Зебра

      Хосок для тебя — маленький подсолнух, такой яркий, теплый, с белоснежной улыбкой, с мягкими волосами, которые всегда хочется трогать, с заразительным смехом, с плещущейся через край энергией. Хочется прижаться к его груди, закрыть глаза, замереть в этом мгновении, пропитываясь его запахом, который осядет на одежде, волосах, коже, но быстро выветрится злым ветром.       Поджимаешь криво накрашенную губу и разворачиваешься, тут же направляясь в противоположную сторону, стоит тебе его заметить в коридоре. Не замечаешь, как дверь одной из аудиторий открывается, и с размаху получаешь в лоб, отлетаешь к стенке и роняешь учебники с тетрадями, тут же прикладывая ладони к пульсирующей голове. В глазах заплясали искры.       — Ой, прости, Сыльги-я, — ты даже не можешь из-за боли разобрать, кто тебя так шарахнул, лишь сквозь зубы шепчешь, мол, ничего страшного, и садишься на корточки, собирая разбросанные учебные принадлежности.       Замечаешь, как слишком знакомые, до сосущего ощущения под ложечкой, руки собирают в одну из папок вылетевшие листы, не хочешь поднимать глаза, медленно встаешь, принимаешь протянутую папку и кланяешься в благодарности.       — Ты в порядке? — интересуется Чон и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза, но ты отворачиваешься и удобней перехватываешь книги.       — Да, — отвечаешь в сторону и уже собираешься уходить, как он хватает тебя за локоть, чуть ли не провоцируя новую лавину из бумаг.       — Я, блять, в порядке! — огрызаешься и гневно смотришь на него, но Хоби лишь пропускает понимающую улыбку и склоняет голову, после чего отпускает тебя, позволяет уйти.       — Она ебанутая? — закидывает ему на плечо руку друг, презрительно смотря вслед. — Ты же ничего не сделал, а тебя еще и причесали!       Хосок медленно поворачивает голову к своему товарищу, с его лица сползает улыбка, взгляд становится предельно серьезным, предупреждает. Друг замолкает и виновато жмет плечами, но тут же ловит солнечную улыбку Чона и расслабляется.       Хоби водит Maserati Quattroporte, живет в самом богатом районе, входит в десятку лучших студентов вашего университета, состоит в футбольном клубе, прилежен, дружелюбен, добр. Идеальный мальчик с обложки тех журналов, что продаются в магазинчике напротив твоего дома. Девочки вешаются на него, надеясь, что смогут растопить сердце богатенького принца, влюбить его в себя, стать принцессами из сказки. Мечтают завладеть его черной картой и искренне бесятся, когда парень их мягко, но уверенно прокатывает.       У тебя на счету чуть больше шестисот долларов, сестра в средней школе и мама в больнице. Ты часто прогуливаешь университет, так как тянешь сразу две работы на полставки, лишь бы обеспечить маме хорошее лечение, а вам с сестрой — место жительства и кастрюлю с едой. Тебе не до отношений, ты искренне не понимаешь, почему богатенький мальчик Хоби заинтересовался тобой. На тебе не брендовые вещи, ты закупаешься на скидках, не красишь волосы в новомодные оттенки, из косметики на тебе лишь одна из трех твоих помад, да дешевая тушь. Твоя успеваемость хромает на обе ноги, не исключено, что недалек тот день, когда встанет вопрос о твоем отчислении.       Ты сама нырнула в это, весело помахав лапками, и теперь барахтаешься где-то на глубине, тщетно пытаясь выплыть на так желаемую тобой поверхность. Сама позволила привести себя на вечеринку курса, где потерялась среди людей, а нашла себя, почему-то, в ванной с Хосоком, который просто хотел поссать, а ты, как самая настоящая леди, завалилась в комнату, чтобы спрятаться от какого-то особого навязчивого однокурсника. Села в ванну под его ошеломленным взглядом и задернула шторку, мол, давай, делай свои дела, тебя тут совсем нет. А что, тебя в тот момент интересовало лишь то, что по дороге ты расплескала половину виски с колой, быстро унося ноги подальше от загребущих лап.       