Зебра

      Выскакиваешь из вагона и поправляешь ручки сумки-шоппера на плече. Почти никого из людей нет сейчас на платформе, идешь в сторону эскалатора, как на тебя сзади налетают и сжимают в крепких объятиях. Автоматом бьешь локтем в живот и отскакиваешь, смотришь на то, как Чонгук складывается пополам, хватаясь за живот, силясь вдохнуть воздуха и шипя тихо ругательства.       — Вот и поклон в ножки подоспел, — фыркаешь и подходишь к нему, обеспокоенно заглядываешь в карие теплые глаза и помогаешь распрямиться, придерживаешь его за руку.       — Нуна, ты так кого-нибудь убьешь скоро, честное слово, — Чонгук поправляет волосы, смотря с детской обидой на тебя.       — Надеюсь, это будешь ты, — одариваешь его самой лучезарной улыбкой и вновь идешь к выходу, младший следует за тобой, все еще держась рукой за многострадальный живот.       — Ты что, сменку забыл? — замечаешь, что парень без своей спортивной сумки, твоя бровь выгибается в вопросе.       — Высохнуть не успела, — отмахивается Гук, — хер с ним, так поработаю.       — В смысле так?       — В том смысле, что фартук на голое тело — и пошел работать, — Чон улыбается немного глупо, а ты хочешь дать ему в лоб, но сдерживаешься.       — Да тебя ж снимут, как проститутку последнюю, — ты закатываешь глаза, — готовь свой анус, сладенький мальчик.       — Ага, — он жмет плечами, — десять раз аж. Может, на месяц вперед заработаю.       — Фу, — ты толкаешь его в плечо, вы выходите из метро и на секунду оба останавливаетесь, вдыхая такой вязкий, полный городской пыли, вечерний воздух, — не подходи потом ко мне, вонять сексом будешь.       — Тебе завидно? — ухмыляется Гуки и чуть опять не получает, уже кулаком, в живот, но вовремя уворачивается. — Да ладно тебе, нуна, никто меня не снимет. И вонять я буду только бедностью.       Ты смеешься, пока вы переходите дорогу, Чонгук открывает тебе дверь черного хода и пропускает внутрь, ныряешь под его руку и тут же отмахиваешься от хлынувшего в лицо запаха, здесь, как всегда, все пахнет дешевыми сигаретами, помещение будто в тумане, настолько здесь надымили. Спешите переодеться, здесь всегда все делается в темпе, поэтому мальчики не ждут девочек, спокойно скидываешь свободный свитер и натягиваешь на себя майку на тонких бретелях, в районе сосков на ней будто бы сделан пирсинг в ткани, он забавно болтается и даже немного звенит. Следом идут уж слишком зауженные джинсы на низкой посадке и кеды, более чистые с прошлого раза.       Затягиваешь волосы в высокий пучок, пока Чон находит в своем шкафчике какую-то футболку и быстро ее натягивает, подходишь, принюхиваешься и морщишь нос.       — Ты ее когда стирал-то? — проверяешь свой макияж, под нижними ресницами немного осыпалось, быстро убираешь остатки туши ватной палочкой, смотря через отражение в зеркале на затягивающего ремень на рваных джинсах парня, любуешься его руками, они полностью забиты, не можешь вычленить даже маленький кусочек чистой кожи.       — Без понятия, видимо, точно ее заберу после сегодняшней ночи в стирку, — отзывается Чонгук и по привычке стучит носком кроссовка по полу, ждет тебя.       Ты первой выходишь из раздевалки, вы шустро поднимаетесь в помещение клуба, тут же занимаете свои места за барной стойкой и начинаете проверять все, ведь до открытия остается чуть меньше двух часов.       — Ну нихера себе, — вытаскиваешь те самые стаканы, что Чон успел купить, — уже пришли. Оперативненько.       — И почти без пиздюлей от босса, — Гук смотрит на них через твое плечо.       — У тебя просто моська красивая, вот тебе и везет больше, — ты проверяешь краны для разлива пива, запасы колы, спрайта и прочих негазированных напитков, пока молодой человек осматривает полки на наличие алкоголя и наполненность бутылок.       За всей этой кутерьмой, проверками и твоими наставлениями, проходит час, замечаешь, как к вам подходят девушки, они усаживаются на высокие стулья и красиво откидывают волосы на спину, почти синхронно. Танцовщицы, милые девочки, замечаешь, как работники проверяют решетки на клетках, где они будут танцевать, переводишь взгляд на одну из них.       — Плесни-ка чего-нибудь, Сыльги, — улыбается тебе Лили. Девочки не разглашают своих имен, так как часто меняются тут, их проще звать по «погонялам», что они сами себе берут.       — Нет уж, — сзади тебя вырастает Гуки, — с нас босс потом три шкуры сдерет, либо деньги вперед, либо марш отсюда.       — Какой правильный малыш, — вторая девушка, Тресс, стреляет в него глазками, — интересно, а в постели ты такой же пай-мальчик?       — Захочешь проверить — подходи, — бросает ей лениво Чон, наваливаясь на тебя.       — Ой, ладно, Сыльги ж заревнует, — Лили тыкает локтем в бок подружке, они обе хихикают, смотря на вас.       — Я быстрее к швабре заревную, ага, — ты выползаешь из-под Гука и смотришь на время, — народу полно уже?       — Подкатило уже четыре машины, — лениво тянет Джан, третья танцовщица, — а ведь только середина недели.       — Ты же знаешь, у них каждый день выходной, — ты киваешь охраннику, он направляется уже ко входу, — ладно, давайте в свои клетки, у нас получасовая готовность.       — Сыльги, да тебе бы командиром куда податься, а не здесь работать, — бросает на прощание Тресс, исчезая с остальными в уже начавшем заполняться клубами дыма помещении.       — Кальяны проверил? — ты устало поворачиваешься к Чонгуку и массируешь виски, пока облокачиваешься о стойку.       — Да, — Гук выставляет сразу два из-под стойки, чтобы было легче их вытаскивать, — Сухен сегодня будет? Ненавижу их раскуривать.       — Да, сегодня его смена, — ты прикидываешь в голове примерное расписание, когда вас оглушают басы, смотрите на будку ди-джея, он уже раскручивает там свои пластинки и настраивает громкость.       Органы внутри начинает потряхивать, но ты быстро привыкаешь, с улыбкой встречаешь первых гостей и пробиваешь первый заказ.

***

      — Как же я ненавижу это все, — сквозь зубы цедит Чонгук так, чтобы только ты услышала, привстаешь на носочки, ибо за музыкой половина его слов проходит мимо, — какого черта мы здесь работаем?       Следишь за его взглядом и натыкаешься на сидящих в креслах молодых людей, один из них уже бесстыдно залез под юбку пьяной в хлам девушки, та извивается на нем, точно змея, ее рот приоткрывается в стоне, тебя аж передергивает, другие девушки также «милуются» со своими парнями, поэтому ты быстро отводишь глаза. Одни их ваших постоянных клиентов, девочки тебе незнакомы, да ты уже и не запоминаешь тех, кого они приводят. Все равно все закончится не здесь, а чуть выше, где-то на шесть этажей.       — Потому что здесь зарплата хорошая, — отвечаешь ему, пока протираешь поступившие из мойки, еще влажные стаканы, — нам доплачивают за наше молчание, сам же знаешь. Сюда так просто не попасть, но деньги навариваются хорошие.       — Как ты можешь быть ко всему настолько равнодушна? — ты меланхолично скользишь взглядом по напряженному лицу Чона.       — Жизнь заставила, малыш, — почти неслышно выдыхаешь, — если бы не деньги — ноги бы моей тут не было.       — Почему все строится именно на деньгах? — продолжает возмущаться Гук, тебе, в какой-то степени, понятен его детский, наивный гнев. — Бля, ладно, чего я тут вопросы задаю, сам же ради них пришел.       — Вот и умничка, — киваешь головой, когда к вам подсаживаются два парня, знаешь их, поэтому поворачиваешься с дежурной улыбкой.       — Малышка, ну почему мы не можем побыть с тобой? — начинает один из них, у тебя внутри все клокотать от раздражения начинает. — Ну, хоть одну ночь?       — Простите, но работники здесь неприкосновенны, — отвечаешь зазубренную до скрежета зубов фразу, прикрывая глаза, пряча за ресницами истинное настроение.       — Но лозунг вашего клуба говорит о том, что здесь можно купить все, — встревает в недодиалог второй товарищ, — а мы хотим купить тебя.       Ты вся вспыхиваешь, замираешь на месте, тебе нельзя ругаться с клиентами, можно лишь вежливо их отшивать, иначе все, минус из зарплаты. К твоему счастью, к вам подходит до этого просто наблюдавший Чонгук, он смеряет этих двоих взглядом исподлобья, двигает плечами, расплавляет их.       — Какие-то проблемы? — его голос тих, но вкрадчив.       — Так ты ее ебырь, да? — усмехается один из собеседников и сальным взглядом мажет по тебе. — Может, это… Вчетвером повеселимся?       — Работники нашего клуба неприкосновенны, — сквозь зубы шипит Чон, видишь, как он сжимает кулаки, поспешно оборачиваешься и останавливаешь его, с широкой улыбкой спрашиваешь:       — Господа, что вы хотели бы выпить?       — Ты же знаешь нас, малышка, — один из них тут же выкладывает крупную купюру, — пять «Лонг-Айленд Айс Ти», колы можно налить меньше.       Улыбаясь, убираешь в кассовый аппарат купюру и принимаешься за замешивание напитков, Чонгук помогает тебе, быстро относит все на подносе к тому месту, куда эти два парня переместились.       Ты смотришь на все, что творится вокруг, и грустно вздыхаешь. Золотая молодежь во всей ее красе. Детки, чьи родители имеют весьма толстые кошельки, они разбалованы обилием нулей, почти у каждого есть своя личная черная карта, но обделены самым главным — любовью и заботой родителей. Такие детишки забываются в таких клубах, чувствуя себя богами и богинями, ведь, если что, предки отмажут. Они берут от жизни все, что можно взять, пока молоды, у них в крови привычкой отпечатались всякие тусовки, где они могут забыться в чьих-то случайных объятиях, почувствовать себя нужными хоть на одну ночь. А на утро швырнуть деньгами в лицо и уйти, не вспоминая больше ни о чем, проводя в скуке на парах или работе свои дни, чтобы вечером вернуться за добавкой. Провожаешь взглядом такую уходящую парочку, ваш начальник обязательно выдаст им ключик от любовного гнездышка, ведь, чем больше услуг — тем больше денег.       Невольно, вспоминаешь Хосока, ведь он тоже «золотая молодежь». Чон не похож на тех, кто может проводить время в таких местах, но, с другой стороны, ты его не знаешь толком. Да, в этом клубе ты его не видела, но, кто знает, может, он тусуется в совершенно другом? Их точно с десяток в Сеуле есть, каждый разных возможностей и для разных статусов. Но, Хоби никогда не выглядит так, будто только и живет ночными пати, да, парень принимает участие в разных вечеринках, что закатывают на курсе, но и ты на них иногда, да бываешь. Наверное, это… Не считается? Хосок всегда свеж, собран, улыбчив, он слишком заморачивается над деталями, над теми же браслетиками, это точно не для человека, который всю ночь протанцевал в клубе, а на утро обнаружил себя в постели с какой-нибудь незнакомой красоткой, или же, красавцем.       Тебе, правда, захотелось узнать, а какой же жизнью тогда живет твой ненаглядный любовник. Желание такое наивное, абсурдное, ты рискуешь разочароваться, хотя, куда уж больше, на этой работе, тебе кажется, ты уже повидала все.       — Нуна! — восклицает рядом Чонгук, ты вздрагиваешь и отмираешь, понимаешь, что натираешь один стакан уже кучу времени. — Чонгук вызывает Сыльги-нуну!       — А? Что такое? — ты отставляешь стакан.       — Я опять забыл, как правильно поджечь «Унесенные ветром», проверь, пожалуйста.       Ты выбрасываешь из головы все мысли о Хоби, у тебя, итак, она пухнет от слишком громких басов, какой-то, странно замиксованной, музыки, от гогота пьяных людей и от обилия еще кучи звуков. Помогаешь Чонгуку с коктейлем, у него с каждым разом получается все лучше и лучше, ты уже не так боишься за то, что он может натворить, пока у тебя будет сессия, подзываешь Сухена и вручаешь ему заказанный кальян, описываешь, чем его нужно забить, и указываешь на столик, после чего начинаешь медленно раскачиваться под музыку.       Какая же дерьмовая у тебя жизнь. Как же хуево то, что ты продаешь свое молчание, наблюдая столь отвратительную изнанку общества. Как же ты надеешься, что вынырнешь из этого болота.       Опять в голове наваждением нежная улыбка Хосока, его теплый взгляд и тонкие черты лица, чувствуешь, будто наяву, мягкость его волос пальцами, невольно прикусываешь губу и думаешь о том, что, видимо, алкогольные пары вскружили тебе голову. Потому что Хосок образом встает перед глазами, весь такой светящийся, искрящийся, точно маленькое солнце. Нежный подсолнух, который тебе совсем не хочется срывать, лишь присесть рядом и любоваться сочным зеленым стеблем, немного, шершавыми листьями, желтыми лепестками, что едва колышутся на ветру, да вызревающими в черный семечками.       Ты сама ему твердишь, что ничего не чувствуешь. Так, какого же хера, сейчас погружаешься в мысли о нем?

