47 days to change (с 73 главы до конца)

Март-май 2001 года Вскрыть гроб? Даже Пожиратели смерти не ожидали от своего господина подобного приказа. В любой культуре вскрытие уже заколоченного гроба является проявлением крайнего неуважения к умершему, вмешательством в успокоение души. А Темный Лорд требует от них совершить подобное прямо на похоронной церемонии? Но ужас их был недолгим, его сменило внезапное озарение: действительно, что странного в том, что ненависть Волдеморта и Гарри Поттера друг к другу достигла такого уровня? Так, Пожиратели смерти, самодовольно подумав, что разгадали замысел Волдеморта, бросились к гробу, грубо нарушив благоговейную тишину вокруг. — Не смейте, прочь! — заорал Рон пронзительным голосом. Горло саднило, голосовые связки сводило от боли, но он все же продолжал оглушительно, хрипло кричать, словно это могло бы уменьшить страх перед Темным Лордом. Но для Пожирателей смерти они были всего лишь слабыми детьми, не готовыми к бою. Детьми в тонких школьных мантиях вместо прочных кольчуг, в форменных черных туфлях вместо легких, износоустойчивых солдатских сапог. Детьми, бросавшимися на превосходящих их по численности Пожирателей смерти, словно котята с острыми, еще не окрепшими когтями. Они даже и не помышляли об отступлении, ведь Гарри был здесь. Почти мгновенно их сопротивление было сломлено. Белла визгливо рассмеялась, и, взмахнув палочкой, грубо выдернула только что вбитые железные клинья. С грохотом, подобным удару в гонг, отлетела в сторону крышка гроба. Ворота в ад распахнулись, и Пожиратели смерти выдернули с его порога не успевшую найти приют душу, намереваясь при свете дня разобраться с ней со всей жестокостью. Они свято верили, что господин будет счастлив увидеть труп Избранного в еще более плачевном состоянии, и Белла не была исключением. Она получала несравненное удовольствие, пытая своих врагов. Ей нравилось слушать их стенания, крики боли и мольбы о пощаде. Хотя от Избранного не дождаться теперь никакой реакции, одного взгляда на его безжизненное лицо было достаточно, чтобы ощутить привычную злость. Она протянула руку к раскрытому гробу. С удовлетворением услышав крик Гермионы “Не трогай его!”, Белла подняла вверх руку Поттера в крайне унизительной манере. Не прошло и секунды, как красный луч отбросил ее в сторону, придавив колоссальной магической силой к противоположной стене. Беллатрикс закричала от боли, принесенной Круциатусом, с удивлением и ужасом посмотрев на человека, наложившего проклятие. — Повелитель! — вскрикнула она и бросилась ниц, пытаясь поймать краешек его мантии. Волдеморт не удостоил ее взглядом. Великий Темный Лорд широкой поступью шел к гробу, слегка покачиваясь, словно не чувствуя ног. Всего за месяц лицо, когда-то принадлежавшее Гарри, превратилось в лицо незнакомца. Его кожа всегда была чересчур бледной из-за постоянных путешествий во времени, но не трупно-серой; лицо было живым и подвижным, а не угловатым и осунувшимся; его тело, закаленное в сражениях, было крепким и полным сил, а не слабым и безвольным. Этот человек никак не мог быть Гарри Поттером! Спустя пятьдесят с лишним лет Том Риддл вновь почувствовал, как задыхается от сдавливающих грудь пут. Двадцать первого февраля две тысячи первого года он окончательно занял трон властелина магической Британии, своими глазами наблюдал, как безжизненное тело Избранного поглотила бездна. После того, как он с особой жестокостью и удовольствием собственноручно уничтожил последнюю надежду Гарри Поттера на выживание, Судьба вернула ему все воспоминания и самодовольно объявила о своей победе. Правила игры устанавливает Судьба. Все люди повинуются манипуляциям кукловода. Они всего лишь персонажи постановочной пьесы, а великий Темный Лорд, перед которым трепещут толпы, — лишь один из них. Сейчас он застыл у гроба, словно изваяние, с