Совсем не помнишь, как приняла руку Хоби, который помог выбраться из ванной, а уж тем более не помнишь, как вы очутились в какой-то, до этого закрытой, роскошной спальне. Лишь потом ты узнала, что вечеринку, вообще-то, закатили в доме Чона, но тогда тебя интересовало совсем не это, а то, какой же он прекрасный в твоих пьяных глазах. Какое у него горячее тело, красивые мышцы, что перекатывались под упругой кожей от твоих смазанных поцелуев, как он рвано дышал, стоило тебе куснуть чувствительную кожу шеи, как скулил, когда твои пальцы проникли под белье и в ласках огладили член, заставляя его дергаться. Чона раскидало по кровати, а ты залезла сверху, не позволяя взять ему контроль в свои руки. Ты жаждала услышать, как парень сипло стонет, поэтому стянула с крепких бедер джинсы сразу с трусами и в пьяном восторге засмотрелась на красивый член. Тебе он кажется идеальным, ты облизываешься, спрашиваешь, есть ли презервативы. Ты бы занялась с ним сексом и без него, ведь так его ствол будет ощущаться лучше, но разум все же постучался в твою затуманенную голову.       Хосок сам достал из одного из ящиков заветный квадратик, который ты незамедлительно распаковала и быстро натянула липкую резинку на подрагивающий половой орган. Ты вся мокрая, тебе не терпится почувствовать его в себе, поэтому одной рукой расстегиваешь пуговицу на шортах и избавляешься от них, после чего стягиваешь колготки в крупную сетку, чудом не порвав их, пока другой рукой массируешь плоть, большим пальцем давишь так, что крайняя плоть поднимается и частично скрывает начинающую краснеть от твоих махинаций головку.       Нетерпеливо сдвигаешь ткань трусиков и плавно садишься, принимая член в себя. Тебе так хорошо, так нужно, просто потрясающе. Ствол заходит полностью, по самые яйца, Хоби шипит и откидывает голову на простыни, пока его ладони ложатся тебе на бедра и сжимают кожу, щипают, сминают. Опираешься о него и начинаешь двигаться, сразу задавая средний ритм, двигаешься плавно, грациозно, словно кошка, так, что у Чона перед глазами звезды начинают сверкать от того, насколько идеально ты его обхватываешь, как сжимаешь, как двигаешься, размашисто, почти полностью соскальзывая с него и вновь полностью загоняя в себя, с пошлыми, громкими шлепками, с хриплыми стонами, сипами, рваными вздохами.       От тебя пахнет дешевыми сигаретами, Чон ненавидит этот запах, особенно на девушках, его рвать тянет, но сейчас он напитывается им, позволяет проникнуть в легкие, которые сдавливает, пока парень стонет, толкается бедрами, желая зайти еще глубже, дальше. Ты пресекаешь его попытки начать доминировать, сильно сжимаешь, заставляя стиснуть зубы до скрипа. У него онемели икры, свело скулы, внутри все крутится в бешеном коктейле, течет по жилам, достигает как сердца, так и самых кончиков пальцев.       С тобой кончать волшебно, головокружительно, сладко, хоть сама ты вся горькая, пропитана какой-то грустью, усталостью и скептицизмом. Хосоку тяжело двигаться, его потряхивает, член пульсирует внутри, разбухает, семя выливается наружу, пока стенки сжимают и разжимают его, усилив, обострив, просто разложив его на кровати. Ему кажется, что он сошел с ума. Никогда не думал, что его могут вот так опрокинуть в чан хаотичного секса, от которого теперь все внутри сладко истомой окутывается.       Ты слезаешь с него поспешно, забиваешь на колготки, сминаешь их в непонятный комок и кидаешь в потрепанный временем рюкзак, пока натягиваешь шорты, все еще охая от того, насколько внутри все пульсирует, как жжет и горит промежность. Тебе в пору развалиться с ним рядом, обнять, зарыться носом в волосы, но ты поспешно покидаешь комнату, даже не слушаешь его, собираешь косяки из-за того, что тело все еще пребывает в неге, где-то там, наверху, с Хосоком.

