Воспоминание

Ханахаки - болезнь, при которой твои нежные органы, окутывает острыми лепестками и шипами. Казалось, что может быть хуже? Разве только влюбиться...безответно и ждать, когда из-за твоей глупости ты прорастёшь, как запоздалый цветок. Но это не будет красиво. Ты ведь не лилия. Это будет больно, долго и осознанно. Болезнь знает, что ты постоянно будешь пропадать в беспамятстве и так же она будет знать, что чувства которые тебя губят...от них не избавиться, не убежать вслед за утренней зарёй или за холодным отрезвляющим ветром. Ты будешь до последнего страдать, корчась ,на вдруг ставшей твёрдой, кровати. Врачи будут разводить руками, пичкая горькими таблетками, но когда они перестанут быть противными... Только твоя родственная душа, которая быть может ответит тебе симпатией, сможет заменить лепестки необходимым кислородом. Но ты правда думаешь, что таковая найдётся? Ты забыл, что уже болен. Тебя УЖЕ никто не спас. И спасёт ли?

У Чонина вся жизнь впереди...была. Знаете каково это однажды утром проснуться от распирающего кашля, как при ангине в минус сорок, каково это буквально упасть с кровавой от мокроты кровати и ползти к заветному крану с водой. Ползти по холодному полу, без воздуха в лёгких. Биться о всякую поверхность головой и болезненно стонать, выплёвывая первые кроваво-красные лепестки себе под ноги. А потом с покрасневшими глазами от слёз и хриплым горлом, перетянутым чёрным шарфом будто он мог помочь, бежать из дома мимо обеспокоенных родителей и еле выдавить из себя что-то про школу. Но какая к чёрту школа, когда ты умираешь! Ян просыпается так каждое утро в течение недели, просыпается и бьёт давно разбитой костяшкой о угол кровати, а затем кидает в портфель какие-то учебники, на ходу сплёвывая лепестки и закидывая гору таблеток в рот, которые сам же себе и выписал. Парня привычно ведёт вдоль стены, но он стряхивает головой и спускается вниз, без болезненных слов заглатывая мамины блинчики и выбегая на улицу, где как раз остановился школьный жёлтый автобус. Старые дверцы со скрипом отворяются и Чонин натянув улыбку «у меня всё хорошо, лучше посмотри на своё хлебало» поднимается в вонючий салон, отыскивая среди ребят одно знакомое лицо, хотя с некоторых пор два. -Привет Джинни, привет Сынмин. - Ян с грохотом валится на сиденье, не устояв на месте из-за автобуса, что резко сдвинулся с места. Освобождая место для зашедшего, Хёнджин сильнее вжимается своим бедром в бёдра своего парня, при этом «незаметно» проходясь рукой по промежности младшего, который в свою очередь резко отворачивается к окну, будто там есть что-то интереснее руки скользящей по твоему члену. -Привет, лисёнок. - Хёнджин хитро смотрит на Яна и улыбается своей лучезарной улыбкой. - У тебя сегодня другой шарф. Жёлтый? Тебе же не нравится этот цвет. Чонин смущённо сводит ноги вместе, стукая худоватыми коленями и нервно теребит низ своего любимого розового худи. Идея намотать на шею именно жёлтый шарф появилась после обновления ленты в инстаграме. Просто один несносный Кристофер Чан сегодня в бледно жёлтой рубашке, которую он так и не застегнул сверху на три пуговицы. Ян воздухом давится и конечно же сохраняет фото в своей галерее. -Решил разнообразить свои чёрные будни. - шутливо отвечает Чонин и прячет разбитые руки в рукавах худи. -Не забыл, что завтра собираемся в общаге? - Хван нежно проводит по щеке своего любимого щеночка, игнорируя язвительные перешёптывания за спиной и вновь оборачивается к макнэ. - Нужно отснять трансляцию. Чан настоял, да и Минхо вроде не против, значит всё пройдёт тихо. Чонин еле сдерживается чтобы не залиться в приступе кашля, в глазах немного плывёт, но парень утвердительно кивает. Не забыл, как такое вообще возможно забыть? Обвёл ведь в календаре чёрным маркером и тихо скулил от боли в лёгких. Хотелось конечно забыть о месте, где тебя ждёт твоя смерть, но нельзя. Ведь смерть так красива с этими тремя расстёгнутыми пуговицами и закатанными рукавами. Чонин резко вскакивает с места, как только пыльный автобус тормозит перед школой и несётся через двор прямиком в коридор, где забегает в туалет запирая дверь на замОк. Уже плевать как это по блядски выглядит, когда тот припадает на коленях к самому унитазу, словно в дешёвом клубе, выплёвывая туда кровавые лепестки и кажется ошмётки своей жизни вперемешку с лёгкими. Ян давится выступающими слезами и сжимает пальцами ободок туалетного друга. Перед глазами пелена из воспоминаний с прошлой недели, когда младший был всё ещё здоров и зачем-то согласился сходить с мемберами в клуб, где вот так же сидя на коленях в лёгком дурмане расстёгивал ширинку на джинсах Чана. Старший видимо сильно перебрал, позволяя горячо в него влюблённому Яну, ему отсосать, а на следующее утро забыть. «Словно страшный сон» - подумал Чонин на следующее утро, а затем выплюнул первый лепесток, прямо себе в ладонь, в которой ночью держал горячий член Бана. Ян поднимается с колен и смыв наконец кровавое месиво, выходит из кабинки, потирая мокрые глаза ладонями. -И давно это у тебя? - макнэ в ужасе поднимает взгляд на Хвана, который раздражённо откинул свои блондинистые волосы назад и впился глазами в глаза Чонина. -Я...- младший судорожно пытался придумать очередную жалкую отмазку переводя взгляд с Хёнджина на дверь, которую вроде бы запирал. -Ты такой идиот Чонин-а, я ведь твой лучший друг! Никогда от тебя ничего не скрывал, а ты? - Хван зло потирает переносицу и большими шагами подходит к Яну, который впечатывается в дверь кабинки. Младший судорожно дышит или вообще не дышит, когда тёплые пальцы блондина начинают невесомо исследовать опухшее горло под шарфом. - Выглядит довольно скверно. Парень стыдливо опускает глаза в пол, вновь теребя низ худи и пытается отогнать шипящие мысли, пока старший заново подвязывает шерстяную вещицу. -Джинни...ты не говори никому, даже родители не знают и я не хочу волновать их. - Чонин несмело заглядывает в глаза Хвану, а тот руки в кулаки сжимает. - Завтра мы все вернёмся в общагу и, в общем я разберусь, с этой проблемой. Хёнджин дышит так глубоко и часто, что в какой-то момент Яну кажется, что старший сейчас его просто ударит, вправив мозг в нужное русло. Но вместо этого лишь кидает «какой же ты идиот» и хлопнув дверью туалета, уходит прочь. Сегодня Чонин впервые плакал из-за своей тупости, а не от боли.

