В пустоту и обратно

      С течением времени лес неизбежно менялся и преображался. Когда с земли сошли последние остатки снега, а пропитанная влагой земля стала кормом для взошедшей травы, разглядеть что-то через тонкие и спящие стволы деревьев уже было нельзя. Теперь они обзавелись раскидистыми, пушистыми кронами свежей листвы. Весна наконец-то расцвела, набрала свои обороты, наполнив ещё прохладный воздух солнечным теплом и запахом тысяч распустившихся цветов. Вместе с ней проснулись, оживились и другие обитатели леса. Звери очнулись от спячки, у рек закопошились рептилии и зажужжали над растениями насекомые.       Любой, взглянув на этот благоухающий лес, сказал бы — теперь он безопасен и пригоден для жизни. Дичь в огромных количествах бегает среди кустов, проклюнулись целительные травы. Но Алва, проходящий своё испытание, по-прежнему считает иначе. Вместе с весной пришли подозрительные следы, странные для обычного леса. Он находил их всё чаще, это говорило о том, что они проснулись.       Теперь Лиза ходит в лес куда реже. Жители шахтёрской деревни не просто так ещё в давнишние времена забросили идею охотится в нём. Там опасно. Но она не знает, почему. Ведь прежде не было никакой необходимости посещать его весной. Отец постоянно говорил ей, что там опасно в это время года. Она не придавала значения его словам, лишь бездумно им подчиняясь. Прогулок зимой ей хватало, а с приходом тепла работы в деревне становится куда больше.       – Плохо, – шепчет себе под нос Алва. Находясь в одиночку в этом лесу почти два месяца, он привык озвучивать собственные мысли. Он вышел на небольшую поляну, утянутую густой травой. Здесь что-то произошло. Пара молодых, маленьких деревьев была обломана, их стволы отчаянно повисли на щепках. Было ощущение, что землю взрыхлили огромными лапами, с острыми и грозными когтями. Обычное животное на это не способно.       Никаких явных следов, которые могли бы ему сказать о том, кто их мог бы оставить, он не нашёл. Алва вспомнил, что ему постоянно говорил отец: «Если ты думаешь, что следов больше нет, присмотрись ещё раз, чтобы в этом убедиться». Алва обратил своё внимание, что обломаны и ветки тех деревьев, которые обрамляли эту поляну. Он вышел на неё, стараясь не касаться оставленных следов. Опустившись на колено, охотник прикоснулся пальцами к куску земли с пучком травы. Холодная, сухая, значит, след очень старый. К тому же, листва с обломанных деревьев уже успела спасть. Это несло две вести. Первая – этот зверь сейчас далеко от этого места, вторая – он водится в этом лесу.       Алва ведёт взглядом по траве, к кустам, росшие вокруг его защитника-дерева. Он встаёт и подходит к нему, руками раздвигая тоненькие, но цепкие веточки в стороны. Среди них застряло перо – длинное, около полуметра в длину. Белое, свежее, оставленное здесь неким зверем, что взмахнул своими широкими крыльями и небрежно оставил его здесь перед взлётом. Конечно, здесь же горы. Где же еще ему водиться? Молодой и неопытный, раз залетел так далеко от дома.       – Ей нельзя приходить, – он бросает перо, сейчас не время думать, как его можно использовать. Если бы только он нашёл эти следы раньше. Если бы только вспомнил наставления отца раньше! Парень поправляет сумку на плече и срывается на бег.

