В пустоту и обратно

      — Времена сейчас тёмные… — тонкими пальцами окунаясь в густую седую бороду молвил старик своим тихим, хриплым голосом. — Но без охоты наша деревня пропадёт. Целыми поколениями она воспитывала умелых и талантливых охотников, чтобы сейчас бояться выйти за пределы родного леса?       Его голос был тихим, но все вокруг его слушали. Старик сидел на большом деревянном стуле, его тело закрывал халат. Рядом стояла трость высеченная из простой ветки, с замысловатой вязью резных узоров. Его глаза опустились вниз, говоря о том, насколько глубоко он зарывается в себя, в поисках правильного решения. Все слушали его, потому что он — старейшина, умнейший из умнейших, мудрейший из мудрейших. Именно так говорят о тех, кто становится старейшиной.       — Пусть выходят пока только те, кому нечего терять. Те, у кого семьи, сидят дома. Как только убедимся, что поблизости нет никаких разбойников и грабителей, тогда можно устроить Час охоты.       — Даже если всё будет тихо, — поднял голову высокий, широкоплечий мужчина с черной бородой и длинной косой, свисающей с затылка, — в Час охоты все, кто считается охотником, покидают деревню. Она останется совершенно беззащитной, пускай и на какое-то время.       — Нам не прожить оставшееся лето без Часа охоты. В это время мы добываем не только мясо, но и меха редких животных, их клыки и зубы, которые мы продаём приходящим торговцам. Как предлагаешь прокормить деревню?       Разговоры продолжаются уже не первый час. Все жители деревни знают, что в Час охоты в лесу появляются самые редкие животные. И именно в этот час, целые поколения охотников покидают родную деревню, чтобы добыть ценнейшие меха, а также части животных, из которых изготавливаются лекарства. Небольшая часть добытого остаётся в деревне, остальное — на продажу. Алву только недавно стали допускать до таких разговоров, да и то, только в роли слушателя. Слово ему еще не скоро дадут, ведь он только недавно стал считаться полноценным охотником. Обряд посвящения уже давно зачерствел со временем, поэтому подготовка к нему была куда тяжелее, чем само испытание. И всё эти обсуждения кажутся ему бессмысленными. По крайней мере, в разрезе его собственных намерений. Он должен попасть на Час охоты, иначе, придется сидеть здесь до следующего месяца.       — Будет так, как я сказал! — старик повысил голос и стукнул тростью по полу, грозным взглядом усмиряя охотника, который с ним спорил. Он только внешне кажется немощным и слабым, но вот голос у него поистине громогласный. Настолько, что заставляет молодого охотника незаметно для всех остальных, но вздрогнуть. Алва наклоняется вперед, приподнимаясь на кулаках, и подтягивается. Он сидел на полу, у стены, и видел все из-за спин взрослых охотников.       — Ты, ты и ты — продолжаете охотиться, как прежде. Но будьте осторожными, докладывайте мне обо всём странном и подозрительном, что попадётся вам на глаза. Расширьте зону охоты, посетите привычные места, убедитесь, что там безопасно. Час охоты будет, точка. Эта традиция существует столько, сколько существует эта деревня. Свободны!— отмахнулся рукой старейшина, заставляя всех участников обсуждения зашевелиться и отправиться к выходу. Алва решил пропустить всех вперед и не толкаться с остальными охотниками.       Он вышел на крыльцо Дома охотников — место, где проходят свадьбы, похороны, праздники и трауры, где обсуждаются и решаются самые важные для деревни вопросы. Перед ним раскинулась деревня — гордые, деревянные дома стояли будто бы в обход холмам, по которым гулял ветер. Со всех сторон деревню окружал величавый лес, который тоже был им домом.       — Когда-то здесь посвятили в охотники твоего отца, — послышался знакомый голос, у опоры стоял молодой мужчина, сложивший руки крестом на широкой груди. Русые волосы были сплетены в короткие косы. — Совсем недавно посвятили и тебя, а ты уже рвешься на Час охоты.       — Дядя… — Алва нахмурил густые брови, что зависали над большими, голубыми глазами. Он вгляделся в лицо своего дяди, и не увидел там ни грамма одобрения упомянутым намерениям.       — По-прежнему хочешь уйти из деревни? — спросил тот, вглядевшись в глаза парня. — Совсем не понимаешь, что сейчас нужен здесь? Ты молодой и умелый охотник, зачем тебе эта столица? Там, таких как ты, съедят с потрохами. Здесь тебя все знают, все любят. Анна знает о твоих целях?       — Она здесь не при чём, — фыркнул Алва, отводя взгляд. — Не пытайся меня переубедить, мне здесь слишком тесно.       — Такой же упёртый, как и твой отец, — вздохнул тот, опуская руки. Арно всегда находился в тени своего старшего брата. Отец Алвы был славным охотником, настоящим мастером своего дела, до уровня которого еще никто за последние двадцать лет не смог дорасти. Даже сам Арно, казалось бы, родная кровь. Он тоже был весьма опытным, но в сравнении с братом, уступал ему во всем.       — Анна у лесной речки, — уже тише сказал Арно, подойдя к парню и положив ему руку на плечо. — Не будь ребенком, поговори хотя бы с ней по-взрослому. Иначе просто разобьешь ей сердце. — Судя по тону, Арно уже давно сдался в попытках переубедить своего племянника. Чтобы он ни делал, чтобы ни говорил, Алва всегда говорил одно и то же. Он не сдаётся, как его отец, и можно только предполагать, когда и его настигнет та же самая участь. А вот за Анну он переживал куда больше.       — Не указывай мне, что делать! — оскалившись, бросил Алва, стряхивая ладонь дяди со своего плеча. Несколько мгновений Алва смотрел в глаза мужчины, а затем отвернулся и спустился вниз, на тропинку, которая желтой змей плавно ползла между домами.       По дороге кто-то с ним здоровался, но в основном Алва находился в гордом одиночестве. И только ветер игриво прыгал с травинки на травинку, чтобы затем забраться между черными, как уголь, локонами, что были завязаны в небольшой хвост на макушке. Виски и затылок были выбриты, такова классическая прическа местного охотника. Кто-то экспериментировал, вплетая в волосы разные украшения, сделанные из частей тел убитых животных. Но вот в волосах Алвы еще не было символов добытой им дичи. Пока еще.       Тропа ведет за пределы деревни, и, подступая к окраине леса, слегка растворяется в опавших ветках и листве. Но, она всё еще остаётся весьма четкой, поскольку по ней часто ходят к реке неподалёку. Лес проглатывает молодого охотника своими высоченными деревянными столбами. Небо закрыто листвой и хвоей, что отдаленно поёт свою шуршащую песню. Здесь тише, куда прохладнее, свободнее. Но заходить далеко нельзя. Может быть, Алва и наивен, но далеко не глупец. Даже он понимает, что королевство переживает свой не самый лучший год. По слухам, услышанным от странствующих торговцев, это произошло из-за того, что прежний король умер, и королевская семья решала, кто будет наследником, поскольку прямых потомков король не оставил. Но, это всего лишь слухи. И всё, что остаётся делать, здесь, в густом лесу, предполагать, что они правдивы. В конце концов, такая версия хорошо всё объясняет.       В какой-то момент он сворачивает в сторону. Алва замечает знакомые следы, ведущие немного в сторону от тропы. Он переходит на тихий шаг, практический беззвучный.       — Что за беспечная зверушка оставила эти следы? — шепчет Алва. Каждого охотника учат быть бесшумным, даже в среде густого леса. Он идет так, что даже попавшие под подошву сандалий ветки не ломаются. Контролирует свой баланс, нагнулся, чтобы быть менее заметным.       Следы ведут его к невысокому оврагу, еще на подступах к которому парень слышит журчание воды. Слух — главное оружие каждого охотника, главный его помощник и спаситель. Для любого другого человека лесной шум ничего не скажет, но вот охотнику он поведает множество своих тайн: где выход, где вода, где запрятался нужный зверь, когда на охоту выйдет грозный хищник и тому подобное. Нехарактерный плеск воды заставляет его подумать, что девушка вышла сюда на утреннюю стирку, а её привычка вечно что-то себе напевать под нос окончательно выдала её настоящее местонахождение. Ноги плавно спускают его вниз, подкрадываются сзади.       — Попалась! — руки крепко сжимают тонкую талию, прижимая хрупкое тело к груди. — Ты ведь оставила столько следов для того, чтобы я тебя нашел? Иначе, я просто не поверю, что дочка охотника могла так беспечно себя выдать!       — Алва! — было видно, как девушка чуть вздрогнула, сжав в руках мокрую ткань. Но через мгновение её светлое лицо посетила тёплая улыбка. — Ну, ты. Я-то ведь не охотница, пускай отец и охотник. Вообще в нашей деревне трудно найти мужчину, и чтобы он не был охотником!       — Всё равно, Ан, будь аккуратней. — серьезней сказал Алва, целуя худое плечо.       — Кончай умничать, лучше помоги мне! — сказала та, махнув рукой на таз, полный одежды, которую необходимо выстирать. Следуя её указке, парень нехотя выпускает её из своих объятий и садиться на корточки перед бегущей рекой. Он опускает руки в прохладную воду, задумывается на пару мгновений, чтобы затем приняться помогать Анне.       — Ты… всё еще хочешь покинуть деревню? — после пары минут молчания, спросила Анна.       Алва поднял голову и посмотрел в её зеленоватые глаза. У неё было округлое, немного по-детски милое лицо, очень пушистые волосы, заплетенные в две косы, а также густые, аккуратные и красивые брови, которые всегда и всюду вызывают зависть у других девчонок. Алва опустил взгляд, продолжив тереть чьи-то штаны.       — Да. Скоро будет Час охоты. Небольшая часть добычи охотника достаётся ему самому. Этого должно хватить, чтобы добраться до столицы. А там подамся в стражники или еще куда. — ответил парень, но его слова уже не имели такой твердости, как в разговоре с Арно. Он знает, что дядя прав в том, что его уход сильно огорчит Анну. Но отказываться от мечты Алва не желает.       Анна другого порядка человек. Она создана для этой простой, незамысловатой жизни, где каждый сосед ей знаком с детства, где от тебя не требуется чего-то особенного, а просто стирать и готовить. Эта тихая, простая жизнь — её мечта. Алве жаль, что их стремления так разняться. Он хотел бы мыслить столь же узко, это упростило бы очень многие вещи.       — Я не хочу, чтобы ты шла за мной. Да и ты, наверно, тоже. — если останется он, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть об упущенных возможностях. Если потянет её за собой, то она будет спать и видеть прежнюю, размеренную и спокойную жизнь. В любом из исходов, их союз обречен. Он с самого начала был обречен, но они были слишком юны и неопытны, чтобы это понять.

***

      День за днём, каждый час становился будто бы дольше, вязче, как древесная смола. Терпеть это становилось невыносимо. Один похож на другой, завтра ничем не отличается от вчера. Утром — охота в прилегающих к деревне местах леса, днём была тренировка с Гарретом, бывшим солдатом, а вечером рутинная разделка дичи. И так каждый день. И каждый день Алва надеялся, что старейшина вот-вот объявит Час охоты. Отец рассказывал о нём всегда очень вдохновенно и восторженно, его речи надолго застыли в памяти Алвы, поскольку он сам до сего момента лишь наблюдал со стороны, как все сильные мужи его деревни покидали её, чтобы ровно через час вернуться с большой добычей.       — Следи за ногами, мальчик! — грозным голосом приказал ему Гаррет. Лысый мужчина, лет пятидесяти, слегка прихрамывая, ловко взмахнул мечом. Звон стали, невыносимая боль в запястье заставляет Алву выронить меч.       Он смерил парня взглядом очень строгим и серьезным, но затем опустил голову, прикрыв серые глаза. На его лице был большой, яркий шрам, что говорил о давнишней службе в армии. В охотники он не годится из-за хромоты, а вот обучить младых дарований умению обращаться с копьем — всегда пожалуйста. Но сейчас в их руках были клинки.       — Не надоело тебе, что на нас каждодневно смотрят, как на идиотов? — спросил тот, опираясь на меч.       — Не надоело, — ответил Алва, нагибаясь за мечом. Это были лишь тренировочные экземпляры, купленные Алвой за бесценок у какого-то торговца. — Отец всегда говорил, что человек опаснее любой лесной твари. Я должен уметь обращаться с мечом, чтобы защитить себя.       — Твой отец был прав. И он наверняка бы тоже не беспокоился из-за чужого мнения. — выдохнул Гаррет. Он был единственным человеком, который не пытался удержать Алву в деревне. Возможно, потому что он не отсюда родом. Когда-то давно отец Алвы нашел раненного Гаррета в лесу. С тех пор он живет здесь, обучая молодых людей обращаться с оружием.       — Когда начнется Час охоты, прежде, чем уйдешь из деревни, загляни ко мне. Готов? — спросил тот, выпрямляясь и поднимая меч перед собой. — Еще раз, поехали.