***

      — Ты специально меня с работы словил? — злобно шипишь, усаживаясь удобнее у Хосока между ног, прогибаясь и чуть не стукаясь головой о крышу салона.       — А что, нельзя? — тебя мокро целуют в плечо, ты слышишь, как расстёгивается молния, шорох приспускаемой одежды.       Хмыкаешь и позволяешь приподнять себя, его пальцы мастерски отодвигают ткань белья и специально задевают влажные складки, чтобы выбить из тебя воздух. Сжимаешь зубы, но все равно вскрикиваешь, когда член быстро входит так, что Чон аж стукается о тебя яйцами.       — Ты что, блять, без защиты? — сквозь стон шипишь, пока руки крепко обхватывают тебя за талию, а он начинает двигать бедрами.       — Не успел захватить, — сладко тянет Хосок, склонившись так, чтобы шепнуть это в самое ушко.       Ага, не успел он, конечно. Просто ему в кайф держать в голове мысль, что парень, вообще-то, ответственное лицо. Хватаешься за края кресел передних сидений, пока тебя начитают трахать сильно, быстро, жестко. Стонешь глухо, закусываешь губу, держишься из последних сил, ведь член заходит слишком глубоко под таким углом, заставляет тебя со свистом выпускать воздух. Дышать тяжело, воздух раскалился в салоне, ты втягиваешь живот и сжимаешь его внутри себя, тебе слишком хорошо от такого ритма, внутри все горит от трения, его член набух, ты чувствуешь особенно остро вены, насаживаешься сама, закатываешь глаза. Дико нравится, что его руки держат так по-собственнически, именно так, как хочется, они сжимают, эти длинные пальцы оставляют красные следы на боках. Хосок стонет рвано, ему мало, хочется больше.       Он поднимается с заднего сидения и надавливает тебе на лопатки, ты валишься вперед и цепляешься руками за коробку передач, чуть не сдвинув ручку. Конечно, машина стоит на тормозах и без ключей, но ты серьезно боишься что-либо задеть, мало ли, отломаешь еще. У тебя нет выбора, так как Чон начинает вбиваться в твое тело еще более остервенело, кажется, желая выбить жизнь из твоего тела. Стонешь в открытую и чувствуешь, как машина качается от ваших похотливых игр. Безумно неудобно, но член так хорошо входит, так влажно, с хлюпом, твои соки блестят на его плоти, смешиваются с его, внутри все горит, узлом вяжется, давит, крутит, ты жалобно скулишь, просишь еще ускорится, чтобы, наконец, кончить.       Все тело колет от онемения, закрываешь глаза и задираешь голову, издавая какой-то ну уж совсем нереальный стон, пока сжимаешься в оргазме, охватываешь его крепко, так, что Хоби чуть сам не кончает прямо в тебя. Тебя трясет, ты еле держишься на руках, иначе просто рухнешь и разобьешь себе лицо, внутри будто фейерверки один за другим стреляют по стенкам, отдают в поясницу.       Хосок не выдерживает и нехотя выскальзывает, избегая проблем, обхватывает рукой ствол и проходится сухой ладонью, которая тут же становится вся липкой от твоих соков, остервенело, давя так, что вскоре кончает тебе на спину и ягодицы. Вздрагиваешь от обжигающего семени, что стекает с ягодиц на бедра, закусываешь губу, потому что, признаться, тебе дико нравится сейчас такое положение дел.       Парень смотрит на тебя, всю дрожащую, на твою пылающую промежность, сглатывает вязкую слюну и садится обратно, непослушными пальцами пытаясь натянуть обратно одежду, отодвигается, достает салфетки, чтобы помочь тебе.       