Отпустить

Рэй с трудом удержался от того, чтобы не выплюнуть чай. Он не знал даже, как в этот момент не подавился. Впрочем, сейчас это было не самое главное. Самое главное, что у него проблемы. Причём очень серьёзные. Мира глядела прямо ему в глаза. Её лицо было всё красное от смущения. В уголках зелёных глаз заблестели прозрачные капельки. Слёзы. Она что, плачет? Нет-нет-нет, так быть не должно. — Почему… Почему ты плачешь?.. — набрав в лёгкие побольше воздуха, осторожно спросил Рэй. Он старался говорить как можно мягче, чтобы случайно не расстроить её ещё больше. — Т-так ведь… Так ведь я знаю, что не нравлюсь тебе… — Мира с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Казалось, ещё немного, и она просто не выдержит. На них стали оборачиваться люди. Кто-то смотрел с волнением, кто-то — с укором. Особенно пристально за ними следили девушки. Похоже, им было интересно, чем же закончится эта драма. Рэй, кажется, даже слышал их перешёптывания. Очень тихие, почти неслышные, неуловимые. Но у Рэя был даже слишком хороший слух. К сожалению. — Господи, хоть бы не отказал, хоть бы не отказал… — шептала девушка, сидевшая на два столика дальше от них. — Я расплачусь, если он откажет… — поддержала её другая. Слёзы Миры, пристальные взгляды посетителей кафе, их перешёптывания — всё это давило на Рэя. Он не знал совершенно, как ему поступить. С одной стороны, ему не хотелось расстраивать Миру, ведь она и так была уже на грани. Но с другой стороны, врать ей тоже не хотелось. Дать ложную надежду — гораздо хуже, чем сказать горькую правду. Вот он и не знал, что ему делать. Будь на его месте Норман, он бы точно что-нибудь придумал. Вот только Рэй — не Норман. Мира тихо всхлипнула и опустила взгляд. По её щекам уже катились жгучие слёзы. Они капали с подбородка на джинсы, оставляя на них мокрые пятнышки. Рэй, в конце концов, взял салфетку и стал аккуратно вытирать их. — Ну же, не плачь, — мягко прошептал он. — Ну чего ты расплакалась? — П-прости… Это т-так г-глупо… — она шмыгнула носом и перехватила у него салфетку, став вытирать слёзы самостоятельно. — Мы ведь совсем не знакомы, а я уже влюбилась… Ты, наверное, считаешь меня дурой, да?.. — Вовсе нет, — Рэй покачал головой и мягко накрыл её ладонь своей. Мира подняла на него удивлённый взгляд. — Я считаю, что ты замечательная девушка. Просто… — он глубоко вздохнул и закусил губу. — Просто это всё так неожиданно… Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать… Вот что, — он вдруг взял её за вторую руку и заглянул ей в глаза. — Давай через неделю встретимся в этом же кафе и я дам тебе свой ответ, договорились? — Д-договорились… — она медленно кивнула, чуть сжимая пальцами его ладони. В её зелёных глазах загорелся маленький огонёк надежды. Кафе Рэй покидал уже в отвратительном настроении.

