Зебра

      — Какой дурак в деканате решил, что собрать людей посреди каникул — хорошая идея? — ты сидишь на скамейке рядом с Черен, вы пришли самыми первыми, практически, одновременно.       Если с девушкой все понятно, все-таки, она — староста, то тебя-то каким хером занесло так рано? Допиваешь банку колы и выкидываешь в мусорку, потягиваешься и заглядываешь в книгу, от которой твоя подруга вообще не собиралась отрываться, судя по всему.       — Всегда поражаюсь людям, которые способны читать в любых условиях и обстоятельствах, — кладешь голову на плечо Ким и смотришь перед собой на бегающих по асфальту голубей, — мне для чтения нужна полная тишина, чтобы сосредоточиться, иначе текст вообще мимо меня плывет.       Староста хмыкает и переворачивает страницу, вы затихаете, ты находишь для себя новое развлечение — внимательно рассматриваешь проходящих мимо людей, подмечаешь что-то интересное в их стиле, хоть по большей части, все и одеты одинаково, лишь с маленькими добавлениями в свой образ. Тебе кажется, что время вокруг вас замерло, но вот, узнаешь нескольких людей с вашего потока, что тоже пришли во дворик университета и теперь мило болтают недалеко, также дожидаясь объявления, как и вы.       Замечаешь, как кто-то направляется к вам, переводишь на этого человека взгляд и тут же закатываешь глаза. Чхве Вонен собственной персоной, ты уже видишь, как хитро сверкают его глаза, закрываешь свои и медленно начинаешь считать до двадцати про себя. На пятнадцатой секунде слышишь, как он останавливается рядом и прочищает горло, тебе хочется поморщиться от того, что этот гнилой парень стоит настолько рядом с тобой, но старательно держишь расслабленное лицо ни в чем не заинтересованной студентки.       — Доброе утро, — его голос излишне жизнерадостный, тебе хочется шикнуть на него, но ты лишь продолжаешь слушать, — как дни проводите?       Безобидный вопрос, но ты-то знаешь, что это лишь легкая наводка к щекотливой теме, которую Вонен уже успел огласить в своих соц-сетях. Не придурок ли? Кому вообще интересно, что творится с твоей жизнью? Но нет, его упорству и попыткам тебя потопить можно позавидовать.       — Я хожу на курсы по французскому языку, — все же, отрывается от книги Черен, — мне нужно повысить уровень и сдать экзамен, чтобы получить сертификат, так что сейчас взяла сразу четыре дня в неделю.       — Я работаю, — понимаешь, что от тебя тоже ждут ответа, поэтому осторожно роняешь эти слова, прощупываешь почву, — сейчас проще брать полный рабочий день, а деньги никогда не бывают лишними.       — Тяжело тебе, — не знай ты Чхве, посчитала бы жалость в его голосе искренней, — зачем ты себя так гробишь?       — Потому что долги у меня не исчезнут по мановению волшебной палочки, — жмешь плечами и отрываешься, все же, от старосты, — чем больше заработаю, тем быстрее все закрою и вздохну свободнее.       — У тебя же есть Чон, — смотришь, нахмурившись, на миленько улыбающегося парня, — чем тебе не решение всех твоих проблем?       — Тем, что это, и правда, не решение, — ты ухмыляешься натянуто, отчего выходит и кривовато, — это просто перекидывание своих проблем на другого человека.       — Странная ты, — Вонен садится рядом, ты хочешь от него отодвинуться, но, с другой стороны, подруга, поэтому остаешься на месте, — шашни с двумя крутишь, ни у одного, судя по всему, помощи не просишь. И зачем оно тебе тогда, а, Сыльги?       — С чего ты взял, что я встречаюсь с кем-то еще, помимо Хосока? — о да, вы все еще скармливаете эту байку остальным. — У тебя какие доказательства есть?       — Ну, — он достает телефон, листает на нем что, а после показывает тебе, — как думаешь, Хосоку понравится?       Ты смотришь на фотографию, Черен тоже наклонилась к вам, чтобы посмотреть на нее. Это, кажется, одна из твоих последних смен, злополучная среда, как же, от этого хмыкаешь, когда приближаешь фотографию. Чонгук подхватил тебя тогда под задницу и поднял, чтобы рассмешить и успокоить после особо грубого клиента, а ты лишь верещала, точно, резанная свинья, да просила его опустить тебя. Твое лицо, пусть и искаженное криком, четко видно на фотографии, в то время как младший повернут к камере спиной, поэтому никому не ясно, какое у него лицо там и кто он вообще такой.       — Наверное, я, сейчас, открою тебе тайну мирового масштаба, — ты медленно поворачиваешься к Чхве с максимально отстраненным выражением лица, — но мальчики умеют дружить с девочками. Знакомься, это мой коллега по работе и друг.       — Знаю я дружбу эту, — не сдается одногруппник, он усмехается, демонстрируя ровный белый ряд зубов, — сначала вы просто дружите, а затем дружненько снимаете комнату в мотеле.       — Слушай, ну, не стоит приписывать другим свои способы заводить знакомства и дружбу, — ты выгибаешь скептично бровь и отворачиваешься к ничего не понимающей старосте, — теперь про меня слухи ходят, мол, с двумя парнями воду мучу, представляешь? У меня даже время для этого появилось!       — Ах ты, бесстыдница! — подыгрывает тебе Ким и тут же прыскает со смеху. — И как тебе не стыдно?! Совсем от рук отбилась!       — Вот-вот, — поддерживаешь ее и со смехом поворачиваешься к мрачнеющему на глазах парню, — хватит уже, слухи на пустом месте создаешь, займись собой, своей жизнью, не лезь в чужую, это так сложно, я понять не могу?       — Смейся, сколько влезет, вот только все верят мне, а не тебе.       — Репутацией решил похвастаться? — ты стираешь улыбку с лица. — Я вот все никак понять не могу, это все потому, что я на втором курсе тебя отвергла, потому что ты мне не нравился и у меня было работы выше крыши? Или что вообще?       — А может, и так, — внезапно приближает свое лицо к твоему молодой человек, ты вздрагиваешь, — может, я до сих пор обижен?       — И потому ведешь себя, как незрелое дитя?       — Пытаюсь понять, тебя не устроил мой кошелек, или что? — он отстраняется от тебя и презрительно цокает. — Слепому ясно, что ты с Чоном из-за денег. Ну что, много подарочков уже получила?       Ты вся вспыхиваешь до самых кончиков ушей, в тебе столько возмущения ко всему этому, что, кажется, сейчас пар из ушей повалит. Так вот, что о тебе думают? Отлично, просто прекрасно, будь ты неладен, Вонен! Чтоб тебе гнилой лист салата попался! Чтобы тебя пронесло с протухшего кимчи! Чтоб тебе девушки не давали! Да чтоб хуй у тебя не стоял!       Все это так и остается в твоей голове, потому что ты понимаешь, что сейчас вскакивать и устраивать громкие разборки прямо рядом с кампусом опасно. Тебе еще дорого твое место в универе, пусть оно такое же зыбкое, как и пески в пустынях. Сжимаешь лямки рюкзака, что покоится у тебя на коленях, руки чешутся дать ему пару смачных пощечин, чтобы стереть этот победный взгляд и наглую ухмылку с красивой, но такой противной тебе, рожи.       — А тебе не кажется, что ты совсем не туда, куда надо, лезешь, а, Вонен? — прищурившись, вклинивается в ваш разговор Ким, она раздражена его поведением, тебе кажется, что она сжимает книгу как раз для того, чтобы огреть ею одногруппника по голове.       — Вот и мне кажется, что влез ты явно не туда, — ты вздрагиваешь и переводишь взгляд на подошедшего Хоби, он сегодня особенно ярко разодет, так контрастирует с тобой во всем черном.       — О, подоспел наш горе-защитник, — Чхве лениво встает со скамейки и смеряет взглядом Чона, — смысл ее защищать, когда она налево от тебя бегает, а, Хосок?       — А ты свечку над ними держишь каждый раз? — молодой человек выплевывает эти слова, прищурившись. — Или над нами? В каждой бочке затычка, да? Так я и на твою бочку затычку найду, самую красивую куплю, чтобы говно не лилось. Уж поверь мне, я могу себе позволить это.       — Да чувак, — Вонен снимает блокировку и показывает фотографию Хосоку, тот впивается взглядом в нее, а ты замечаешь, как вздуваются на его шее вены, — ты чего, олень последний? Не надоело, что она тебе рога наставляет? Идиотом не будь!       — Я знаю этого парня, — ты в шоке раскрываешь рот и переводишь взгляд с уверенного лица Хоби на немного растерявшееся одногруппника, — я в курсе, с кем Сыльги-я общается, лучше тебя знаю, с кем она и как. Не лезь, куда не надо, а? Или мне тоже стоит раскрыть рот?       — Ты о чем? — у Чхве краска отливает от лица, он становится похож на полотно и ровным счетом ничего не понимает.       