Ты бы не стирала с себя сперму, но она высохнет и будет неприятно сковывать кожу, а потом останется специфический запах от тебя. Вы и так провоняли сексом, потом, похотью вперемешку с твоими сигаретами, куда уж больше. Хмыкаешь и принимаешь салфетку, начинаешь стирать вязкие капли с тела, после чего хочешь уже присесть рядом для того, чтобы натянуть узкие джинсы, спущенные прямиком к щиколоткам. Вот только бьешься-таки головой и от неожиданности садишься на Хосока, хватаясь за голову. Перед глазами летают звездочки уже далеко не от наслаждения, место ушиба болит, ты шипишь, пока Чон обхватывает тебя и держит, чтобы ты еще куда не свалилась. Ему плевать, снесешь ты что-то в его машине или нет, ее всегда можно сдать в ремонт, вот только с людьми так не работает.       Приближается и целует тягуче, мокро, проводит по губам языком, собирая горьковатый привкус твоей помады, а ты от неожиданности замираешь, даже забывая, что у тебя голова болит. Отталкиваешь через пару мгновений, как только парень пытается проникнуть в рот, и злобно на него смотришь.       — Какого хера? — шипишь, сползая с накачанных ног, и начинаешь натягивать джинсы на мокрое от пота тело, пыхтя и чуть ли не тужась.       — Я забрал твою боль себе.       — Ты глупый? — интересный вопрос человеку, который учится в разы лучше тебя.       Хосок хмыкает и наблюдает за тем, как ты втискиваешь себя, шумно сопя, ведь влажная кожа совсем не лучший вариант для столь узкого низа. С писком влетаешь, наконец, в штаны, уже собираешься застегнуть пуговицы, как чувствуешь, что что-то сильно врезалось в лоно, буквально, надавив на клитор так, что ты тут же сомкнула челюсти и шумно втянула в себя воздух. Запускаешь руку и вытаскиваешь один из браслетиков Хоби, которых на его руках просто тьма. Случайно узнала, что у парня есть хобби — плести фенечки и самому собирать браслетики из тонкой проволоки и различных пластиковых бусин, буковок и лент. Вы тогда, в порыве страсти, снесли один из столов в его хате, из которого посыпались все эти милые побрякушки, переливаясь в лучах солнца, как и сам Чон.       — Держи, твое, — протягиваешь ему браслет и поправляешь кофту, успокаиваешь дыхание и пытаешься в зеркале заднего вида разглядеть себя, чтобы поправить волосы.       Тебя откровенно напрягает, как Хосок смотрит на тебя, как блестят его глаза. Замечаешь, что он инстинктивно облизывает губы, стоит тебе опустить на них взгляд, и злишься, ведь ясно дала ему понять, что поцелуи под запретом. Между вами — только секс, ничего более.       Нажимаешь на нужную кнопку и выходишь из машины, чуть не забыв захватить свой рюкзак. Вдыхаешь полной грудью свежий воздух, он холодом забирается внутрь, кружит голову, вызывает табун мурашек на взмокшей после ваших «скачек» коже. Делаешь пару шагов от машины и уже достаешь сигареты из рюкзака, когда Хосок вылезает с другой стороны и смотрит на тебя молча, пока ты закуриваешь.       — Тебя подбросить? — аж закашливаешься и давишься дымом от вопроса.       — Спасибо, но нет, — тянешь и осматриваешься, понимаешь, что вы совсем недалеко от кофейни, где ты работаешь.       — Почему нет? — хмурится Хосок, ты раздраженно на него смотришь.       — Между нами нет ничего, забыл? — вздергиваешь бровь и уже начинаешь уходить, как он тебя нагоняет и хватает за руку.       — А если я хочу, чтобы было? — вот же зараза, а как он заглядывает в твои глаза, просто немыслимо, от такого взгляда колени подгибаются, но ты держишь себя в руках.       Уже открываешь рот, когда до вас долетает удивленное:       — Онни?

