Причина

      Минуты ожидания казались для Бена бесконечными. Он ходил по тротуару напротив здания завода, периодически тяжело вздыхая. Диего сидел на лавочке, нервно потирая ладони друг о друга. Обессиленная Ваня сидела рядом, положив голову на его плечо. Только ожидание возвращения Пятого и Клауса с остальными было причиной того, что она до сих пор не уснула.       – Их до сих пор нет, – констатировал Бен, в сотый раз проверяя время на телефоне. Уже прошло семнадцать минут. Мысль о том, что половина его семьи враз пропала навсегда, вгоняла его в состояние истерики.       Входная дверь здания открылась, и все ожидающие тут же посмотрели в ту сторону. Сначала показался Пятый с Леоной на руках, а следом – Лайла, поддерживающая обеими руками Стефани и Клауса, которые оба теперь едва стояли на ногах. Облегчение – вот как Ваня, Диего и Бен сейчас могли бы описать свои чувства.       – Может, поможете? Они жутко тяжелые, – крикнула Лайла, и Бен с Диего тут же кинулись к ним.       – Что произошло? – спросил Бен у Лайлы, подхватывая Стефани на руки. Студентка выглядела так, будто сама вот-вот потеряет сознание.       – Долго объяснять, – прокряхтела женщина, вручая Клауса на попечение Диего.       – Лютер и Эллисон уже едут, – предупредила Ваня. Диего успел позвонить оставшимся членам их безумной семейки.       – Пусть едут сразу в Академию, – бросил Пятый и прошел мимо, в сторону машин.       – Ты куда? – Диего обернулся, когда понял, что Лайла за ними не идет.       – Приберусь здесь, – известила она, намекая на гору трупов в коридоре аварийного здания. – И нужно вернуться в 2007-ой, прибраться там тоже, – Диего не знал, что Куратор была уже мертва, но догадывался, поэтому завис, наблюдая за тем, как Лайла удалялась снова в сторону здания. Сказать им друг другу было, видимо, нечего. Диего, после оклика Вани, повернулся обратно и пошел за своими братьями и сестрами. Лайла – скрылась в дверях помещения, попутно стирая со щек так некстати набежавшие слезы.       Больше они с Диего никогда не встретятся. Лайла думала, что готова к этому, что смирилась, что она сможет оставить их нелепый роман в прошлом, но это оказалось не так уж и просто. Она знала, что причинила этой семье столько боли, что впору было убить её, и то, что этого не произошло – чудо. А ещё она знала, что теперь ей нужно сделать всё, чтобы искупить свою вину. И начать с того, чтобы избавиться от тел и любых инородных элементов как в 2024-ом, так и в 2007-ом. Нельзя было, чтобы эти перемещения отразились на реальности. И нельзя было допустить, чтобы Комиссия продолжала преследование этой семьи даже после того, как были убиты десятки их солдат. С советом директоров придется повозиться.       Женщина положила руки в карманы кожаной куртки и тут же нащупала там что-то странное. «Ряд 2, место 11», – красовалось на билете. «Предпоказ фильма Эллисон», – поняла Лайла и слабо улыбнулась: хоть что-то в память о них теперь у нее останется.       – Тебе нужно отдохнуть, – настаивала Ваня, удерживая Пятого за предплечье. Он крутил головой, пытался не смотреть на сестру и не сдаваться под её заботливым тоном. Они вернулись в Академию пару часов назад, но старик пока от произошедшего так и не отошел. Впрочем, на это понадобиться явно больше времени – всем им. – Ты не сможешь защитить нас, если будешь измотан.       Юноша вздохнул и обернулся на сестру, печально и обессилено глядя в её глаза. Клаус, Стефани и Леона лежали без сознания в их импровизированном госпитале под чутким руководством Грейс и Пого. Ване и Пятому без особых ранений достаточно было просто выспаться, но и этого юноша делать не собирался. Да, Леона чудесным образом ожила, а вся его семья – вернулась в свое время и, кажется, даже без ущерба их реальности. Но терять бдительность теперь нельзя было. Особенно тогда, когда Куратор проникла в их дом, выкрала его записи и портфель вместо Лайлы и попутно сломала его прибор по отслеживанию всплесков энергии. Не зря же она это сделала: значит, Комиссия к ним ещё обязательно нагрянет. И Пятый не хотел бы в этот момент спать.       