Зебра

                  — Таки ты призналась? — Чонгук жуёт фильтр сигареты, смачивает его самым кончиком языка, неотрывно глядя на тебя и на твои розовые щёки. — И теперь ты занята? Нуна в отношениях? Официально?       — Подожди торопить события, — выдыхаешь дым, он закручивается и устремляется вверх, где его разорвёт на тонкие полоски ночной ветер, — я ещё сама не поняла, встречаемся мы, или нет.       — Погоди, — Гуки облокачивается о стену рядом с тобой и выдыхает через нос серые клубы никотина, — это как? Ты же призналась, он принял твои чувства и поцеловал. Разве это не означает, что вы теперь парочка?       — А это так работает? — Чон закатывает на твои слова глаза. — Да в смысле ты мне тут глазки свои закатываешь? Я в отношениях никогда не была, откуда мне знать?       — Твой великий младший говорит тебе, что ты теперь в отношениях. Понятно тебе? — парень прищуривается и смотрит тебе за спину, на выглядывающую ночную дорогу, по которой несутся машины. — А теперь я хочу знать, кто твой избранник, суженный да ряженый.       — Ага, спасибо, обойдёшься, — бурчишь в ответ и несильно ударяешь его кулачком в живот, у Гука каменный пресс, заработанный нелегкой жизнью, ты это прекрасно знаешь, потому даже не стараешься, все равно для него ты, как комар.       Прихлопнет и не заметит, ты в нем не сомневаешься. Твой кулак превращается в ладонь, ты гладишь младшего, чувствуешь пальцами неровные шрамы под кофтой, они огромные, все его тело в них, точно исполосовал кто, как-то он по пьяни проговорился тебе, что забивается так, чтобы скрыть их, упрятать, хотя бы немного затереть, хочет, чтобы меньше болело. Тебе интересно, а болят ли его шрамы, или же душа? Такое на сильном молодом теле явно остаётся не от того, что Гуки напарывается на разные углы и косяки из-за своей невнимательности.       Здесь что-то глубже, оно лежит на самом дне его карих серьёзных глаз рано повзрослевшего парня, серым налетом покрывает воспоминания, из-за которых, порой, у Чонгука голос становится надтреснутым, а ресницы чуть слипаются от быстро смаргиваемых слез. Парень, точно самый крепкий орех, ты понимаешь, что колоть его бесполезно, скорлупа слишком прочная для такой, как ты, но ты не торопишь его, наоборот, считаешь, что это его дело — рассказывать, или же нет.       У всех нас, чего греха таить, свои скелеты в шкафу, у кого-то он один, или же парочка маленьких, а у кого-то целое захоронение, покрытое паутиной и пылью. Ты зареклась не лезть в чужие жизни, но иногда, под конец дня, когда вы можете тайком плеснуть себе немножко для того, чтобы просто расслабиться — Гуки по чуть-чуть рассказывает о себе, о своей жизни, о том, кем он был раньше. И как тебе, слушая его, заглушить все своё любопытство? Ты искренне прониклась этим парнем и считаешь его чуть ли не младшим братишкой, хоть габаритами он явно будет с две с половиной тебя, как минимум.       — О чем думаешь, Сыльги-нуна? — вздрагиваешь и осознаёшь, что уже с минуту просто пялишь куда-то в темноту его кофты.       — Да так, — отмахиваешься и поднимаешь руку, чтобы похлопать его по плечу, — о своём, о женском.       — Ох, елки, — Чон открывает дверь чёрного хода и пропускает тебя внутрь, шутливо отвешивая поклон, — эти ваши непонятные мысли и просто великолепное умение накрутить себя с нихуя.       