***

Рэй устало упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Настроение было безвозвратно испорчено. Он внутренне корил себя за то, что сказал. Понимал, что не должен был этого говорить. Так ведь нельзя. Это слишком жестоко по отношению к Мире. Но что сделано, то сделано. Теперь нужно было думать, как поступать дальше. Вот только Рэй совсем не знал, что ему делать. Голова была пустая. У него не получалось сгенерировать даже самый безумный и проигрышный вариант. Настолько он был сейчас подавлен. Издав тяжёлый вздох, Рэй перевернулся на спину и уставился в потолок. Ему не хотелось ничего. Он чувствовал себя абсолютно опустошённым. Как будто бы у него внутри разверзлась глубокая дыра, которая втянула в себя все чувства и эмоции. Сейчас его состояние было таким же, как пять лет назад. Только на этот раз он переживал далеко не из-за Эммы. — Что я вообще делаю со своей жизнью… — еле слышно прошептал Рэй, закрывая лицо руками. За последние несколько месяцев в его жизни всё кардинально изменилось. Наверное, в этом стоило винить и Миру тоже. Но по большей части он сам был виноват. Это он позволил Мире так приблизиться к нему. Это он сразу не обозначил границы. Это он разрешил ей залезть к нему в душу. Но ради чего? Неужели лишь из-за мнимого чувства счастья, на которое он так опрометчиво понадеялся? А ведь действительно. Что он, Рэй, в ней вообще нашёл? Чем она его так зацепила? Ответ, на самом деле, находился на поверхности. Мира — почти точная копия Эммы. Эммы, с которой Рэй провёл всё своё детство. Эммы, которая научила его жить полноценно. Эммы, которую он любил. Мира, можно сказать, заменила её. Стала единственным лучиком света в тёмном царстве Рэя. Его тянуло к ней. Может, неосознанно, но всё же тянуло. И с этим было уже слишком поздно что-то делать. Потому что он её полюбил. Потому что у них случилась связь. Потому что он дал Мире надежду. Это так глупо, на самом деле. Будь здесь Эмма, она бы точно сказала, что он придурок. Да, она бы определённо дала ему протрезветь. И не позволила бы ему совершить такую глупость. Но Эммы здесь нет. И, наверное, уже никогда не будет. Рэй снова вздохнул и перевёл взгляд на тумбочку. Его любимая фотография лежала на самом краю, как обычно. Помедлив немного, он аккуратно взял её и поднёс к лицу. Заглянул в родные зелёные глаза. — Ну и что же мне делать, Эмма? — тихо спросил он у Эммы на фотографии. Как глупо. Она ведь не сможет ответить. Как он и ожидал, ничего с её стороны не последовало. Ну конечно, она ведь ненастоящая. На что он вообще надеялся? Вот же дурак. — Рэй, ты не занят? — дверь чуть приоткрылась, и в комнату заглянул обеспокоенный Норман. Рэй заметил, как дрожат его руки. Очевидно, он сильно нервничал. — Нет, — на выдохе произнёс Рэй, возвращая фото на место. — Ты что-то хотел? — он перевёл на друга вопрошающий взгляд. —…Что происходит, Рэй? — Норман прошёл в комнату и запер за собой дверь. Отрезал все пути к отступлению. Рэй напрягся. — Что ты имеешь в виду? — он старался ничем не выдать своё напряжение, но его голос предательски дрогнул. — Прекрати, — в голубых глазах Нормана промелькнуло раздражение. Он нахмурился и подошёл к другу, крепко взяв его за руки. — Почему ты ничего нам не рассказываешь? Почему опять всё держишь в себе? Рэй до боли закусил губу, отвёл взгляд, чтобы не встречаться глазами с Норманом. Он почувствовал болезненный укол стыда. Понимал, что заставляет самых близких людей волноваться. А самое ужасное то, что он ничего не мог с этим поделать. Как бы он ни пытался скрыть свои проблемы, они всё равно рано или поздно вылезали наружу. Норман неотрывно глядел прямо на него, держал крепко. Он был серьёзно настроен поговорить с ним. В конце концов, его терпение было не вечно, и этот случай с полицией, видимо, стал последней каплей. Теперь отвертеться так просто не получится. Рэй обязан рассказать ему, даже если он этого не хочет. — Может, ты уже скажешь хоть что-нибудь, или так и будешь молчать? — дрожащий голос Нормана нарушил образовавшуюся между ними тишину. Его друг был уже на грани — Рэй прекрасно это чувствовал. — Прости… — совсем тихо прошептал он, стыдливо опуская глаза в пол. Пальцами он крепко сжал ладони друга. — Прости, я такой идиот… Норман на это ничего не ответил. Только молча прижал его к себе и поставил подбородок на его макушку. Рэй крепко обнял его, утыкаясь носом в плечо друга. Объятия Нормана успокаивали. В них Рэй чувствовал себя защищённым, безоружным. Он понимал, что он не один, что у него рядом есть те, кто поддержат, всегда помогут. Вот только этого, к сожалению, было недостаточно. Рэй нуждался в Эмме. Она была нужна ему, чтобы дышать, жить свободно. Но рассказать об этом он не мог. Норману — особенно. Но он