удивлением чувствуя, как грудь сдавливает тянущая боль. Словно ребенок, изучающий мир любопытным взглядом, он с изумлением обнаружил, что все еще существует что-то, от чего у него ноет душа, зарождаются сожаление и печаль. — Повелитель? — находящиеся в зале Пожиратели смерти почувствовали, что что-то не так. Но у Тома Риддла не было сил реагировать на их слова. Он уже давно не чувствовал, каково это, когда тебе больно. Том давно избавился от постыдных человеческих инстинктов и слабостей, запечатав сожаление, печаль и мольбы в крестраже. Хотя впоследствии он и объединил душу, подобные чувства больше никогда не беспокоили его. Но он ведь Темный Лорд, кто способен заставить его испытать боль? “Как же больно...” Пожиратели смерти наблюдали, как их Повелитель пошатнулся, схватившись рукой за смоляно-черную крышку, словно пытаясь удержать равновесие. Послышались удивленные восклицания. — Волдеморт, черт тебя подери, я вызываю тебя на дуэль! — закричал Рон, в его глазах пылала жажда убийства. Почти все повстанцы горели желанием броситься на могущественного Темного Лорда. Даже Снейп невольно сжал руки в кулаки. — Молчать! — прокричал Волдеморт, злобно уставившись на Рона. Багровые глаза вспыхнули, словно разгорающееся пламя, даже уголки глаз покраснели. При взгляде на них представлялось поле битвы, где вовсю идет сражение, где царит смерть, разрушение, горами свалены трупы, где вытекает из ран горячая, не успевшая загустеть, кровь. — Пожалуйста... по крайней мере... позвольте похоронить его как следует... — умоляюще зарыдал один из повстанцев, склонив голову. Том холодно посмотрел на говорящего, подавляя жгучее желание вытащить палочку и навсегда заткнуть этому человеку рот. Похоронить. Ему не нравилось это слово. Он стоял рядом с гробом, смотрел на лицо человека, знакомого ему уже более двадцати лет, и гнев исказил его красивые черты. "Если мне нет покоя, то и тебе покоя не видать!" Он наклонился и на глазах у всех присутствующих поднял из гроба безжизненное тело. Почувствовав прикосновение ледяной кожи, Том лишь крепче обнял Гарри, пытаясь сохранить в нем остатки жизненной энергии. “Гарри всегда был жесток, — размышлял он, прижав лицо Поттера к своей груди. — Ведь теперь, стоит посмотреть на свои руки, как со всей ясностью вспоминается, что эти руки лишили Гарри жизни. Разве это не жестоко?” Волдеморт направился к двери. Где он ошибся? Почему все идет не так, как он планировал? Том Риддл почувствовал себя запутавшимся, но колебание его было мимолетным. Темный Лорд никогда не сожалел, никогда не молил о прощении, презирал слабости. Именно так он твердил себе, обнимая тело Гарри. Сожаление и печаль сделали его поступь тяжелее. Он передвигался медленно и с трудом, словно из его тела исчезли ребра, а пронизывающая до костей боль непрестанно напоминала ему о том факте, который он предпочел бы забыть: это он своими собственными руками убил Гарри Поттера. Он настолько одинок в своей славе, что ни одного врага не осталось. Но как он может уступить Судьбе, как он может ей поддаться?! Он — властелин мира, ему должна быть подвластна и жизнь! Волдеморт прошел половину пути и остановился, окинув безумным взглядом неопрятного мастера зелий. — Ты должен искупить свою вину, Северус. Верни его к жизни, и я не буду карать тебя за предательство, — заявил Темный Лорд перед всеми. Глаза присутствующих недоверчиво расширились. Снейп не понимал, что происходит. — Повелитель, — тот быстро успокоился и почтительно склонил голову. На горизонте забрезжила надежда. — До сегодняшнего вечера, возможно, и получится его спасти, но у меня нет нужных ингредиентов, их сложно достать. Темный Лорд смотрел на Снейпа безумным взглядом: — Все... все Пожиратели смерти будут слушаться тебя! Держа в руках всю силу волшебного мира, он не верил, что невозможно положить конец их игре с Судьбой!

