Ты не ты

Холод поднимался от ног и распространялся по всему телу, но Гермиона и не думала застегнуть мантию или применить согревающие чары. Все её конечности будто онемели, поэтому она не замечала перемен температуры. Погода здесь была хуже, чем в Хогвартсе. Вечернее небо затянуло мрачными облаками, а ветер выл, разбрасывая по округе сгнившие листья. Поместье будто стояло посреди пустоши. Никакой красоты и изящества, а лишь дом ужасов на заброшенном поле. У главных ворот их встретил взрослый мужчина, облачённый в чёрную одежду, достаточно потрёпанную и грязную. Его длинные волосы были кое-как собраны в хвост, в руке человек сжимал волшебную палочку. Лицо его искривилось в противной улыбке, когда он увидел гостей. Гермиона почувствовала на себе пристальный взгляд. Проходя мимо, она захотела спрятаться за Снейпа, лишь бы этот незнакомец больше не блуждал по ней своими пугающими глазами. Словно голодное животное смотрит на кусок мяса, который вот-вот готовится проглотить. Дорога от ворот до двери показалась слишком короткой. Если в первое посещение поместья Гермиона смогла рассмотреть ухоженный сад, домашнюю живность и каменные строения, то сейчас даже не успела вздохнуть, как они со Снейпом стояли у главного входа. После трансгрессии профессор больше не проронил ни слова. Лишь когда тяжёлая дверь за спиной Гермионы закрылась, мужчина кинул короткое: «Следуйте за мной». Они прошли по длинному коридору, преодолели холл и дошли до предпоследней двери слева. Гермиона даже не решилась смотреть по сторонам и заглядывать в открытые комнаты, оставшиеся теперь позади. Казалось, что из них непременно кто-то наблюдал за ней, и встречаться взглядом с ними она вовсе не желала. Как только Снейп начал открывать дверь, за ней послышался строгий голос мистера Малфоя. — Это просто неслыханно, — растягивал он слова в своей обычной манере. — Замолчи, Люциус, — таким же тоном ответила Нарцисса. Это было весьма неожиданно, ведь, насколько тогда успела заметить Гермиона, миссис Малфой никогда не была зачинщицей конфликтов. Снейп, по всей видимости, не собирался подслушивать за дверью. Он резко распахнул её и, как только Гермиона переступила порог, быстро захлопнул. Люциус Малфой стоял у широкого окна, вовсе не смотря на свою собеседницу. Он держал руки в карманах, но даже по вытянутой спине можно было увидеть его напряжение. Нарцисса стояла посреди комнаты, словно растерянный ребёнок. Она испуганно уставилась на вошедших, но тут же очнулась от оцепенения и сказала: — Почему так долго? — она с укором пробежалась глазами по вновь прибившим и тут же отвернулась. — У нас мало времени. — Всё под контролем, Нарцисса, — холодно отозвался Снейп, проходя вглубь комнаты. Это был небольшой кабинет, которым, скорее всего, никто из Малфоев давно не пользовался. На деревянном столе у окна был идеальный порядок, стеклянный шкаф был почти пуст, а из мебели в комнате присутствовало лишь одно кресло, расположившееся в углу. Гермиона не решилась заговорить или даже сдвинуться с места. Она так и стояла в двух шагах от двери, готовая в любую секунду сбежать через неё. Кажется, Нарцисса заметила её настроение. Она обняла девушку за плечи и повела к столу. — Прости, дорогая. У нас не было времени предупредить тебя, — затараторила миссис Малфой, стараясь сохранять спокойный вид. — Ты всё подготовила? — спросил Снейп. — Да, — кивнула она ему, указывая на несколько склянок на столе. Гермиона только сейчас их заметила. Перед глазами всё будто плыло. — Я думала, мы всё объясним, когда ты приедешь на следующих выходных, — продолжила Нарцисса, раскладывая перед Снейпом свиток пергамента. — Но планы переменились, и всё произошло так быстро… — Хватить сюсюкаться, — оборвал её Люциус, наконец, повернувшись. — Ей давно не десять лет. Нарцисса даже не обратила внимания на его выпад. Она откинула назад