В пустоту и обратно

      Казалось, что с каждым шагом становилось дышать всё сложнее и сложнее, но они еще и близко не подошли к вершине. Подъем на гору – вот первое испытание Алвы после долго восстановления. Парень решил всё-таки использовать импровизированную трость – обычную палку, которую он подобрал по пути. Ноги упираются в черные камни, зарываются в них подошвами сапог, затрудняя и без того тяжелый шаг. Узкая тропинка поднималась всё выше и выше, неустанно ведя путников к вершине.       Её изгиб заставил их на минуту остановиться. Тяжело дышать. Из-за разряженного воздуха, из-за того, что тело еще плохо переносит физические нагрузки, из-за того, что путь они держат уже несколько дней. Размокший снег, превратившийся в полу застывшие лужи между камней, лишь добавлял сложностей, зазеваться и поскользнуться было очень просто. Всего одна такая ошибка, и разбитая о камень голова поставит крест на еще не начавшейся тренировке.       Парень упирается ногами в камни и выгибается, словно пытаясь ртом поймать больше воздуха. Его легкие с силой выбрасывают перед ним облака пара, холодный и влажный воздух жжет лицо, нос и внутренности. Одновременно и жарко, и холодно. Перед взглядом Алвы открывается вид на подножье, которое они уже преодолели. Сейчас они вышли на чистый от деревьев участок, но там, внизу, пока еще голые стволы печально разбавлялись густыми елями. Кое-где казалось, что земля просто падает вниз, как водопад, и растекается зеленой лужей внизу, у ног этой горы. А по этой луже плавают белые островки не растаявщего снега. Погода настолько ужасная, насколько можно придумать. Воздух влажный, холодный, коварно морозит легкие при вздохе. Простудиться очень легко, но Алва продолжает путь. Угроза простой простуды его не остановит.       Он смотрит вверх, туда, куда уползает тропинка, их ведущая. Она, будто бы специально, извивается в разные стороны, огибая торчащие из горного гиганта валуны, острые, монолитные, черные. А там, дальше, озорно похихикивая, она прячется в ряды деревьев. Листвы пока нет, поэтому её всё равно можно увидеть. Несмотря на её противный характер, она неустанно ползет к дому, к вершине.       – Может, уже расскажешь, куда мы идем? – громче обычного говорит Алва. Иногда здесь поднимается сильный ветер, что бьет в лицо влагой от растаявших снежных сугробов.       Природа утеряла свою зимнюю красоту, но еще не успела одеться в яркие, зеленые краски весны. От морей синеватого снега остались жалкие куски неизбежно тающих бледных сугробов. А под ними разливается противное, желтое месиво жухлой травы, что всё это время пряталась. Еще не успели проснуться деревья, покрыться набухшими почками и расцвести, ознаменовав окончательное присутствие весны. Сейчас природа находилась в таком состоянии, что кроме надежды на лучшее будущее больше ничего испытать нельзя. Каменистая местность высоты, на которую они поднимаются, только добавляет испытанию излишней сложности. Ошибся, недоглядел, оступился и можно легко схлопотать травму. Это летально для человека, который находится в состоянии, когда ему не только трудно идти, ему трудно дышать. Воздух разряженный, его нужно куда больше вдыхать, чтобы не задохнуться при подъеме. Альфред был очень выносливым, для него их поход был скорее прогулкой, чем каким-то испытанием. Да и Алва, если бы был в своей прежней форме, легко бы перенес этот подъем. Но сейчас всё по-другому. Силы кончились еще на подходах к подножью этого гиганта, покрытого желтизной и белизной, рядами серых, голых деревьев. Оттуда и по сию отметку, Алва шел исключительно на силе собственной воли. Тело норовило ослушаться приказа собственной головы, застыть на месте или упасть. Но Алва заставлял его идти дальше, поэтому он пользовался небольшим перерывом, который тут же закончился, стоило ему заговорить.       – Я немного соврал, когда говорил, что буду тебя тренировать, – ответил Альфред, продолжая двигаться дальше. Он твёрдо ступал по рыхлой, каменистой земле. Учитывая, что под камнями земля размокла от растаявшего снега, это стоит похвалы. Похоже, что Альфреду не впервой приходится передвигаться по подобной местности. – Выше по горе находится деревня шахтёров и кузнецов. Там живет мой знакомый кузнец, с которым мы вместе проходили тренировку на этой горе. Он уже долгое время здесь живет, поэтому сможет нам помочь.       – Так… ты тоже проходил эту тренировку? – Алва с трудом протолкнул слюну по высохшему горлу, а затем сухо откашлялся.       – Приходилось.       Собеседник из Альфреда такой себе. Хотя, до недавнего времени, сам Алва вряд ли был лучше. Альфред хотя бы разговаривает. Алва до сих пор не представлял, что его там ждет, на этой горе. И попытки узнать об этом всякий раз оказываются провальными. Альфред отвечает крайне лаконично, а потом всем своим видом старается убедить Алву в том, что ему не стоит задавать уточняющие вопросы. Вообще, его персона для него оставалась самой загадочной, если можно, так сказать. Хоть они уже и держат путь почти неделю, разговаривали крайне редко. Альфред не пытался узнать о прошлом спутника, а у Алвы, как уже было сказано, не особенно получалось завязать хоть какой-то разговор. Только что опрокинутая реплика – самое информативное, что ему говорил Альфред. Только сейчас он узнал, что в его тренировке будет участвовать кто-то еще, а также то, что сам Альфред когда-то проходил похожие испытания. Наверно, это логично. Иначе он бы не стал предлагать Алве проходить то, через что он сам никогда не проходил.       