Парень с ухмылкой достает свой телефон, находит фото и сует ему чуть ли не под нос, ты вытягиваешь шею, но ничего не можешь разглядеть, зато, буквально, на твоих глазах, вся спесь слетает с этого напыщенного индюка, он пораженно и со страхом смотрит на раздраженного Чона.       — Какой красивый кадр, — Хосок упивается своим превосходством, дергает подбородком и смотрит победно, гордо расправив плечи, а ты любуешься им, прикусив губу. — Все знают, что Хан — открытый гей, но никто не знает, кто его парень, правда? Мне рассказать? Или сам?       — Да как ты?.. — ты видишь, как начинает пульсировать венка на виске парня. — Ты что, следил за мной?       — Всего лишь сделал то же, что и ты, — жмет плечами Хоби, он делает шаг вперед, а Вонен инстинктивно пятится назад и вжимает голову в плечи, — а теперь, будь добр, скройся с глаз моих, а иначе ты не только сожрешь кусок мыла, ты еще и почистишь язык наждачкой, а все вокруг узнают о прелестях твоих глубин. И рот свой закрыл, понятно тебе? Услышу что о ней, — парень указывает на тебя, — пеняй на себя, молитвы не помогут, усек?       Чхве злобно сверкает глазами, но он поражен, ему нечем крыть, поэтому молодой человек лишь окидывает вас взглядом, полным презрения, разворачивается и отходит подальше, цепляясь к группе своих знакомых.       Чон провожает его взглядом холодных карих глаз, а потом резко выдыхает и плюхается рядом с тобой, тут же снимает эту маску злобного и дикого манипулятора и превращается в такого знакомого тебе улыбашку. Ты переводишь на него взгляд, пока Черен поднимает руки и начинает тихо и медленно хлопать.       — Урыл, так урыл, — выдает многозначительно она, а на щеках Хоби появляются ямочки от широкой и искренней улыбки.       — Подожди-ка, — ты прищуриваешься и наклоняешься к парню, — ты что, правда его сфоткал?       — Да ну нахер бегать за этим куском дерьма, — он косится с презрением в сторону и после снова смотрит на тебя, улыбаясь, — всего лишь пара моих людей сделали нужные снимки, ничего такого.       — Пара твоих людей? — ты вцепляешься в его руку и сжимаешь ее, таращишь глаза, а твои брови взлетают вверх. — Что еще за люди, Хосок? Ты кто такой вообще?       — Парочка знакомых, — он отмахивается и искренне не понимает твоего удивления, — иногда полезно навещать своего отца, рядом с ним столько полезных людей находишь.       Ты отпускаешь его руку и еще с минуту всматриваешься в лучистые глаза, обрамленные прямыми ресницами, в них лишь легкое удивление твоему поведению вперемешку со смущением.       — Спасибо, — шепотом выдаешь и внезапно укладываешь голову на его крепкое плечо, оно немного островато, но тебе сейчас кажется до жути мягким и нужным.

***

      — Я до сих пор не поняла, — переводишь взгляд с преподавателя на мирно сидящего рядом Хосока, который крутит ручку в руке над пустой тетрадью, — как мы с тобой вдруг сели рядом?       — Я тоже не понял, — отзывается он, не сводя глаз с препода, — вроде твоя староста должна сидеть внизу, так как отвечает за всю группу, так?       — Наверно, я без понятия, — ты чуть приподнимаешься с места и находишь темную макушку Черен, у нее очаровательный пучок с забавно выбившимися из него прядками, по этому элементу ее образа ты точно не спутаешь свою подругу ни с кем.       — Мой староста рядом сидит, — ты переводишь взгляд на высокого парня, который, сильно склонившись над столом, что-то усердно записывал в тетрадь, — их, видимо, согнали вниз, как представителей групп и ответственных лиц.       — Это все равно не объясняет того, что я сижу именно рядом с тобой, — ты вновь смотришь на Хоби, а точнее, на его красивый профиль, так как парень даже не поворачивает к тебе голову.       — Мы парочка, забыла, что ли? — молодой человек, все же, поворачивает к тебе голову и подмигивает, точно, заговорчески, от этого ты закатываешь глаза.       — Малыш, — пододвигаешь стул к нему ближе, закидываешь под партой ногу на ногу, а руку кладешь на его бедро, — да, прости, забыла. Котенок мой, ты не устал все это слушать? Почему мы должны здесь сидеть, я хочу пойти на свидание, а не вот это все.       