире, казалось... нет, было до невозможности неправильным. И Малфой, вдруг превратившийся в Драко. Будто они друзья или даже… Лучше не думать. Просто не думать. Но как бы Гермиона не старалась, вопросы прорастали в голове, как волшебные бобы, достигающие небес за одну лишь ночь. Грейнджер не успевала сорвать их, ещё когда те были безобидными ростками, поэтому теперь в голове гриффиндорки была непроходимая чаща из вопросов, ответы на которые могли быть не самыми приятными. Ужасными, честно говоря. Что будет, когда они вернутся в реальный мир? Как будет себя вести Драко дома? Как он будет вести себя уже здесь завтра? Не отвернётся ли? А она хочет, чтобы он не отворачивался? Да. Признай. Стало так гадко. Гермиона прижала колени ближе, уткнувшись в них головой. Ком в горле всё копился и копился, но даже плакать не получалось. Может, это облегчило бы хоть что-то, и Гермиона вновь начала бы ровно дышать, а не хотела прыгнуть с Астрономической башни каждый раз, удерживая в себе всхлип. Стоило ли ей поговорить с Драко обо всём или умолчать, она так и не смогла решить. Голова, наверное, опухла от такого количества мыслей. По ощущениям уж точно потяжелела на несколько килограмм. Пульсирующая боль в голове нарастала, и, казалось, Гермиона не сможет даже покачать ей, не причиняя себе дополнительные неприятные ощущения. Но при всём при этом она даже умудрилась заснуть. Прямо так, обнимая свои колени. Девушка проснулась через пару часов от дикой боли в шее и спине из-за позы. Максимально неудобной. За окном было темно, и Гермиона обнаружила, что маленькая стрелка на её часах уже почти дошла до трёх. С усталым вздохом она встала, немного размяла тело. Всё болело так, будто она тоже встретила в коридоре Крэбба и Гойла, которые вдруг узнали, что она магглорождённая. А вдруг они уже знают? Гермиона сглотнула. Всё чаще она жалела, что рассказала Пэнси всё. Даже не попыталась отмазаться, придумать какую угодно историю, но не правду. Что если её уже ждут с вилами и факелами в гостиной Слизерина? Стоило ли ей ожидать такого от Паркинсон? Раньше бы она без колебаний ответила, что стоит, да ещё как. Но сейчас усомнилась. Пэнси ей показалась хорошим человеком. Но только показалась, видимо. Во время последнего разговора она продемонстрировала себя во всей красе. Когда Гермиона вернулась в комнату, стояла мёртвая тишина. Забавно, что даже мантия-невидимка не пригодилась. Гермиона шла по коридору с такой уверенностью, что никого не встретит, что так и вышло. Только при произношении пароля ей стало страшно. В голове всё ещё стояла картина разъярённых слизеринцев, готовых её растерзать, но гостиная была пуста, а Пэнси спала на своей кровати, отвернувшись к стене. Гермиона тихо опустилась на свою постель. Неприятное предчувствие всё ещё не отпускало. На полу валялись её гриффиндорские учебники. Она собрала их обратно в сумку, стараясь не разбудить Паркинсон. Но та и так не издала ни звука. Спрятав всё обратно под кровать, Гермиона легла спать. Но то ли сказался стресс, то ли сон в туалете оказался уж очень продуктивным, но глаза никак не хотели закрываться, а в голове кипели неприятные мысли о Драко. Всё это пугало Гермиону. Особенно всё усложнял их последний поцелуй. Слишком искренний для неё. Она не знала, что этот поцелуй значил для Драко, и боялась признаваться себе, что он значил для неё. Ведь пока не признаешь, ничего и нет. Верно? Это же так работает? Гермиона пошарила на прикроватной тумбочке, намереваясь почитать под одеялом книгу, которую на днях взяла из библиотеки. Не пропадать же бессоннице зря. Историю Хогвартса она практически вызубрила ещё на первом курсе и сейчас время от времени перечитывала. Почему-то именно эта книга приносила ей моральное удовольствие. И сейчас была бы весьма к месту. Но книги нигде не оказалась, пусть Гермиона и была уверена, что не возвращала её. Даже книга от меня сбежала. Гермиона горько усмехнулась, решив поискать её завтра. Видимо, с бессонницей ей придётся справляться самой.