Мысли в голове парня имели рваный характер. Трудно на чем-то сосредоточится, когда тебе нужно выдавливать из себя каждый следующий шаг. Они вошли в голый лес, серые шпили прорезали небо, что здесь было ясное, хоть и немного блеклое. Да, эти деревья и в подмётки не годятся тем, что росли в его родном лесу. И это еще раз говорит ему, что он очень далеко от родного места. Он не знает, насколько, но здесь всё по-другому. Деревья ниже, зима теплее, а весна наступает куда раньше. Он может предположить, что находится на юго-западе от родных краёв. Но выяснить это невозможно. Алва всю жизнь прожил в своей деревне и никогда не выходил за пределы родного леса.       Когда они вышли на относительно ровную поверхность, и тропинка покладисто выровнялась под их ногами, дыхание Алвы уже можно было слышать за несколько вёрст. В глазах темнело, кружилась голова, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Парень что-то простонал и впился пальцами в колени, сгибаясь в спине. В ушах било сердце, било барабаном, не успокаиваясь ни под какими уговорами мозга. Капли пота стремительно падали с его лба в лужу, в коей плавали тонкие кусочки льда. Но Альфред оставался беспощаден. Он не стал останавливаться и продолжил путь. Алва не винил его, и никогда не жаловался, как бы тяжело не пришлось. Если он не сможет просто подняться на гору, то о всяких сражениях ему стоит забыть. Алва еще ни разу не пожалел о своём решении, и не хотел, чтобы ему давали послабления из-за его состояния. Он имел полное право отказаться, восстановиться и начать тренировку в следующем году. Но тогда бы он пропустил Битву цветов, потому что она проходит лишь раз в четыре года. Если не сейчас, то никогда.       Он набрал воздух в легкие и с трудом выгнулся. В коленях ощущалась бесконтрольная дрожь, которая сделал его походу слишком шаткой и хромой. Но парень последовал за Альфредом, хоть и отставал от него на несколько шагов.       Через какое-то время они вышли к деревне. Она находилась в пешей доступности от места, где находились шахты. Местные жители промышляют добычей различных металлов и изготовлением из них различных инструментов, деталей и стройматериалов. Дома здесь были будто бы не такими упитанными, как в его родной деревне. Если там, в прошлом, охотники делали дома из брёвен, то здесь их делали из досок. Видимо, даже в горах зима не такая суровая, как на его родной земле, и местным жителям не нужно прятаться от мороза за толстыми и утепленными стенами. Как только они пересекли главные ворота, до ушей Алвы донёсся звон и стук молотов, отбивавших горячее железо. Этот шум превращался в особую музыку, понятную исключительно местным кузнецам. Суровые, большие мужчины не боялись выходить по навесные крыши в фартуке, накинутом на голый торс, потому что жар от кузнечного горна был силен. Их красные, грубые лица были упрятаны за густыми бородами и длинными волосами. Плечистые, высокие, с суровым взглядом мужчины каждодневно трудились, изготавливая самые разные вещи, уходящие на продажу в Магну. На их фоне присутствие женщин было едва заметным. Они метались туда-сюда, выполняя самые банальные, хозяйские дела: носили воду, стирали одежду, готовили или убирались. Они поддерживали своих мужей, поскольку последним приходится выполнять главную работу. Когда Алва и Альфред оказались на центральном пустыре, то он заметили, как с другой стороны в деревню пара лошадей закатывали телегу. На ней ехал тощенький мужичок, с испачканным лицом. Это был шахтёр, в их ряды, в отличии от рядов кузнечных, брали низких и худых. Им гораздо легче находиться и работать в узких шахтёрских коридорах. Поэтому, практически всем доставалась какая-то работа. Однако, и в шахте, и в кузне, тебе нужно быть очень сильным и выносливым.       – Сюда, – Альфред головой показывает на дорогу, что отходила в сторону от центрального пустыря. Ряды домов, на удивление, прервались совершенно обычными. Среди них запряталась очередная кузница, из которой доносился одинокий, отбившийся от общей гряды, звон молота.       Под навесной крышей стоял мужчина. Даже по меркам местных он был очень высоким и широким. С первого взгляда Алва подумал, что перед ним какое-то чудовище. Или, лучше будет сказать, медведь. Даже его лицо было покрыто густой, чёрной гривой. В его большой лапе был мощный молот, а в другой – чугунные щипцы, что держали заготовку – брусок раскалённой стали, из которой он выбивал будущий инструмент. В сравнении с ним, Альфред и Алва казались мальчишками, которым только предстоит вырасти в такие размеры.       – Веланд! – почти крича, окликнул его Альфред, чтобы его услышали. Мужчина отреагировал не сразу. Он медленно выпрямился, потому что прежде склонился над наковальней. Мужчина лениво к ним повернулся. Алва встретился с немного безумным взглядом вытаращенных, серых и маленьких глаз. Они выглядывали из-под мощного лба, а всё остальное лицо было покрыто волосами, больше похожими на шерсть. Он поставил молот на наковальню и отпустил щипцы.       – Альф, – даже его голос был похож на рык, глубокий, утробный, лишенный любой звонкости и мелодичности. – Зачем ты явился сюда, друг? – он подошел к ним и протянул ему руку. Альфред смело пожал её, слабо, но приветливо улыбнувшись.       – Дядя Альфред! – женский голос донесся откуда-то из-за двери. Под навес вышла девушка. У неё были светлые, густые волосы, сплетенные в толстую косу, сама она была высокой, имела крепкие, широковатые плечи, всё её тело выглядело очень суровым и крепким. Но при этом не теряло какой-то женской красоты и изящности. В любом случае, у неё была большая грудь, что придерживал тугой топик. По румянцу на щеках на простом, улыбчивом лице, можно было понять, что она тоже очень много времени проводит за наковальней. Её предплечья были испачканы в саже, а руки облачены в толстые, плотные перчатки. Серые, большие глаза сверкнули сталью при виде старого знакомого, и она поспешила к нему.       – Как давно я уже прошу тебя так меня не называть? – Алва впервые видел Альфреда настолько мягким. Да, в сравнении с другими, его всё равно можно было назвать достаточно сдержанным в общении со старыми знакомыми, но с ним он ведёт себя куда строже, холоднее и безжалостней. – Когда ты успела так вырасти? Когда я тебя в последний раз видел, ты была вот такой, – он показал ладонью чуть ниже пояса, – Веланд, чем ты её кормишь?       – Мы не виделись целых десять лет, – мужчина утробно, но тихо посмеялся. Хотя, за бородой было сложно различить улыбку. – Я ничего не слышал о тебе с тех пор, как ты решил работать на ту ушлую ведьму. Зачем сейчас ко мне явился?       На какой-то момент Алва подумал, что он прозрачный. Его присутствие никто не замечал до тех пор, пока Веланд не задал этот вопрос. В это мгновение, семья кузнецов уставилась на него.       – Это новый ученик моей госпожи. Его зовут Алва, и его нужно провести через солдатскую тренировку, – Альфред стал строже, когда об этом зашла речь. Веланд смерил парня взглядом, но не успел выразить своего мнения, как в диалог вступила его дочь.       – Его? На солдатскую тренировку? – она недоумённо посмотрела на Альфреда, словно тот выжил из ума. – Он же еле-еле на ногах стоит, смотри, как колени дрожат, – она показала пальцем на ноги Алвы, – смерти этого доходяги хочешь, что ли? Я сперва подумала, что это какой-то городской, как их там называют у вас, маг.       На её лице была усмешка, но в глазах виделась какая-то высокомерная жалость по отношению к парню. Она убрала руки за спину, сделала несколько шагов вокруг него, осматривая его с ног до головы.       – Куда тебе до солдатских тренировок, парнишка? – обратилась она уже к нему. – Ты ведь и дня не протянешь. Ты сюда еле-еле взобрался и готов сознание потерять, а лезешь в солдаты? Смелости тебе не занимать. Хотя я бы назвала это безрассудством. Ты хоть бабу оприходовать способен? – последнюю фразу она задала уже шепотом. Приблизившись к его лицу, она встретилась с его взглядом: холодным, безжизненным, твёрдым, как лёд. С таким взглядом люди убивают друг друга, взгляд человека, потерявшего всё и желающего обрушить на окружающий мир свою злобу. Она вздрогнула, выпрямившись. Несмотря на тепло от горна, по спине пробежали мурашки. Но она быстро взяла себя в руки и хлопнула парня по плечу.       Надо сказать, что она была куда сильнее, чем выглядит. Ноги тут же подкосились, опрокидывая Алву в грязный сугроб на дороге. Послышался звонкий смех, разбавленный вздохом Альфреда.       – Лиза, отстань от него, – строго попросил её отец, и она, ему повинуясь, вернулась к нему, под руку. – Какая тебе разница. Раз малец хочет, то пускай. Это его жизнь, и не нам его судить. Тем более, Альфред бы не привел его сюда, если бы не верил, что он справится.       Лиза никак не ответила отцу, но по её взгляду было понятно, что она осталась при своём мнении. Опять этот взгляд, опять эта унизительная жалость. Алва пронзил её взглядом, но ничего не ответил. Он ничего не докажет словами, особенно этим людям перед ним. Ему не нужна их вера в него, она ему ни к чему. Ему нужно стать сильнее, и ему всё равно, что они об этом думают. Но надменный взгляд нужно стереть, этого стерпеть он не сможет. Он поднимается и отряхивается, смахивая грязь с сумки.       – Ты ведь помнишь, что нужно делать, Веланд? – Альфред снова посмотрел на своего старого знакомца. Кузнец увидел во взгляде друга твёрдость и уверенность. Он всегда готов был прийти ему на помощь, как только тот его попросит. Слишком много они вместе прошли и пережили, чтобы мог отказать ему. Тем более, в таком пустяке. Несмотря на то, что он угомонил собственную дочь, не мог не согласиться с ней. Его тоже посетила доля сомнений, но куда больше обнадёживала уверенность Альфреда в этом парне. Не хотелось бы, чтобы на этой горе умер такой молодой мальчишка, и так уже предостаточно несчастных случаев на шахте. Но, раз и он сам, и Альфред этого хотят…       – Хорошо. Подождите здесь, – он кивнул, а затем ушел в дом. Лиза хмыкнула, еще раз встретившись с Алвой взглядом, а затем оставила их, взявшись выполнять ту работу, которую оставил отец.       Альфред отошел к Алве.       – Теперь дороги назад нет, – сказал тот, сложив руки на груди. Альфред заметил, как Алву задело поведение дочки кузнеца, но поразился благоразумию и сдержанности парня. С его точки зрения, этот мальчишка – очень страшен. Он здраво оценивает свои возможности, понимает ситуацию, идеально контролирует свои эмоции и рассуждает здраво. Для него было бы куда логичнее разозлиться, начать кричать и выкрикивать какие-то угрозы, особенно в его возрасте. Но этого не случилось. Он сложил эти эмоции на полку, до тех пор, пока не станет способным реализовать их. Злиться, кричать и угрожать сейчас – бесполезно, он ничего этим не докажет, никак не сможет ответить на провокацию. Альфред не может понять, что именно он задумал. Но раз он Урсуле не спустил её отношение, то Лиза точно не станет исключением. Телохранитель ведьмы подумал, что не хотел бы оказаться на месте того человека, которому хочет отомстить Алва. Ибо, если он выживет на этой горе, то его гнев обретет достаточно сильное тело, чтобы превратиться в страшную кару.       Через какое-то время Веланд вернулся. Он оделся в куртку и взял крепкую, толстую трость.       – Я скоро вернусь, – обратился тот к дочке. – Продолжай работу.       Она кивнула. Авторитет отца был для неё слишком велик, чтобы она проявляла свой озорной характер и в его отношении. Под его рукой она становится молчаливой и покладистой, а за работу принялась со всем возможным усердием и внимательностью.       – Идите за мной, – сказал кузнец, отправляясь по дороге. Альфред мотнул головой Алве и последовал за другом.       Они отправились по дороге и вскоре покинули деревню. Постепенно, колеи стёрло с дороги, и она превратилась в обычную тропу. Были видные старые следы чьих-то ног, но Алва быстро понял, что здесь редко кто-то ходит. Лес колкими объятьями обжимал деревьями деревню шахтёров, но вскоре расступился, пуская троицу к подножью небольшого холма. Снег хлюпал под весом кузнеца, проваливая мощные сапоги в грязь. Но он шел, словно гигант, непоколебимо. Когда они взошли на холм, то перед ними раскрылась опушка леса. Глухая роща деревьев уходила постепенно вверх, покрывая густым слоем гору. Тропинка исчезла, стоило им подойти вплотную, здесь кузнец остановился.       – Сейчас начнется первый этап, юнец, – утробно сказал тот. – Я не могу раскрыть тебе все секреты сейчас, потому что ты чужак. Я не могу быть уверенным, что ты не сбежишь при первой же трудности, пускай и Альф в тебе так уверен. Поэтому, первый этап считается испытательным. Обычно, большинство будущих солдат сдаётся именно на нём. Ты выбрал не самое лучшее время, чтобы начать, но я вижу, что ты всё равно попробуешь, – он вздохнул, складывая руки крестом на широкой груди.       – Ты должен прожить в этом лесу два месяца, – сказал тот, и слова его звучали, как приговор. Должны были так прозвучать, но Алва его внимательно слушал. – Ровно с этого дня, и до глубокой весны, ты не должен выходить за пределы этого леса. Лиза будет наблюдать за тобой, она знает этот лес, как свои пять пальцев. Но даже не пытайся её найти, просто потратишь своё время. Она будет делиться своими наблюдениями, и, если ты пройдешь испытание, мы выдадим тебе некую оценку, основываясь на которой, будем решать, что делать дальше.       Времени на подготовку нет. Кузнец сказал, что испытание начинается прямо сейчас. Алва выбился из сил при подъеме на гору, всё, что у него было – небольшое время на отдых во время разговора. У него с собой не так много вещей, чтобы протянуть хотя бы три дня. Испытание многократно усложняет время года, а также само состояние Алвы. Но, есть нечто, что уравновесит его шансы в сражении с природой. Алва – охотник, который половину своей жизни провел в лесу и не при таких условиях. У него есть опыт, который ему поможет выжить в незнакомых местах. Это интересное испытание на выносливость, как физическую, так и психологическую. Не каждый человек продержится два месяца в абсолютном одиночестве. Если, конечно, не считать компанию ночных хищников веселой.       – Лиза будет наблюдать, но будь уверен, она не вмешается даже если ты будешь умирать от голода. И тело твоё мы искать тоже не будем. Помрёшь, виноват будешь только ты сам. Спустя ровно два месяца, если будешь жив, Лиза выйдет к тебе сама и позволит выйти за пределы леса. Ты всё понял?       – Да, – твёрдо ответил Алва, смотря кузнецу в его немного безумные глаза.       – Ты можешь оставить себе все свои вещи, которые ты взял с собой, и использовать их. Больше никакой помощи не будет…       Кузнец вздохнул. Видно, что ему не очень нравилась идея, отправлять на такое испытание настолько слабого пацана. Никому не хочется чувствовать вину в смерти молодого человека, особенно, когда у самого есть дочь почти такого же возраста. Но он увидел, что Алва даже не думает в себе сомневаться. Это вызывало у него уважение. Не каждый способен оставаться уверенным и твёрдым, когда вокруг нет ни единого человека, который бы его поддержал. Такие люди, по мнению кузнеца, заканчивают свою жизнь двумя способами. В первом случае, они добиваются успеха в своих начинаниях, неизбежно приходя к тому, чего желают. Во втором – погибают, бездумно доверившись собственной самоуверенности. Они либо умирают в первый день, либо срывают куш.       Он подошел к парню, похлопал его огромной ладонью по плечу и пошел обратно, в деревню.       – Алва, – окликнул уходящего к гуще леса парня Альфред, – госпожа сказала, что начнет поиски разбойников, напавших на твою деревню. Я оставлю тебя на Веланда и его дочь, а сам вернусь назад. К моменту, как ты закончишь с этим испытанием, наверняка что-то выяснится.       Альфред решил рассказать ему об этом, потому что считал, что его глубочайшее желание мести – единственное, что поможет ему выйти из этого испытания живым. Он должен выжить, чтобы услышать то, что удастся выяснить Молли. Иначе, всё будет зря. Альфред кивнул ему и, получив кивок в ответ, развернулся и отправился обратно.       В итоге, Алва остался совсем один. Силуэты сопровождавших его мужчин скрылись за холмом, оставив его наедине с испытанием. Можно считать, что врагов у него много: это погода, голод, хищники, рельеф. Но Алва считает, что враг у него один – это его собственная слабость. Это он сам. Всё остальное лишь препятствия и трудности. Если он будет сильным, то сможет всё это преодолеть. Он повернулся к лесу лицом и посмотрел на уходящую вверх землю. Сложность еще и в том, что путешествия по лесу будут усложняться бесконечными спусками и подъемами по особенному рельефу местной горы. Он жил на равнине, где очень мало обрывов, холмов и прочего. Но он делает шаг навстречу своему первому испытанию. Всё или ничего, пан или пропал.