***

      Во многом, Алва облегчил ей работу. Он решил остановиться на одном месте, смастерив себе на нём небольшую лачугу из срубленных деревьев. Алва… стал для неё по-настоящему удивительным человеком. Хоть он и охотник, испытание всё равно не из самых лёгких. Похоже, что не было и мгновения, когда Алва хотел сдаться. Наверняка его тело сильно болело и отказывало ему, но он продолжал охотиться и выживать. Его находчивость и выдержка заставляли её завидовать. Мужчины в её деревне всегда казались ей чрезмерно грубыми и высокомерными. Они всегда, во все времена, были очень сильными и выносливыми, но еще больше была их гордость. Много раз она была свидетелем бесед о том, какие городские мужчины слабые. Не только они подвергались их «высокопарной» критике, мужчины из других деревень тоже выглядели для них сомнительными соперниками. Но теперь она сомневается, что хоть один из них смог бы пройти подобное испытание. Нет, пожалуй, никому из её деревни это не под силу.       Поскольку Алва больше не менял расположение своего жилища, ей было куда проще находить его. Она старалась не оставлять следов, но уже очень давно её не покидает стойкая уверенность в том, что он всегда знает, когда она приходит. Ведь всегда, когда она появляется в лесу, он оказывается здесь: у журчащей реки, освободившейся от ледяных оков, под тенью пары величественных сосен.       «Странно, где же он?» – подумала девушка, не обнаружив его у своего «дома». Она осмотрелась, прошлась по окрестностям, но так и не нашла его. Алва всегда оказывался здесь, когда она приходила. Но сегодня что-то не так. Может, ушёл охотиться и задержался? Может, что-то случилось? Внутри что-то легонько сжалось при этой мысли, но девушка тут же откинула это чувство. Нужно его найти, иначе она не сможет рассказать отцу о ходе испытания.       На удивление, она смогла обнаружить какие-то следы. Странно, ведь обычно Алва их не оставляет вовсе. Присмотревшись, она поняла, что такой след оставить человек не способен. Не способен и любой ей привычный зверь. Подняв голову, она увидела, что ровным тоннелем среди зеленых крон обломаны ветки. Будто бы что-то большое и массивное упало в это море, с головой нырнув в зелень, приземлилось на глубокое дно, а затем взлетело вновь, отдохнув пару мгновений. Что же это? Через эту дыру в листве она видит голубое, чистое небо, по которому плывут пушистые и густые облака, своей белизной заставляющие задуматься – какого это, свободно порхать по небу, вместе с ними?       Она вышла на опушку леса. Деревья расступаются, а эти следы привели её обратно. Несколько часов ходьбы в сторону и можно было бы выйти на ту единственную тропу, на которой два месяца тому назад они расстались. Прохладный ветер пробрался своими тонкими пальцами в локоны её густых волос, заставив толстенный хвост за затылком игриво подпрыгнуть. Она поднимает глаза, встречает тёплое небо. Знакомое ощущение, будто бы… она смотрит в глаза охотника и чувствует такую же свободу.