Посмеиваешься с этого замечания, а ведь правда, сколько ты себя не мнишь «не такой, как все» — ебешь мозг ты, как типичная баба, только с гонором побольше, наверно. Легко спускаешься по ступенькам, Чонгук не на шаг не отстает от тебя, поворачиваешься к нему, чтобы узнать, кто сегодня встаёт на верхний этаж, к VIP-гостям, как врезаешься в парня, который, видимо, шёл покурить. Судя по тому, что направляется он в этот темный коридор — кто-то либо из сотрудников, либо не хорошим счету хозяина заведения.       Отстраняешься и задираешь голову, молодой человек даже выше Гука, присматриваешься к лицу, скрытому в полумраке, замечаешь до щемящего чувства в сердце тёплую улыбку и с криками бросаешься в объятия парня под ошеломлённый взгляд младшего.       — Джуни! — вопишь, пока вешаешься на его шею, согнув чуть ли не пополам.       — И я скучал, Сыльги-и-и! — он похлопывает тебя по спине, а затем обнимает за талию и поднимает, точно маленького ребёнка, ты тут же радостно болтаешь в воздухе ножками.       — Когда успел вернуться? — заглядываешь в его лицо, кладёшь ладони на его щеки и сжимаешь так, что парень становится похож на пельмешку.       — Сегодня ночью прилетел, — бубнит Джун, его речь смазана из-за того, что губы вытянулись в трубочку, — узнал у брата, кто сегодня на смене, и рванул к тебе, как только отоспался.       Гортанно хихикаешь, Намджун опускает тебя и поднимет взгляд на сложившего руки на груди Чонгука, тот словно превратился в большую грозовую тучу, того и гляди, начнёт молниями метаться, точно Зевс местного разлива. Прокашливаешься и находишь руку Гука, подтягиваешь его ближе и указываешь ладонью на непринужденно засунувшего в карманы желтого стильного костюма руки Кима.       — Знакомься, это — младший брат владельца этого места, Ким Намджун, — поворачиваешь голову к расплывшемуся в улыбке Джуну, — а это мой младшенький, Чон Чонгук.       — А-а-а, тот самый грозный парень Чонгук, о котором мне успели начирикать наши девочки? — его густая бровь изгибается, пока он оценивающе присматривается к смотрящему исподлобья парню. — Хорош и горяч, прямо как они и говорили, одобряю, мускулы что надо, да и личико красивое, правда, взгляд бы сменить.       — Сыльги, я, возможно, покажусь сейчас грубым... — Гука перебивает Ким.       — Я панскексуал, если у тебя вдруг возникли вопросы о моей ориентации, — у младшенького глаза округляются, видимо, он не совсем понимает значение этого термина.       — Его влечёт к людям вне зависимости от пола и гендера, — спешишь объяснить подвиснувшему Чону, — «гендерно слеп», как иногда поговаривают.       — Звучит грубовато, но, в принципе, сойдёт, — обнимает тебя за плечи Намджун и привлекает к себе, — не дергайся, у нас с Сыльги исключительно дружба.       — Да я и не дергаюсь, — Гуки, однако же, делает шаг назад, до этого неосознанно ступив ближе, напрягшись, — просто девушка она теперь занятая, так, на всякий случай.       — Да ладно? — Джуни смотрит на тебя, удивлённый и обрадованный одновременно. — Кто-то, все же, растопил твоё сердечко? Я дожил до этого момента и даже не покрылся сединами?       — Не такой уж ты и старый, — бурчишь, ткнув его локтем в бок, — да, теперь мое драгоценное сучье сердце украдено, возможно, даже безвозвратно.       Джун присвистывает и довольно прикрывает глаза, он разворачивается и идёт за вами, передумав курить. Заходит с вами за барную стойку и салютует кому-то из своих знакомых в зале.       — Так, малыш, — он кладёт свою большую ладонь на плечо Чонгука, тот тут же косится не него недобро, — я столько времени не виделся с Сыльги, так что сегодня подменю тебя здесь, думаю, ты уже достаточно умеешь для того, чтобы пойти наверх к випкам.       — В смысле? — Гук хмурится и скидывает с плеча одним движением руку. — Ты мне не начальник, чтобы здесь указывать.       — Я бы на твоём месте не рыпалась, — пока принимаешь заказ, встреваешь в их диалог, — считай, ты говоришь с нашим боссом, только помладше и красивее. Да и там проще, поверь мне, не так много шума и людей.       — Нуна! — тянет жалобно Чон, вмиг превращаясь в ребёнка, у Намджуна от столь резной смены его поведения аж брови взлетают. — Я с тобой быть хочу! Ну, пожалуйста!       — Ну-ка давай, сопли подбери, — подходишь у нему и разворачиваешь, после чего шлепаешь по подтянутым ягодицам, — Джуни, он готов, веди его на верх. Поругаетесь, — смеряешь их обоих взглядом, — накажу.       Ким усмехается на твой строгий взгляд и закидывает руку на крепкие плечи Чонгука, уводя того и что-то тихо говоря младшему. Провожаешь их взглядом и подаёшь три коктейля, когда на барный стул недалеко плюхается Лили, замечаешь, что она тоже смотрит в сторону удаляющихся парней.       — Джуну приглянулся Гук? — интересуется она, делая заказ и выкладывая на стол мятые купюры. — Тяжело будет ему к нашему крольчонку подкатить, он же не по парням, насколько я знаю.       — У Джуна Наён, ты чего? — смотришь на неё удивленно, пока замешиваешь «Сингапур слинг».       — Выглядит так, будто они поругались, — отмечает девушка, осторожно подтягивая к себе коктейль, — хотя... Они постоянно ругаются.       — И потом Джуни уходит в отрыв, — киваешь, пока облокачиваешься о стойку, лениво оглядывая людей на танцполе, — святая женщина у него, а не Наён, я бы по мордасам дала за то, что сбежал к другим.       — Я всегда возвращаюсь, — подскакиваешь на месте, Ким прошёл так незаметно, ох уж эта его привычка подкрадываться, — и мы не в ссоре, Лили, не надейся.       — А жаль, — тянет девушка, игриво двигая бёдрами на барном стуле.       — Сколько времени ты пытаешься его уже совратить? — интересуешься, пока подаёшь Джуну стаканы сразу после мойки, чтобы он их протер.       Лили хихикает на твои слова, после чего достаёт из малюсенькой сумочки зеркальце, чтобы проверить состояние своего макияжа. Замечаешь, как она через него всматривается в танцующего сзади парня, у неё загораются глаза, танцовщица прикусывает ярко-красную губу, уже предвкушая. Девочка хочет расслабиться, именно для этого и создано это место, поэтому провожаешь ее красивую фигуру взглядом, пока рука Намджуна не ложится на твою талию.       — А я ведь надеюсь, что ты меня познакомишь со своим парнем, — шепчет тебе не ушко, склонившись, — я же должен посмотреть, кого выбрала моя детка.       — Иногда ты говоришь так по старомодному, — поднимаешь руку и хлопаешь его по щеке, — какая я тебе «детка»?       — Говори, что хочешь, — отпускает он тебя и подходит к двум девушкам, что кокетливо стрельнули в него подведёнными глазками, усаживаясь за барную стойку, — но в моих глазах ты лишь «детка» да «малышка».       — Эта малышка наберёт тебе зад, ты помнишь об этом?       — А я бы не отказался от повтора, — у тебя вспыхивают щеки от воспоминаний, ты отходишь в другой конец стойки и начинаешь проверять бутылки, — но это было давно, а сейчас у меня Наён и серьезная жизнь.       — Как и у меня, — отвечаешь приглушенно, твой голос поглощает музыка вокруг вас, поэтому ты даже не уверена, услышал ли Ким тебя. — У тебя Наён, у меня Хосок... Прекрасная стабильность.       — Подожди, — Намджун поворачивается к тебе с шейкером для коктейлей в руках, — ты сказала Хосок?