* * *

Когда он проснулся и открыл глаза, все вокруг было словно в тумане. — Доброе утро, Гарри, — рядом с ним, прислонивший к спинке кровати, сидел юноша. Одеяло прикрывало живот, открывая взору плавные изгибы верхней части тела. У этого человека были черные волосы и красные глаза. Он был настолько прекрасен, что не хватало смелости посмотреть на него в упор. При взгляде на него Гарри вдруг захотелось плакать. Он Гарри Поттер, просто Гарри Поттер, обладатель обычного имени. Да, просто Гарри Поттер. Для Гарри Поттера каждый день был подобен дню рождения. Видишь, Гарри, твое желание наконец сбылось! Гарри смущенно посмотрел на сидящего рядом человека и спросил: — Извините, мистер, мы с вами где-то встречались? Каждый день он просыпался, будто новорожденный ребенок, не зная ничего о себе и об окружающем мире. Единственное, что он помнил, было его имя — Гарри Поттер. Это имя, символизирующее ответственность, глубоко впечаталось в саму его суть. У золотых рыбок объем памяти составляет всего лишь семь секунд, у Гарри — один день. — Том Риддл, твой любовник и партнер, — терпеливо, словно родитель ребенку, пояснил молодой человек и, склонившись, поцеловал ошеломленного Гарри в уголок губ. Ничего не знающий Гарри лишь согласно кивнул. — Пойдем, нам нужно поработать в саду, розы распустились, — юноша по имени Том, назвавшийся его любовником, откинул в сторону одеяло и встал с постели, без всякого стеснения открывая перед взором Гарри красные следы засосов на крепкой спине и плечах. Поттер замер, а затем почувствовал, как резко запылало от смущения лицо. На самом деле, Гарри все еще владел необходимыми навыками выживания, помнил свои привычки, умел писать, говорить, колдовать, но забыл всех знакомых ранее людей и все, что с ним происходило в прошлом. Если встать у окна поместья и посмотреть вдаль, взору откроются бескрайние территории, усаженные кустарниками. Начало мая — время цветения роз, горящих ярко-красными точками посреди зеленого марева. — Идем сюда, пора завтракать, — отвлекая Гарри от созерцания роз, с улыбкой позвал его Том, водружая на стол тарелки. Гарри осторожно сел на стул. Их было всего двое в такой огромной, роскошной столовой. Гарри чувствовал себя непривычно в подобной обстановке и стал ломать голову, подыскивая подходящую тему для разговора. — Я... а что со мной случилось? — спросил он. Почему его память ограничивается лишь одним днем? Том, сидящий рядом с ним, замер. Его красные глаза ярко пылали, отражая рассветные лучи. — Из-за моей небрежности тебя... ранили, и это, должно быть, последствия, — уголки губ дернулись, и Том мягко улыбнулся: — Я позабочусь о тебе. То, что ты ничего не помнишь, не имеет значения. — Спасибо, — на автомате поблагодарил Гарри. Этот человек, утверждающий, что он его любовник и партнер, был ему незнаком и чужд. Что-то здесь было не так. В поместье был кто-то еще. Гарри замечал, что домовики прятались по углам и тихонько присматривались к нему. Боевые инстинкты обострили его наблюдательность до предела. Затем он увидел волшебника — мужчину в серебристой мантии с красивыми платиновыми волосами. Очевидно, тот не ожидал встретить здесь Гарри. Смерть и последующее воскрешение Избранного повергли его в ужас, а природа его отношений с Темным Лордом — в ступор. Однако ему полагалось лишь выполнить задание. Поэтому он просто кивнул Гарри, обошел его и направился к Темному Лорду. Даже без своей устрашающей черной мантии, в сапогах и с лопаточкой в руках, Волдеморт по-прежнему источал ауру необъятной силы, от которой у людей начинали дрожать колени и возникало желание упасть перед ним ниц, чувствуя себя ничтожеством. — Повелитель, — поклонился Малфой. — Согласно завещанию Северуса Снейпа, мы похоронили его в Годриковой Впадине. Том кивнул в знак одобрения и отвернулся, продолжая прерванное занятие: уход за розами требовал терпения и усидчивости. Он презирал Северуса Снейпа за его слабость и трусость: как можно было любить девушку, но так и не сказать ей об этом, даже не попытаться за нее бороться, молча наблюдать, как она оказалась в объятиях другого, а затем прозябать в одиночестве? Но нельзя было отрицать, что Снейп — превосходный зельевар, — он спас Гарри и поплатился за это жизнью. Такова цена за успешное проведение могущественного темномагического ритуала — за возвращение к жизни одного человека нужно заплатить жизнью другого. — Том, кто такой Северус? — не удержался Гарри от вопроса. Младший Малфой отвел взгляд, никак не показывая охватившегося его ужаса. — Почему ты хочешь узнать, кто он? Гарри, казалось, одолевали сомнения. Он опустил голову, и при свете солнечных лучей Малфой увидел выделяющиеся на ключицах багровые засосы. Драко почувствовал себя неловко. Через некоторое время Поттер поднял голову и решительно припечатал: — Думаю, что я знаю его. Взгляд Тома потемнел, в мгновение его глаза стали цвета густой, свернувшейся крови. Он улыбнулся и покачал головой, выражая надежду и заботу: — Ты что-то вспомнил? Видимо, лекарство все-таки помогло. Не волнуйся, однажды все воспоминания вернутся к тебе. Гарри понял, что Том не хочет отвечать, поэтому не стал продолжать расспросы, ведь всю информацию о незнакомом ему мире Гарри получал через Тома. — Мне нужно ненадолго уйти, ты пока погуляй, — Том облачился в черную мантию и вышел через камин.