Mikolai Stroinski – Eyes Of The Wolf

      Улыбка с её лица исчезла, когда на него мимолётно упала чья-то густая тень. Яркий, золотой диск солнца на пару едва уловимых мгновений исчез. Его загородило что-то большое, раскрывшее свои крылья навстречу ветру. Послышался громкий хлопок, белые крылья ударили мощное, покрытое густым мехом тело, а затем этот зверь устремился на землю. Грохот. Мощные лапы впиваются острыми и большими когтями в землю, а клюв, с острыми глазами, раскрывается, чтобы сокрушить новую жертву громким криком.       Это невиданное ей доселе чудовище было в высоту не меньше трёх метров, а размах крыльев сотрясал рассудок. Оно вытянулось, устремляя свой дикий взгляд в сторону Лизы. Её тело сковал страх, сталь глаз покрылась бледной пеленой. Что это перед ней? Неужели, это то, о чем говорил её отец? Земля сотрясалась под её ногами от каждого шага этой твари, она неустанно приближалась к своей жертве. Тело Лизы непроизвольно делает шаг назад, её руки прижимаются к груди. Под ногу подло подскакивает какой-то камень, заставляя девушку упасть назад.       Но падение лишь отрезвляет её разум. Едва поднявшись, Лиза тут же бежит назад в лес, заставляя дикого зверя реветь от недовольства и сотрясать рёвом весь лес, поднимая в воздух тучи птиц. Она бежит, что есть мочи. Когда кажется, что удалось спастись, она слышит этот зловещий хлопот огромных крыльев в небе. Нужно бежать, в самую гущу спасительной рощи деревьев, где эта тварь не сможет приземлиться. По тому самому, может быть, спасительному пути.       Что это? Не птица и не кошка, неведомое чудище, которому место в сказках. Теперь понятно, почему никто из деревни никогда и не думал здесь охотиться. Причина давно стёрлась в прошлом, но теперь Лиза понимала её. Охотиться на такую тварь невозможно. Пред её грозным телом можно стать только жертвой. И только удача сегодня позволит ей избежать этой участи. Страх бьет в виски, сердце бешено колотится в груди, заставляя тело бежать так быстро и так далеко, как прежде оно не смогло бы пробежать. Она спотыкается о выступившие через землю корни, рвёт кожу и одежду об острые когти кустарника, только лишь бы не останавливаться. Только бы добраться туда.       Тело подводит её, когда деревья пред ней расступаются. Она падает вперед, ладонями напарываясь на камни под бегущей ледяной водой. Алва. Он должен быть где-то здесь! Где же он? Она раскрывает глаза, что прежде зажмурила от боли и усталости: от её рук тонкой струйкой отходит кровь, кожа жжется. Хлопок в воздухе, тонкий, пронзительный крик чудовища и нависающая над ней тень. Она прыгает вперед, что есть сил, ударяясь плечом о берег, перед подступом к пустующей лачуге. Лиза оборачивается, смотрит на морду этой твари, и в уголки её глаз сбиваются слёзы. Неужели вот так всё и кончится? Кто в этом виноват? Только она сама, винить надо только себя. Никто не заставлял её пропускать мимо ушей слова отца.       Нет. Она будет бороться до конца, даже если всё, что она может, это отчаянно отползать от хищника. Но он был против этого. Он снова взвыл, поднимаясь на дыбы, а затем одной из своих мощнейших лап придавливает ногу Лизы к земле. Дикая боль пронзает всё её тело, заставляя рот раскрыться в хрипящем крике. Она тут же вытесняет любую надежду, любую жажду продолжать борьбу. Слёзы ручьем капают из испуганных и отчаявшихся глаз. Но зверю это всё в радость. Он не спешит, потому что полностью уверен в том, что никто не сможет отобрать у него пищу. Смакует собственный успех, подогревает аппетит, чтобы с большим удовольствием насладиться пищей. Чудище опускает морду, двумя щелями-ноздрями вдыхая запах страха, а затем оглушающе звонко щёлкает острым клювом, заставляя девушку спрятать голову в объятьях собственных рук.       Весь лес застыл, замер в ожидании развязки, уже, казалось бы, совершенно предсказуемой и очевидной. Замолкли птицы, утих ветер, лишь ручей неустанно бежал вперед, обдавая лапы зверя и ноги Лизы ледяной водой. Она слышит его дыхание, гулкое, глубокое, грубое. Он снова разевает клюв, а из рта выглядывает длинный, красный язык. Его кончик скользит по руке девушки, заставляя ту со всей силы вжаться в землю. Зверь уперся носом в её живот, она почувствовала острый кончик клюва на своей одежде и застыла вслед за лесом.       Но вдруг, эту мёртвую тишину режет шёпот веток. Свист, разрывающий ткань воздуха и в гриву монстра вонзается стрела. Теперь уже оно воет от недовольства и боли, но этого недостаточно, чтобы его остановить. Оно вытягивает шею, запрокидывая голову в верх, а затем, из густой кроны дерева выпрыгивает некто, о существовании кого даже не догадывался этот зверь.       