светлую прядь волос и, взяв Гермиону за плечи, заставила ту посмотреть на себя. — Ты меня слышишь? — спросила она с подозрением. — Да, — еле вымолвила Гермиона. Рот её настолько пересох, что одно коротенькое слово с боем вырвалось через эту пустыню. — Неужели это необходимо? — вновь вмешался мистер Малфой. Гермиона хотела спросить, что необходимо, но тут к ней подлетел Снейп и, рывком развернув к себе, нацелил волшебную палочку. Всё произошло в одну секунду. Всё её тело расслабилось, будто больше не принадлежало ей. Гермиона почувствовала, как что-то проникает в её голову и начинает копаться в мыслях. Холодные пальцы перебирали мысли одна за одной, одно воспоминание за другим, пока Грейнджер отчаянно пыталась вытолкнуть наглеца из своей головы. Лист. Чистый лист. Она пыталась сосредоточиться на этом образе. Но как только в голове возникал чистый лист, он в долю секунду расплывался, выпуская на передний план его. Гермиона отчаянно замотала головой, но образ юноши с кудрявыми волосами не собирался никуда уходить. Она видела, практически ощущала заново, как он прижимает её к себе и страстно впивается в губы. Она слышала свои стоны, пытаясь заглушить их чем-нибудь. Хотелось сбежать, прекратить всё это. — Убирайтесь! Хватит! — закричала она. Всё также резко прекратилось. Снейп опустил палочку, и Гермиона вернулась в реальность. Она открыла глаза и ощутила чьи-то руки. Нарцисса придерживала её от падения. Грейнджер тут же выпрямилась и залилась краской. Она избегала взгляда Снейпа. Он не должен быть это видеть, просто не смел. — Я даже не старался, — сказал он, впрочем, в его голосе не было восторга. — Тёмный Лорд уничтожит её, если увидит то, что видел я. — Значит, это правда? — спросил Люциус, подойдя к Гермионе. — Ты и грязнокровка! — Прекрати! — закричала на него Нарцисса. — Замолчите оба, — прервал их Снейп. Он взял со стола маленькую склянку, в которой до этого намешал что-то, и протянул Гермионе. Она молча приняла. — Что это? — Ты не сможешь себя защитить, — сказал Северус. — Не знаю, что с тобой, но мы будто вернулись в начало. Твои способности к легилименции исчезли. Даже первокурсник смог бы взломать твой разум. Гермиона сердито поджала губы. Это заявление оскорбило её, пусть она раньше и не интересовалась данным разделом магии. — Тёмный Лорд никогда не примет в свои ряды того, кто не соответствует его идеалам. Люди умеют врать, а вот разум — нет. Поэтому он в первую очередь прочитает твои мысли. — В свои ряды? — переспросила Гермиона. — Тебе не справиться с этим. Но мы нашли способ, чтобы защитить твой разум. Я не могу помочь, потому что не являюсь прямым родственником. Подойдут лишь очень близкие, как… — Родители, — закончила она за него. — Именно. Это зелье притупит твои чувства. Ты ощутишь лёгкую растерянность, но не волнуйся, это временно. С помощью заклинания «Менс Прасидиум», — он взял в руки свиток пергамента, — мы заключим твой разум под замок, который будут охранять Люциус и Нарцисса. Никто не почувствует разницы, даже сам Тёмный Лорд. — Держись уверенно. Это большая честь, запомни, — строго проговорил Люциус. — В чём честь? — вновь переспросила Гермиону, но и тут её вопрос остался без ответа. — Сейчас, — кивнул Снейп. Люциус и Нарцисса взяли Гермиону за руки. Она с опаской посмотрела на этих двоих, уже готовясь вырвать руки, когда Снейп заговорил. — Повторяйте за мной. Пуэр меус. — Пуэр меус, — повторили оба. — Эго те суб миа тутела те. — Эго те суб миа тутела те. Гермиона почувствовала, как всё тело расслабляется. Словно после часовой ванны с ароматной пеной. В голове стало так легко. Весь страх и даже паника улетучились. Она пару раз моргнула, пытаясь очнуться от ощущения лёгкой дрёмы, но ничего не вышло. — Сработало? — спросила Нарцисса, вглядываясь в глаза дочери. — Легилименс, — палочка Северуса была прямо перед носом Гермионы, но