***

Пэнси ничего не сказала ни утром, ни днём, ни вечером. Она очень редко появлялась в их комнате, избегая любого контакта с Гермионой. Но судя по всему, она никому не сказала про их разговор, потому что Блейз и Тео снова были в недоумении, когда девушки не разговаривали друг с другом. На этот раз они поменялись местами, и Гермиона провела все уроки с Тео. Но как он не пытался расспросить про ссору девочек, ничего не добился. С Драко они не виделись. Точнее, виделись только на занятиях. Гермиона так часто ловила на себе его взгляд, что становилось даже неловко. Никто из них не попытался поговорить или назначить встречу вечером. Сам план на выходные в Хогсмиде уже был разработан, так что эти встречи были не обязательны. Нерешённым оставался только один вопрос. Но он никак не касался дела. Их поцелуй. А точнее то, к чему он мог привести. Гермиона краснела от одних только воспоминаний. Во рту пересыхало, а в груди будто что-то начинало шевелиться и портить её спокойствие. Это казалось и невероятно приятным, и офигеть каким ужасным. Слабость, которую Гермиона допустила. Которую допускала каждый раз, когда Малфой ошивался рядом. Он грубил, кидался обидными словами, но стоило ему получить парочку тумаков, как Грейнджер забывала все обиды и выхаживала его как маленького мальчика. Жалела его чисто по-человечески. Видимо, поцелуи тоже входят в пакет услуг «Пожалеть Драко Малфоя и простить ему всё». Нежелание видеть никого приводило Гермиону каждый вечер в библиотеку. Она забивалась в самый дальний угол в надежде, что её никто не найдёт. Но голова тут же подкидывало ехидное: «А кто тебя будет искать?». — Хочешь посоревноваться с Грейнджер в игру «кто кого перезубрит»? Гермиона подняла глаза с пожелтевших страниц и увидела перед собой Тео. Он присел рядом, а на его лице красовалась ухмылка. Не злая и не добрая. Их всех, что, на Слизерине учат так делать? Гермиона часто, очень часто замечала это за Драко. Большинство эмоций он выражал именно через свою кривую ухмылку. И по уголкам губ можно было понять, скажет он сейчас что-нибудь гадкое или же… Перед поцелуем он тоже так делал. — Всё на свете не прочитаешь, хватит тут торчать. Тео явно заходил в библиотеку редко. Он даже осмотрелся, видимо, никогда не доходил до дальних полок. Гермиона закрыла книгу с улыбкой. Хоть кто-то с ней разговаривал и при этом ни в чём не обвинял. — Попытаться всё же стоит. — Без вас нам скучно, — жалобно протянул Нотт, ещё больше развалившись на стуле. Прямо как маленький мальчик, который не может усидеть на месте. Решил не тянуть с тем, за чем пришёл. Ладно. — Зачастили с ссорами, а нам мучайся. — Скоро всё станет как прежде, — не так уверенно, как хотела, сказала Гермиона. Она, конечно, имела в виду своё возвращение в реальный мир, но Тео понял по-своему и был даже удовлетворён ответом. По крайней мере, так показалось. — Хотелось бы верить. Там Пэнси совсем с ума сошла, — Тео театрально выпучил глаза. — Опять кидается на Блейза? — усмехнулась Гермиона. — Если бы. Молчит она, вот и всё. Мы с Блейзом даже пытались специально её бесить. Думали, наорётся и успокоится, как всегда. Но какой там. Она будто и не замечает нас. Ходит с таким лицом, будто умножает пятьсот девяносто четыре на восемьсот двадцать семь. Гермиона сжала жёсткий корешок книги, придвинув его к себе поближе. В голове вдруг стало так пусто, что она просто не знала, что ответить. А Тео будто и не ждал ответа. По крайней мере, он не прожигал её взглядом, а тихо барабанил пальцами по столу, отыгрывая какую-то мелодию. Но от него явно не ускользнул растерянный вид Гермионы. Тео вдруг сел прямо и практически выдернул книгу из рук девушки. Та инстинктивно потянулась за ней, но Нотт мягко отодвинул её руки. — Прогуляемся? Тео шёл куда-то целенаправленно, но Гермиона никак не могла понять, куда. Они миновали несколько этажей, и когда она уже решила, что они идут в подземелья, Нотт завернул совершенно в другую сторону. — У каждого в этой школе есть уголки для уединения, — довольно сказал