***

      — Если ты сейчас скажешь, что являешься парнем онни, — внимательно смотрит на Хосока Суджин и складывает руки под грудью, — я тебе ни за что не поверю.       Парень с растерянной улыбкой выгибает в вопросе бровь и переводит взгляд с твоей сестры на тебя, но ты лишь показательно жмешь плечами и вновь затягиваешься, выпускаешь в сторону дым, чтобы сестра не провоняла. Ситуация до абсурдного нелепая, тебе просто хотелось свалить, а теперь стоишь, вся такая оттраханная до неприличного удовольствия, ноги до сих пор подрагивают, а в теле — легкая слабость, смотришь на сестру и отчаянно пытаешься пригладить растрепанные после вашего с Хоби «заезда» волосы.       — Значит, ты — любовник моей онни? — ты аж давишься сигаретой и смотришь с удивлением на Суджин. — Сыльги-онни, он красивый! Одобряю!       — Ты где такого нахваталась? — восклицаешь и грозно наступаешь на сестру, кинув сигарету и излишне сильно затушив ее об асфальт ногой.       — Ладно тебе, — она поднимает руки, —хорошо, назовем это более цивилизованно: свободные отношения.       Суджин всегда была умненькой девочкой, первая в школе по общему рейтингу, твоя милая сестренка, которой хотелось обеспечить достойное будущее. На себя ты давно махнула рукой, от свалившихся на вашу семью проблем времени на себя совсем не осталось, ты зашиваешься на работах, доставая деньги, тебе не до успеваемости, оценок, рейтингов. Да, достойным человеком этого общества ты уже не станешь, но хотя бы попытаешься сделать такого из сестры. Малышка не должна страдать из-за того, что человек, некогда назвавшийся вашим отцом, оставил на вас все свои долги и ушел к другой женщине. Дерьмо случается.       — Давайте, я вас подброшу, — вновь начинает разговор Чон, — время позднее, небезопасно добираться домой сейчас.       — Мы и на автобусе можем… — тебя бесцеремонно перебивает сестра, подлетевшая и ухватившаяся за рукав кофты.       — Если тебе не в тягость, оппа, — щебечет елейным голоском и стреляет глазками, дергает тебя за руку, как только ты открываешь рот, но захлопываешь его, точно рыба.       — Ты что творишь? — склоняешься и шипишь ей в ухо, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки пальчиков.       — Когда я еще покатаюсь на такой машине, — в восхищении осматривает автомобиль Суджин и поворачивает к тебе голову, — я назад сяду. Постелю себе, если после вас там слишком влажно, у меня толстовка есть.       Тебе бы впору ее за ухо схватить и хорошенько так оттаскать, а дома прочитать лекцию о том, что девочки в ее возрасте не должны о таком думать и так выражаться. Но остается лишь тяжело вздыхать, принимая реальность. Она больше не малышка, коей кажется в твоих глазах, уже взрослая девушка, в следующем году будет ученицей старших классов. Уроки биологии точно не пропускала, ты уверена, пошла дальше и изучила все вопросы, скажем так, глубже.       — Буду премного благодарна тебе, если ты нас подбросишь, — не смотря в глаза, стараешься искренне сказать это Хосоку и быстро усаживаешься на переднее сидение, тут же пристегиваясь, а рюкзак кидая на колени охнувшей от неожиданности сестры.       — Ну и жара у вас тут, — подает голос сестренка и показательно обмахивает лицо, стоит Хоби сесть за руль и завести машину, предварительно пристегнувшись.       — Сейчас включу кондиционер, — в отличие от тебя, Чон, похоже, вообще не напрягается, как будто, так и должно быть. Ни капли смущения на лице этого блаженного, пока ты в шоке поворачиваешься к сестричке.       