она ничего не почувствовала. Снейп напряжённо смотрел на неё, пока она смотрела в ответ без какого-либо беспокойства. Так хорошо ей давно не было. — Да, — сказал профессор, опустив палочку. — Я видел лишь школьные воспоминания. Его там нет. — Отлично, — кинул Люциус. Несмотря на всю желчь, вываливающуюся из этого мужчины, Гермиона увидела беспокойство в его глазах. Он боялся за свою дочь. И за себя, конечно. Но после того как заклинание сработало, плечи его заметно расслабились. Через пару минут Гермиону проводили, пожалуй, в самую большую комнату поместья. Высокие потолки, огромные окна от пола до потолка, которые, впрочем, не пропускали ни капли солнечного света в этот пасмурный день. Вдоль светло-серых стен стояло несколько каменных статуй, изображавших предков древнего рода Малфоев. Гермиона тут же узнала тонкие черты их лица и острые носы. Да, это, пожалуй, их отличительная черта. На другом конце комнаты был камин, который, к сожалению, не был зажжён. В поместье было ужасно холодно. Гермиона застегнула мантию, но это вряд ли смогло бы хоть как-то помочь. Практически на половину комнаты растянулся стол. Вырезанный из тёмного дерева, он находился прямо посередине, омрачая и без того траурную обстановку. Люциус щёлкнул пальцами, и в комнате появился эльф-домовик. Он быстро задвинул шторы и зажёг свечи на тяжёлых люстрах, свисающих с потолка. Гермиона остановилась у стены, рассматривая статую прадедушки Малфоя. Это был взрослый мужчина с тонкими чертами лица и маленькими наглыми глазами. В них присутствовала какая-то необъяснимая злоба, поэтому девушка поспешила отвернуться. В комнату вошло несколько человек. Двое мужчин и одна женщина, одетые полностью в чёрные одеяния, прошли вглубь комнаты, они громко болтали, даже не обращая внимания на хозяев поместья. Люциус прокашлялся. — О, Люциус, какая встреча, — мужчина с лысеющей головой сделал наигранно удивлённый вид, раскинув руки в стороны. — Я тоже рад видеть тебя, Петерсон, — мистер Малфой презрительно приподнял одну бровь, пройдясь по гостям беглым взглядом. — Кто у нас сегодня на повестке дня? — прокуренным голосом промурчала женщина лет тридцати, которой, впрочем, можно было дать куда больше. В её тёмно-синей шевелюре давно начала пробиваться седина, двух передних зубов не было, а под глазами висели многолетние тёмные мешки. — Это ты, милочка? Женщина подошла к Гермионе и провела короткими пальцами по её щеке. По телу пробежали мурашки. Нарцисса тут же одёрнула девушку назад, спасая от нежеланной гостьи. Та изучила Грейнджер испытывающим взглядом и широко улыбнулась миссис Малфой. — Какие мы нежные, — прохрипел она, удаляясь к своим спутникам. Гермиону всё не покидала мысль, что эта женщина пьяна. — Ведите себя поскромнее. Вы лишь гости в моём доме, — Люциус указал им на стулья, расположенные вокруг стола. — Как бы ты сам не оказался в роли гостя в своём собственном доме, — засмеялся Петерсон. Остальные поддержали его смех. Вскоре комната наполнилась людьми. Мужчины и женщины, они проходили в комнату, не особо уделяя внимание вежливости. Гости присаживались за стол, и Гермиона заметила, что у каждого было своё место. Вскоре осталось всего пять свободных стульев. Три — в центре стола, видимо, для их семьи. Точнее, для семьи Малфоев. Она никак не хотела идентифицировать себя как часть всего этого. Одно место на дальнем конце явно ожидало Волдеморта. Этот стул был намного больше, чем у остальных. Спинка была украшена металлическими вставками в виде колючего растения. Свободный стул рядом с ним занял Снейп. — Держись меня и молчи, пока не спросят. Соглашайся со всем, что скажет Тёмный Лорд, — шепнула ей на ухо Нарцисса. — Всё будет хорошо. Эти слова отнюдь не успокоили её. Гермиона попыталась проглотить комок, сжавший её горло. Миссис Малфой легко взяла её под руку и повела к столу. Она села на