он, пропуская Гермиону в пустой класс. Эта часть школы редко использовалась для занятий, так как школа действительно была большая, и кабинетов хватало с избытком. Судя по количеству пыли на партах, этот кабинет не использовался по прямому назначению уже лет пять, не меньше. Тео заклинанием очистил один из столов и сел прямо на него, не размениваясь на стулья. — Учусь здесь уже столько лет, а всех комнат ещё не видела, — Гермиона села рядом. — Можно, я спрошу прямо? — Тео повернулся к ней, и Гермиона увидела на его лице жуткую неуверенность. Будто он не хотел спрашивать, а должен был. — Ты привёл меня сюда, чтобы допросить? — Вы поссорились с Пэнси из-за Грейнджер? И ты туда же. — С чего ты… — Герми, мы знакомы столько лет, так что давай пропустим ту часть диалога, где ты пытаешься оправдаться, сослаться на глупые слухи и совпадения, а я во всё это не верю. Ответь мне честно, ладно? Тео не кричал, не злился, и это успокаивало. Он смотрел на неё с толикой грусти, но ни капли разочарования Гермиона не заметила. Она тут же отвернулась и пригвоздилась взглядом к старой школьной доске, которая была исцарапана и явно не только мелом или надписями от волшебной палочки. — Всё не так… В общем… Подбирать слова с каждым разом становилось всё труднее. Тео больше не перебивал, но его пристальный взгляд сбивал с толку, пусть сама Гермиона и смотрела в другую сторону. — Отчасти ты прав, — заключила она, после полного изнасилования своих мыслей. — Но всё не так просто, как кажется. — То есть ты не начала встречаться с Грейнджер, а Пэнси не ходит из-за этого как в воду опущенная? — спросил Тео. Ох, мальчик мой, это только верхушка айсберга. — Мы не встречаемся, — Гермиона повернулась к Нотту, уже устав отвечать на этот вопрос. Они ведь не встречаются. Не. Встречаются. Откуда они вообще это взяли? — Но он тебе нравится. — Да почему? — озвучила нашумевший в своей голове вопрос Грейнджер. — Я очень наблюдателен, знаешь. Да и слухи просто так не появляются. — Появляются, — настаивала Гермиона, но её реплика прозвучала совсем уж по-детски. — Не про тебя и Грейнджер, — сказал Тео совершенно спокойно. — Давай оставим эту тему, — не выдержала Гермиона, снова возвращаясь к школьной доске. — Не это было причиной. — То есть это было… — Оставим, прошу. Тео замолчал. Всё это время Гермиона не знала, куда себя деть, и буквально молилась, чтобы Нотт заговорил первым и на совершенно отвлечённую тему. Чтобы он послушался и не стал копать дальше. Одна уже докопалась, теперь видеть её не хочет. А Гермиону вовсе не привлекала перспектива лишиться ещё одного друга таким глупым образом. — Я люблю побыть один, — начал Тео после минутного молчания. — Но вовсе не потому, что много грущу. Совсем наоборот. Я прихожу сюда и провожу хотя бы один вечер в неделю в одиночестве. С курса второго, кажется. Здесь мне хорошо, я собираюсь с мыслями, читаю книги. Редко, конечно. Гермиона смотрела на него с заинтересованностью и всё никак не могла понять, к чему он ведёт. А Тео провёл пальцами по соседней парте и с видом исследователя начал рассматривать пыль на пальцах, размазывая её. — Я люблю это место, Гермиона, мне здесь хорошо. И я не стал бы приводить тебя сюда, если бы хотел затеять ссору, — он отвлёкся от своих пальцев и посмотрел на собеседницу. — Меня не волнует кровь Грейнджер или его факультет. Да, я недолюбливаю гриффиндорцев, но не так, как вы. Я не стану тебя осуждать за что бы то ни было, так что перестань ходить вокруг да около, ладно? — Я не всё могу рассказать. Как часто она говорила эти слова. Гермиона не сразу смогла ответить. Понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Тео не ненавидит грязнокровок. Интересно. — А что можешь? — Я… я не буду тебя обманывать и говорить, что между нами с Драко ничего нет. Что-то есть, но я не знаю, что, — растерянность Гермионы била через край, но Тео, как и обещал, не выказал ни капли негатива. Он чуть наклонил голову вправо, всматриваясь в начавшее краснеть лицо девушки, что та чуть не отвернулась