***

      Алва отделил разум от тела. Ему нужно тщательно обдумать план, которого он будет придерживаться на протяжении всех двух месяцев. Он не знает этот лес, он не знает, с какой скоростью здесь сменяются времена года, он не знает, какие животные водятся в этом лесу. Зима лишь отступила на шаг, а единственное, что пришло от весны, так это тёплое дыхание. Никаких грибов, никаких ягод. Всё, что остаётся, это охота. Единственное, что Алва умеет на данный момент. Он слишком слаб для охоты на крупную дичь, он даже не сможет разделать добычу, если таковая придет. А, и да, всё, что у него есть из инструментов, это простенький нож, который ему дал один слуга в поместье Молли.       Раз у него нет никакой информации, её нужно добыть. И первое, что нужно сделать, это осмотреть лес. Алву поглотила гуща голых деревьев, чтобы позволить ему спокойно по нему прогуляться. Со стороны это выглядит как прогулка, но Алва внимательно смотрит и слушает. Каждый лес живет по своим законам. В его звуках есть закономерности, потому что среди шума голых веток, можно уловить пение редких птиц, шорох животных лап и только что проснувшихся насекомых. Все эти звуки для человека, никогда не жившего в лесу или рядом с ним, ничего не значат. Для Алвы же, они – настоящая кладезь информации, необходимой для выживания. Кроме того, не стоит исключать и зрительную информацию. Пускай он найдет давно засохший след от маленькой лапки на грязи, пускай и старый пучок оторванной шерсти. Но он будет знать, что здесь обитают вполне съедобные заяц и горный олень. Что говорить об остальных лесных зверях? Птицы оставляют помёт и перья, дикие кабаны выдают себя протоптанными тропинками, волки и лисы линяют, оставляя пучки своей шерсти на цепком кустарнике. Кусты диких ягод могут казаться сейчас мёртвыми, но очень скоро могут дать плоды.       Алва спокойно бродил по лесу, выбирая более легкие и простые пути. Нужно экономить силы, поскольку сегодняшний день еще не кончился. Заниматься чем-то глобальным сегодня не имеет смысла. Алва устал, к тому же, добрая половина дня позади. После небольшой разведки нужно решить самые основные вопросы: еда, вода и ночлег. Зима еще не отступила, ночью будет очень холодно, поэтому ночь под открытым небом – не вариант. Насчет одежды переживать не придется, время идет к теплыми временам, останется только вовремя раздеваться.       Отец учил его, что закономерности есть не только в звуках и следах, но в рельефе. С первого взгляда он кажется случайным, но у него есть вполне конкретные закономерности. Зная их, можно определить, где будет склон, где поляна, где овраг или подъем. Здесь гористая местность, а значит, наверняка есть пещеры. То, что ему нужно. Пещеру можно быстро обогреть, но не задохнуться. Она идеально закроет его от снега, а затем и от дождя. В какой-то момент она может стать слишком сырым местом для жилья, но Алва и не собирается жить там постоянно. Во всяком случае, для первых ночей – идеальное место.       Несмотря на опасность, что таит за собой лес, он чувствовал себя здесь свободно. В узких коридорах, маленьких комнатах поместья Алва чувствовал себя запертым, словно он находится в клетке. Здесь же нет стен, нет потолка, только бескрайнее небо и спина огромного гиганта, по которой он взбирается и спускается.       Алва – охотник, и он может спокойно понять, обитает ли в пещере, берлоге или норе какой-либо зверь. Конечно, будить раньше времени медведя не хочется. Поэтому Алва был очень осторожен, когда нашел небольшую пещеру, в которую намело промокшей от снега листвы. Он начал наблюдать за ней еще издалека, на подходах проверяя, нет ли поблизости чьих-нибудь следов. Вот, с ветки сорвался клубок снега, Алва поворачивается и видит большую птицу, что, махнув широкими крыльями, лишь мелькает в периферическом зрении.       – Нужно спешить. – Произнес парень. Птицы летают слишком низко, чтобы не обратить на это внимания. Это тревожный знак, предупреждающий о надвигающимся ненастье. Алва пока что сыт, а под дождём ни один зверь не выйдет в поисках еды из своего убежища. Птицы куда острее чувствуют смену погоды, чем люди, поэтому необходимо полагаться на их инстинкты. Алва решил перевести дух здесь. Из склона выглядывала земляная капля, которая, расплываясь, открывала вход в неглубокую пещеру. Здесь когда-то жил какой-то зверь, возможно, небольшая стая волков или медведь отдыхал после добычи пропитания. Алва не смог определить точно, следы слишком нечеткие и старые.       Он собрал хвороста. Добыть сухих веток не получилось. Растаявшие груды снега промочили землю очень глубоко, питая просыпающиеся растения. Опавшие ветки не стали исключением и промокли. Но Алва знает, как вывернуться из этого. Под деревьями лежали оброненные птицами перья – пригодятся для стрел. Также ему повезло найти обломанную, длинную ветку. Алва лишком слаб для прямой охоты, а значит, пока придется обойтись ловушками с приманкой и луком. Изготовить всё это будет сложно, но у него есть нож.       Собрав всё это, он отнёс в пещеру. Вычистив каменистую землю от мокрой листвы, он выложил несколько плоских камней, а затем сложил на них ветки. Единственный способ развести костёр при таких условиях, это нарезать тонкой стружкой пару веток, а также найти уже раскрывшиеся, но еще не упавшие шишки. И то, и другое у него было. Он положил сумку рядом с собой, вынул оттуда нож и принялся стругать ветки. Руки не сразу вспомнили привычные движения, поэтому несколько раз он сорвался. Нож необходимо беречь, это его единственный инструмент. Потом он сможет найти что-то, о что его можно будет заточить, но пока придется быть аккуратным. Закончив, Алва понял, что этого для костра мало. Он пришел к выводу, что нужно воспользоваться вещами, которые он взял с собой.       