47 days to change (с 73 главы до конца)

19 февраля 2001 года Пожиратели смерти обосновались в десяти милях от Запретного леса, стоя на страже, словно нетерпеливая стая волков, жаждущих испытать наслаждение от того, как свежая кровь стекает по горлу. Однако их вожак желал поиграть с добычей, поэтому они решили остановиться в этом месте, чтобы полюбоваться паникой и отчаянным сопротивлением жертвы, чтобы затем, наигравшись, проглотить ее целиком. — Помолчи, Рейд, мы на страже! Слуги Волдеморта, облаченные в черные мантии с капюшонами, сливались с мраком ночи. Взор их горящих глаз был устремлен на возвышающийся вдалеке замок. — Скорее, посмотрите туда! — Пожиратель указал в сторону леса, простирающегося перед ними. — Там что-то светится. Группа Пожирателей смерти напряглась и заняла оборонительную позицию, сканируя взглядом местность. Перед их временной базой находилась пугающе бездонная расщелина, куда не проникал свет. Напротив нее простирался густой древний лес, плавно переходящий в Запретный. Ничего там не было! — Ха! — фыркнул его товарищ, прятавший лицо под плотной тканью капюшона. — Вчера я так заигрался с той красоткой, которую ты мне подкинул, что, видимо, ослеп! Где ты свет-то увидел? Как только он замолчал, напротив мелькнула резкая вспышка. Голубоватое мерцание невольно притягивало взгляд, то затухая, то разгораясь вновь, словно это были неумелые попытки первокурсника наколдовать Люмос. — Да, там кто-то есть, и он один, — прищурившись, отметил возглавляющий отряд Пожиратель смерти, и стоящий за ним маг тут же вздохнул с облегчением. Человек, в котором угадывался молодой парень, видимо, не собирался пересекать расщелину. — И… кажется, я знаю, кто это.

* * *

— Эта палочка ни на что не годна, — Гарри потер замерзающие руки. Свет на кончике палочки по-прежнему мерцал вспышками. Стоял февраль. Зимы в Шотландии сами по себе были промозглыми, а тут еще и солнце опустилось за горизонт, забрав остатки тепла, погрузив мир во тьму и холод. Гарри не знал, как пройдет его встреча с Томом, или, точнее, с Волдемортом. После возвращения из прошлого он старательно избегал касаться той самой проблемы, при мысли о которой испытывал смущение, стыд и ужас. Несмотря на то, что они оба были представителями мужского пола, Том принуждал его к объятиям, поцелуям и сексуальной близости, теперь же они стояли по разные стороны баррикад. «Ты — его единственная слабость». «И одному из них суждено погибнуть от руки другого». Судьба не могла повлиять на будущее, поэтому поставила себе задачу вмешаться в прошлое. Ей нравились противоречия и контрасты, однако такого удивительного сочетания контрастов ей еще не доводилось встречать!