с просьбой отвернуться ему тоже. — Ладно, давай отложим в сторону ваши… отношения, — сказал Тео, наблюдая за реакцией Гермионы на это слово. Отношения. Грейнджер лишь выдохнула чуть резче, чем обычно. Но понадобилось максимум выдержки, чтобы не закричать в панике от этого слова. Отношения. Ну конечно. Ещё чего. — Пэнси узнала про вас? — В какой-то степени. — Она обиделась из-за этого? — В какой-то степени. — Очень информативно, — Тео поднял брови, намекнув Гермионе прекратить её глупую игру. — Блейз тоже знает «в какой-то степени»? — Нет. Ну я не говорила. Если только слухи и невероятная наблюдательность, как у тебя, — улыбнулась она скорее от волнения. — Ты уверена, что между вами ничего не может быть? Блейз ведь… чёрт… ты же знаешь, что он тебя любит? Тео прошёлся взглядом по всему лицу Гермионы, будто ища хоть каплю надежды на отрицательный ответ. Стало ещё хуже. Гермиона почувствовала себя злой королевой, которая измывается над бедным Блейзом любыми способами. Но что она могла сделать, если не любила в ответ? И о какой любви вообще может идти речь, если она не из этого мира и совсем скоро (дай Мерлин) вернётся в свой. — Неужели ты ничего не чувствуешь к нему? — Конечно, чувствую, — на секунду оживилась Гермиона, но запал тут же погас. — Но это вовсе не любовь. — А если постараться? — Это не домашнее задание по трансфигурации. Старания не дадут результат, — вздохнула Гермиона, даже жалея об этом. Как бы хорошо было контролировать свои чувства. Любить кого надо, а кого не надо не любить. Держаться подальше от всяких белобрысых хорьков, не чувствуя при этом ничего, потому что сама так решила. Но правила игры были совершенно иными, и всем оставалось только молча подчиняться. — Я понимаю… — Мы уже всё решили с ним, — ответила Гермиона, вдруг невероятно заинтересовавшись своим маникюром. Но всё же решив, что это будет очень грубо, пялиться на свои пальцы во время разговора, она заставила себя поднять глаза на Тео. — Извини. Не мог не спросить, — сказал Нотт, пряча разочарование. Гермиона будто пережила тяжелый разговор с Блейзом дважды. Перед Тео она чувствовала не меньшую вину. Кажется, в последнее время Гермиона слишком часто брала на себя вину и начала привыкать к этому. Плохо. — Ты хороший друг. Всем нам, — совершенно неожиданно. Даже для себя самой. Но это было именно то, что Гермиона думала о Тео. Он был более молчаливым, чем Блейз, но поддерживал не меньше. И сейчас именно он был рядом. — Эй, ну что ты, — Тео обнял Гермиону за плечи, когда заметил её внезапно заслезившиеся глаза. — Извини, — Гермиона тихо шмыгнула носом, но ничего не помогало. Слёзы так и капали из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. В одну секунду плотина рухнула, будто только и ждала доброго слова хоть от кого-нибудь. Все обиды и злость, спрятанные далеко на задворки сознания, вырвались наружу в виде солёных капель. — Я не справляюсь с этим. Стараюсь… но… — Ты ведь не одна, — подбодрил её Тео, сжав в объятиях сильнее. Будто именно от этого зависит состояние плачущей. Чем крепче обнять, тем быстрее станет легче. Теория не точная, но Нотт, видимо, решил проверить. — Почему ты вечно берёшь на себя больше, чем можешь? — Я не беру, оно наваливается, — Гермиона уткнулась в грудь парня. — Я пытаюсь поступать правильно и делать всё во благо и… и… — тихий плач начал перетекать в заикания. — Ну-ну, — Тео погладил её по плечу. — Дядюшка Тео рядом. Дядюшка Тео поделится капелькой огневиски, и всё станет просто чудесно. Гермиона прыснула смехом, вытирая мокрые щеки длинным рукавом. Нотт улыбнулся ей в ответ, когда девушка чуть отодвинулась от парня, чтобы посмотреть на него. Гермиона чувствовала себя настолько уютно с ним. Не как с парнем, а как с братом. Они сидели в такой интимной позе, но Гермиона была уверена, что Тео никогда не позволит себе с ней ничего лишнего. Да, он часто, даже слишком часто мог пошло пошутить, как-то подколоть её, но никогда не заходил дальше шуток. Он был другом. И эта мысль грела лучше любого огневиски.