Вздохнув, он достал из сумки книгу. Он взял с собой несколько книг о магии, которые ему дала Молли. Эти книги попали ему прямиком из её библиотеки. Он присел на валун и раскрыл обложку. Книга старая, но её содержали в хороших условиях. Парень взглянул на название, автора, провел рукой по мягкой бумаге. Можно было бы вырвать первые страницы, где находится название, где находится содержание или обращение автора. Алва уже завернул листки, но что-то его остановило. Это не его книги, их ему одолжила Молли. Имеет ли право он так с ними поступать? Что он скажет, когда вернется к ней и отдаст вместо целых и красивых книг, какие-то обрывки? Она дала их ему для другого. Для того, чтобы он не выживал, не тренировал своё тело, а для того, чтобы попытался овладеть тем, что помимо крови течет в его венах.       Захлопнув книгу, он вернул её в сумку и в этот момент замер. Взяв сумку, он быстро, но аккуратно выложил все вещи и провел пальцами по внутренней обкладке сумки. Она оказалась декоративной, поэтому без доли сомнения Алва аккуратно вырезал её кончиком ножа. Получившийся кусок ткани он разрезал на лоскуты. Какие-то пойдут в костёр, но большинство останется при нём. Нельзя исключать вероятности, что он поранится во время охоты, например. Алва знает, какие травы можно использовать для лечения, поэтому некий аналог бинтов ему будет к месту.       Камни шаркнули друг об друга. Еще раз, еще раз. В какой-то момент из их столкновения выпала заветная искра, которая и упала на заготовку к костру. Вспыхнул маленький язычок пламени, а снаружи дождь, на пару со снегом, начал отстукивать по листьям и оставшемуся снегу хаотичный ритм. Алва плотно обложил пламя ветками, а затем принялся поддерживать разгорающееся пламя. Это заняло какое-то время, за которое дождь успел превратиться в ливень. Теперь он заперт здесь, но зато в тепле, потому что костер начал очень приятно кусать замерзшие пальцы. Осталось только сделать себе оружие. Алва знает, как делаются охотничьи луки. Много наблюдал за тем, как мастера в его деревни изготавливали его. Самые лучшие луки делаются из сухожилий, рогов и дерева, самая лучшая тетива – из конского волоса или других крепких волокон. Но всего это у него сейчас нет, только довольно крепкая ветка и нож. В будущем он сможет добыть необходимые материалы. Из чего же сделать тетиву?       Он придал ветке форму, обстругав её ножом, а все щепки пошли в костёр, чтобы поддерживать в нём огонь. Долго она не протянет, но на первое время хватит. Чтобы вернуть себе ту физическую форму, придется очень много и плотно питаться. Нужно много мяса, а лучшей тренировкой станет сама добыча этого мяса. Также, нужно найти надёжный источник воды. Сейчас можно воспользоваться дождём, но каждый раз надеется на него нельзя. Да и пытаться растопить и вычистить грязный снег тоже не вариант. Также, в реке может оказаться рыба. Сейчас самое время, когда она просыпается и начинает бегать вдоль водных потоков.       Лес – кладезь еды и материалов, сейчас Алва понимает, почему именно такое испытание приходится первым в этой тренировке. Оно отсеивает слабых, несообразительных и трусливых людей. Большинство новобранцев, скорее всего, приходит из городов. Они никогда не имели дело с охотой, рыбалкой или ремеслом. Охотники же не только охотятся, они изготавливают оружие из добытых материалов, лекарства из различных трав, мастерят ловушки и строят дома. Городские жители оказываются не готовыми к испытанию, поэтому для них оно самое действенное. Солдат должен быстро соображать, адаптироваться к условиям. У Алвы есть как преимущества, так и слабости. Самая главная – его состояние. Тело – кожа да кости, не выносит и одного подъема в гору. Нужно наесть прежнюю форму, чтобы стать способным охотиться на более крупную дичь.       Он глубоко вздыхает. Проводит рукой по волосам и… замирает. Мастера из его деревни использовали для тетивы очень жесткие и крепкие волокна, вроде длинной шерсти, конского волоса или растительных волокон. Последние добыть невозможно, но вот волосы у него под рукой. Он не стригся целый год, не только потому, что был не способен к этому. В его деревне почитались длинные прически у мужчин, заплетенные в косы и украшенные клыками или когтями убитых животных. Но теперь, видимо, придется с ними расстаться. Он занёс руку за голову и сорвал резинку с волос – они были заплетены в хвост, для удобства. Длинные, черные, как уголь, волосы разлились тёмным дождем по его плечам. Он собрал их в пучок и убрал вперед. Выверив нужную длину, он отрезал их ножом одним резким движением. Крепко сжав пучок волос, он не дал ему распасться и упасть на пол. Вспоминая каждое движение, медленно и внимательно, парень начал плести тетиву из собственных волос. Теперь они разбросались по голове, немного прикрывая глаза и устраивая беспорядок. Они неизбежно вырастут снова, а выжить ему нужно здесь и сейчас. Это занятие завлекло его практически полностью, погружая в поток собственных мыслей, как в реку.       – Занятно, не правда ли? – прозвучал голос. Знакомый, но одновременно и чужой. Повсюду, но в то же время в его голове. Не мужчина, и не женщина. Не ребенок, и не старик. Алва замер и посмотрел в сторону. Языки пламени мирно выплясывали свой странный танец, а парой для них выступали тени на стене пещеры. Кажется, что лоскуты этой тени превращаются в человеческие силуэты, которые танцуют вокруг огромного кострища. Это было похоже на один праздник, который каждый год проводился в его деревне. Они молились о богатой добыче, молились об успехе молодых охотников, о светлом будущем для деревни. Они пили, ели, танцевали, ругались друг с другом, спали друг с другом, дружили и враждовали. Они жили, жили так, словно каждый день – последний, словно каждый добытый зверь – невероятная удача. А теперь, что там?       – Пепелище. – ответил этот голос. Его собственная тень говорила с ним. Всё это время она молчала, но сейчас почему-то заговорила. Стоило ему остаться наедине с самим собой, стоило только остановиться, как она тут же заговорила. – Повезло, если огонь съел тела погибших. Было бы грустно, если бы им пришлось лежать под открытым небом.       – Они в любом случае вернуться к земле. Если не огонь, то животные. Птицы съедят мясо, черви – всё оставшееся, кости рассыплются в прах, а на их местах вырастут деревья. И они станут домом для птиц и червей. Мы живем, охотимся и едим, чтобы потом вернуться обратно, – в конце концов, он говорит с самим собой. Его тень – лишь воображаемый собеседник, плод его воображения, обретший что-то похожее на волю, благодаря его магии. Он закончил с тетивой, а затем натянул её на импровизированный лук. Отложив самодельное оружие, парень снова посмотрел на тень. Что-то заставило его сосредоточиться на ней. В прошлый раз ему удалось её контролировать. Он захотел это повторить. Выйти сейчас на охоту не получится, идет ливень. В такие моменты можно заняться магией. Никто ему не поможет, никто не сможет ему помочь. Потому что никто, никогда не сталкивался с такой магией.       Сосредоточенность вытянуло из тени руку – дымчатое, черное очертание руки. Она тянулась вверх, а затем упала на землю, цепляясь за ней и выползая из тени своего хозяина. Стоило появиться плечу, как она остановилась. Алва начал задыхаться, а, потеряв концентрацию, утерял и контроль над ней. Она исчезла, словно упав обратно, в тень.       – Надо сделать стрелы, – глубоко вдохнув, прошептал парень, словно диктуя себе следующую задачу. Из оставшихся палок он начал стругать стрелы. С помощью выструганной коры он обмотал перья, закрепив их в древке, а чтобы сделать наконечники, начал обламывать тонкие камни. Затем заточил их друг об друга, придав хоть какой-то остроты. Всё это не годится, совершенно не годиться, но у него нет никаких материалов, чтобы сделать всё это лучше и эффективней. Но, тем не менее, хоть что-то у него есть. С помощью ножа он сможет разделать тушку. Из шкуры сможет сделать лоскуты, из глины – флягу для набора воды. После того, как он добудет еды и воды, можно будет заняться поиском материалов для изготовления ловушек и приманок.       Дождь кончился, есть еще какое-то время до наступления темноты.

***

      – Дядя Альфред ушел? – Лиза вернулась из леса. Вернувшись, её отец попросил её наблюдать за парнем, а затем рассказывать ему о том, что ей удалось увидеть.       – Ушел, – коротко ответил отец. Он был занят своим делом. Работал от рассвета до заката, не покладая рук. Но сегодня он казался куда задумчивее, чем обычно. С дочерью он немногословен. Ему всегда было трудно общаться не только с ней, но и с детьми в принципе. Но Лиза всегда знает, что отец её любит больше своей кузницы. Она на это надеется, по крайней мере. Она вернулась, потому что скоро должно стемнеть. Конечно, она не собирается каждодневно наблюдать за Алвой, но каждую неделю будет проверять его. Её отец настоял, чтобы она наблюдала за ним и в первый день. По его мнению, этот день очень важен на этом испытании.       – Что у него происходит? – вдруг спросил тот, опуская раскалённую заготовку в холодную жидкость. Лиза дождалась, пока оглушающее шипение пройдет.       – Ну-у-у, он весь день ходил по лесу, потом собрал веток и запрятался в пещере. Скорее всего, развел костёр, но делает ли он там что-то еще – непонятно. Я ж не могу к нему зайти внутрь! – она пожала плечами. Судя по его голосу, она не слишком впечатлена приключениями чужака. Она ожидала большего, раз за него ручается дядя Альфред. Поэтому усмешка её отца заставила её недоуменно вскинуть брови.       – Внимательно наблюдай за ним, – сказал тот, кладя молот на пол и заключая макушку дочери в объятья своей огромной ладони, – хоть вы и одного возраста, он сможет многому тебя научить.       Только из сегодняшних наблюдений Лизы Веланд сделал вывод, что Алва отнюдь не ребёнок. Должен быть им, ведь он еще так молод. Сейчас это ему поможет выжить, поможет вынести из испытания самое полезное. Но всё равно остаётся ощущение, что это неправильно. Неправильно для парня его возраста иметь такой взгляд, иметь такую выдержку и хладнокровье. Он моложе Альфреда и его самого лет на двадцать, но ощущение было такое, будто бы смотришь в глаза своему ровеснику. Через что же он прошел, чтобы заиметь такой взгляд?       А теперь он смотрит в глаза своей дочери и понимает, что она – всё еще ребёнок. Для него она на всегда останется ребёнком, но сравнение с Алвой только подтверждает объективность этого заключения. Её глаза светятся, пылают огнём любопытства и интереса к окружающему миру. Пускай у неё не самый лучший характер, но она честна и искренна в его проявлениях. В отличии от острого, холодного и мёртвого взгляда, приведенного Альфредом нового ученика ведьми, Лиза куда теплее, наивнее и живее. Может, эта заслуга самого Веланда. По крайней мере, он на этой надеется.