мог хотя бы поделиться тем, что происходит в его жизни сейчас. Это было то, что ему необходимо высказать. Потому что терпеть уже не осталось сил. — Знаешь, — негромко начал Рэй, положив голову Норману на плечо, — в последнее время в моей жизни происходит какой-то кромешный пиздец… — Расскажи мне, — Норман глубоко вздохнул и ласково погладил его по спине. Объятия помогли успокоиться и ему тоже, поэтому теперь он был готов слушать. Рэй набрал в лёгкие побольше воздуха, собираясь с духом. Мысленно он уже отобрал то, что нужно было рассказать. То, что мучило его сейчас больше всего. То, что Норман точно поймёт и примет. — Не знаю даже, с чего начать… — на выдохе произнёс Рэй, отстраняясь от друга и заглядывая ему в глаза. — За это время столько всего произошло… — Начни с самого начала, — Норман присел рядом и осторожно взял его за руку. Рэй невольно сжал её. — В общем, это всё Мира… — помолчав немного, продолжил наконец он. — С тех пор, как она появилась, всё пошло наперекосяк… — Например? — Например… — Рэй на секунду задумался, стоит ли говорить ему о провалах в реальности, но быстро понял, что это плохая идея. — Да та же вечеринка. Та девка, которая обижала Миру, принесла на вечеринку отравленный наркотиками сок. Из-за этой суки отравились несколько человек… И это всё моя вина… — Это всё и правда ужасно, но почему ты винишь в произошедшем себя? Ты ведь ни в чём не виноват, — Норман приобнял его свободной рукой за дрожащие плечи. Пальцы второй он скрестил с пальцами Рэя. — Этот сок предназначался для меня… Если бы я не пошёл на эту проклятую вечеринку, то никто бы не пострадал… — Рэй низко склонил голову и до крови закусил губу. Его руки мелко затряслись. Норман помолчал немного, а потом вдруг сказал: — Я не считаю тебя виноватым, и те люди, я уверен, тоже. Так что и ты не считай. — Спасибо, конечно, за поддержку… — на долю секунды губы Рэя тронула лёгкая улыбка, но она тут же пропала. — Но это ещё не всё… — Что ты имеешь в виду? — Норман непонимающе склонил голову набок. — На той вечеринке у нас с Мирой случился половой акт… А сегодня… — он глубоко вздохнул и сжал руки в кулаки. Слова давались ему с трудом, но он всё равно пересиливал себя. Пытался, по крайней мере. — А сегодня она сказала мне, что я ей нравлюсь… — И что ты ей ответил? — в голосе Нормана слышалось напряжение. Похоже, он уже начал догадываться, к чему клонит Рэй. —…А я сказал, что подумаю. Она плакала, на нас смотрели люди, поэтому я… Над ними сгустилась напряжённая тишина. Рэй совсем затих. На Нормана он даже не смотрел. Ему было стыдно. Он понимал, что поступил неправильно, и потому ожидал, что Норман начнёт его осуждать. Морально он уже подготовился к тоннам нотаций в свой адрес. Был готов даже получить пощёчину. В конце концов, это меньшее, что он заслужил. Однако Норман молчал. Просто крепко держал его за руку и смотрел в одну точку. Выглядел при этом он хмуро. Рэй буквально каждой клеточкой тела чувствовал его напряжение. Казалось, оно заполнило собой каждую частичку воздуха в комнате, делая его особенно тяжёлым. От этого становилось трудно дышать. Но молчание по-прежнему не прекращалось. Это сильно давило. Рэя сводила с ума эта тишина. Ему хотелось, чтобы Норман сказал хоть что-нибудь. Что угодно. Лишь бы только это проклятое молчание прекратилось. Но Норман ничего не говорил. Судя по ощущениям, молчал он целую вечность, прежде чем наконец сказать хоть что-нибудь. И Рэй был искренне рад, когда услышал его тихий голос. — Рэй, ты… — начал было парень, однако договорить ему не дали. — Норман! — вдруг раздался звонкий детский голосок в коридоре, и в комнату вскоре заглянула радостная Шерри. Заметив Нормана, она широко улыбнулась и тут же подбежала к нему. — Вот ты где! А я тебя по всему дому ищу, — радостно воскликнула девочка, однако, когда она заметила выражение его лица, то и сама изменилась. — Что-то случилось? Ты выглядишь грустным… — взволнованно спросила она. — Нет-нет, всё в порядке, не бери в голову, — Норман тут же поменялся в лице и натянул добрую улыбку. Ему явно не хотелось расстраивать малышку. — Так зачем ты меня искала, Шерри? — спросил он, ласково погладив её по голове. — Мы с девочками сделали кое-что, хотели показать тебе, — Шерри, кажется, успокоилась, увидев его улыбку. Норман с облегчением вздохнул. — Ох, правда? Тогда пойдём скорее, — он мило улыбнулся ей и поднялся с кровати, взяв девочку за руку. Когда они уходили, Норман кратко обернулся на Рэя. На долю секунды их взгляды пересеклись, однако оба тут же отвернулись друг от друга. Напряжение между ними спало, но Рэй теперь был точно уверен, что их общение больше не будет таким, как раньше. Да ничего уже не будет таким, как раньше. И в этом виноват только он сам.