Чон смотрит на тебя с нервной ухмылкой, одна его бровь взлетает в вопросе, а в глазах читается откровенное неверие тому, что эти слова сейчас слетели с твоих губ. Тебе и самой вдруг тошно стало, так что кривишь улыбку, но руку с бедра не убираешь, ведешь выше и останавливаешься аккурат около паха.       — Сыльги-я, меня чуть не стошнило, — кажется, ему нравится игра, которую ты затеяла, так как он не сопротивляется, лишь заинтересовано опускает взгляд на твою руку, — не говори так больше, ладно? А то я точно решу, что тебе пора увольняться с работы.       — Мне давно пора, — хмыкаешь, твои пальцы перебегают точно на пах и чувствуют, как дернулся под тканью дорогих джинсов член, — только деньги сами себя не заработают и на мою карточку не придут, а долги сами себя не погасят.       — Сколько тебе еще выплачивать? — интересуется Хосок, накрывая твою ладонь своей, но так неинтересно, потому все равно кончиками пальцев надавливаешь, чувствуя мягкость члена и то, как он реагирует на тебя.       — Тебе правда интересно? — Чон медленно кивает, он прикрыл глаза, а его дыхание сбилось, из последних сил он старается не выдать то, чем вы занимаетесь на последнем ряду . Он очень чувствителен, ты это прекрасно знаешь и продолжаешь играть с ним. — Два с половиной миллиона вон.       — Неплохая такая сумма, — у него голос сел, к нему прибавилась хрипотца, и весь его вид, немного разморенный простой лаской, широко раздвинутые ноги под столом, сбитые на лбу волосы и дрожащие ресницы так возбуждают, что ты прикусываешь нижнюю губу, — тебе помочь ее погасить?       — И как ты собрался мне помогать? — ты просовываешь вторую руку и начинаешь сильнее поглаживать, чувствуя, как твердеет под рукой его ствол. — Если хочешь сам его оплатить — забудь. Я не возьму твои деньги ни при каких обстоятельствах.       — Я бы мог дать тебе взаймы, раз уж ты такая принципиальная, — Хоби поджимает губы так, что они превращаются в тонкую полоску, понимаешь, что он глотает рвущийся стон, — мне совсем не сложно, а я помочь любимой девушке хочу.       — Какой благородный и хороший мальчик, — шепчешь, придвигаясь к нему еще ближе, почти целуешь его красное ухо.       — Чон Сыльги и Чон Хосок! — отодвигаешься моментально от парня и убираешь руки. — Не могли бы вы вернуться к нам? Я понимаю, информация в большинстве своем не самая интересная, но она будет вам весьма полезна в будущем проекте, так что, будьте добры, послушайте ее сейчас. И спуститесь на пару рядов ниже, пожалуйста.       Встаешь с места, на щеках алеет румянец, хочется приложить ладони к лицу, но ты лишь сконфуженно прячешь горящее лицо за волосами, пока Хосок встает следом и быстро огибает парту, подхватывает твой рюкзак, даже не слушая твоих шипящих возмущений, и летящей походкой спускается на три ряда ниже, к свободной парте. Оглядывается, смотря на тебя снизу вверх, в его взгляде горит приглашение и желание, замечаешь, что свой рюкзак он держит ближе к паху, пряча стояк, виновницей которого являешься ты. Все это так до несуразного нелепо, что хочется рассмеяться, но ты лишь быстренько сбегаешь по ступенькам и усаживаешься рядом, отбирая свой портфель и ненароком цепляясь тонкой кофтой за один из его многочисленных браслетов.       — Подожди, сейчас порвешь, — он хватает тебя за запястье, останавливая, после чего начинает пальцами подцеплять ткань, вскоре вытаскивая ее, она, каким-то невероятным образом, застряла между двумя бусинами браслета.       Невольно, смотришь на его вторую руку, на запястье красуются часы-ролексы, ты примерно знаешь, сколько такие могут стоить, для тебя это — целое состояние, ты просто не можешь вообразить себе, как тратишь такие деньги на какие-нибудь часики, сумочки или же туфельки. В голову опять ясно врезается мысль о том, в каких же разных мирах вы живете, ведь одного взгляда на всю его сегодняшнюю одежду достаточно, чтобы понять, что стоит она больше, чем весь твой гардероб и гардероб Суджин.       Невеселые мысли заставляют тебя тяжко вздохнуть, это не укрывается от Хосока, он тут же поворачивает к тебе голову и заглядывает в глаза, тебе хочется отвести взгляд, так как боишься, что молодой человек сможет прочесть твои мысли, столь отвратительные и грязные.       