***

      Ровно через неделю Лиза вновь направилась в лес. Хоть её отец уже не склонен разделять с ней её сомнения насчет Алвы, она сама остаётся непреклонной. Скорее всего, паренёк сейчас корчится от голода и бродит по лесу, как он это делал в первые дни. Выжить в этом лесу, особенно в это время года, просто невозможно. Ничего толком еще не растёт, всё еще очень холодно, по лесу бродит редкая дичь. Да и станет ли на неё этот чужак охотиться? Умеет ли он вообще охотиться? Хорошо, что хоть развести костёр догадался.       Однако, в какой-то момент что-то пошло не так. Она не смогла обнаружить следов на прежнем месте. В первый день она быстро нашла парня по оставленным им следам. Но сейчас, даже у той пещеры, в которой он решил заночевать, никаких следов не было. Ей показалось, что это она просто ошиблась, и просто пришла к похожему месту. Но, нет. Это точно та самая пещера, но ощущение такое, что Алвы здесь и не было никогда. Лиза знает этот лес, как свои пять пальцев. Она не могла в нём заблудиться. Но где же он? Ему нет никакого смысла менять местоположение своего лагеря. Лиза не смогла найти каких-то следов ни в пещере, ни снаружи неё. Куда он мог отправиться? Отец будет очень зол, если она позволит ему сбежать. И сделать это настолько незаметно.       Скорее всего, он будет искать источник воды. В горном лесу есть пара речек, поэтому Лиза решила отправиться к ближайшей, надеясь найти следы и там. За неделю стало теплее, а значит, что у оставшихся сугробов больше не было шанса остаться целыми. Большая часть их растаяла, от души сдобрив почву влагой. Все привычные тропки были размыты, идти было крайне тяжело, сапоги просто вязли в упитанном слое грязи и слякоти. Поэтому самым трудным в её прогулке был спуск к речке. Её закрывала гряда деревьев, именно за ними поспешила спрятаться девушка, когда услышала странный свист.       Прижавшись к стволам, она выждала пару мгновений, а затем присела, медленно выглядывая. Речка уже по всю пенилась и струилась, весело скользя вниз по спине горного гиганта. Вода в ней очень чистая, поэтому было бы логично использовать именно её. На той стороне, вдалеке, она увидела тушку зайца. Он еще не успел сменить окрас, поэтому его было легко заметить. Из его тела торчала стрела. Неужели в этом лесу есть кто-то еще? Кто может здесь охотиться? В деревне никто и в глаза лук-то не видел, всё кирки да наковальни. Пришлые тоже вряд ли рискнут что-то здесь добыть. Да и туристов у них почти нет. Остаётся только…       Не успела она подумать, как из-за кустарника выплыла высокая фигура. Черноволосый парень, убирая лук за спину, подошел к своей добыче и присел на корточки. На его плечах были шкуры убитых животных, которые ему приходились одеждой. Он вынул стрелу, а затем привязал убитого зайца к поясу. Когда он поднялся, девушка поняла, кто это. Его имя прозвенело у неё в голове и мгновение спустя она поняла, что он смотрит ей прямо в глаза. Неужели заметил? Но как? С такого расстояния? Нет, точно нет, просто смотрит в точку, рядом с ней. Но это чувство просто не хочет покидать её. Но, даже если он её заметил, то что? Ему не позволено к ней подходить, иначе испытание будет провалено. Всё, что он сделал, так это уязвил её самомнение. И не только тем, что заметил.       Ощущение укрепляется, когда она видит на его лице улыбку. Она не успевает что-либо понять, как парень отмывает стрелу от крови в реке, а затем разворачивается и уходит в лесную гущу. Алва оставил её с чувством, что из неё сделали идиотку. Нет, это она сама себя сделала идиоткой. Теперь понятно, что именно хотел сказать её отец, когда просил внимательней наблюдать за парнем. Его слабость ослабила их собственную бдительность, из-за мыслей о том, что он точно не протянет и недели, они совершенно не подумали о том, чтобы выяснить, кто именно перед ними стоит. А теперь Лиза готова с уверенностью заявить, что перед ней хорошо обученный охотник. Но и этого мало, ведь охотники не изготавливают инструменты для своей охоты, не делают себе одежду или прочие предметы из добытых животных. Во всяком случае, этого не умеют те редкие охотники, которых встречала Лиза. Напрашивается два вывода. Либо Алва очень умелый и опытный, не только охотник, но и ремесленник, либо он весьма сообразительный и наблюдательный, раз смог изготовить что-то сам, без чужой помощи. И в том, и в другом случае, это не делает чести самой Лизе. Ей должно быть стыдно за своё поведение. Она не думала о том, что говорит и делает, совершенно не задумалась и о том, в чем может быть причина такой слабости и болезненности. И еще хуже становится от того, что сам парень ничего ей не ответил, что он, её ровесник, повёл себя куда как взрослее. А ведь она сама так хотела выглядеть взрослой.       Но пути назад нет. И Лиза, повинуясь родной крови отца, упирается дальше. Пускай, пускай он адаптировался к нынешним условиям. Но через время, оставшееся на этот месяц, они поменяются.       Лиза продолжила наблюдение, на этот раз пытаясь держать еще дальше. Алва почти не оставляет следов, а те, которые оставляет, тут же заметает. Он понимает, что охотиться в этом лесу может не только он. И речь даже не про других охотников, коих здесь быть не может. Речь про хищников. Волки могут сутками бродить за своей жертвой, поджидая момент для нападения, когда она будет больше всего к этому не готова. И человек – не исключение, поэтому запутать их решение весьма разумное. Но именно поэтому Лиза не боится оставлять следов. Она приходит в лес ненадолго, поэтому здешние хищники не успевают напасть на её след. Но занятно то, что Алва понял, что здесь таковые хищники вообще водятся.       Из своих следующих наблюдений Лиза поняла, что Алва не простой охотник. То количество знаний, которые он применяет на практике, говорит только о том, что он – прирожденный охотник. Он с рождения этому учился, это у него в крови. Он знает, когда олени сбрасывают рога и когда их искать, он легко определят какой зверь какой след оставил, он ориентируется в лесу очень свободно. Лизе потребовалась целая жизнь, чтобы изучить здешние места, а ему хватило одной недели, чтобы изучить большую часть окрестностей, а затем воспользоваться полученной информацией.       В конце концов, Лиза ушла раньше положенного времени. До наступления темноты оставалось еще пару часов, и она бы успела понаблюдать за ним еще немного. Но уже не могла терпеть. Осознавать собственную недальновидность, поспешность собственных выводов очень тяжело и противно. Вернувшись, она не стала ничего рассказывать отцу. Он, по её надутым от злости щекам, и так всё понял. Скоро наступит весна. Чужак точно не переживёт её наступления, потому что с теплом просыпаются самые опасные, самые странные и страшные животные, которых точнее было бы назвать чудовищами.