Вам необходим постельный режим!

Добравшись до места назначения, обеспокоенный Йозеф припарковал свою немецкую иномарку и устремился к квартире фюрера. Он до сих пор не мог поверить в то, что ему не сообщили об этом раньше! Поднимаясь по ступеням, министр пропаганды молился и надеялся на то, чтобы фюрер поскорее поправился. Когда Геббельс стоял около двери квартиры Гитлера, он сильно запыхался, но не обращал на это внимания. Он протянул дрожащую руку к двери и хотел постучать, но тут внезапно оказалось, что дверь была открыта… — А? — Геббельса это сильно удивило. Он аккуратно вошёл в квартиру и тщательно закрыл за собой дверь, а потом думал, позвать ли ему фюрера, или не стоит. Из дальней комнаты доносился громкий кашель, Геббельс сразу понял, что это был больной фюрер. Тогда, не выдержав, он громко сказал: — Guten tag! Мой фюрер, это я, Йозеф Геббельс! — вдруг кашель резко притих… «Что это он затих так подозрительно резко?! Так, всё, Йозеф, не бойся! Ты нужен фюреру!» — с такими мыслями он пошёл по направлению комнаты, из которой недавно слышался кашель. Стояла гробовая тишина… Открыв дверь, Геббельс тут же застыл в ступоре! В большой двухместной кровати лежал бледный, как свечка, Гитлер. Одетый в белоснежную пижаму, он лежал под двумя толстыми одеялами. Его выражение лица было таким несчастным и депрессивным, что у Йозефа даже пробежал лёгкий холодок по спине. — Кхе… кхе… кхе-е-е… — хрипел Гитлер, не обращая никакого внимания на своего только что прибывшего помощника. — М-мой… Фюрер… — прошептал министр, не моргая. — В-вы… в-вы… — Здравствуй, Йозеф… — прохрипел фюрер, делая немецкий жест приветствия. — Какими судьба… кхе… судьбами ко мне? — Да я… Я п-просто узнал, что вы заболели, — неуверенно произнёс министр. — И решил, что… Ну, навестить решил и всё такое. — Извини, что сразу не оповестил тебя, — говорил Гитлер, смотря в потолок. — Надо было сразу тебя оповестить… — Температуру мерили? Сколько? Таблетки принимали? — быстро затараторил Йозеф. — Не тараторь! — вдруг остановил того Гитлер, и министр сразу же замолк. — Да я мерил, тридцать восемь и девять. А вчера вообще думал, что помру… — Не говорите так, мой фюрер! Вам ещё жить да жить! — выпалил на одном духу Геббельс. — Что ты предлагаешь? — спросил Гитлер слабым голосом. Министр пропаганды тут же задумался, он сильно беспокоился о здоровье своего фюрера и не мог позволить себе оставить его в беде. — Я… Я буду вас лечить, — вдруг сообщил он, пытаясь сделать свой голос не дрожащим. — Ты? — поинтересовался фюрер. — Да, я буду о вас заботиться, ухаживать за вами. Буду готовить вам вкусный завтрак каждый день, ходить в магазин, и, если будет что-то серьёзное, вызову врача на дом, — он говорил это с такой красноречивой интонацией, что на лице фюрера появилась лёгкая, жизнерадостная улыбка. — Правда? — спросил он по-прежнему хрипло и устало, но уже довольно. — Да! Я готов пойти на всё, лишь бы вы пошли на поправку! — тут Йозеф словно пришёл в себя и не понял, зачем он это сказал. Хотя, с другой стороны, это была правда. — Да? — удивлённо и в то же время радостно спросил у него фюрер, — А я уже думал нанять сиделку… Ну, раз ты согласился заботиться обо мне, то я, в принципе, не против, — улыбчиво говорил Гитлер. Радости Геббельса почти не было предела. — Хорошо, — улыбнулся он, кивая. — Что вы хотите? — М-м-м… — Гитлер тут же задумался, — А сделай-ка мне тёплого чаю. — Будет сделано, мой фюрер! — выпалил Геббельс, делая нацистский жест. Он удалился на кухню, оставив фюрера совсем одного. И тут Гитлеру в голову пришла интересная идея… Прошло буквально пять минут, и в спальню фюрера зашёл радостный Геббельс. Держа в руках поднос, он тут же