***

Драко размял плечи. Боль не прошла полностью, но видимых повреждений на теле Малфоя не было. Уже хорошо. Меньше вопросов. Рука ныла, поэтому Драко не мог долго держать её в одном положении, чуть ли не каждую минуту меняя её местоположение. — Эй, — недовольно прикрикнул Гарри, который в последний момент успел поймать свой кубок с соком. — Хватит размахивать руками. — Отлежал просто, — отмахнулся Драко, положив виновницу всех бед на колени. Яичница показалась невкусной, а сок слишком приторно-сладким. Всё не то. Всё не так. Собственные капризы показались ему смешными. Последний раз он переживал из-за вкуса своего напитка лет в десять, когда доставал домовых эльфов своими «Принеси, подай». Но сейчас Драко понимал, что дело вовсе не в соке и прожарке яиц. Он посмотрел на слизеринский стол, с этого ракурса это было ещё более странно, но не увидел ожидаемого. Грейнджер не было видно уже несколько дней. Точнее, она появлялась совершенно неожиданно и так же внезапно исчезала. На занятиях садилась дальше всех. Приходила последней, уходила первой. Странное поведение. Сегодня же у них было совмещённое занятие по травологии, где также был и общий проект. Им придётся пересечься, хотят они того или нет. Драко ещё раз дёрнул рукой. Именно эти ушибы остановили их в тот день. Если бы не они… Малфой закрыл глаза. Что бы было? Сумели бы они остановиться или же нет? Драко ставил на второе. Он всегда брал то, что хотел. Привык к этому с детства. А сейчас этим была Грейнджер. Тем, что он хочет. И какие бы доводы не приводила голова, другой орган парня рвался закончить начатое и даже не один раз, если повезёт. Драко и сам не понимал, смогут ли эти двое договориться, и какой, в конце концов, подчинит его самого. Он заставил себя открыть глаза, чтобы отогнать картины стонущей в его руках Грейнджер. Это было слишком прекрасно для этого зала. Вернулся взглядом на стол слизеринцев. Её нет. Паркинсон сидела потупив взгляд, будто тоже была недовольна содержимым своей тарелки. Вскоре она вовсе отодвинула её и выскользнула из Большого зала. И снова странное поведение. И где, чёрт возьми, Грейнджер? Вдруг Малфой наткнулся взглядом на Крэбба, который, судя по его довольной улыбке, наблюдал за ним уже добрые несколько минут. Слизеринец оценивающе оглядел Драко, видимо, ища результаты своих стараний, но ничего не нашёл. И снова балл в пользу Грейнджер. Крэбб пихнул локтем Гойла, и они вместе начали его рассматривать, о чём-то переговариваясь. Может, мне встать на стол и раздеться, чтобы вам было лучше видно? — Зачем всё это вообще надо? Драко отвлекся на жалобный скулёж Поттера, оставив двух слизеринцев без своего внимания. Пусть говорят, что хотят. Пофиг. Им не достать его так просто. Малфой повернулся к ребятам и увидел недовольного Гарри и весьма улыбчивого сегодня Рона. — Тебе не понять, — сказал последний, отпивая свой сок. Драко снова вспомнил его приторный вкус и поморщился. Вот у Грейнджер вкус был… Ой, заткнись. — Драко, ты тоже пойдёшь в Хогсмид с парой? — спросил вдруг Гарри. Вот что его так озадачило. — Нет, — ответил он просто. — Говорил же, это не обязательно, — кивнул Поттер самому себе. — Разводишь тут. — А я и не говорил про обязательность, — закатил глаза Рон, даже не пытаясь скрыть румяное лицо. Чего это он такой довольный? — Просто говорю, что тебе тоже пора бы начать с кем-то встречаться. — Встречаешься с Лавандой, вот и встречайся. А я и один прекрасно провожу время, — Драко видел, как Гарри пытается спрятать своё смущение, делая вид, что пьёт сок. Малфою так и хотелось кинуть тупую шуточку в стиле Блейза про правую руку и прекрасное времяпрепровождение одному, но он сдержался. — Если уж с Чжоу не сложилось, не значит, что с другими будет также, — сказал Рон. — В море полно рыбы. И когда Уизли успел стать таким альфа-самцом? Может, это всё же параллельный мир? — Удочку свою не сломай, Ронни, — усмехнулся Драко. Но Рон действительно воспринял эту фразу как шутку и даже посмеялся. Они же друзья. — Ты бы свою хоть достал из сумки, — ответил он таким же тоном. Драко даже поперхнулся. Ладно. Неплохо. — Нашли место для своих шуточек, — сказал Гарри, когда заметил, что сидящий рядом