деревянный стул, с двух сторон расположились Нарцисса и Люциус. Грейнджер уставились на свои руки, покоившиеся на коленях. Пальцы её стучали по коленным чашечкам, пока миссис Малфой не накрыла их своей рукой. Дверь неожиданно распахнулась, и Гермиона почувствовала холод, будто её обдало ледяным ветром. В комнату вошёл Волдеморт. Стулья всех присутствующих одновременно заскрипела, и Грейнджер только сейчас поняла, что они встали. Она последовала их примеру. Волдеморт медленно шёл к ним. Это был высокий мужчина с бледной, синеватой кожей. Волос на нём не было, вместо глаз узкие щели, которые горели красным. Длинные пальцы казались ещё длиннее благодаря почерневшим острым ногтям, придававшим руке вид старого засохшего дерева. За ним волочились длинные полы его тёмной мантии. Гермиона никогда не видела Волдеморта. Лишь могла представить по рассказам Гарри. Но даже её воображение не могло нарисовать столь ужасающую картину. Это уже давно был не человек. Лишь отголоски давно покинутого человеческого облика играли на лице этого монстра. Гермиона еле сдержала всхлип, когда заметила огромную змею, ползущую за своим хозяином. Длиной в несколько метров, она могла бы легко проглотить её и даже не подавиться. Никто не смел проронить и слова. Волшебники, не перестававшие болтать и гоготать во весь голос, теперь стихли и стояли смирно, боясь даже голову поднять. Волдеморт подошёл к своему месту и сел. Змея закрутилась вокруг его стула и высунула голову за его левым плечом, наблюдая за присутствующими с той же надменностью, что и хозяин. — Я рад, что вам удалось собраться в столь кратчайшие сроки, — прохрипел Волдеморт. Он говорил спокойно, но в голосе его всё равно мелькала угроза. — Как вы знаете, Министерство всё ещё отрицает моё возвращение, чем оказывает мне большую услугу. Мы должны воспользоваться столь щедрым даром нашего правительства. Несколько человек за столом засмеялись, когда Волдеморт обнажил свои зубы в издевательской улыбке. — Но дела придётся немного отложить. Совсем скоро я планирую пополнить ряды своих верных слуг. Позвольте представить вам юную мисс Малфой. Гермиона готова была рухнуть на пол. Ноги вовсе отказывались её держать. Нарцисса незаметно ущипнула её под столом, приводя в чувства. Девушка поднялась со своего места и последовала к Волдеморту. Она чувствовала, как краска окончательно покидает её лицо, придавая ему «аристократичную белизну». Может, чистокровные поэтому и бледные, что часто обязаны встречаться с Волдемортом? Глаза всех присутствующих были устремлены на неё. Гермиона тут же опустила свои, чтобы никто не сумел увидеть в них ужас. Но ей казалось, что на лице и так всё написано. Она была живой мишенью. Волдеморт подвёл её ближе к столу, положив одну руку ей за спину. Грейнджер будто почувствовала холодный ожог на том месте, где её касалась рука Тёмного Лорда. — Ты успела подрасти с нашей последней встречи, — прошипел он у самого её уха. — Достойная волшебница для продолжения рода. — Благодарю, сэр, — проронила Гермиона, растерявшись. Она просто не знала, что сказать. — Сэр? — рассмеялся Волдеморт. Все поддержали его смех. Гермиона беспомощно посмотрела на Нарциссу и Люциуса, но они сидели, потупив взгляды. Снейп смотрел строго вперёд и никак не отреагировал на слова девушки. — Я что, похож на одного из твоих учителей? Сэр, — голос Волдеморта стал серьёзнее. Смех тут же стих. — Обращайся ко мне «повелитель». Поняла? — Простите меня, мой повелитель, — Гермиона неуклюже поклонилась, почувствовав неподдельную угрозу в его словах. Тело вновь сжалось. — Не бойся, девочка, — он снова коснулся её спины. — В этом нет твоей вины. В столь юном возрасте родители должны отвечать за воспитание своих детей. Да, Люциус? — он выжидающе посмотрел на мистера Малфоя. — Простите, мой повелитель. Она просто переволновалась от такого пристального