Голубые глаза сверкают на ярком солнце, а плащ из шкуры волка подпрыгивает на воздушных потоках. Охотник раскидывает руки, в одной из которых оказался кинжал, сделанный из клыка саблезуба. Он падает на зверя сверху, тут же вонзая кинжал в его шею. Чудовище начинает громко и яростно кричать, тут же забывая о своей добыче. Оно с неимоверной силой начинает метаться из стороны в сторону, пытаясь сбросить со спины резвого охотника. Но охотник крепко вцепился в его гриву одной рукой, а другой столь же крепко держал кинжал. Он точно знал, где у этого монстра слабое место, там, куда он не может дотянуться своим клювом или лапами. Спина. Теперь он выглядел беспомощно. Охотник упёрся ногами в основания его крыльев так, чтобы он не смог взлететь.       Но так не могло продолжаться вечно. Охотник подгадывает момент, с силой выдёргивает окровавленный кинжал и снова вонзает его в тело чудовища. Густая кровь хлынула из глубокой раны, окрашивая речку в кроваво-красный оттенок. Глаза охотника оставались холодны и сосредоточенны, что позволяло ему контролировать зверя под собой. Но когда он занёс кинжал ещё раз, чудовище подпрыгнуло, сбрасывая его с себя. Алва рухнул в воду, успев сгруппироваться в воздухе, что позволило ему очень быстро подняться. Пока чудовище жалобно кричало и махало крыльями, взлетая, парень кинулся к Лизе.       – Эй, жива?! – его громкий голос слегка приводит в чувства девушку, что застыла в наблюдении всего происходящего. Чудовище взлетело, исчезая где-то за зелеными макушками. Алва падает перед Лизой на колени, осматривая все полученные раны. Большинство из них не так серьезны, но требуют внимания. Нога в плохом состоянии, девушка не сможет самостоятельно передвигаться.       Он решительно, но аккуратно поднимает её на руки и спешит скрыться с места стычки с чудовищем. Под собой девушка чувствует сильные и крепкие руки, хотя при их первой встрече он был невероятно слабым, что даже от её тычка падал на землю. А сейчас она цепляется руками за его шею, за него, за спасителя, который не побоялся схлестнуться с этим монстром. Когда он успел так измениться? Или… он не менялся вовсе?       Он уносит её под тень тех самых сосен, под крышу его лачуги. Лиза оказывается на мягкой и удобной шкуре, а Алва садится рядом. Он спешит, хоть чудовище и отступило, почему? Она терпит нестерпимую боль в ноге, на фоне которой резь в глазах кажется пустяком. Красные глаза утопали в гримасе боли, поэтому Алва решил не оставлять её в таком состоянии, но ему нужно уходить.       – Что… это было? – процеживает девушка, видимо, стараясь отвлечься от травмы. Страх отступил, а на его место пришло резкое и яркое ощущение дикой боли в ноге. Алва быстро достаёт из сумки лоскуты ткани, перевязывает им самые крупные раны на её плечах. Они кровоточат, а значит туда может попасть инфекция, кроме того, их затяжка не займёт слишком много времени.       – Грифон, – коротко ответил Алва. – Весной они просыпаются от спячки, сперва начинают строить гнёзда, а затем принимаются за охоту и размножение. Это был молодой, едва оперился, поэтому такой смелый и беспечный. И поэтому такой сильный.       Он достал смесь трав и самодельную флягу.       – Открой рот, – скомандовал тот. – Давай.       Алва высыпал ей на кончик языка эту противную, горькую смесь из каких-то трав и чего-то ещё. А затем отдал ей флягу, чтобы она могла запить. Девушка делает несколько жадных глотков, а затем грязным запястьем вытирает влагу с губ.       – Это обезболивающее, должно скоро подействовать и немного унять боль, – парень легонько ощупывает её ногу. Девушка вздрагивает, но ему нужно её осмотреть. Дела плохи. Несколько переломов, оценить серьезность которых он не может. Но если не поспешить, то она рискует остаться хромой на всю жизнь.       – Оставайся здесь, – снова командует тот, а затем встаёт, направляясь к выходу из своей лачуги. – Постарайся не шевелиться.       – Стой, ты куда? Что ты собираешься делать? – в её глазах снова мелькнул страх, но уже не за себя.       – Это Грифон. Мы дали ему отпор, теперь он не выпустит нас из леса. Даже если доберемся до опушки, то на открытой местности он нас точно раздерёт. Тебя он не тронет, пока не разберётся со мной.       – Собираешься на него охотиться? Совсем с ума сошёл?! – Лиза хотела было снова взреветься, но встречает взглядом странную улыбку. Голубые глаза, похожие на небо, улыбаются ей вслед его губам.       – Я скоро вернусь, жди меня здесь.       Она тянется к нему рукой, но эта широкая и сильная спина, облаченная в шкуры, скрывается за выходом. Она слышит быстрые шаги, что постепенно удаляются от лачуги. И опускает руку, понимая, что увидела в этом взгляде. Точнее, чего она там не увидела. Там не было страха. Теперь, он – охотник, а то чудовище – его добыча.