* * *

— Гарри Поттер пришел сюда один? — Волдеморт улыбнулся, ласково погладив по холодной голове змею, подобно наивному и невинному ребенку, обнимающему белого кролика. Фу, Темный Лорд терпеть не мог подобные сравнения. Кроме мерзких фениксов он больше всего на свете ненавидел кроликов! — Да, господин! Глупый мальчишка сам преподнес нам себя на блюдечке! — завопила Беллатрикс, лицо которой пугающе исказилось в сумасшедшей гримасе. Темный Лорд одарил ее улыбкой. При свете огней черты его красивого лица приобрели особую мягкость, в глазах читалось спокойствие и умиротворение: — Нет, Белла. Не забывай, что он все-таки Мальчик-Который-Выжил. — Посмотрим, надолго ли еще хватит его фантастического везения, — усмехнулся юноша из семейства Роули. Полы мантии Темного Лорда взметнулись вверх, и он из своей временной резиденции переместился к краю расщелины. За ним выстроились Пожиратели смерти. Напротив стоял одинокий Избранный, на кончике палочки которого по-прежнему с перебоями мерцал огонек. Очередной поразительный контраст, который пришелся Судьбе по вкусу. — Так-так, посмотрите, кто пришел, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. Волдеморт вел себя, словно джентльмен, однако его алые глаза угрожающе пылали во тьме. — Добрый вечер, дорогой Гарри. Гарри промолчал. Волдеморт, или Том Риддл, на протяжении последних двадцати лет стремился убить Гарри Поттера. Ведь согласно пророчеству один из них должен погибнуть от руки другого. И именно он должен быть тем, кто останется в живых. Том никогда не испытывал сострадания к другим. С того момента, как он впервые вырвал кусок хлеба из рук другого воспитанника приюта, будущий Темный Лорд окончательно распрощался с человечностью, поэтому никакого сочувствия к Избранному, который, по сути, не сделал ничего плохого, он не испытывал. Кто же виноват, что он был Гарри Поттером? Он вырвался из оков проклятия, практически достиг совершенства, его сила была велика, как никогда прежде. Ему нужно было лишь выгадать нужный момент, чтобы изменить положение дел и навеки смыть с себя позорное клеймо проигравшего. Победа над Гарри Поттером, несомненно, станет отличной возможностью переломить ситуацию в свою сторону. Убийство Мальчика-Который-Выжил превратит мифы о «силе, сломившей тьму» в пустышку, и злополучное пророчество окончательно свершится. Ему не терпелось увидеть, как зеленый свет озаряет тело его заклятого врага. Однако природная подозрительность заставила Волдеморта приложить бузинную палочку к горлу и усиленным магически голосом спросить: — Чем обязан столь позднему визиту? — вежливо поинтересовался он, словно беседовал с другом. Бледный молодой человек с растрепанными волосами напротив сделал то же самое. Казалось, глаза его способны были видеть сквозь кромешную тьму: — Убей меня, отпусти моих друзей. — Ах вот оно что, — Темный Лорд неожиданно почувствовал необъяснимую вспышку раздражения. Больше всего на свете он ненавидел тех, кто разыгрывал из себя жертву ради спасения других. Уверенные в своей исключительности и непогрешимости, они полагали, что могут подобно Иисусу спасти людей. Находясь в заведомо невыгодном положении, словно проявляя милость, они заявляли: «Ты можешь убить меня». Помимо Дамблдора и Гарри Поттера, третье место в списке ненавистных ему людей занимал созданный магглами Иисус. Ну, раз возомнил себя Спасителем, так будь добр, спаси мир! Волдеморт наслаждался видом умоляющих, поверженных врагов, корчащихся по велению его палочки от невыносимой боли. Однако на этот раз он решил действовать быстро. Волдеморт поднял палочку. Гарри крепко сжимал свою, прикладывая все силы, чтобы твердо стоять на ногах. Он боялся, что если даст слабину, то ноги перестанут его слушаться. Ночной ветер огладил кожу, отбирая остатки тепла у ледяного тела. Гарри думал, что привык к смерти, но при неумолимом приближении конца страх овладел им. Стоя у края бездонной расщелины, лицом к бесчисленной орде Пожирателей смерти, он начал лихорадочно вспоминать все, что с ним было. Словно кадры из фильма, в его мозгу вспышками мелькали счастливые моменты жизни: учеба в Хогвартсе, Рон, Гермиона, Джинни, Джордж, Фред, Невилл… профессор Дамблдор, профессор МакГонагалл, даже Снейп… а также Сириус, Люпин, родители и… Том. Грудь затопило сожаление. Ему следовало подойти и сказать Гермионе пару слов. Сказать, что он любит их, Рон ведь не стал бы возражать. К сожалению, он этого не сделал. Черты лица Тома, которые навсегда врезались в его память, словно смягчились. Он увидел шевеление тонких губ, вспышку зеленого пламени — и все исчезло. Все было кончено. Том проследил взглядом, как его заклинание, стремительно пересекая расщелину, ударило Избранного точно в грудь. Белла, широко раскрыв глаза, наблюдала, как пораженный проклятием Гарри Поттер покачнулся, ноги его подогнулись, и безвольное тело рухнуло прямо вниз в пропасть, прямо как пять лет назад упал в Арку его крестный Сириус. — Ха-ха, после такого он точно не жилец, если Авада не справилась, то это сделают камни! — радостно закричала Белла, но, обернувшись, обнаружила, что могущественный, великий Темный Лорд неожиданно пошатнулся и отступил на шаг назад. — Милорд, что с вами? — оттолкнув с дороги Малфоя-младшего, Белла бросилась к Волдеморту. Исполнивший пророчество победитель резко побледнел, алые глаза потемнели до пугающе багрового, напоминающего затвердевшую кровь. — Позови Северуса! — прошептал Темный Лорд, пытаясь подавить поселившиеся в сердце беспокойство и панику. Являются ли эти перепады настроений последствием слияния крестражей? — Снейп, ублюдок, оказался предателем! — по-прежнему громко верещала Белла. Темный Лорд, за какие-то секунды испытавший головокружительный скачок настроений, наконец, пришел в себя и устремил взгляд темно-красных глаз в бездонную пропасть: — Белла, возьмите людей, поищите Избранного и отправьте его труп армии Дамблдора. А если не найдете, так бросьте это дело, — Волдеморт продемонстрировал насмешливую улыбку, пытаясь взять под контроль чувства, сдавившие грудную клетку. Он нахмурился и, развернувшись, устремился к своей временной резиденции: — Малфой, за мной. «Ты ведь хорошо учился у своего крестного, верно, Драко?»

* * *

С горем пополам прожив двадцать лет, Гарри Поттер умер, а Волдеморт все равно стал тем, кто, согласно пророчеству, выжил. Они были слишком прочно связаны друг с другом: чтобы все прекратить, одному из них следовало умереть. Идентичные предметы не могут находиться в одном времени и пространстве. Так как крестраж совпадал с частью души, живущей в Волдеморте того времени (чего по законам времени и пространства быть не должно), при встрече Гарри с Томом Риддлом Судьба уничтожила тот лишний кусочек души. «Поттер, ты восьмой крестраж». «Поттер, не будь трусом! Ты ведь не умрешь! Дамблдор поручился, что так Темный Лорд убьет только крестраж, живущий в твоем теле, а он редко ошибается. Так что соберись, отбрось сомнения!» Он так и сделал — отбросил сомнения. Только вот в итоге очутился в объятиях смерти. Даже такой проницательный и мудрый человек как Дамблдор не мог предсказать последствия путешествий во времени, а обладающая блестящими умственными способностями Гермиона не могла сбросить оковы контроля со стороны Судьбы. Судьба посчитала, Гарри Поттер зарвался, нарушил правила, слишком сильно вмешавшись в ход событий и повлияв на жизнь людей, и теперь Избранный неподвижно лежал на дне пропасти, окруженный голыми кустами. Его тело, возможно, получило повреждения в процессе падения, но он уже ничего не чувствовал. Он был мертв, окончательно и бесповоротно. Безмолвный труп героя, никем не потревоженный, покоился на дне безызвестной пропасти, но, к счастью, Бог знал, по чью душу прийти и куда. Увы, он никогда не верил в Бога.