***

Они с Эммой кружились точно так же, как и в ту Рождественскую ночь. Только теперь обстановка вокруг них изменилась. Теперь их окружала абсолютная белая пустота, и кроме них двоих вокруг не было ничего. Да и сами они больше не были детьми. Эмма смотрела ему прямо в глаза и улыбалась. Её руки лежали у него на плечах, его собственные — обвивались вокруг её талии. Они кружились медленно, очень плавно, кажется, в вальсе. Рэй не слышал музыку, но она и не была ему нужна. Мелодия играла у них с Эммой в головах, и они двигались под неё, кружась в причудливом танце. Что-то в этой ситуации казалось Рэю странным, неправильным. Каким-то ненастоящим, фальшивым. У него было такое чувство, будто что-то здесь не так. Будто ещё немного, и эта идиллия прекратится. Не сразу, но Рэй всё же понял, что не так. Эмма. Её улыбка выглядела натянутой, неискренней. Как-будто она пыталась скрыть от него что-то. И смотрела она как-то холодно, с каким-то осуждением, что ли. Совсем не так, как раньше. А потом она резко остановилась, и Рэю пришлось сделать то же самое. Улыбка медленно сползла с её лица, руки, лежавшие у него на плечах, крепко сжали их. Взгляд стал совсем холодным, прожигающим, даже каким-то ледяным. У Рэя от этого пробежали неприятные мурашки по спине. — Эй, ты чего, Эмма? — неуверенно спросил он. В груди неприятно зашевелилось чувство тревоги. Эмма молча глядела на него пару секунд, а потом вдруг приподнялась на носочки и прошептала ему в самое ухо: — Зачем ты это сделал?