***

      — Что ты на меня так смотришь? — Хоби отрывается от созерцания дороги, пока вы встали на светофоре, и смотрит на тебя в ответ.       — Любопытно мне, — медленно отвечаешь, перекатывая на кончике языка каждое слово, — один мой хороший друг сказал, что знает тебя.       — И кто же это? — интересуется Хосок, а ты думаешь, говорить ему, или нет.       — Ким Намджун, — у Чона брови взлетают в удивлении, а губы складываются в букву «о».       — Откуда ты его знаешь? — кажется, у парня даже голос немного сорвался от искреннего удивления, от которого все его лицо вытянулось, ты хмуришься и недоверчиво на него смотришь.       — Он — младший брат моего начальника, — у молодого человека отвисает челюсть, — Хосок, зеленый свет.       Он тут же поворачивается и снимает ручник, но вам в спину все равно сигналят, пусть и из-за секундной задержки. Смотришь в зеркало заднего вида раздраженно, охота высунуться из окна и крикнуть пару ласковых водителю, но ты прикусываешь кончик языка и лишь продолжаешь хмуро сверлить взглядом зеркало заднего вида, желая, чтобы весь яд выстрелил и отлетел в того придурка, что совсем не умеет ждать.       — Ты работаешь в «Gold Rouge»? — замечаешь, как у него брови съезжаются на переносице и что Хоби поджимает губы, отчего те превращаются в тонкую линию.       — Да, это моя основная работа, я там бармен, — удивленно тянешь и прищуриваешься. — А откуда ты знаешь клуб?       — Ким Джонхун — мой старый знакомый, — теперь уже твоя очередь удивляться этой информации, у тебя округляются глаза, а в салон ты даже выдыхаешь короткое «воу».       — Ничего себе, — двигаешь плечами и всматриваешься в тонкий профиль парня, — как тесен мир. А ты та еще темная лошадка, красавчик Чон.       — Будешь сейчас осуждать меня за то, где и как я прожигал жизнь раньше?       — Ни в коем разе, это, по факту, вообще не мое дело, — однако, в сердце все равно попадает тонкая игла, она перемешивается с шоком и дарит неприятное чувство, что сосет где-то под ложечкой.       — Это было давно, где-то три года назад, — выдыхает в тишину салона Чон, — я завязал, не для меня такие развлечения.       — Слишком грязно и похабно?       — Мерзко, одним словом, — он на секунду косится на тебя, а затем сворачивает, ты видишь большой торговый центр, на парковку которого вы стремительно въезжаете. — Если двумя словами, то мерзко и отвратительно.       — Разве это не синонимы? — Хоби мастерски паркуется, а ты нервно хватаешься за ремень безопасности, начиная теребить его пальцами, — А… Зачем мы сюда приехали?       — На шоппинг тебя не тащу, но хочу кое с кем познакомить, — Хосок копается в телефоне, ты замечаешь, что у него открыта переписка с кем-то. — Я, честно, оттягивал этот момент, ведь у нас только-только начались полноценные отношения, но, увы, он наступил, так что крепись, будем держаться вместе.       — В смысле? — ты смотришь на него и не сразу замечаешь стремительно несущийся к вам силуэт, лишь когда девушка оказывается прямо около капота машины, ты поворачиваешь к ней голову и смотришь внимательно на нее.       Тоненькая и очень красивая девушка, у нее в руках куча пакетов, ты удивлена, как она одна способна тащить столько, и они не кажутся такими уж легкими. У нее темные волосы разметались и чуть залезли в лицо, она их пытается сплюнуть, однако ветром их все равно заносит ей в рот и глаза, что с прищуром уставились на замершего с растерянной улыбкой парня. Ты медленно переводишь взгляд с нее на Чона и замечаешь, как у него немного подрагивают руки.       — Это кто? — спрашиваешь чуть ли не шепотом, точно, эта незнакомка сейчас вас подслушивает за весьма интимным моментом.       — Моя старшая сестра, знакомься, — также шепотом отвечает тебе молодой человек и поспешно вылезает из машины, чтобы помочь сестре с пакетами.       