устремился к кровати фюрера. — Вот, мой фюрер, тёплый чай, как и просили, — положив поднос на прикроватную тумбу, Геббельс присел на кровать и молча положил свою ладонь на лоб больному Гитлеру. — Ты прямо как медсестра, — бодренько произнёс тот, отпивая зелёного чаю. — Скорее медбрат, — усмехнулся тот, не понимая, на что ему намекнул Гитлер. — Ну… Может, ты побудешь моей медсестрой? — вдруг кокетливо выпалил Адольф, допивая свой тёплый чай. — Мой фюрер, я вас не понимаю, — растерянно отвечает тот, кидая в сторону фюрера вопросительные взгляды. — А ты загляни в шкаф, — тем же кокетливым голосом произнёс ариец, бросая взгляд на шкаф, стоящий около окна. Геббельс, мало смущённый, быстрым шагом подошёл к шкафу и открыл дверцы… Он заглянул внутрь, и у него вдруг пропал дар речи. В шкафу, на одной из полочек, лежал аккуратно сложенный медицинский наряд медсестры. — Эм… это что? — растерянно говорил Геббельс, поворачивая свою голову к лежащему на кровати Адольфу. — Это костюм медсестры, — беспечно ответил тот. — Изначально я покупал его для Евы, чтобы мы с ней… М-м-м… Ну, ты понял. Но потом мы с ней порвали, а вот костюм остался, — он многозначительно посмотрел в сторону шкафа. — И вы предлагаете мне его надеть?! — сердито уточнил Йозеф, его тон был уже свирепым, он не ожидал такого от фюрера. Тот от неожиданности даже подскочил, но быстро собрался с мыслями и сказал: — Да. А что такого? — Он хмыкнул. — Ну, ладно, можешь не надевать. А я останусь с температурой… — добавил он, делая свой голос грустным. — Мой фюрер, это уже перебор! — огрызнулся министр и громко топнул ногой. — Я согласился за вами ухаживать, а не надевать на себя то, что вы купили своей любовнице. Но тот специально давил на жалость. — Эх, ну, ладно, как хочешь… Можешь оставить меня наедине с моей простудой и одиночеством, а там уж и до смерти недалеко, — он депрессивно уставился в потолок. Эти слова чуть не довели министра пропаганды до сердечного приступа, испугавшись за здоровье фюрера, он молча схватил сексуальный костюмчик и побежал в соседнюю комнату. «Хех, всё-таки я тот ещё мастер манипуляций», — с хитрющей улыбкой на лице думал фюрер, сложив руки на груди. Спустя три минуты дверь соседней комнаты распахнулась, и оттуда вышел смущённый Геббельс. Фюрер увидел свою Булочку в коротком халатике и на высоких шпильках, и у него встал… — Ух, какая же ты у меня красавица, — с пошловатой улыбкой на лице промурлыкал Гитлер. — Мой фюрер, мне не удобно, — краснея, говорил министр. — Что такое? Халатик слишком маленький? — Нет… Стринги в одно место постоянно сползают… — Ну, ничего, — ответил фюрер всё с той же пошловатой улыбкой. — Долго ты их носить не будешь. — Что вы сказали, мой фюрер? — К-хем… ничего… Говорю, дай поправлю их. — Не надо! Я сам… Стараясь держать себя в руках и не пытаться представлять, как он выглядит в этом наряде, Геббельс присел на край кровати и немного поерзал. — Йозеф, — игриво промурлыкал фюрер, немного отодвинув своё одеяло. — Залезай ко мне. — М-Мой ф-фюрер, вы чего? — озадаченно и смущенно спросил министр. — Дай я поправлю их. — Кого их? — поинтересовался Йозеф у лежащего Гитлера, который уже тянулся своими бледными ручонками к перепуганному министру пропаганды. Геббельс хотел отскочить, но фюрер вдруг схватил его и слегка притянул к себе. — М-мой фюрер, вы чего?! — Тише, тише, моя милая медсестра, — прошептал канцлер, целуя Геббельса в лоб. Тот сразу засмущался, робко отводя свой взгляд. Гитлер быстро повалил его на себя и так же быстро накрыл его сверху одеялом. — Хе-хе-хе, — хрипло засмеялся усатый. — Адольф Алоисович, чего вы хотите? — больше испуганно, чем смущённо, спросил тот. — А ты разве не догадываешься? — с