***

Рэй резко подскочил на кровати, широко распахнув глаза и тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь неприятной пульсацией в висках. Перед глазами всё плыло, подушка полностью пропиталась потом. Это был кошмар. Это был самый настоящий кошмар. Рэю они уже давно не снились, но то, что он увидел сегодня, нельзя было назвать обычным сном. От обычных снов сердце так не бьётся. Даже от тех, что снились ему в последнее время. — Ч-чёрт возьми… — выдавил из себя Рэй, с трудом проговаривая каждое слово. Горло совсем пересохло, поэтому он, вслепую нащупав бутылку, отпил немного воды. — Этот сон… После вечернего разговора с Норманом этот кошмар оставил более болезненный след, чем мог бы. Он буквально добил и без того нервного Рэя. Сначала Норман, теперь и Эмма. С каждым днём всё становится только хуже. Если раньше он видел Эмму только в детских воспоминаниях, то теперь она пришла к нему и в настоящем. И она явно была им недовольна. Рэй хорошо запомнил её взгляд. Он навечно отпечатался в его памяти, остался болезненным клеймом на мозгу. Она его осуждала. Рэй в этом даже не сомневался. Она осуждала его точно так же, как и Норман, как и он сам. Разница только в том, что она не могла сказать ему об этом в лицо. — Господи, когда же это всё закончится уже… — Рэй обхватил руками голову и уткнулся лицом в подушку, тихонько завывая. Когда он ложился, то зацепил краем глаза настенный календарь. Красным маркером было обведено в жирный круг число 15. Сегодняшнее число. Его день рождения.

***

Утро началось не с кофе. Младшие дети разбудили Рэя с криками и поздравлениями с днём рождения. Этот небольшой ритуал они соблюдали ещё с тех времён, когда жили на ферме. Раньше Рэй радовался этому каждый год, пускай и не показывал этого, но теперь всё было иначе. Теперь даже внимание младших детей не приносило ему радости. Но для них он улыбался. Просто чтобы они не волновались. До того, как Рэй ушёл на учёбу, остальные ребята тоже поздравили его. Даже Норман не остался в стороне. Его поздравление прозвучало самым первым, после детей, конечно же. Пускай он и выглядел счастливым и довольным, но Рэю всё равно чудился в его голосе холод. Хотя, может, он просто себя накрутил. Учебный день прошёл как в тумане. Рэй механически записывал лекции на парах, иногда отвечал. Каждую перемену он бегал в курилку и проводил там всё время. За десять минут перерыва мог скурить целых три сигареты. Это было удивительно даже для него самого, ведь обычно он не курил так много. Но только так он мог хотя бы ненадолго расслабиться. С Мирой он тоже старался не пересекаться. Ловил на себе периодически её взгляды, но никогда не смотрел в ответ. Он просто не мог, да и не хотел на неё смотреть. Максимально оттягивал момент их разговора. Если же она пыталась с ним как-то заговорить, то он тут же отмахивался, уходил. Он понимал, что это ранит её, но по-другому было просто нельзя. Для себя он уже решил, что не будет коммуницировать с ней до тех пор, пока не пройдёт срок. Так было лучше для всех. Когда закончилась последняя пара, Рэй пулей вылетел из института. Даже не стал задерживаться, чтобы уточнить какие-то детали по материалу. У него совсем не было желания оставаться в институте. Он хотел домой, в горячую ванну. Сидеть там долго-долго, пока вода не остынет. Когда он проходил через парк, то до его слуха донёсся какой-то диалог. Он смог понять, что разговаривали девушка и двое парней. И, судя по голосам последних, они были пьяны. — Ну чего ты ломаешься, крошка? Пойдём с нами, — мурлыкал один. — Такой малышке наверняка страшно одной в большом городе, — поддерживал его второй. — Я же сказала: отстаньте! Я никуда с вами не пойду! — громко возмущалась девушка. Услышав этот голос, Рэй резко остановился. Он мог бы пройти мимо и просто проигнорировать это, если бы не одно маленькое «но». Он узнал этот голос. Нет, его бы он ни с чьим другим не перепутал. Это была Эмма.