Она просто все их скидывает ему в руки и поворачивается к тебе, сверля взглядом через стекло так, что у тебя, невольно, бегут мурашки. Они очень похожи с Хосоком, у них красивые и тонкие черты лица, только глаза у девушки больше, выразительнее, сейчас в них эмоции режут острым ножом, ты чувствуешь себя экспонатом в музее и инстинктивно вжимаешься в переднее сидение, уже начиная думать, чтобы пересесть на заднее и уступить место старшей.       Но незнакомка, вдруг, срывается с места и подскакивает к двери сзади, энергично дергает ручку и заваливается в салон, с чувством хлопая дверью. Ваши взгляды сталкиваются через зеркало заднего вида, и ты тут же отводишь свой, неловко кашляя, точно, как героиня какого-нибудь тупого фильма, прочищаешь горло.       — Я так поняла, этот придурок меня не представил, — подает голос девушка, он у нее звонкий и очень задорный, — я — Чон Джиу, приятно познакомиться.       — Я Чон Сыльги, — поворачиваешься, насколько можешь себе позволить, и жмешь уважительно протянутую руку, у нее такая красивая узкая кисть с очень аккуратным маникюром, в голове про себя ты присвистываешь, завидуя ухоженности ручек.       — Ты мне машину в следующий раз сломаешь, — слышите обе, как парень укладывает пакеты в багажник, Джиу закатывает глаза и фыркает, но не отпускает твою руку, у нее крепкое рукопожатие, достойное сильного человека, — поумерь свой пыл и не хлопай так дверьми.       — Ой, подумаешь, у тебя денег на ремонт нет, — откликается сестра и смотрит снова на тебя, — он с тобой тоже такой зануда?       Ее энергетика удивительным образом расслабляет, ты позволяешь себе выдохнуть и расправить плечи, заглядываешь в ее выразительные глаза уже увереннее, замечая боковым зрением, как Хоби, закрыв багажник, направляется к водительскому месту. Джиу откидывает волосы за спину и склоняется чуть ближе к тебе, внимательно рассматривая лицо и не стесняясь это показывать, она такая открытая и уверенная в себе, ну точно, понятно, что сестра Хосока, это все больше и больше в ней видно.       — Нет, — отвечаешь ей вежливо, она отпускает твою руку и хватается руками за края передних сидений, таким образом, просовывая между ними корпус, — со мной он далеко не зануда.       — Опять из себя строит не пойми, что, — бурчит Чон-старшая, пока парень пристегивается и поворачивается чуть к ней, чтобы посмотреть в газа.       — И, опять, ты стараешься выставить меня не в лучшем свете, — отвечает ей Хоби и неловко тебе улыбается, он смущен, отчего улыбка кривовата, а румянец на щеках так делает его похожим на подрумяненное солнцем яблочко, что ты прикрываешь ладошкой рот, пряча в ней смех.       — Я просто сразу выкладываю о тебе правду, чтобы знали, с кем связываются, — жмет острыми плечами его сестра и поворачивает к тебе голову, — и как ты еще с ним встречаешься, ума не приложу.       — Так мы только начали встречаться, — подмечаешь как-то тихо, а у Джиу округляются глаза, делая ее похожей на олененка.       — Да ладно? Я думала, что вы уже как месяца три точно встречаетесь, судя по рассказам Хо, — она переводит взгляд с тебя на брата и прищуривается, — ну-ка, мелкий засранец, выкладывай, чего ты намудрил-то?       — Да ничего я не мудрил, — младший надувает губы, точно ребенок, и ты прыскаешь со смеху, не сдержавшись.       — Правильно, я бы тоже с него смеялась, — ободряюще хлопает тебя по плечу Чон-старшая и вновь сверлит взглядом Хосока, — дай угадаю, у вас были свободные отношения, но ты так боялся мне это сказать? Думал, не пойму, Хо?       — Да ты последний человек, который что-то не поймет, — парень становится похож на фонарь, у него горит лицо, шея, уши, тебе кажется, что даже корни его волос приобрели красноватый оттенок, — просто я еще сам не осознал, так ты влезла.       — Ну любопытно мне было, ну что ты от меня хочешь? — его сестра поворачивается к тебе и складывает ладони в молитвенном жесте. — Прости-прости, просто я его настолько задолбала, я это мастерски умею, если мне что-то нужно. А тут у моего братика — и девушка! Конечно, я все первая хочу знать!       — Это настолько шокирующее событие? — ты неверяще хлопаешь глазами, переводя взгляд то со смущенного Хоби на Джиу, то обратно.       — У него девушка в последний раз была лет пять назад, как думаешь, в шоке я, или нет?       — Да ладно? — ты аж присвистываешь. — Не верю. Ты меня разыгрываешь.       Вы быстро перешли на неформальную речь, ты, пока еще, не знаешь, насколько она тебя старше, но с ней так легко и беззаботно, что даже не сразу замечаешь, как охотно отвечаешь ей, точно вы старые подруги, хотя, в общем-то, сейчас просто говорите на отвлеченные темы и ни о чем.       — Да зачем мне, — отмахивается твоя новая знакомая и окидывает тебя взглядом, — у тебя такая прелестная фигурка, ты просто обязана потом будешь пройтись со мной по магазинам!       — Но у меня нет денег… — ты уже готовишься, извинившись, отказаться, как она перебивает тебя.       — А Хо тебе на что? — Джиу поворачивается к нему. — У него кошелек даже больше моего, думаю, любимой девушке он не откажет.       — Но, это неправильно, это его деньги, не мои, я не имею права ими распоряжаться и что-то просить... — его сестра поворачивается к тебе и, прищурившись, всматривается в твои удивленные глаза.       — Ничего себе, — немного понизив голос, говорит, — так ты не врал, она, действительно, не заинтересована в твоих деньгах. Похвально. Держи ее при себе, я тебе леща дам, если облажаешься.       — Ты печешься за наши отношения больше, чем я, — встревает Хосок, он недоволен этим замечанием и на автомате находит твою ладонь, лежащую на бедре, сжимает крепко и оглаживает большим пальцем прохладную кожу, — ты замерзла? Мне повысить температуру?       — Я в порядке, — с мягкой улыбкой отвечаешь ему и понимаешь, что в носу начинает щипать, а глаза становятся на мокром месте.       — Что случилось, Сыльги-я? — тут же вторая его ладонь ложится на твою щеку, она у него большая, сухая и теплая, так приятно чувствовать, что это искренняя забота, самые настоящие чувства, от этого у тебя сердце еще больше сжимается, а первые слезинки предательски скатываются, от чего ты тут же отворачиваешься и утираешь их рукавом безразмерной вязаной кофты.       — Сыльги, я обидела тебя чем-то? — на твое дрожащее плечо опускается ладонь сестры Хоби, ты утыкаешься лицом в рукав кофты, чтобы не показывать, насколько ты сейчас расклеилась, так внезапно, что не смогла себя даже взять в руки. — Просто… Это так странно. Такие простые слова, такая малейшая забота, — ты пытаешься не дрожать, но все равно слова очень сильно виляют на интонациях, — я так давно не испытывала такого тепла, что, видимо, не сдержалась, простите.       Джиу откидывается на сидение, понимая, что тут она сейчас должна промолчать, а Хоби притягивает тебя к себе, ты утыкаешься носом в его дорогущий свитшот, твои слезы впитываются в ткань, но ему плевать, он гладит тебя успокаивающе по голове и просто молчит, заставляет раствориться в нем, его запахе, и в музыке, что очень-очень тихо доносится из колонок. Тебе безумно неловко, вот так вот разрыдаться в первое знакомство с его родней, ты сама этого не ожидала, но никто тебя сейчас не осуждает, ты искренне благодарна за это. Тебе безумно приятно, что рядом есть такой сильный и улыбчивый человек, как Хосок, все больше и больше ты понимаешь, что не зря призналась ему, ведь столько тепла и ласки ты не получала в своей жизни никогда и ни от кого. Его отдача, его эмоциональность, искренние улыбки и глаза, полные чуть ли не до скрипящей сахаром на зубах нежности — тебе было это все отвратительно наблюдать у других, но сейчас так уютно, так классно, что ты боишься даже, вдруг, это просто затянувшийся сон?       Ты не знаешь, как выразить всю свою признательность Чону, ты просто можешь любить его без остатка, в силу своих возможностей, а ему, кажется, большего и не надо.