внимания, — поспешил оправдаться он, не смея поднять голову. — Что ж, возможно, и так, — протянул Волдеморт, проходя вперёд Гермионы. — Ты уделял слишком мало времени воспитанию своей дочери, Люциус. А ведь это так важно. Дети чистокровных семей — наше будущее. Но ничего страшного. Благо, я снова здесь, чтобы показать, как надо воспитывать своих детей. Круцио! Гермиона лишь успела увидеть красные глаза Волдеморта и кончик его палочки, когда тело сковала невероятная боль. Она тут же рухнула на пол, вцепившись в него ногтями. Тело выгнулось в непонятной позе. Из грудной клетки вырывались крики, которые тонули в оглушающей тишине. Она его просто не слышала. Не услышала и крика Нарциссы, кинувшейся к ней. В тело входили и выходили сотни ножей. Должно быть, она уже потонула в луже собственной крови. Она ещё никогда не чувствовала такой боли. Словно её били, кололи, поджигали, ломали все кости… Грейнджер много читала про действие заклинания круциатус. Про ощущения жертвы, про возможные последствия. Но сейчас ей было не с чем сравнить. Все эти знания улетучились из головы. Всё улетучилось. Осталась лишь боль и нестерпимое желание умереть, лишь бы это прекратить. И всё прекратилось. Гермиона провалилась в мрак, теряя всякие ориентиры. Но здесь было намного спокойнее, поэтому она не торопилась выбираться. Продолжала тонуть. Но долгожданное спокойствие длилось недолго. Она заметила в темноте луч, который обхватил её за руки и насильно вытащил наружу. Открыв глаза, Гермиона увидела Волдеморта, величественно возвышавшегося над ней с вытянутой вперёд волшебной палочкой. — Не думал, что вы так быстро покинете нас, мисс Малфой, — елейным голосом протянул Тёмный Лорд, отходя на пару шагов назад. Гермиона с трудом села. Взгляды присутствующих всё так же были устремлены на неё. Некоторые смотрели с сочувствием, а некоторые не скрывали насмешек. Нарцисса сидела на своём месте, трясясь от беззвучных рыданий. Лицо её было напряжено, по щекам катились слёзы, но никаких больше эмоций. Люциус шептал ей что-то на ухо, но, как только Волдеморт повернулся в их сторону, тут же прекратил. — Впрочем, я пригласил юную гостью не для показательной порки, пусть она тоже оказалась весьма кстати, — он хищно оглядел Нарциссу. — Спешу сообщить, что уже этой зимой я намерен принять Гермиону в ряды своих приближённых. Да, Люциус, ты должен гордиться! — Я горжусь оказанной честью, мой повелитель, — поспешил вставить мистер Малфой. — Но прежде чем поручать ей опасные задания или посвящать в тайны, я должен убедиться, что могу ей доверять. — Повелитель, я клянусь… — Не надо пустых слов, Люциус, — Волдеморт выплюнул его имя словно какой-то мусор. — Я сам могу проверить. Встань, дитя моё. Гермиона резко дёрнулась, поняв, что обращаются именно к ней. До этого все голоса слышались ей далёким эхом, а сама она будто была лишь сторонним наблюдателем разворачивающегося шоу. Но сейчас её звали принять участие, да ещё и дали главную роль, которой, отнюдь, она не была рада. Гермиона, с трудом собрав все конечности воедино, встала. На её теле не было никаких видимых повреждений, но ощущение агонии всё ещё не покидало её. Чистый лист, о котором говорил Снейп, теперь казался вовсе невыполнимой миссией. Голова раскалывалась, и Гермиона уж точно не смогла бы привести тамошние мысли в порядок. Вся надежда была на её псевдородителей. — Легилименс, — прошептал Волдеморт, направив палочку на неё. Гермиона ничего не почувствовала. Даже лёгкого прикосновения. Она продолжала стойко стоять, прикладывая для этого невообразимые усилия. Хорошо, что она была под защитой, иначе не смогла бы скрыть и самой малой части того, что нужно было. Её бездыханное тело уже валялось бы у ног Волдеморта, когда тот бы увидел, что она делала с грязнокровкой. Казалось, это будет длиться вечно. На деле же прошло меньше минуты, прежде