У тебя все лицо пятнами стыда и злости покрывается, поворачиваешь голову и смотришь предупреждающе, но Суджин лишь показывает тебе язык и утыкается в телефон, вздыхаешь и разворачиваешься к внимательно смотрящему на тебя парню. Протягиваешь руку к навигатору и поспешно забиваешь адрес, проклинаешь этот день за то, что теперь этот подсолнух знает, где ты живешь.       — Ты что здесь забыла? — решаешь отвлечься от своих тяжелых мыслей и обращаешься к сестре.       — Сегодня занятия закончились раньше, решила погулять с друзьями и, как-то так само собой вышло, оказалась в этом районе, — отрывается от телефона и отвечает тебе девушка, — думала к тебе на работу заглянуть, вместе домой поехать. Но так даже интересней вышло, познакомилась с оппой. Кстати, я Чон Суджин!       — Приятно познакомиться, — через зеркало заднего вида Хосок дарит сестренке улыбку, а ты замечаешь нужный поворот, который существенно сократит путь, но, почему-то, отмечаешь, что навигатор его не прокладывает в пути, — Я Чон Хосок.       — Поверни здесь, — указываешь ему, он удивленно косится на тебя, — быстрее будет.       Негромко рассказываешь ему, как лучше проехать, подставляешь лицо остужающему ветерку кондиционера, успокаиваясь, но все равно боковым зрением да ловишь при повороте хитрые улыбки Суджин. Придушишь засранку дома, ох, точно придушишь.       — У вас такие теплые отношения с сестрой, — выходит из машины Чон и провожает взглядом уносящуюся к подъезду старого типа многоэтажки школьницу, — хотел бы и я так общаться со своим братом.       — У тебя брат есть? — удивленно поворачиваешься к нему, пока пытаешься расстегнуть заевшую молнию на кофте.       — Да, — Хоби дарит тебе белозубую улыбку, — хотя, откуда тебе знать.       Закатываешь глаза и все же справляешься с долбанной молнией, после чего машешь ему небрежно рукой.       — Спасибо, что подвез, — склоняешь голову и смотришь на него исподлобья, — забудь этот адрес.       — Всенепременно, — он тоже делает серьезное лицо, а потом садится в машину, ты даже не провожаешь его хотя бы взглядом, сразу направляешься в дом, лишь слегка вздрогнув из-за шума заведенного мотора.

***

      — Чон Суджин, имейте совесть и вылезайте из ванной, тут людям тоже помыться нужно! — лениво перелистываешь каналы на стареньком телевизоре, выключаешь его, не найдя ничего интересного.       — Ой, простите, Чон Сыльги, — из-за двери показывается голова сестренки, — забыла, Вам-то точно душ важнее, — и двигает бровями, после чего со смехом вылетает и скрывается в своей комнате, стоит тебе подскочить с дивана и начать скручивать в руках полотенце.       Вздыхаешь и заходишь в ванну, скидываешь одежду в стиральную машину и сверху кладешь аккуратной стопочкой домашние вещи, распускаешь кривую косу и встаешь на горячую мокрую плитку, подставляешь лицо теплой воде и в наслаждении прикрываешь глаза, позволяя тугим струям массировать уставшее тело, что быстро разомлело.       Какой странный день сегодня, ты точно не планировала знакомство Хосока с твоей сестрой. А что дальше? Знакомство с мамой, а потом — с его родителями? Да ну, бред. Ты уверена, такому мальчику, как Хоби, родители уже нашли невесту из его круга и достатка. С ним у вас — просто секс, да, потрясающий, дающий разрядку в этих напряженных буднях. Тебе достаточно и этого, а ему хочется стабильности, отношений, любви. Не понимаешь, почему он прицепился к тебе с этим, ведь еще в самом начале ваших странных отношений ты дала понять парню, что тебе это все не нужно. Неужто, влюбился? Надеешься, что нет.       