первокурсник начал проявлять интерес к их разговору. — Это потому что твоя удочка рыбы никогда не видала, — продолжил Рон даже чуть громче. Гарри готов был заткнуть своего друга руками, если бы сумел дотянуться через стол. — А что ты бы сказал, если бы он подсёк маленькую Уизлетту? Она давно на Поттера слюнки пускает, — спросил Драко, заигравшись. Уизли выглядел уж слишком довольным, а святой долг Драко этого не допускать. — Кто? — спросил Рон, пока Гарри убирал волшебной палочкой вылитый сок. Его попытки дотянуться до Уизли всё же не увенчались успехом. — Сестра твоя, — закатил Малфой глаза. Неужели в этом мире её даже не называют Уизлеттой? — Какая ещё сестра? — Гарри посмотрел на Рона, но тот пожал плечами. — Ну эта… как её там… Дже… Джинни же, да? Мерлин, Драко вообще называл её когда-нибудь по имени, чтобы помнить? Он уже был готов к тираде Рона о том, что Драко не помнит имени его сестры, а они ведь общаются каждый день. Наверняка общаются. Но Малфой увидел лишь смятение. Гарри и Рон снова переглянулись, будто сверяя друг с другом правильность услышанных слов, и вернули глаза на Драко. — Какая ещё Джинни? Неужели он неправильно её назвал? — Сестра твоя младшая, хватить тупить, — огрызнулся Драко, впрочем, не так зло, как хотел. Точнее, как сделал бы раньше. — Нет у меня сестры, — нахмурился Рон. — В смысле? А эта мелкая… ну… — Драко даже растерялся. — Я младший в семье, — Уизли приподнял брови в удивлении. — Что ты несёшь? — Ничего, я… Драко не знал, что сказать. Он будто ответил четыре на уравнение два плюс два, а все смотрели на него, как на идиота. Но в голову ударила мысль: вдруг этой мелкой тут просто нет? Это же другой мир. Здесь всё может быть по-другому. — Кажется, я не понял шутки, — сказал Гарри, выдёргивая Драко из раздумий. — Я её просто плохо продумал, — Малфой встал, забрасывая сумку на плечо. Всё равно завтрак не удался. — Ты куда? У нас же травология, — спросил Рон, взглянув на часы. — Я забыл перчатки для работы в комнате, — Драко начал быстрее уходить. — Но перчатки же профессор сама выдаёт… — Ага, — только и ответил Драко, махнув рукой. Он вышел на улицу первым. До потока учеников к теплицам было ещё минут пять. Драко глубоко вздохнул. И вдруг в его голову врезалось воспоминание. На полной скорости. Будто Хогвартс-экспресс, мчавшийся на всех парах. Он видел Джинни. Он чёрт возьми видел её в этом мире. И не раз. Окончательно запутался. Кто же тогда обманывает? Его сознание или Рон и Гарри. Малфой отвлёкся на шум и увидел Невилла, спешащего на урок. Времени ещё было предостаточно, но все знали, что Лонгботтом имеет особую страсть к растениям. Драко быстро поравнялся с ним, заставив замедлить шаг. — Слушай, ты знаешь Джинни? — спросил Драко прямо. — Джинни? — Невилл задумался, но не остановился. — Может, Джейни? Из Пуффендуя. Ты про неё? — Нет же, из Гриффиндора, — последняя надежда, что Драко не сошёл с ума. И эта надежда в руках у Лонгботтома. Блеск. — Не знаю, — пожал тот плечами. — Если только первый курс, я пока не всех запомнил. Драко дошёл до теплиц вместе с Невиллом, но потом отошёл к их с Грейнджер ростку ядовитой тентакуллы, отделавшись от надоедливого гриффиндорца. Ну сколько можно болтать про растения? Вот серьёзно. Малфою было вообще не до него. В голове крутилась Уизлетта. Конечно, Драко никогда не переживал за благополучие никого из семейки Уизли, но всё это было дико странно. Окончательно. Почему Джинни нет, когда она есть? И есть ли она вообще? Какие-то уже философские вопросы пошли. Драко был вынужден прерваться, когда теплица начала заполняться учениками. Грейнджер, уже по традиции, подошла самой последней. Она учтиво извинилась перед профессором, вызвав озабоченные взгляды некоторых слизеринцев. Ведь Малфои никогда не извиняются. Тем более так искренне. Гермиона подошла к Драко, пока профессор Стебль повторяла свой привычный монолог. В последние недели они не делали ничего нового, кроме как готовили удобрения для своих проектов и подрезали им лишние листочки. Работа была не тяжёлой и не требовала особой концентрации, но Гермиона была так поглощена процессом, что ни разу не посмотрела на Драко. Или делала вид. Ведь Малфой уже почти