чем Тёмный Лорд опустил палочку, одарив Гермиону насмешливым взглядом. — Я увидел всё, что хотел, — криво улыбнулся он, обнажая зубы. — А теперь пусть профессор зельеварения проводит свою ученицу обратно в школу. Не будем задерживать её и отнимать лишние часы сна. Ведь завтра уроки. Иначе Макгонагалл разозлится. Вновь послышались смешки. Снейп подошёл к Гермионе и, грубо схватив её за локоть, поволок к выходу. Нарцисса вскочила со своего места, но Волдеморт тут же её остановил. — Твоя девочка уже достаточно взрослая, чтобы обойтись без своей мамочки. Сядь на место, Нарцисса, — рявкнул он. Миссис Малфой подчинилась. Он покорно опустилась на место, глаза налились кровью, но больше она никак не выдала своего недовольства. Возможно, Гермиона и пожалела бы её, если бы сама не была в плачевном состоянии. Когда Гермиона покидала эту комнату ужасов, ей казалось, что с её уходом всё исчезало. Люди, сидевшие за столом, мелькали и один за другим растворялись в воздухе, комната кружилась, словно чёртова карусель. Звуки потонули в единой какофонии. Но как только дверь за ними закрылась, всё прекратилось. — Держись. Ещё немного, — тихо сказал Снейп, пока они шли по замку. И Гермиона держалась. Она стойко шла рядом, еле волоча ватные ноги. Всё кружилось и мелькало, исчезало и снова появлялось. Туман затягивал пространство за ними, слово гнал их прочь отсюда. Пара вышла через тяжёлую парадную дверь, прошла по каменной дорожке к воротам. Там их проводил всё тот же мужчина, который не упустил шанса вновь накинуться на девушку своим пошлым взглядом. Но Гермионе было всё равно. Она продолжала держаться за руку Снейпа, мечтая лишь быстрее покинуть это проклятое поместье. Перед самой трансгрессией она заметила, что величественный дом тихо растворялся в воздухе. Их закрутило. Оказавшись в Хогвартсе, Снейп отвёл её в свой кабинет. Гермиона села за одну из парт. Всё тело бил озноб, поэтому она тряслась, обхватив себя руками за плечи. Снейп ушёл в другую комнату. Девушка слышала, как он открывал и закрывал дверцы своих старых шкафов. Вскоре он появился, держа в руках небольшую склянку. — Выпейте это. Скоро отпустит. Гермиона послушалась. Она мигом проглотила горьковатую жидкость, прокашлялась. Через несколько секунд озноб стих. Осталась лишь головная боль и дикий страх. Грейнджер почувствовала жгучую боль на кончиках пальцев. Опустив голову, она обнаружила раздробленные ногти, пальцы всё ещё кровоточили. Видимо, она царапала ими пол, когда была под заклятьем. Снейп, заметив её взгляд, провёл по пальцам волшебной палочкой. Кровь исчезла, ногти приняли более приемлемый вид, но до полноценного заживления им ещё было далеко. — Помажьте на ночь, — он дал ей мазь. — О вас есть кому позаботиться? — Что это было? — наконец, спросила Гермиона. Теперь, когда боль начала отпускать, прояснилась голова, в которой было полно вопросов. — Посвящение, — спокойно ответил мужчина. — Он хочет принять меня в ряды пожирателей? — Да. — Но зачем? — Удивительно, как быстро вы переменились. Ещё летом вы были горды такой перспективой, — протянул Снейп. — Я была полной дурой, — неожиданно ответила Гермиона. — Возможно, — просто сказал профессор. — Тёмный Лорд очень подозрителен. Он основательно готовится принять каждого своего приближённого соратника. Но простая проверка разума — это только начало. Уверен, он готовит задание для вас. — Какое? — Никто не знает. Задание на проверку вашей покорности. Будьте готовы, Гермиона. — Я не хочу, — замотала она головой. — Я никогда не стану служить ему. — Какая уверенность… — Никогда! — Гермиона встала. — Я не буду выполнять приказы какого-то психа и расиста. Он сущий монстр! — Так почему ты не сказала ему сегодня это? — Снейп тоже встал. В отличие от Гермионы, он не давал выход столь жарким эмоциям. — Почему не возразила ему? — Я не самоубийца, — ответила