Вдруг в шею Пятого влетел дротик, и Ваня дернулась, оборачиваясь туда, откуда был сделан выстрел. Диего стоял у выхода из гостиной, сжав в руке некое подобие пистолета. Пятый пошатнулся, и тогда сестра снова повернулась к нему, подхватывая и усаживая на ближайшее кресло.       – Ты с ума сошел? – прикрикнула Седьмая, на что Второй только посмеялся и опустил своеобразное оружие.       – Позаимствовал идею у той шизофренички. Иначе бы мы этого осла не уложили, – он подошел к креслу и проверил, точно ли успокоительное сработало: Пятый невнятно выругался, и уже через несколько секунд окончательно отключился. – Всегда мечтал это сделать, – признался Диего, за что получил от Вани воспитательный шлепок по руке. – Ауч, ладно! – он недовольно сморщился и поднял спящего Пятого с кресла. – Иди тоже отдыхай, – посоветовал сестре Диего и потащил брата в его же комнату.       Да, в этой семье самым большим упрямством отличались именно Диего и Пятый. Второй хорошо помнил, как его брат ходил полдня с дырой от пули в брюхе, когда его телу было всего тринадцать лет. Это было как раз тогда, когда он появился спустя семнадцать лет отсутствия. Остановился и отдохнул он только тогда, когда от потери крови уже просто свалился на пол без сил, а Эллисон – додумалась расстегнуть его пиджак. Для подросткового тела это было тяжело. Диего сомневался, что даже в свои тридцать пять смог бы также долго простоять на ногах с ранением и не поморщиться.       – Но так просто меня бы не свалили, – посмеялся он себе под нос.       Солнце наконец-то выглянуло из-за туч, заливая теплым светом улочки – одну за другой. Лучи гладили кожу, легкий ветер гнал по асфальту листья: желтые, оранжевые, красные – любого возможного оттенка осени. Тучи не покидали Даллас, наверное, с той ночи, когда Леона и Стефани сбежали из Академии, но теперь всё было по-другому.       Бен смог вдохнуть полной грудью и даже слегка улыбнуться: всё закончилось. Хотя бы на время они были в безопасности, дома, все вместе, рядом друг с другом. И Стефани тоже была здесь. Теперь только мысли о ней нагоняли на Шестого легкую тревогу. Прошло уже два дня с того момента, как они вернулись. Первым, как ни странно, очухался Клаус. Лайла говорила, что он сможет сам ходить не раньше, чем через несколько дней, но Клаус был бы не Клаусом, если бы не встал раньше. Его все явно недооценили. Впрочем, ему досталось больше всех, так что выпускать его из заботливых рук Грейс никто не торопился.       Затем очнулась Стефани. Тот её выброс энергии, о котором рассказал Клаус и Пятый (пока его не вырубил Диего), опустошил её ресурс способностей и заставил впасть в состояние, похожее на спячку. Бен сидел с ней весь вечер тогда, когда они вернулись, но последние два дня не заглядывал, потому что просто боялся. Боялся, что Стефани очнется и прогонит его. После всего, что она пережила, Шестой не хотел бы заставлять её нервничать лишний раз.       – Как себя чувствуешь? – Пятый стоял, облокотившись на столешницу на кухне, предсказуемо держа в руках кружку с кофе. Стефани качнула головой и осторожно прошла к столу, тут же усаживаясь на один из свободных стульев:       – Лучше. Ты как? – решила уточнить она. Стефани вообще-то особо с Пятым не разговаривала, но с недавних пор изменилось и это.       Юноша поморщился и недовольно проворчал:       – Так себе. После выходки Диего до сих пор иногда голова кружится.       Как по заказу, названный брат влетел в кухню следом за Стефани и, уловив краем уха суть разговора, мгновенно вклинился:       – Зато ты восстановился. Я вообще-то о тебе забочусь! – он издевательски заулыбался.       – Садюга, – только и сказал Пятый.       – Если Грейс узнает, что ты встала с постели… – начал Диего, обращаясь теперь к студентке. Та перебила его, поднимая вверх руку:       – Я пришла сюда на зов кофе. Уверена, Лео нет здесь только потому, что она находится в другой части дома, – Пятый усмехнулся, делая очередной глоток. Девятая обернулась. – Я буду в порядке, – заверила Диего она. Тот вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, Стефани выглядела уже практически здоровой. Когда Второй скрылся из виду, студентка продолжила их с Пятым первый более менее связный диалог. – Вообще-то мне нужен Бен.       – Он во дворе, около своего памятника, – известил её юноша. – Он немного тормоз, так что не злись на него, – будто считав её эмоции, сказал Пятый. Стефани посмотрела на него и слегка наклонила голову в бок в вопросительном жесте. Она и правда злилась на Бена, который будто бы избегал её. Как будто поговорить о том, что между ними происходит, хотела она одна!       – А ты не тормоз? – вдруг спросила она, и тогда Пятый чуть не подавился кофе. – Вам давно было, что обсудить.       – Если я приду к ней сейчас, её гордость это не переживет, – заметил Пятый. Показаться беспомощной перед ним – вот настоящая трагедия для Леоны Сильвер. Впрочем, Пятый не отрицал, что в этом они были похожи.       – Ладно, ты не тормоз, – Стефани сказала это так, будто ставила диагноз. – Просто упрямый. Вообще вы оба.       Пятый на это ничего ей не сказал, потому что спорить с этим заключением было бы глупо. Он телепортировался к столу, случайно пугая Стефани:       – Не в обиду Клаусу, но кофе у него отвратительный. Ради всего святого, берите лучше мой, – попросил Пятый, оставляя на столе перед Стефани турку, и тут же пропал в новой вспышке. Студентка улыбнулась: Клаус был прав, всё-таки Пятый – добряк.       Долго задерживаться на кухне Стефани, однако, не планировала. Она приговорила кружку кофе за пару минут и пошла на поиски Бена.       Минуя коридоры на пути к выходу во двор, Стефани чувствовала, как с каждым шагом в груди сильнее билось сердце. Казалось, будто этот путь был бесконечен, будто по дороге ей встречалось уж слишком много дверей – и это ощущение работало не только буквально, но и как метафора. Ей ещё столько всего нужно было обдумать, со столькими вещами смириться, и ещё со многими проблемами – разобраться. Путь к простому человеческому счастью рядом с Беном Харгривзом был каким-то уж слишком тернистым.       – Бен! – окликнула его Стефани, выходя из дома. Шестой от неожиданности дернулся, спускаясь с небес на землю, и тут же обернулся, удивленно глядя на Девятую. Она тяжело дышала. Так, будто бы бежала сюда. Мысль о том, что могло снова что-то произойти, заставила его спешно пойти в её сторону. – Ты просто идиот! – вдруг договорила она, и тогда Бен остановился, понимая, что дело было не в том, что на Академию напали или что-то в этом духе.       Стефани, едва удерживаясь от того, чтобы расплакаться, рванула с места, и уже через считанные секунды оказалась рядом с Беном, тут же порывисто обнимая его. Какое-то время Бен так и стоял: расставив руки в стороны и глупо глядя на Стефани, уткнувшуюся ему в грудь. Очередной её вздох заставил его прийти в себя. Бен осторожно обнял её в ответ, тут же зарываясь носом в её волосах:       – Прости меня.       День близился к вечеру, на улице уже заметно стемнело. Фонари загорелись, создавая в парке особую атмосферу. Леона вспомнила, как сидела в кофейне вечерами и смотрела за этими ночными огнями, полностью погруженная в свои мысли. Ей нравилось гулять вечерами, когда город становился совсем другим: на улочках появлялись работяги, закончившие смену на работе; кто-то её возраста гулял компаниями, шумел, торопился в клубы; влюбленные ходили на свидания, юноши провожали девушек. Она вдохнула свежий воздух и прикрыла глаза, откидываясь на спинку скамейки.       