***

      Нужно спешить. Алва быстро передвигается по лесу, но теперь и не думает скрывать своего присутствия. Он нарочно шумит, чтобы затем встретить уже знакомую тень под ногами. Хлопок, злобный визг, грифон так и ищет возможности поджать крылья и устремиться к земле, направив на спину охотника свой острый, как бритва, клюв. Он по-прежнему уверен в своей победе, поскольку небо и высота под его контролем. Но пока Алву прикрывают деревья, он в безопасности. Теперь уже сам охотник ищет удобного места для повторной схватки. Тогда, на реке, он колебался, потому что боялся, что грифон заденет Лизу. Но теперь, когда они один, он может сражаться в полную силу.       Из лесной чащи он выпрыгивает на поляну: густая трава, сильным потоком будто бы разрезала лес на две части, лишь упустив посреди себя пару толстых дубов. Алва упустил прекрасную возможность расправиться с грифоном. Спина его слабое место, совершенно беззащитное. Но, Алва не продолжал бы охоту, если бы не знал ещё одного.       Грозный хлопок, визг, уже более сердитый, будто бы предупреждающий о надвигающейся атаке. Алва разворачивается, выхватывая лук – не тот, что он смастерил в первый день. Теперь у него был лук из оленьих рогов и животных сухожилий, а тетива из льна. Стрелы с густым оперением и наконечником, изготовленным из когтей и клыков горной рыси. Он видит, как грифон поджимает крылья и начинает падать вниз, устремляясь прямо на него.       Стрела падает на его пальцы, цепляется за тетиву. Охотник натягивает её, но не спешит стрелять. Он сосредоточенно и уверенно прицеливается, несмотря на то, что грифон вот-вот размозжит его о землю, впившись клювом в тело. Грифон приближается, стремительно, молниеносно, но Алва не спешит отступать. Пальцы отпускают тетиву буквально за несколько мгновений до неминуемой участи. Стрела со свистом вонзается грифону в правый глаз, от чего тот тут же теряет над собой контроль и кубарем грохается на землю в метре от охотника. Зверь беспомощно барахтается ещё какое-то расстояние, а затем встаёт, недовольно и жалобно фыркая. Оно обозлено, взбешено, разъярено, это животное желает лишь одного – разодрать в клочья жалкого человека.       Алва берёт ещё одну стрелу, но прежде, чем он успевает подготовиться к выстрелу, грифон бросается в атаку. Он чуть взмывает в воздухе и лапой бьет по земле. Алва успевает отпрыгнуть в сторону, но тут же получает удар крылом, воздушным потоком отбрасывая охотника к дереву. Не успевает Алва оклематься, как грифон бросается на него снова. Он успевает лишь присесть, позволяя острому клюву вонзиться в ствол толстого дуба. Алва проворно выпрыгивает из-под зверя, а затем пользуется моментом и вонзает стрелу в оставшийся, левый глаз.       От боли и отчаяния грифон сжимает клюв настолько сильно, что откусывает кусок ствола, оставляя на дубе глубокую рану. Освободившись, он тут же наугад взмахивает лапами. Слегка зацепил, но Алва успевает вовремя выставить руки. Удар неимоверной силы, но отец учил его, как ему противостоять. Он точно вывихнул левое плечо, не велика потеря. Парень ни на секунду не отводит от добычи взгляд. Ладонью правой руки он сжимает левое плечо и силой давит на него, вправляя обратно. Резкая боль, будто бы в тело вонзили раскалённый прут. Но эта боль только отрезвляет его, позволяет ещё сильнее сконцентрироваться, чтобы нанести последний и решающий удар. Он – сын самого талантливого и умелого охотника, которого только знала его родная деревня. И сейчас эта кровь спасёт жизнь ему и дочке кузнеца.       Он берёт в обе руки по кинжалу, а затем медленно идёт в сторону. У грифонов поразительно острое зрение. Они могут увидеть свою жертву на большом расстоянии. Но вот слух у них очень плохой, едва ли они могут услышать кого-то тихого и маленького рядом с собой. И единственное, что у этого грифона осталось, это слух. Да, его глаза – ценный трофей. И зачастую они остаются в сохранности, поскольку основной способ охоты на грифонов – атака в спину, из засады. Но сейчас не та ситуация, когда следует помнить о трофеях. Охотиться за грифоном нужно не в одиночку, и даже не втроём. Алва до сего момента справлялся один благодаря неожиданной атаке и той точности при стрельбе, которую в нём воспитали мудрые охотники. Но теперь, чтобы добить грифона, ему нужна помощь.       Он выходит на солнце. Густая тень тут же начинает его сопровождать, стелясь по густой траве. Останавливается, раскидывая руки в стороны.       – Я здесь! – кричит Алва, чей голос становится похожим рык.       Грифон тут же поворачивает морду в его сторону, издаёт жуткий визг и срывается вперёд, заранее разинув клюв для атаки. Как только он выбегает на солнце, парень размахивается и кидает один из кинжалов за спину грифону. А сам, перед самой атакой, ныряет под клюв и вонзает кинжал ему под шею. Он цепляется за него, а ногами старается обхватить туловище – так он не сможет зацепить его лапами или достать клювом. Неожиданно, грифон жалобно вскрикивает ещё раз. Он пытается взлететь, но не может. Пытается дотянуться до спины, но у него не получается. Его грозный рык с каждым ударом становится всё жалостливее.       На его спине был черный, обрамленный дымкой силуэт, выросший из тени чудовища. В его очертаниях можно было увидеть Алву, но лишь в очертаниях. Тень была и мужчиной, и женщиной, и старом, и младом. Она держала в руках брошенный кинжал и беспощадно наносила удар за ударом. Алва чувствовал, как слабло это животное, поэтому прежде, чем оно рухнуло брюхом на землю, спрыгнул и отбежал в сторону.       От нестерпимой боли он ослаб. Настолько, что даже не был способен кричать. Грифон лишь громко и глубоко дышал, колыша траву у своих ноздрей. Тень сползла, нет, буквально стекла с него, вставая на ноги и подходя к своему владельцу. Она переступила границу меж тенью грифона и тенью Алвы. У неё не было лица, но было ощущение, что смотрит она прямо в глаза своему хозяину и хитро ему улыбается. Тень отдаёт ему кинжал, а затем, покорно поклонившись, утопает в тени у его ног. Алва провожает её взглядом, убирая второй кинжал за пояс, а затем смотрит на еще живого грифона.       Охотник подходит к нему, ладонью свободной руки проводя по густой и испачканной в крови гриве. Животное слегка дёргается от его касания, но у него нет сил, чтобы сопротивляться дальше.       – Отбился от своей стаи? – спрашивает Алва. – Залетел слишком далеко, ведь ты никогда и ничего не боялся, верно? Только-только улетел из родного гнезда. Жадность погубила тебя, дружище.       Парень сжимает в пальцах кинжал и наносит последний, решающий удар.