***

      — Ким Черен! — ты с криками налетаешь на старосту и сжимаешь ту в объятиях, девушка давится воздухом, но потом быстро обнимает тебя в ответ, пока ты лыбишься во все неполные тридцать два зуба.       — Сдала? — спрашивает, пока заправляет за ухо выбившуюся из прически прядь.       — Да! — ты подпрыгиваешь на месте. — Даже на четыре! Ты правда не надеялась, что сдашь хоть какой-то из предметов больше, чем на три. Видимо, на последнем, все же, удача повернулась к тебе не задницей, а лицом, потому что попала ты на хорошего препода, который, сжалившись над твоим блеянием, натянул тебе «хорошо». Раскрываешь зачетку и целуешь бумагу, наконец, все закончилось, выдыхаешь и уже хочешь развернуться, чтобы потащить ее во внутренний дворик, как врезаешься лицом в Хосока. Отскакиваешь и трешь нос, смотришь раздраженно на ничего такого не ожидавшего Чона.       — Ты в порядке? — он немного склоняется и заглядывает тебе в глаза.       — Абсолютно, — в твоем голосе сквозит раздражение.       — О, Хосок-оппа, здравствуй! — твоя подруга склоняет голову в легком поклоне, парень отвечает ей тем же. — Ты тоже закрылся?       — Да, — парень медленно переваливается с одной ноги на другую, — буквально, минуту назад вышел вот, не думал, что в коридоре еще кто остался.       — Да я Сыльги ждала, — улыбается ему Ким, а ты переводишь взгляд с нее на молодого человека, немного не понимая, откуда у них такое непринужденное общение.       Вы отвечали с Хоби почти одновременно, он сел где-то на минуты четыре позже, не больше. Ты не знаешь, почему, но в тот момент, когда почувствовала его взгляд на себе, сразу вся смутилась своему ответу. Ты слышала, как молодой человек отвечал на все вопросы, без запинки, даже развернул ответы на дополнительные вопросы препода. Ты же, схватив свою зачетную книжку, поспешила ретироваться, уж очень не хотелось признавать его ум и превосходство в этом деле.       — Торопитесь куда? — интересуется Чон у вас, ты не успеваешь и рта раскрыть, как девушка выдает:       — Теперь нет, а что такое?       — Не хотите сходить в кафе отпраздновать? — Хосок двигает бровями, зазывая.       — У меня нет де..       — Я угощаю, — ты замолкаешь и недоверчиво на него смотришь, но на тебя вешается Черен.       — Да брось, Сыльги-я, — она шепчет тебе в ухо, — дай своему парню поухаживать за тобой, не будь букой.       Ты закатываешь глаза, точно, совсем забывчивая стала. Теперь все в универе после того инцидента уверены, что вы с Чоном пара. Возможно, это даже хорошо, ведь от тебя отстали, точно, почувствовали, что за твоими плечами стоит сильный богатый папочка. Однако, тебя очень напрягает вот так всех обманывать, но и ты не знаешь, как сказать хотя бы близким немногочисленным друзьям, что вы, вообще-то, друзья. С натяжкой, да по сексу, ага.       — Сыльги, пойдем, — Хоби, точно змей-искуситель, склоняется и смотрит в твои глаза, давит мягко, но уверенно, на его губах расцвела улыбка, а тебе захотелось ткнуть в ямочку на его щеке пальцем.       — Черт, ладно, — тебе не выстоять против этих двоих, поэтому соглашаешься.       Ты впервые видишь Хосока настолько счастливым, тебе кажется, что, еще пару мгновений — и он весь засветится от своего счастья, буквально. У него широкая белозубая улыбка, глаза, точно две щелочки в обрамлении ресниц, и ямочки такие выразительные, что тебе все больше хочется в них потыкать, а затем пожмякать его за щечки. Одергиваешь себя за такие мысли и следуешь за ним и Черен, они о чем-то негромко разговаривают, а до тебя вдруг доходит, что, оказывается, твоя староста неплохо так общается с Хоби. Ох уж эти отличники, магнитом их к друг другу тянет, что ли?       Не замечаешь чьи-то ноги и спотыкаешься о них, тебя тут же ловят, не давая завалится на пол, ты с удивлением понимаешь, что словили тебя сразу двое парней. Одним оказался Хосок, а вторым сам виновник — Юнги. Ты не заприметила его, устроившегося удобно на одном из диванчиков, погрузилась в свои мысли. Благодаришь их мысленно обоих за то, что у обоих хорошая реакция.       — О, хен! — восклицает Чон, пока ты распрямляешься и стряхиваешь с себя их руки. — А ты тут какими судьбами?       — Собрание отменили, — потягиваясь, лениво отвечает Мин, — я, как идиот, приперся даже раньше на полчаса, а по итогу уселся здесь и задремал, расстроившись.       — Да ладно тебе, не так уж много ты времени потерял, — ухмыляется Хосок и закидывает ему руку на плечо.       — Почти два с половиной часа.       — Оу.       Ты хихикаешь, прикрывая рот ладошкой, подхватываешь улыбающуюся Черен под руку и идешь за парнями, немного заваливаясь на девушку. Случайно ловишь свое отражение в окне и кривишься, в твои мешки уже можно картошку засовывать, настолько они большие. Лицо осунулось, ты вся выглядишь так, будто тебя полоскало в реке Хан не одну ночь, но, главное — ты закрыла эту ебучую сессию, да. Без долгов и пересдач. Делаешь успехи, в прошлый раз все было в разы хуже.       — Юнги, погнали с нами, — Хоби смотрит на вас, как бы спрашивая разрешения, вы просто киваете, вам-то что, чем больше народу — тем веселее.       — Куда? — он поправляет спавшую с плеча лямку рюкзака.       — Мы в кафе идем, конец сессии отмечать.       — Уже? Еще даже не вечер.       — Так мы же не пить будем, так, просто посидим.       — Какая скучная нынче молодежь, — тебе становится смешно с парня, он вас старше всего на год, а ворчит, будто старый дед, — так и быть, соглашусь. Только у меня денег немного.       — Хосок угощает, — подает голос Черен, Юнги оборачивается и смотрит на нее с хитринкой.       — О-о-о, ну тогда я точно в деле!       — Чувствую, — шепчешь подруге, — начнем мы сегодня за здравие, а закончим за упокой уже завтра.       Староста толкает тебя локтем слегка в бок, ты смеешься заливисто и обгоняешь парней, Черен следует за тобой, грозясь дать по голове сумкой.