Леона призналась, что дальше своей смерти ничего не видела. Ей оставалось только надеяться, что все они справятся. Другим трудно было принять тот факт, что, сделай Леона хоть что-то иначе, ничего бы не вышло. Фильмы про супергероев в этой ситуации оказались близки к реальности: исходов миллионы, а успешный – только один.       Во многом ещё предстояло разобраться: например, в том, о чем говорили Лайла и Куратор по поводу их со Стефани способностей. В том, что они боялись их и называли этот тандем «сестры» – факт уже был общеизвестный. Помимо того, что в будущем Леона и Стефани могли стать опасны даже для Комиссии, никто ничего так и не понял. А уж о той странной вспышке гнева, заставившей Леону говорить не своим голосом, знали только Куратор, которая была уже мертва, и Пятый. Тогда Леона себя не контролировала, да и это была не она. Точнее, это была она, но из будущего. Это было сложно объяснить, но студентка была уверена: та могущественная Леона Сильвер, которую Куратор так боялась, была в состоянии перемещать свое сознание в свое же тело в разное время. Леона на самом деле уже впадала в такие состояния в детстве, когда мать пыталась убить её. Пару раз Леона оказывалась там, куда в осознанном состоянии не дошла бы. Но это было в таком далеком детстве, что она едва могла это вспомнить и осознать. Это был такой возраст, что ты не совсем отличал фантазии от реальности, а уж то, что взрослая она могла вернуться в собственное тело и защитить себя же от гибели… До этого в пять лет она бы точно не додумалась.       Про способности Стефани вообще стоило писать целую книгу. Они с Ваней и правда были двумя ходячими бомбами, способными взорвать планету к чертовой бабушке. Правда, чтобы довести их до необходимого состояния гнева, нужно было сильно постараться. А уж то, что Стефани могла воскресить человека… Да уж, это взрывало Леоне (да и не только ей) мозг.       – Куратор поторопилась, потому что не хотела убивать Лайлу, – закончила свою цепочку откровений Леона. – Даже не смотря на то, что я ей наговорила… Лайла была ей по-своему дорога. Если бы она напала позже, Лайла бы сильно сблизилась с нами, и тогда её пришлось бы убить. Куратор не хотела этого делать.       Пятый встал со скамейки и поправил пальто. Хорошо, что он наконец-то послушал Ваню и стал одеваться теплее. Фонарь пускал желтые лучи света на его темную макушку, в зеленых глазах отражались огни дороги, находящийся за спиной Леоны.       – Тем не менее, это её не оправдывает, – заключил он, разводя руки, спрятанные в карманы, в стороны, распахивая пальто. Черному цвету он не изменял. – Нужно возвращаться. Мамочка-Диего сойдет с ума, если не верну тебя на осмотр к Грейс.       Леона осторожно улыбнулась и кивнула, поднимаясь с места. Последние несколько дней после того, как она, наконец, окончательно пришла в себя, Пятый вытаскивал её из дома на такие вот прогулки. Все делали вид, что не знают, как Восьмая сбегает из собственной «палаты» без разрешения, потому что в итоге она всегда оказывалась на месте, но догадаться, что на месте она не сидела, было легко. Всё-таки повезло, что Пятый умел телепортироваться.       – Что ты видела о нас? – вдруг спросил Пятый вместо того, чтобы привычно перенести их в Академию. Леона предполагала, что когда-то он спросит, но до сих пор не подготовилась к этому разговору.       Юноша стоял напротив, смотрел на нее, слегка сощурившись. По нему нельзя было сказать, но этот вопрос его волновал. Леона рассказала ему одному уже всё, что знала, но она никогда не объясняла также внятно и подробно то, почему Куратор выбрала её своей целью. Пятый догадывался, но услышать это от Леоны было крайне важно.       – Немногое, – призналась она, и это была чистая правда. – Дальше своей смерти я ничего не видела, если ты помнишь. А всё, что было «до» – ты итак знаешь, – этот ответ был уклончивым.       – Но ведь после своей смерти ты, насколько я могу судить, воскресла. Больше не было видений? – кажется, отступать Пятый не торопился. Признаться честно, он терял терпение, потому что до этого, слушая её рассказы, он усиленно заставлял себя молчать, позволяя Леоне просто излагать мысли в той последовательности, в которой она считала нужным.       – Я видела, как на городском празднике на Новый год мы поссорились, и я ушла танцевать с каким-то парнишкой, который весь вечер крутился где-то рядом, – сказала она, а потом зависла, решая, стоит ли ей продолжать. Пятый напрягся, ожидая продолжения. Кажется, для него это правда было важно. – Ты потом весь вечер мне это припоминал.       Неожиданно он рассмеялся, запрокидывая голову. Леона недоуменно посмотрела на него, не вполне понимая, что смешного она сказала. Пятый снова опустил голову и перестал смеяться, но улыбка не сходила с его лица и дальше:       – Стеф говорила, что мы оба упрямые, как бараны.       – Она не могла так сказать.       – Ну, почти так, – Пятый покачал головой и посмотрел теперь Леоне в глаза. Встретив её жалких два месяца назад, он даже не думал, что всё так обернется. Что уж там, даже пару недель назад, в эпицентре событий, он и предположить не мог, что действительно будет считать чем-то особенно забавным сбегать с Леоной из дома, будто они шкодливые дети. Он никогда не проживал свой подростковый возраст, не имел возможности совершать ошибки и делать глупости. На гордость у него не было времени: либо питайся тем, что нашел, либо умри; либо спи там, где хотя бы тепло и сухо, либо сгинь. Мог ли он представить, каким разбалованным на самом деле был? Это было просто смешно.       Это чувство в груди сложно было как-то описать. Что-то теплое, тягучее разливалось по венам вместе с кровью, обволакивало сердце. Леона сцепила руки в замок, совершенно не представляя, куда себя деть: Пятый смотрел пронзительно и прямо, и эта ситуация его, кажется, ничем не смущала.       Он вдруг сделал ещё один большой шаг в её сторону и прежде, чем Леона успела бы отскочить, положил руку на её шею, осторожно вовлекая в поцелуй. Это было так неожиданно, что она сначала застыла, но потом – просто закрыла глаза и ответила ему, притягивая Пятого за ворот пальто.       – Это было в списке ближайших событий? – спросил Пятый, отстранившись. Увеличивать дистанцию между их лицами он пока не торопился.       – Нет, – призналась Леона, и тогда он снова усмехнулся, теперь отпуская её.       – Хорошо, – на лице его играла неопределенная улыбка. Кажется, объясняться он не собирался. – Почему ты так смотришь? – спросил он, будто только что действительно ничего не произошло.       – Это был твой первый поцелуй за пятьдесят лет? – прямо спросила Леона, и сама внезапно чуть не взорвалась от подступающего хохота. Теперь уже Пятый сконфузился, мгновенно хмурясь.       – Что за вопрос? Пытаешься подражать Черной Вдове?* Когда ты добралась до фильмов нашего времени?       – Бен посвятил.       – Засранец, – Пятый прикусил губу и развернулся вокруг своей оси, не находя себе места. Он что, правда целовался так плохо, что это – первое, о чем Леона хотела бы его спросить? – Пойдем домой.       – Теперь тебе придется целовать меня каждый раз, когда ты захочешь телепортироваться куда-нибудь со мной.       – Или я оставлю тебя куковать здесь, на лавочке, – Пятый невозмутимо протянул ей руку.       – И тогда тебя убьют Стеф, Диего, Клаус, Ваня… Мне продолжать список? – она загибала пальцы.       – С тобой невозможно торговаться, – он вздохнул и снова зашагал в её сторону. Вообще-то Леона думала, что он не будет делать это снова – она пока к такому потрясению не была готова. Она вообще пошутила. Но Пятый остановился напротив и, взяв её руку, прикоснулся губами к тыльной стороне кисти, продолжая пронзительно всматриваться в карие глаза напротив. Леоне показалось, что сейчас у нее сгорят щеки.       – Это смущает ещё больше, не делай так, – попросила Леона, на что Пятый снова усмехнулся.       – Хорошо, теперь буду делать только так.       – Это ты засранец, вот что!