***

      – Вы не понимаете! – немного взволнованно сорвал Веланд. – Она уже должна была вернуться, но её до сих пор нет. Где ж её черти носят. Лиза, только помни о моём предупреждении!       Когда дело касается его дочери, кузнец совершенно меняется. Стоит только чему-то случиться с ней, как он тут же становится практически беспомощным, а от его строгости и суровости ничего не остаётся. Но его соседи и друзья, пришедшие к нему на помощь, не могли его осудить. Ведь они вели бы себя точно так же, случись чего с их собственными детьми.       – Идти искать её опасно, – слабо промямлил другой кузнец. Он стоял у столба, на который опирается навесная крыша. Его подавленный взгляд говорил о том, что он и сам беспокоится за Лизу. Беспокойство отражалось в глазах всех, кто пришел поддержать Веланда. Каждому из них с детства вдалбливали, что лес весной очень опасен. Так говорили их родители, родители родителей и дедушки едва ли не до десятого колена. Причину они не знают, да и знать не хотят. Зачем? Если в деревне всё равно нет охотников, одни кузнецы да шахтёры. Всё необходимое они покупают на деньги от проданной руды и инструментов, а для вырубки леса нет необходимости в него входить.       – А если что-то случилось? Мы же не можем оставить её там одну! – сказала какая-то женщина.       Но Веланд понимал, что они бессильны. Никто не пойдёт её искать. Никто не хочет лишать детей отца или матери, а себя – здравых сыновей и дочерей. Он не может найти себе места, солнце вот-вот зайдет, а её и след простыл. Вся работа встала, да и какая тут может быть работа?       – Я сам пойду её искать, – сорвался мужчина, сняв перчатки и кинув их к наковальне.       – Ты ничего этим не добьешься! – его остановили, пока женщины испуганно охнули. Решение совсем необдуманное, сделанное на горячую голову. Но как еще можно вести себя, если твой ребёнок, скорей всего, находится в опасности.       – Вот увидишь, она скоро вернётся, Веланд, успокойся.       – Да как я могу! – он отмахнулся, но всё-таки остался, ударив от бессилия кулаком пустой горн. Все замолкли, никто не мог предложить какого-либо решения. Остаётся только ждать. Мучительно ждать её возвращения. Веланд не заметил, как в своих сумбурных мыслях стал надеяться на парнишку-охотника. Может, он…?       – Эй! – какой-то мальчонка подбежал к собравшимся взрослым и начал громко и улыбчиво кричать. – Там Лиза! Лиза! И какой-то парень, несёт её! Все, скорее, она ранена!

***

      Всю обратную дорогу на Лизу давила буря эмоций. Её мысли кружились в голове с огромной скоростью, пока руки крепко, даже жадно, сцепились вокруг шеи охотника. Она опустила голову, чуть прикрыв глаза, иногда поглядывая на Алву. Он смотрел прямо, ровно шагая по какой-то дорожке, известной ему одному. Его тело ни разу не дрогнуло, при том, что он идет очень медленно и аккуратно придерживая её.       – Может, остановимся? – тихонько спросила Лиза, едва подняв голову.       – Зачем? – руками она почувствовала, как внутри него завибрировал голос.       – Я же тяжелая… – ей показалось, что парню нужен отдых. Он перенёс сражение с этой опасной тварью, а теперь несёт её через весь лес обратно, в деревню. – У тебя перелом. Если не начать лечение, то может плохо срастись, – ответил Алва, даже не думая останавливаться.       Она слабо выдохнула и опустила голову, уткнувшись её лбом в его плечо. Девушка чувствует жуткую слабость, а боль лишь эхом отдаётся от ноги – стоит благодарить ту смесь, что дал ей Алва. Тогда она уже распрощалась с жизнью, попрощалась с отцом и другими жителями деревни. Она была готова умереть, но появился он, бесстрашный охотник, кинувший чудовищу вызов. Лиза чувствует слабость. Но не только из-за длительного бега или дыхания смерти. Из-за того, какую крепкую и надёжную спину чувствует под своим телом. Ей кажется, что, рядом с ним, ей будет нечего бояться.       – Почему ты так стараешься? – неожиданно спросила девушка. – Зачем тебе переносить такие испытания на себе? Для чего?       Её голос был таким тихим, что, будь она немного дальше, он бы её не услышал. Алва продолжал идти, обходя стволы деревьев, спускаясь вниз и поднимаясь наверх, пока не показалось среди гущи голубое, чистое небо. Он остановился, на мгновение, поправить испачканный чем-то бурым увесистый мешок, привязанный к его сумке.       – «Есть люди, ради которых я должен стать сильнее» – наверно так, я должен сказать, – немного виновато улыбнулся Алва. – Но честнее будет сказать, что я хочу отомстить. Есть люди отобравшие у меня всё, поэтому я не могу остановиться, пока они живы.       – Вот как, – уже едва ли слышно для Алвы произнесла Лиза. Она окончательно закрыла глаза, от чего-то расстроившись. Охотнику это уже знакомо. Люди всегда мечтают, и мечтают о чем-то светлом. Они думают, что человек может преодолевать испытания только ради светлой и доброй цели. Но это лишь мечты, навеянные сказками, мифами и рассказами из детства. С ними вырастаешь, они закрепляются в тебе, делая из тебя достойного человека. Но реальный мир куда как отличается от этих мечтаний.       Деревья расступились, вежливо выпуская их на опушку. Последний раз Алва видел это место два месяца назад. Тогда Веланд наказал, что из леса до окончания испытания выходить нельзя. Похоже, что на этом моменте его испытание окончено. Он мог предотвратить это, если бы был более дальновидным, но оставить девушку в лесу, без какой-либо помощи, он не мог. Он не готов идти по головам ради своей цели. Ведь он прекрасно знает, кто должен пострадать, или вовсе умереть. И дочка кузнеца, всё это время наблюдавшая за ним, в их число не входит. Пускай будет то, что будет.       Он начал спускаться, аккуратно шагая по заросшей тропинке. Ветер игриво плясал по морю из зеленой травы, а седлом на нём катались какие-то мошки и бабочки. Природа здесь очень красивая и Алва заметил это только сейчас. Ведь до сего момента его беспокоило лишь его испытание, насладиться пейзажами он не успевал.       – Похоже, что твой отец временно лишился своего помощника, – вдруг сказал Алва.       Девушка подняла голову и увидела его улыбку. А затем улыбнулась следом. Улыбка на её бледном, ослабшем лице выглядела болезненно, но Алва всё равно хотел её приободрить.       – Не беспокойся, – ответила та. – Я уверенна, что он что-нибудь придумает. Он же мой отец! Он, наверняка, уже места себе не находит…