прожёг дыру у неё в щеке, пока та перемешивала удобрение, кидая третий ингредиент из четырех существующих. Гермиона чувствовала его. Этот взгляд. Но заставить себя встретить его достойно никак не могла. Она смотрела, как булькает тёмно-зелёная жижа в котле, старательно перемешивая, хотя рецепт этого уже не требовал. Малфой даже не участвовал в готовке, наблюдая со стороны. Грейнджер просто не давала ему этого. Загородила доступ к котлу, надеясь загородить его и к себе. Её будто пришибли в грудь, выбив последнее дыхание, когда Драко протянул руку между ней и котлом. Она даже не касалась девушки, но была физически ощутима. Его грудь прижалась к левому плечу Гермионы, пока он шарил рукой по столу, пытаясь дотянуться до склянки с ярко-голубой жидкостью. Ведь обойти стол и просто взять не судьба. Гермиона проглотила собравшуюся во рту слюну, пока Малфой копался. Вот именно что копался. Сколько можно? Сколько ещё она сможет не дышать? Наконец, Драко убрал руку, открыл склянку и вылил содержимое в котёл. Удобрение забурлило и начало принимать более приятный глазу оттенок. Гермиона не отрывала взгляд от котла, так и замерев с деревянной лопаточкой в руках. Оцепенение только усилилось, когда рука Драко невесомо коснулась её талии, проникнув под мантию. Они стояли так близко, сзади только стена, а котёл прикрывал остальным обзор, но Гермиона всё равно была в панике. И в то же время не могла это прекратить. Его пальцы погладили её по пояснице, очерчивая непонятные узоры. Как по волшебству от спины по всему телу побежали мурашки. Гермиона слегка дёрнулась от этих ощущений, а Драко лишь подошёл ещё ближе, наклонившись к котлу и к ней. — Надо перемешать. Как по щелчку Гермиона оживилась, но не вся. Только рука начала перемешивать удобрение, а всё остальное тело, как и сознание, замерло, утопая в руках Драко. Он стоял достаточно близко, чтобы его дыхание могло с каждым вздохом ошпаривать щеку, словно кипятком, но Гермиона стояла. Не отошла, даже когда Драко провёл рукой чуть ниже, подчёркивая задницу. Она лишь втянула воздух сквозь зубы, чуть не выронив из рук лопаточку. Драко усмехнулся. Это подействовало как электрошок. Гермиона повернулась к нему с вызовом. Словно прямо сейчас сделает шаг в сторону и ударит его по рукам за такую наглость. Вот прямо сейчас. Возьмёт и сделает. Вот сейчас. Но она всё стояла, словно его взгляд гипнотизировал, вновь окутав всё тело. Кроме руки, конечно же. Гермиона продолжала мешать удобрение как сумасшедшая. С каждым действием Драко, с каждым сантиметров, что он продвигался ниже по телу Гермионы, она вздыхала громче. Ей так казалось, по крайней мере. Малфой опустил руку ещё ниже, добравшись до края юбки. Как только горячие пальцы коснулись голой ноги, Гермиона сжала губы с такой силой, что они должны были треснуть, как стекло под напором. Но это позволило заглушить непроизвольный стон. А он так и рвался наружу. И не один. Гермиона ненавидела Драко за то, что он делал это с ней. Делал это именно сейчас. На уроке. На чёртовом уроке. Действительно, они же так редко видятся. Рука Драко продолжала двигаться выше, теперь уже поднимая с собой и юбку. Гермиона не знала, куда себя деть. Щёки начали гореть, и она хотела приложить к ним что-нибудь холодное, но совершенно не могла пошевелиться. Приросла к полу в теплице, пока Драко мог делать, что хочет. А он и делал. Поднимался всё выше и выше, не отрывая взгляда от Гермионы. А она от котла. — Тебе не жарко, Грейнджер? Ты покраснела, — сказал Драко шёпотом. Его рука дошла обратно до задницы, но теперь между ними не было разделяющей материи в виде школьной юбки. Гермиона только сейчас поняла, что не слышит совершенно ничего, кроме биения своего сердца. Наверное, все его слышат. Почему оно такое сильное? Пытается разломать к чертям грудную клетку и выпрыгнуть наружу? Она всё мешала и мешала, словно робот, запрограммированный только на одно это действие. В груди защемило ещё сильнее, когда Драко достиг края трусиков, подойдя ещё ближе. Куда уж ближе? Чёрт. Все мысли Гермионы улетучились. Все рассуждения об этих отношениях, о Драко и в целом о ситуации посыпались к чертям. Она просто стояла и отдавалась его рукам