***

      — Кажется, с нее хватит, — Юнги крутит в руках стакан с соджу-бомбочкой, смотря на твою подругу, которая улеглась на стол и теперь бездумно смотрела в одну точку, кажется, это пах Мина, но ты точно не уверена.       — Черен, — ты склоняешься к девушке, — солнышко очей моих, котик мой ласковый, ты как?       Она поворачивает голову в твою сторону и пытается сфокусироваться пьяными глазами на твоем лице, но у нее получается, из рук вон, плохо, староста немного косит, а ты поджимаешь губы, чтобы не засмеяться.       — Почти н… — Ким делает паузу, — нормально, д-да.       — О-о-о-о, — тянет Мин, — да ей там не просто нормально, ей заебись.       Ты переводишь на него взгляд и качаешь головой, но, блин, тебе ли что-то высказывать этому матерящемуся, как оказалось, как сапожник, парню? Замечаешь, что Хосок снимает поджарившееся мясо и кладет более аппетитные кусочки тебе.       — Какая романтика, — старший следит за действиями Хосока, — Сыльги-я, мой тебе совет: не расставайся с ним ни-ког-да. Будь я девушкой — висел бы на нем, не отлипая, двадцать четыре часа, семь дней в неделю.       Пьяно хихикаешь и поднимаешь стакан, допиваешь его содержимое и жмуришься, берешь кусочек горячего мяса и кладешь его на листок салата, добавляешь к нему рис и закуски, все это тщательно заворачиваешь и медленно направляешь себе в рот, но у самых губ останавливаешься, скользя взглядом по лицам Юнги и Хосока.       — Открой-ка ротик, — просишь последнего и вкладываешь ему в рот получившуюся закуску, кажется, Чон выпал с твоего поведения, он даже рот не закрывает, так и сидит, а ты хихикаешь с того, что у него изо рта торчит немного развернувшийся салат, проводишь параллель с жирафом в голове и фыркаешь.       — Меня сейчас стошнит от ваших нежностей, — подает голос Мин, ты переводишь на него взгляд.       — Тебе так же сделать? — вскидываешь бровь в вопросе и уже тянешься за вторым листом салата.       — Боюсь, меня потом за рестораном закопают, — старший, посмеиваясь, останавливает тебя и переводит взгляд на оттаявшего после шока Хоби, — пьяные девушки такие милые бывают, согласись.       — Я? Милая? — излишне сильно тыкаешь в себя пальцем и ойкаешь от неприятного ощущения. — Да вы что, с дуба рухнули? Пф-ф-ф, смешно.       Ты начинаешь хихикать, видимо, от алкоголя твои мозги совсем уехали, смех нарастает, у тебя трясутся плечи, а волосы разметались по всей спине.       — Надеюсь, она не умрет от удушья во время смеха, — подмечает парень, пока Чон смотрит на тебя, точно околдованный.       Ему так нравится видеть тебя такой простой, искренней, грубой, но прямолинейной. У тебя налипли несколько прядок на румяное от градуса лицо, глаза пьяно поблескивают, длинные ресницы обрамляют их, точно, создают дымку таинственности. Ему хочется погладить тебя по голове, уложить на плечо и слушать твое тихое дыхание, чувствовать, как бьется маленькое девичье сердце, точно птичка.       Хосоку так хочется сейчас сесть рядом, что он елозит на месте, Мин понимающе на него смотрит, прикусив губу, а затем сталкивается взглядом с Черен, та поднялась со стола и подперла голову руками. Не сговариваясь, они оба решают, что стоит подсобить этим голубкам, поэтому Юнги помогает девушке встать и чуть ли не пинает возражающего Хоби под зад.       Чон нервно сглатывает, пока устраивается рядом с тобой, ты внимательно на него смотришь, а затем улыбаешься, точно маленький ребенок, которому вручили конфетку.       — Смена обстановки! — поднимаешь указательный пальчик вверх и икаешь, прикрываешь ладонью рот и склоняется в извиняющемся поклоне.       Тебе жарко, но пальцы путаются, ты никак не можешь нормально схватиться за собачку молнии, замираешь и опускаешь руки, когда понимаешь, что молодой человек помогает тебе расстегнуть кофту и снять ее, придерживает, пока ты выпутываешься из рукавов, сворачивает и укладывает рядом, и все это с такой нежностью, с такой искренностью и интересом в глазах, что тебе впору бы расплыться прямо сейчас по столу и мурчать, как кот, от столь приятного внимания.       Ты пьяна, тебе весело, ты можешь позволить за собой поухаживать, можешь позволить себе греться под его взглядом лучистых глаз, разрешаешь себе чуть пододвинуться к нему и зацепиться пальчиками за локоть. Завтра ты будешь трезва, опять закроешься и не подпустишь Хосока к себе. Так ведь?