***

      Услышав долгожданную весть, Веланд тут же сорвался с места, неуклюжим бегом последовав за мальчиком. Остальные тоже двинулись за ним. По той самой дороге, ведущей к лесу, они и возвращались. Он нёс её на спине, медленно, не спеша, волоча за собой какой-то мешок, привязанный к его сумке. Она крепко сжимала его шею, а тот в свою очередь делал всё, чтобы нести её как можно осторожней. Похоже, они о чем-то болтали по дороге назад, Лиза от чего-то улыбалась, хотя её лицо было ужасно бледным.       – Лиза! – выкрикнул её отец, подбежав к ним. – Что случилось?! Ты в порядке? Что… с вами произошло? – его глаза взволнованно бегали, замечая, что и Алва был изрядно помят. Веланд с трудом его узнал, он совершенно преобразился с их последней встречи.       – Быстрее, помогите мне. У неё сломана нога, – говорит парень, игнорируя вопросы взволнованного отца. Сейчас куда важнее отнести Лизу к лекарю. Алва присел на одно колено, когда к ним подошли ещё какие-то жители деревни. Пара мужчин аккуратно перехватили у него Лизу.       – Скорее, к лекарю её. Давай-давай, – скомандовала какая-то женщина.       Как только у него забрали Лизу, о его существовании на какое-то время забыли. Он не понаслышке знает, как деревенские жители привязаны друг к другу, поэтому совсем их не винил. Тем более, что он пострадал куда меньше, чем Лиза. Веланд какое-то время сопровождал людей, несущих Лизу. Он хотел убедиться, что о ней позаботятся. А после – остановился, провожая небольшую толпу взглядом.       – Пойдем поговорим, мальчишка.