Гермиона. — Пока не придумаешь, как вырваться оттуда, не надо этих громких речей, — Снейп отвернулся от неё, забрав пустую склянку от зелья. — Я просто убегу, — сказала девушка ему в спину. — Волдеморту не найти меня. Я присоединюсь к Гарри Поттеру и уничтожу всех их, — горячо выпалила она. — Что ж, тогда готовьтесь получить голову матери на рождество, — ответил Снейп и вышел из кабинета. Гермиона осталась одна. Было слишком много событий для одного дня. Столько несправедливости, столько боли и отчаяния. Она видела, как металась миссис Малфой, как она затыкала всё глубоко в душе, лишь бы её и её семью не трогали. Видела, как Люциус расстилался перед своим Лордом, боясь его немилости, его гнева. Он держал в страхе всех. Он находил рычаги давления и играл со своими же приспешниками, как с марионетками. Несомненно, Волдеморт был хорошим оратором. Он убедил сотни волшебников в их особенной крови, но главным его оружием был страх. Раньше Гермиона никогда не сомневалась в том, что правильно, а что нет. Учиться хорошо — правильно, не слушаться учителей — нет. Защищать слабых — правильно, бить исподтишка — нет. Быть добрым — правильно, угрожать другим — нет. Но сейчас всё перепуталось в голове. Не было больше чёрного и белого, лишь сплошной серый цвет. Они с Гарри и Роном не раз нарушали школьные правила, что по сути было неправильным. Но делали они это, чтобы спасти других, помочь кому-то и разгадать загадку, что, в свою очередь, было правильным. Она привыкла убеждать себя, каждый раз пересматривать собственные убеждения и находить компромисс. Она хотела быть доброй, умела быть доброй и, пожалуй, являлась таковой. Это было не всегда легко, но всегда правильно. А что сейчас? Разве могла эта Гермиона так легко перейти на «правильную сторону»? Могла ли она отказаться от родителей, от всей своей жизни, лишь бы это не противоречило её убеждениям? И какие вообще у неё убеждения? Что для неё являлось правильным? Имела ли она право распоряжаться жизнями других? Подвергать их опасности, лишь бы собственная совесть оставалась чиста? Гермиона не хотела, чтобы кто-то страдал. Она никогда не питала особых чувств к матери Драко, но, увидев её в таком положении… Эта статная женщина прогнулась под гнётом своего тирана. Она растеряла всё своё великолепие, но в её глазах Гермиона всё ещё видела огонь. Девушка знала, что Нарцисса не являлась деспотичной женщиной и не жаждала крови, как это делал Волдеморт. Да, она была на той стороне. Но делала ли она это по собственной воле? И имела ли право Гермиона обрекать её на мучения или даже смерть? Положение Драко казалось теперь не таким однобоким. Конечно, он имел скверный характер, который временами проявлял в полной красе. Но было бы неправильно винить в этом лишь его. Он боролся за жизнь, за своих родных и свои представления о жизни, как это делает каждый из нас. У каждого своя война. Гермиона просидела в пустом классе ещё около часа. Зелье, которое дал ей Снейп, прояснило голову. Теперь она видела всю картину, но это её отнюдь не радовало. Моральные терзания сжимали сердце. В комнату она шла со смешанными чувствами. В глазах стояли слёзы, а мысли бились в конвульсиях. Она тихо зашла в комнату и легла в кровать. — Ты в порядке? — вдруг спросила Пэнси. Она не спала и ждала её уже добрую половину ночи. — Нет, — прошептала Гермиона. Слёзы не давали ей говорить громко. Паркинсон молча легла к ней и обняла. Её мягкая рука и заботливый взгляд прорвали баррикаду. Гермиона больше не смогла сдерживать себя и разрыдалась, больше не пытаясь заглушить обнажившиеся чувства. Пэнси крепче обняла её. Она не задавала вопросов, только молча лежала рядом. Гермиона была благодарна ей. Она продолжала молча плакать, надеясь, что с этими слезами исчезнет вся боль и разочарование этого вечера. А завтра она придумает, что делать. Обязательно придумает.