А вообще, с каких пор тебя волнует, что Чон может подумать или навоображать себе? Тебе должно быть все равно, ты же к нему ничего не чувствуешь, верно? Похоже, все совсем не так. Не выдерживаешь его взгляда и, все же, отворачиваешься, застываешь на месте, когда чувствуешь, как он нежно убирает твои волосы за ухо, чтобы прошептать в него:       — Я же говорил, что смогу добиться того, что хочу, Сыльги-я. Мне сейчас безумно льстит то, что ты краснеешь из-за меня.       Хочешь повернуться и зашипеть на него, точно вставшая на дыбы кошка, но понимаешь, что Хоби прав. Чертовски прав, ведь твои щеки сейчас алеют не столько от того, что вас пристыдили, а столько от того, как он о тебе заботится в любую секунду и что именно ты заставляешь его так быстро и ярко возбуждаться, до отчетливого блеска в глазах, до покрасневших от постоянных прикусываний губ, до дрожащих ноздрей и до широко разведенных ног под столом, ткань натянулась еще сильнее на стояке, наверняка, причиняя ему дискомфорт.       — Беру свои слова назад, красавчик Чон, — подпираешь голову рукой, — ты не хороший мальчик. Ты чертовски соблазнительный плохой мальчик.       Самым кончиком языка скользишь аккурат между губ, завлекая еще больше, чувствуешь себя пауком, что ловит беззащитного мотылька в сети, хоть мозгом и понимаешь, что у вас роли распределены наоборот, это Чон — коварный и здоровенный паук, нагрянувший по твою душу и сердце, ворвавшийся в жизнь и так просто не желающий из нее уходить.

***

      — Хосок! — парень оборачивается на твой крик и ждет, пока ты поравняешься с ним. — У меня еще вопрос есть!       — Слушаю, — вы медленно идете по быстро пустеющему коридору, тебе сегодня никуда не надо, а Чон, похоже, только и рад провести с тобой лишнюю минутку.       — Ты сказал Вонену, что знаешь парня с фотографии, — ты собираешься с духом. — Скажи, ты правда его знаешь? Или просто сказал, чтобы запугать?       Хоби останавливается недалеко от питьевого фонтанчика и смотрит на тебя в упор, замечаешь, какие тяжелые мысли переворачиваются глыбами в его глазах и заламываешь пальцы на руке, возможно, ты затронула ту тему, которую молодой человек не хочет с тобой обсуждать. На его красивом тонком лице появляется на пару мгновений тень, она так страшно исковеркала его лучистый образ, что ты, невольно, вздрогнула, уже жалея, что вообще решилась спросить.       — Я его знаю, — медленно и тихо отвечает Хосок, — мне кажется, что знаю. Я еще проверяю.       — А это… — прикусываешь кончик языка, когда видишь, что у него брови съезжаются к переносице. — Так, молчу. Как только готов будешь — я выслушаю.       — Тебе вдруг стала интересна моя жизнь? — он делает шаг к тебе навстречу, ты задираешь голову, чтобы смотреть прямо ему в глаза, а не в шею и подбородок. — Да я, определенно, делаю успехи, раз ты мной заинтересовалась.       — Километровыми шагами идешь прямиком в мое сердце, — ты поднимаешь руку и хлопаешь его по плечу, — фактически, ты уже у цели.       — Да неужто? — парень выгибает скептично бровь и недоверчиво ухмыляется, а тебе так нравится это выражение лица, так нравится видеть его столь разным, а не только улыбчивым добрым подсолнушком.       — Ты мне нравишься, Чон Хосок, — выпаливаешь чуть ли не скороговоркой, — я признаю это. Правда, нравишься.       Вы застываете в коридоре, ты опускаешь глаза в пол и боишься его реакции. Почему-то именно сейчас в голову полезли мысли о том, что вот, он сейчас посмеется над тобой, скажет, что это была лишь игра, фарс, что ему реально нужны от тебя только секс, тело, удовольствие, от этого начинаешь невольно вжимать голову в плечи, а в носу появляется легкое щипание. Ну вот, молодец, размякла и расчувствовалась. Как же давно ты подобного не испытывала, но с ним все по-другому, с ним хочется быть искренней и настоящей, но слез своих ты все равно не хочешь ему показывать.       — Я могу тебя поцеловать? — не дожидаясь твоего ответа, Хосок поднимает твою голову за подбородок мягко и склоняется, накрывая твои губы в поцелуе и смотря в расширившиеся от удивления, влажные глаза.