***

      Дом кузнеца оказался довольно просторным и уютным, но ровно на такую же долю невзрачным и обычным. Суровым людям — суровые жилища. Дома выражали их характер: тёмное дерево, практически казалось сталью, повсюду были железо, чугун и сталь. К моменту, как Алва и Веланд собрались у последнего дома, уже начало темнеть. Кузнец поставил на печь чайник, а затем зажёг лампу, стоявшую на большом, массивном столе.       – Рассказывай, как всё было, – Веланд вернулся к привычной строгости и суровости, хоть и было видно бледность на его лице. Похоже он не успокоится, пока Лиза не появится пред ним полностью здоровой. Тем не менее Алва начал говорить.       – Незадолго до появления Лизы я нашел несколько странных следов. Я не смог сразу определить, что это грифон, пока не нашёл его перо. Именно в этот день должна была прийти Лиза.       – Ты понимал, когда она приходит? – спросил мужчина, немного удивленно посмотрев на Алву.       – Охотник может быстро превратиться в добычу, если он не может понять, что за ним наблюдают. Тем более, Лиза всегда оставляет много следов и ходит по лесу довольно небрежно, – его ответ ещё сильнее убедил кузнеца в том, что Алва далеко не самый обычный охотник. – Грифоны живут высоко в горах, и крайне редко спускаются так низко. Обычно это происходит с молодыми грифонами, они беспечные из-за того, что всё своё время проводили в гнезде, под защитой родителей. Напавший на Лизу был как раз таким, если бы я не подоспел так поздно, она бы не пострадала.       Веланд снял с печи чайник и разлил кипяток в две широкие, деревянные чашки. По одному запаху охотник понял, насколько крепкий чай пьют кузнецы. Но отказываться от него было бы невежливо, особенно после того, как он провалил своё задание и подверг дочку кузнеца смертельной опасности.       – Как вам удалось спастись? – спросил кузнец, ставя перед парнем чашку с напитком. Это трудно было назвать чаем. Сделав один небольшой глоток, кузнец добавил: – И… что это за мешок?       – Я ведь не прошел испытание, верно? – спросил Алва, заглядывая кузнецу в глаза.       Веланд до сих пор немного удивленно смотрит на юношу. Да, Альфред нашел интересного парнишку. И, как всегда, безошибочно поверил именно в того, в кого нужно верить. Уговор есть уговор, речь была о трёх месяцах, в течении которых ему нельзя покидать лес. Третий едва начался, значит Алва нарушил условие. Но он же спас Лизу. Только слепой этого не поймет. Хоть он и винит себя в том, что не предотвратил нападения, факт есть факт. С другой стороны, не будь его здесь, на этом испытании, и Лизе не пришлось бы ходить к нему в лес. Но в таком случае кузнец мог сам его проверять, а не отправлять вместо себя дорогую дочку. Нет, как ни крути, Алва спас её. Это значит, что и он сам ему многим обязан. Веланд задумался. Нужно принять верное решение. Ему удалось спасти Лизу от грифона, а затем вместе с ней сбежать…       – Но, я думаю, испытание можно закончить досрочно, – произнёс парень поднимая и ставя на стол мешок. Он развязал и раскрыл его, показывая кузнецу содержимое.       Это была голова грифона. Окровавленный клюв, обрамленный густой гривой из шерсти и перьев, проколотыми глазами смотрел на кузнеца. Веланд замер, получая ответ на свой вопрос таким впечатляющим образом. Они не сбежали. Алва убил его, чтобы затем спокойно вернуться в деревню с Лизой на руках. И правда, в прошлом, когда Веланд служил в армии, кто-то из его сослуживцев рассказывал о грифонах. То был городской парнишка, который интересовался природой магических животных, зверей. Он говорил о причуде грифонов до самого конца не отпускать своих жертв. Раз грифон напал на Лизу, то он не оставил бы её в покое, если бы ему единожды помешали.       – Кто же ты такой? – спрашивает Веланд, удивление на лице которого уже ничем не прикрывалось. Алва немного нахмурился, ведь кузнец, следом за своей дочкой удивляются тому, чему его учили с детства.       – Я – охотник, отец и остальные охотники из моей родной деревни учили меня этому с детства. Разве поблизости нет таких же деревень? – Алва немного недоумённо спросил, усаживаясь назад.       – Каких? Где учат охотиться на чудовищ, которые могут задрать добрый десяток солдат? Извини, таких нет. Этому учат исключительно в гильдии охотников, в Магне.       – Гильдия? – Алва вспомнил, что Молли рассказывала о том, что есть в Магне несколько гильдий, которые забирают себе новых участников с Битвы цветов.       – Магна – столица нашего королевства, а также город, в который стекаются маги со всего мира. Где много магов, там много маны, где много маны, там появляются магические звери. Грифон, которого ты убил, один из них. Гильдия Ардео, которую возглавляет Аргемоника, занимается отловом и охотой на таких существ. В любом случае, тебе следует расспросить свою ведьму, – кузнец явно не обладал какой-либо подготовкой, чтобы объяснить всё понятней. Поэтому Алва кивнул, приняв его совет. У него будет возможность расспросить Молли, а пока ему нужно сконцентрироваться на том, что происходит здесь.       – А пока надо решить, что с тобой делать, – кузнец допил свой чай и встал, чтобы убрать чашку. Алва не спешил его допивать, потому как тот глоток, который он уже сделал, пришлось переживать очень долго.       – Ты знаешь, как разделывать грифона? – вдруг спросил кузнец.       Алва кивнул.       – Поступим так. Хоть мы и говорили о трёх месяцах, придется закончить сейчас. Ты убил грифона и спас Лизу, это гораздо свыше того, что требовалось от тебя изначально, – Веланд махнул рукой, подзывая Алву идти за ним. Они вышли на улицу, где улочки деревни уже освещались исключительно светом кузнецких горнов, факелов и раскалённого железа.       – Но это тело всё еще не годится, – кузнец тыкнул своим большим кулаком в плечо Алвы. – Ты изрядно окреп, раз смог одолеть грифона в одиночку, но этого недостаточно, чтобы пережить тренировки Альфреда. Он скоро вернётся, но у нас предостаточно времени. Раз ты винишь себя в том, что случилось с Лизой, то, получается, из-за тебя я лишился ценного помощника? – Веланд нагнулся и подобрал с земли молот, а затем протянул его Алве.       – С завтрашнего дня ты будешь её заменять, – приговорил Веланд.       Алва взял из его рук молот. Тяжелый. Очень тяжелый. А Веланд машет им круглые сутки, каждый день. Нет ничего удивительного, что перед ним настолько огромный и сильный мужчина. Кто угодно превратится в груду мышц, если заставить его ежедневно орудовать таким инструментом. А теперь, ему придется примерить на себя роль местного жителя. И, наверно, если спросить Алву, то он предпочел бы пойти работать в шахту.       – А пока, посмотри, как там Лиза, хорошо?