целиком и полностью, не заботясь о последствиях. Этот момент перекрывал все возможные последствия. «Ты снова будешь сидеть на полу туалета и плакать», — кричало сознание. Оно било по голове изнутри, как стучало сердце в груди. Пыталось втолковать Гермионе, что добром это не кончится. Никогда не кончалось. Пускай. Рука проникла глубже, отодвигая трусики. Гермиона хотела закрыть глаза и опрокинуть голову назад, но она держалась. Схватилась одной рукой за котёл, чтобы не упасть. Велика вероятность опрокинуть его, но ей всё равно. Пускай. В бедро упёрлось возбуждение Драко и Гермиона всё же позволила себе на секунду прикрыть глаза. Пальцы Драко ловко скользнули под белье, и Гермиона только сейчас поняла, что была… мокрой. Малфой провёл пальцами по чувствительным складкам, и Гермиона почувствовала как дёрнулся его член. И как теперь открыть глаза? Куда себя деть? И как перестать перемешивать это чёртово удобрение? Гермиона просто не могла. Она сдерживала всё: стоны, закатывания глаз, даже подкашивающиеся ноги. Но она держалась. Вкладывала всю свою энергию в перемешивание этой непонятной жижи, которая точно либо взорвется, либо оживёт и выползет из котла. Если бы там было молоко, то Гермиона давно бы взбила из него масло. Быстрее. Быстрее. Ещё. Ещё быстрее. Драко продолжал двигаться, а Гермиона не могла заставить себя не дышать так громко. Слишком громко. Она сейчас оглохнет. Все чувства обострились, а Драко всё продолжал. А Гермиона не могла остановить. Не хотела. Он вдруг остановился и направил два пальца прямо ко входу. Они действовали очень умело, явно знали, что делали, но Гермионе было наплевать. Не до этого. Она яростно начала двигать рукой, когда пальцы проникли в неё всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы не удержать стон. Она застонала. Мерлин, она действительно это сделала. Гермиона видела, как лица одногруппников начали к ней поворачиваться. Как в замедленной съёмке. Почувствовала, как Драко замер у неё внутри. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Гермиона сделала то, что вовсе не планировала, но что должно было случиться. Она со всей дури крутанула лопатку в руках так, что добрая половина удобрения брызнула прямо на неё саму. И на Драко, конечно же. Гермиона тут же отпрыгнула назад, заставив Малфоя убрать от себя руки. Весь класс смотрел на неё, кажется, даже не понимая, что они услышали на самом деле. Гермиона же посмотрела на свой полупустой котёл, не решаясь взглянуть ни на Драко, ни на кого бы то ни было. Она сделала несколько поспешным шагов в сторону профессора. Ноги. Надо размять ноги. Они сейчас согнутся пополам, повалив хозяйку. — Профессор, посмотрите, пожалуйста, я всё правильно сделала? Профессор Стебль удивлённо посмотрела на Гермиону. Она была на другом конце теплицы, поэтому не заметила шоу, произошедшее пару секунд назад. Гермиона в этом мире не блистала умом, но даже она не должна была запутаться в столь простом рецепте. — Да, всё прекрасно. Теперь осталось только обработать им почву, — довольно улыбнулась профессор, подойдя к котлу. Драко уже успел убрать следы катастрофы, очистив пол и столы. Он предусмотрительно застегнул свою мантию. Мало ли, особо наблюдательные найдутся. Гермиона вернулась к столу с красным лицом, когда профессор Стебль отвлеклась на удобрение Невилла, в которое он придумал добавить новый ингредиент. Драко выглядел таким довольным, что Гермионе хотелось окунуть его лицом в тот самый котёл и посмотреть, как удобрение подействует на него. — Заткнись, — прошипела она, переливая содержимое котла в заранее приготовленные посудины. — Я же молчал, — улыбнулся Драко ещё шире. Даже огрызаться не хотелось. — Вот и молчи, — сказала Гермиона дрожащим голосом. Малфой взял из её рук котёл и сам принялся переливать удобрение. С такой дрожью не ровен час искупаться в нём ещё раз. Гермиона отошла на пару шагов в сторону. Не могла переносить эту близость. Ещё раз просто не выдержит. После долгожданного звонка она первой выскочила из теплицы и бежала до самой школы. Пусть её посчитают сумасшедшей. Пусть. Главное, сейчас быть подальше от Драко. Но Гермиона никогда ещё не чувствовала себя настолько близко к нему.