***

      Час охоты наступил через неделю, поздним утром очередного дня. Как и было сказано, Алва заглянул к Гаррету прежде, чем отправиться в лес. Старый солдат отдал ему свой меч. Он повидал много всего, но сохранил за собой свою остроту, а с ней и способность выполнять свою основную функцию — защищать своего хозяина. Против лесной дичи его не пустить, а вот от человека уберечь он точно сможет.       Алва примкнул к одному из отрядов охотников. Местные мастера этого ремесла далеко не глупцы — бежать всей толпой в лес абсолютно глупая затея, так они только распугают всю дичь. Гораздо умней и эффективнее охотиться небольшими группами по пять-шесть человек. Кроме того, так можно охватить большую территорию, а значит получить еще больше добычи. Но вот еще разумнее было бы примкнуть к той группе, где был Арно. Но Алва еще со смерти своего отца не доверяет родному дяде.       Лес, будто бы специально, перестал казаться родным и знакомым. Ветер стих, заставляя уши цепляться за каждый звук. Их какофония давит, стоит поднять глаза к макушкам деревьев, как тут же начинает кружиться голова. Ощущение, что ты превратился из охотника в зверька. Таков Час охоты — испытание даже для самого опытного охотника. Потому что редкие животные, выходящие в лес в это время, не только «редкие», но еще и очень опасные. Многие из них — грозные хищники, а остальные могут похвастаться отличной маскировкой, острыми клыками или смертельным ядом.       Они вышли на небольшую поляну. Небо было привычно чистым и голубым. Пускай, ведь оно живет совсем по другим правилам. Алва замечает под ногами свежую, взрыхленную чьим-то большим копытом землю. Он опускается, чтобы рукой дотронуться до оставленного следа — влажный, значит еще свежий.       — Мусса! — Громким шепотом Алва зовёт главного охотника в их группе. Мужчина со светлым лицом и добрым, но серьезным взглядом подходит к молодому охотнику.       — Это Клыкан, — отвечает спустя пару мгновений Мусса. Он тоже осмотрел след, а опыт подсказал ему, кто мог оставить его. — Впереди есть еще такие же следы, просто прикрыты более густой травой. Он пробегал здесь совсем недавно, пойдем за ним. Молодец, — Он хлопнул парня по плечу, улыбнувшись, а затем поднялся, чтобы подозвать всех остальных.       Клыкан — вид кабана, который появляется только в Час охоты. Довольно распространенный, но весьма сложный в охоте зверь. Грозное животное в холке достигало двух метров, морду такого монстра не пробить никакой стрелой. Однако, все знали, что Мусса уже охотился в Час, и знал, как именно нужно охотиться на Клыкана. Но у всех в голове возникли воспоминания их отцов, рассказывавших о невообразимой силе Клыканов. Говорят, что взрослые особи способны выкорчёвывать своими огромными клыками деревья. Но Мусса был непреклонен перед обеспокоенными взглядами охотников. Было решено следовать за Клыканом. Его шкура используется для изготовления невероятно крепких доспехов и изделий, клыки можно продать за огромные деньги изготовителям кухонной утвари и украшений, а многие внутренние органы Клыкана необходимы для производства сильных лекарств. Это уж не говоря о том, что взрослый Клыкан способен прокормить свору голодных ртов на несколько месяцев своим мясом. Риск полностью оправдан, и лес снова проглатывает их в свои объятья.       Они следуют за весьма выразительными следами, но в один момент он обрывается.       — Здесь какие-то странные следы, — замечает один из охотников, указывая на обломанные ветки старого кустарника. Остальные замечают, что на этом месте полно подобных следов. Взгляд Алвы скачет от одного к другому все быстрее, а внутри груди перехватывает дыхание. Воспитания кричат об учениях Гаррета. Бывший солдат рассказывал о том, как в армии учили выслеживать дезертиров и беглецов из вражеских рядов.       — Их оставили не животные… — уставившись на Муссу испуганным взглядом, сказал Алва. — Это люди.       Другие охотники не могли их оставить. Каждого из них с детства учат не оставлять следов, потому что по ним тебя может выследить лесной хищник. Но прежде, чем охотники успели это осознать, Мусса трупом рухнул под ноги Алвы. Из его спины торчала стрела.       — Разбойники! — крикнул кто-то, после чего, из-за деревьев и кустов выплыли грозные, тёмные силуэты. Их лица были закрыты чудаковатыми масками: белыми, с улыбающимся лицом, нарисованным красной краской. Они были вооружены мечами, кто-то был с щитом и булавой. Охотничье копье оказывается бессильно пред оружием, что направлено против человека. Поэтому копье одного из охотников звонко лопается под ударом клинка, а затем им же забирается и его жизнь. Кровь брызгами покрывает рядом стоящие деревья, а бездыханное тело бессильно падает на желтую листву. Эти крики повсюду, лязг стали и адские, животные крики разбойников.       Алва слышит рядом с собой шаги. Несмотря на шок, его рука автоматически бросает копье и вытаскивает из ножен повидавший виды меч старого солдата. Охотники смеялись над ним, не понимая, зачем Алва взял с собой на охоту меч. Но вот Гаррет, кажется, всё понимал, когда отдавал ему его. Алва поворачивается, но видит пред собой лишь сгусток огня. Он успевает лишь руками закрыть лицо, как неведомая прежде сила сбивает его с ног, заставляя отлететь назад.       Его спину встречает широкий ствол дерева. Парень едва ощущает под ногами твердую поверхность, как тут же отталкивается от неё, чтобы избежать еще одного такого удара. Алва падает неподалёку от дерева, когда как его кора уже пылает огнём. Охотник быстро поднимается, а затем смотрит перед собой. Что это? Какое-то колдовство? Скромная фигура перед ним заставляет его на миг подумать, что перед ним женщина. Она выставила перед собой руки в некоем жесте, видимо, готовясь повторить этот фокус еще раз. Руки дико горят. Алва точно получил ожоги, очень сильные. Но беспокоиться об этом некогда. Он испуганно смотрит на разбойника, не понимая, что делать. Как справиться с этим при помощи обычного меча, что, остался в его руках. Гаррет всегда учил его держать своё оружие крепко и никогда его не отпускать.       Из кустов на него выпрыгивает еще один разбойник, и мечом замахивается на охотника. Алва успевает заблокировать его удар, но по рукам пробегается волна боли — настолько удар был тяжелым. Охотник отскакивает в сторону. Видимо, появление еще одно разбойника помешало колдунье сотворить этот фокус еще раз.       — Ты дура или как? Ты же весь лес спалишь! Мы еще здесь не закончили! — орёт тот во всю глотку, заставляя плечи другого разбойника дрогнуть, чтобы опустить руки. После этого, он развернулся на Алву и перебросил меч в другую руку.       Схватка оказалась неравной. Разбойник был явно сильнее, опытнее и спокойнее, чем Алва. В какой-то момент очередной мощный удар сталкивает Алву назад. Но под спиной не оказывается земли. Ноги соскальзывают с края обрыва, отправляя юношу в падение. В какой-то момент голова встречает что-то твердое, что и выбивает из неё сознание.

***

      Сознание возвращается к нему через неопределенное время. Голова раскалывается, настолько сильно, что кроме свиста и гула в ушах ничего не слышно. Алва не слышит даже собственного стона, чувствует только лишь вибрацию в гортани. Он пытается пошевелиться. Его падение остановил большой валун, торчащий из земли. Вокруг все плывёт, двоится и троиться. Он сжимает пальцы на правой руке, кулаком упираясь в валун — что-то мокрое. Алва сильно ударился головой и из раны вытекла приличная лужа крови. Утробный стон, но ему удаётся принять положение сидя. Предплечье левой руки сломано, кость практически выглядывает через рану, с правой ногой тоже что-то неладное, но видимых повреждений нет.       Алва аккуратно ощупывает голову. Крови не так много, видимо рана успела запечься. Он решает больше её не трогать. Пытается встать, но падает уже на более мягкую землю. Еще раз, встаёт. Уже темнеет. Сколько он здесь пролежал? И… что сталось с остальными? А с деревней? Эти мысли сильнее гула от удара головой о камень. И они заставляют его перебирать ногами вверх. Правая начинает дико болеть — растянул или порвал связки. Но это не мешает ему пробираться назад, наверх. Правой рукой он цепляется за влажную траву. Холодно и, кажется, идет дождь.       