* * *

Гарри стал один гулять по территории поместья. Хотя он не был один. Поттер явно ощутил, что кто-то прячется на расстоянии примерно в десяти ярдах от него, заняв наблюдательную позицию. Гарри дошел до края сада, разглядев железные ворота поместья. — Алохомора! — Редукто! — Я ничего не могу поделать, Гермиона, чертовы Пожиратели наложили контрзаклятие, мантия-невидимка бесполезна, как и метлы, да и проклятую дверь никак не открыть, — сердито жаловался кто-то. — Потише, Рон! Гарри каким-то образом почувствовал, что знает обладателей этих голосов. Он поспешно стал раздвигать кусты в стороны, царапая ладони об острые шипы. Следящие за ним люди последовали его примеру. Задыхаясь, он прорвался через кусты и заметил стоящих за воротами парня и девушку. Увидев его, те синхронно воскликнули: — Гарри! Гарри недоуменно уставился на лица людей, которых он когда-то знал, и его мозг стал лихорадочно работать: — Гермиона, Рон? — Ты вспомнил нас? — радостно воскликнул рыжеволосый юноша, его пальцы, стискивающие прутья железной ограды, побелели от напряжения. Гарри посмотрел на их лица, горящие нетерпением, и с сожалением покачал головой. Он просто услышал, как они звали друг друга по имени. Внезапно перед Гарри словно из ниоткуда вырос человек, облаченный в черную мантию с капюшоном, и прервал их разговор. Он поднял руку и выпустил столб красных искр из палочки. Не прошло и нескольких секунд, как десятки одинаково одетых людей выскочили из кустов и сжали Рона и Гермиону в стальной хватке. — Прошу вас уйти отсюда немедленно, — сказал глава отряда. На самом деле, господин не собирался убивать друзей Поттера, поэтому и у Пожирателей не было намерений как-то навредить им. Гарри смотрел на развернувшуюся перед глазами сцену и чувствовал лишь беспорядок в голове. Казалось, что что-то будоражит его нервы, вызывая боль. — Гарри! Гарри! — девушку силой потащили от него подальше, но она все равно продолжала громко кричать: — Не верь ему! Не верь тому, что он тебе сказал... а! — она не успела закончить фразу, как Пожиратели смерти заткнули ей рот и куда-то увели. "Не верь... ему?" Кажется, в его прошлом кто-то, сдерживая слезы и превозмогая боль, царапал пером без чернил по пергаменту похожие слова. Поттер запутался, и чувство неправильности ситуации становилось все сильнее. — Мистер Поттер, вернитесь в дом как можно скорее, — сказал Пожиратель смерти и вновь скрылся с глаз.