__________________________

Весь день, как и вечер и даже утро Хёнджин не пишет и не разговаривает с Чонином. Что конечно в какой-то момент напрягает. Но Хван держит обещание и никому ничего не говорит, ходя по студии мрачной тучей, а на трансляции садится подальше от Яна, сгребая в охапку Сынмина, который вообще-то не против, но напряжение чувствует. Чонин мысленно молится всем богам, пока перетаскивает вещи из родительской машины и занимает привычную кровать в комнате с другими макнэ - Феликсом, который слегка запутался в своих мягких игрушках, что покоились на кровати Яна, и с Джисоном, беспорядок которого уже успел выйти за пределы комнаты прямо на лестничную клетку. Но никто не жалуется, всё это стало таким обыденным и домашним, что без перепалок во время переезда ну просто не возможно. -Ликси, будь зайкой, убери своего десятитонного медведя с моей постели! - Хан залетает в комнату, как метеор, сшибая чемодан Чонина и падая вместе с ним на пол под громкий смех Феликса и откуда-то взявшегося Минхо. Чонин обходится только светлой улыбкой. -Под ноги научись смотреть - грызун мелкий. - Минхо скорее подлетает к Хану, который хныча потирает ногу, и помогает усесться на кровать, скидывая ногой медведя, на что Феликс конечно ворчит, но игрушку убирает. - Где больно? Покажи пальчиком. И Джисон с самыми грустными глазами тычет на коленку шепча по детски «вот туть», а Минхо слишком обеспокоенно и серьёзно начинает дуть на джинсы, под которыми прячется коварная болячка. Настроение как рукой сняло. Чонин тихо покидает комнату и плетётся по коридору всё прокручивая в голове, как старший нежно обходится с Ханом и как сам же Ян в одиночестве загибается где-то на задворках. Рука тянет вниз первую попавшуюся ручку, открывая дверь куда Чонин благополучно проскальзывает и замирает. Парень наугад зашёл в комнату где через несколько минут начнётся трансляция. И Ян просто готов взвыть потому, что в комнате уже сидели Чанбин и Чан, последний конечно же слишком внимательно уставился на макнэ. -Привет мелкий. - Со отодвинулся от рабочего стола и помахал рукой Чонину, возвращая того в мир живых и функционирующих людей. - Ты прям раньше всех! Выбирай место. Младший жмётся на одном месте, а затем помахав хёнам садится на край дивана с противоположной стороны от Чана. Конечно же так лучше и так поступит любой взрослый человек наделённый хоть одной частью серого вещества в мозгу. И Чонин понимает, что это конечно же не так, взрослые решают проблемы языком, а не забиваются в угол и ждут в тишине своей смерти. Пока Чанбин активно подбирает плейлист на сегодня, Чан окидывает взглядом макнэ, который обычно слишком шумный и назойливый, а не сидящий в стороне и не дёргающий шарф без повода. Стоп. Шарф? В помещении? Чанбин недовольно ругается на всех ребят, что до сих пор не собрались в комнате и уходит искать этих потеряшек, оставляя Чана и Чонина одних. Как только дверь за старшим захлопывается, Крис поворачивается в сторону Яна. - Красивый шарф. Жёлтый тебе к лицу. - Чан осторожно встаёт с места и огибая кресло Со, садится на диван рядом с макнэ. - Ты какой-то загруженный. Что-то случилось? «Да, случилось! ТЫ например. Такой весь красивый и манящий, добрый и чуткий, заботливый наконец! А ещё глупый до ужаса и проблемами с памятью! Вот что со мной» - Чонин почти рвёт ткань шарфа чтобы не выпалить все мысли, что ураганом пляшут в голове. И всех усилий стоило Яну просто улыбнуться и помотать головой. - Конечно нет хён. Просто горло болит. - Чонин переводит взгляд на дверь. И как раз вовремя, комнату заполняют остальные ребята. А Чана в жар бросает от этого «хён» и «горло», ведь где-то старший это уже слышал.