Он выбирается назад, к месту, с которого упал. Еще пара шагов в попытках опереться на стволы деревьев. Он видит тело, еще одно — все они принадлежат охотникам. И ни одного разбойника. Он видит Муссу, что пал от их руки первым. В голове полный бардак, паника и ужас вперемешку с мыслями о том, что они могли добраться до деревни. Анна, Гаррет, Старейшина даже Арно, сердце сжималось от осознания ужасной мысли.       Он ковыляет вперед. Знание этого леса позволит ему вернуться домой даже ночью, даже в дождь из любой опушки, поляны или оврага. Дождь усиливается, становится громким шумом, скрывающим все звуки вокруг. По дороге он падает вновь, но поднимается затем, чтобы продолжить путь. Все тело болит и ноет, но внутри все сжимается от боли куда больше. Когда он подбирается к опушке, то слышит характерный треск.       Деревья окончательно расступаются перед ним, он видит деревню, объятой пламенем. Голубые глаза охотника заражаются отчаяньем, как чумой, наворачиваются слезы. Но в то же мгновение он трет запястьем веки, хмурит брови и отправляется к деревне. Может, еще кто-то выжил. Может, кому-то еще нужна его помощь.       Еще сегодня утром эти люди провожали его на Час охоты, а сейчас их безжизненные глаза смотрят на небо, закрытое смогом пожара. Все, кого он когда-либо знал, погибли от рук разбойников. Тело старого солдата сидело у его дома, истыканное стрелами и изрезанное мечами — он сражался до самого конца, но был безоружен. С каждым найденным мертвецом, слезы стекали по щекам всё сильнее и сильнее. В какой-то момент он не мог сдержать собственных стонов. Но тело само несло его в сторону Дома охотников.       Он выходит на небольшую площадь перед Домом. Здесь обычно проходили всякие праздники, но сейчас, она была усеяна трупами. У ступенек Дома охотников лежало тело старейшины. А над ним нависало два силуэта. Один — незнакомый, высокий мужчина в такой же маске, в какой были остальные разбойники. У него были широкие плечи, что были закрыты черным плащом. А другой…       Алва падает вперед, ударяясь подбородком о голую землю, когда единственная здоровая нога попадает в канаву или выбоину. Двое смотрят на него, сперва немного удивленно, но успокаиваются, когда понимают, что перед ними лишь израненный юнец.       — Это лишь малыш-Алва, — с усмешкой произносит поразительно знакомый голос, успокаивая своего товарища. Мужчина подходит к лежащему на земле парню, а затем присаживается на корточки. Нет сил, чтобы подняться, нет, как бы сильно этого ни хотел Алва. Тело просто не слушается. Чужие пальцы хватают его за волосы и поднимают его голову вверх.       — Бедный-бедный Алва, — качает головой Арно, всматриваясь в заплаканное и запачканное грязью и кровью лицо племянника. — Живучий сукин сын. Я всегда ненавидел его за это, как же жалко, что ты так на него похож. Такой же упертый, и такой же наивный. И кончишь так же, как и он.       В его голосе была слышна неподдельная ненависть и злоба. Вот, что он чувствовал всё это время, вот, что задумал с самого начала. Это он предал отца, из-за него он погиб. И из-за него погибла вся деревня. Алва не отрываясь смотрит ему в глаза, а собственные наливаются яростью и гневом. Но он не в силах дать им выход.       — Вот это взгляд. Боюсь-боюсь! — рассмеявшись, воскликнул Арно.       — Где Анна? — хриплым голосом спросил парень, а ответом на его вопрос стал крепкий удар по лицу. Арно собирается уйти, но рука Алвы хватает его за лодыжку и останавливает.       — Где она? — повторяет вопрос Алва, взглядом сокрушая предателя. Такая сильная хватка заставляет Арно на секунду заволноваться, но когда он вспоминает, что юнец не способен даже подняться на ноги, то на его лице вновь появляется улыбка.       — Откуда мне знать, где эта девка? — отвечает тот, вырывая ногу из руки Алвы, а затем наступая ей же на его голову, вдавливая лицо в грязь. — Может, убили, может, забрали в рабы. Её судьба всяко не лучше твоей, Алва.       Рядом появляется незнакомец. Он заставляет Арно убрать свою ногу и немного отойти. Алва уже слышит и видит происходящее отрывками, глаза сами закрываются. Теперь он уже не может плакать, не может злиться и бороться. Он ничего не может. Больше ничего нет. Пусть будет то, что должно быть. Он собирался уйти из деревни, бросить всё. Поэтому судьба сама забрала у него всё, что у него было. Кто-то поднимает его за плечи и говорит:       — В клетку его.