* * *

Наступил вечер, пришло время спать. — Тебе нужно выпить лекарство, Гарри, — Том смотрел на него с нежностью. — Возможно, ты завтра все вспомнишь. Гарри покорно кивнул. — Я пойду за лекарством. Гарри переоделся в пижаму свободного покроя, сел у изголовья кровати и стал осматривать свою спальню. Его внимание привлекла настольная лампа на прикроватной тумбочке. Абажур был каким-то странным — один кусочек был темнее остальных, плохо пропуская свет. Обуреваемый любопытством, Гарри подошел ближе, присел на корточки и задрал голову вверх. Свет на мгновение ослепил его, и он сморгнул инстинктивно выступившие слезы. Когда глаза наконец привыкли к освещению, Гарри заметил криво начерченные слова, наклон, округлость букв которых выдавали... его почерк. — Не... — он с трудом разобрал слова, — пей... лекарство. "Не пить лекарства?" — Гарри, — кто-то позвал его по имени. Он резко обернулся и обнаружил, что Том стоит в дверях, держа пузырек с лекарством, и смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Глаза его были кроваво-красного цвета. — Что ты делаешь? — спросил Волдеморт, растягивая уголки губ в улыбке, и поставил на тумбочку стеклянную бутылочку с зельем коричневого цвета. Гарри вздрогнул от этого звука. — Давай, выпей лекарство. Чувство неправильности происходящего становилось все сильнее, отчего Поттер чувствовал себя не в своей тарелке. — Сегодня я не хочу пить лекарство, — запротестовал Гарри, прикусив губу. С трудом удерживаемая улыбка Тома окончательно погасла, а черты лица, потерявшие всякое выражение, выглядели страшно искаженными. — Будь послушным, Гарри, — Том уставился на него красными глазами и протянул стеклянную бутылочку.

* * *

Позже Том Риддл смотрел на лицо спящего Гарри, и образ нежного и заботливого человека, который он демонстрировал днем, полностью исчез. Он подошел к тумбочке и приподнял лампу. Взгляд тут же выхватил слова на внутренней стороне абажура. Волдеморт прищурился, зрачки сузились, а радужка стала более насыщенного цвета. Он схватил лампу и открыл дверь в спальню. У двери, разумеется, стояла охрана. — Господин. Темный Лорд швырнул лампу на землю и приказал ледяным тоном: — Чтобы больше такого не повторилось. Сжечь ее! Пожиратели смерти не понимали действий своего господина: если Темный Лорд не хочет, чтобы Избранный что-то вспомнил, не проще ли применить Обливиэйт, а не тратить столько сил и ресурсов на варку ограниченного по времени зелья забвения? Разумеется, они не осмеливались выказать Волдеморту свое недовольство вслух. Они не понимали мотивов Повелителя, но вот Драко Малфой, который собственноручно готовил зелье, знал их наверняка. Гарри, потерявший память и не прошедший ужасов войны, уже не будет прежним Гарри. Темный Лорд лишь подавлял его воспоминания и наслаждался послушанием ничего не подозревающего Поттера. Он не хотел убивать Гарри, а в трезвом уме и памяти тот бы ушел от него, поэтому пришлось пойти на этот жалкий компромисс, продолжая, таким образом, обманом удерживать Гарри рядом с собой. В душе Тома Риддла теплилась надежда. Надежда, что однажды Гарри сам подойдет и заключит его в объятия. Но пока его ждало сплошное разочарование. Если Гарри все вспомнит, то он либо уйдет, либо предпочтет умереть. Раз так, пусть зелье забвения подарит ему спокойную жизнь. Возможно, так называемая судьба — это цикличный повтор и копирование уже свершившихся событий. — Доброе утро, дорогой Гарри, — Гарри открыл глаза, и Том нацепил на лицо улыбку, создавая атмосферу любви и уюта. По сути, между реальным миром и миром сказки нет никакой разницы.