Представляешь лицо Чона, его милую открытую улыбку, ямочку на щеке, белые ровные зубы, красивый тонкий нос, смеющиеся, добрые, лучами сверкающие глаза. Весь этот парень — один сплошной витамин, к нему хочется тянуться, чтобы погреться в лучах солнышка, ощутить мягкость волос пальцами, погладить, приласкать, обнять и вдохнуть дорогой аромат неизвестного тебе парфюма. Маленький генератор энергии, парень окружен людьми, смехом и счастьем, сияет, будто блик в зеркале, ты щуришься всегда, тебе кажется, что ты можешь из-за него ослепнуть, что его тепло лишь причиняет боль, касаясь раскаленным металлом кожи. Боишься нырнуть в его объятия, ответить на поцелуй, совсем не хочешь влюбляться, а потому старательно гонишь из сердца чувства прочь. Оно заходится лишь от его длинных пальцев, когда они проникают внутрь, от его горячего языка, что вылизывает небольшую грудь и соски, и от его члена, который дарит самые бурные оргазмы.       Спускаешься по телу руками, раздвигаешь половые губы и оглаживаешь горошину клитора, шумно выдыхаешь, прикусываешь губу, чтобы не слишком громко стонать. Сжимаешь между фалангами чувствительную плоть и немного оттягиваешь, тут же отпускаешь и надавливаешь большим пальцем, массируешь и пропускаешь вздох, по ногам пробегаются разряды тока вперемешку с иголочками, глубоко под кожей, поднимаются вверх, чтобы собраться в самом низу живота в маленький шарик, который по мере того, как ты ласкаешь себя, набухает все больше и больше.       Проникаешь двумя пальцами, оглаживаешь упругие стенки, прикусываешь пальчик другой руки, так как из горла рвутся уже более громкие стоны и вздохи, растягиваешь стенки и начинаешь толкаться во вспыхнувшее лоно, задаешь себе ритм и привстаешь на носочки от особенно ярких проникновений, прикрываешь глаза, вода тебе кажется сейчас особенно горячей, она распаляет, но смывает смазку с выходящих пальцев, из-за чего ее становится не совсем достаточно, шипишь от немного саднящих ощущений, но не останавливаешься. Трешь набухший клитор, искры начинают летать перед глазами, глубоко вдыхаешь и добавляешь третий палец, тебе не очень удобно так себя ублажать, сжимаешь собственную руку бедрами так, что начинают дрожать мышцы, растягиваешь себя сильнее и запрокидываешь голову, выдыхаешь влажно и облизываешь губы.       Удовлетворить себя становится труднее, ведь пальцы, какими бы ловкими они не были, все же не могут заменить горячий, пульсирующий, член. Невольно представляются руки Хосока, блуждающие по всему телу, оглаживающие кожу, пересчитывающие ребра. В икрах начинает колоть болью, добавляешь движений и дергаешь бедрами, представляешь набухший ствол, он трется о твой лобок, живот, пачкает смазкой, дразнит. Крайняя плоть от такого сильного трения почти полностью скрывает розовую головку, Хоби прикусывает свои чувственные губы и облизывается, а ты бурно кончаешь от своей же фантазии, прокусывая кожу на пальце до выступившей крови.       Тебя всю потряхивает, но оргазм не такой яркий, как тебе показалось вначале, тянущая пустота расплывается по телу, вытаскиваешь пальцы и быстро смываешь свои соки, промаргиваешься от воды, привыкая к свету, быстро ополаскиваешься и переодеваешься.       Заваливаешься на кровать и сверлишь взглядом потолок, ты не понимаешь, как твоя жизнь перешла в ту стадию, когда самоудовлетворение перестало приносить наслаждение? Когда парень смог настолько сделать тебя зависимой от вашего крышесносного секса?       Хмуришься и отворачиваешься на бок, раскидав по подушке мокрые волосы, тебе все равно, что придется спать на мокрой ткани, тебя больше мучают вопросы, из-за которых сердцу неспокойно, а голове — больно. Нужно срочно вырывать Хоби из себя с корнем, пока его витые, очень настойчивые и сильные, корни окончательно не вросли в тебя.