насмешкой и слегка удивлённо спросил Гитлер. — Конечно же тебя, глупышка. — Ч-что?.. — ошарашенный Геббельс не успел ничего больше сказать, потому что в этот момент Гитлер припал губами к его шее. Панике Геббельса не было предела, он попытался вырваться, но фюрер лишь крепче прижимал его к себе. — Тише, не сопротивляйся, — хрипло произнёс второй. — Это будет приятно, я тебе обещаю… — Мой фюрер, вы действительно больны, но в данный момент мне кажется, что на голову! — Гитлер только хрипло засмеялся. — Ты такой милый, когда сердишься, — прохрипел он, запуская свои руки под халатик Геббельса. — Дай-ка я их поправлю… — Нет! Прекратите! — Геббельс хотел вырваться из объятий начальника, но тот прижал его к себе только сильнее и начал водить руками под халатиком, поглаживая худое тело, попутно целуя шею министра. — Нет! Хватит! Заразите ещё… — неприязненно выдал Йозеф, по-прежнему сопротивляясь. Пошло усмехнувшись, Гитлер потянулся руками к стрингам, которые так и норовили заползти в одно место. — Что вы делаете?! — встревоженным тоном спросил министр пропаганды, делая испуганное выражение лица. Тот, молча усмехнувшись, начал медленно спускать с медсестрички белые кружевные стринги. Спустив с Йозефа стринги, Гитлер медленно провёл пальцем по его пояснице, отчего тот задрожал и прогнулся. — Нравится? — поинтересовался фюрер, продолжая гладить поясницу кончиком пальца. — Н-НЕТ! — А если так? — тихо прошептал диктатор, положив свои бледные сухие ладони на обнажённые ягодицы Йозефа. Геббельс от шока, смущения и возмущения не мог ничего сказать и лишь помотал головой, но фюрер только усмехнулся и стал массировать его седалище плавными круговыми движениями, пытаясь возбудить. И у него это получилось. Геббельс пытался сдержать стон из последних сил, но ничего не вышло, и министр громко застонал на всю квартиру. «Чёрт! Неужто, я тоже возбуждаюсь?..» — Ух… Издавай стоны для меня ещё! — радостно взвизгнул Гитлер, начиная мять и жмякать его упругие, пышные булочки. Геббельс даже нахмурился от напряжения и ещё раз попробовал сдержать неприличные стоны, но ничего не вышло. — Ах! М-мой фюрер, вы просто… П-просто… — Что? — хмыкнул тот, не прекращая внаглую лапать верного помощника. — Вы просто ужасный человек! Я так переживал за ваше самочувствие, даже на Бормана рассердился за то, что он мне не сообщил о вашей болезни, а вы… — Ч-ш-ш… — перебил того фюрер, временно прекратив лапать министра пропаганды. — Успокойся, во-первых, ты очень милый, красивый и сексуальный, а во-вторых, ты предан мне. Почувствовав, что его прекратили лапать, Геббельс побыстрее натянул на себя стринги и вылез из объятий начальника. — Куда это ты? — с лёгкой обидой в голосе спросил Гитлер. — Домой… — холодно ответил Йозеф, направляясь к выходу из спальни. — А как же з-забота? Поддержка? — едва ли не всхлипывая, кричал ему вслед Гитлер, пытаясь снова надавить на жалость. Геббельс раздражённо выдохнул. — Давайте я вам список таблеток напишу, которые надо принимать, если уж вы так настаиваете, Адольф Алоисович… Но костюм этот я больше не надену! Эти слова ранили душу Адольфа, и на его глазах навернулись слёзы. — Но он так идёт тебе! — рыдая, взвывал Адольф. — Хватит! Прекратите давить на жалость! Сказал, больше не надену — и точка! — но Гитлер не прекращал плакать, он закрылся с головою двумя одеялами и стал только громче плакать. Тогда Йозеф тоже не выдержал. Ему было непонятно, наигрывает ли фюрер или нет, но он решил спросить: — Ох, хорошо… Что вам угодно, чтобы вы успокоились? Тут фюрер сразу же замолк… — Я хочу, чтобы ты ухаживал за мной в этом костюме. Больше мне от тебя ничего не надо, — печально, даже немного разочарованно выпалил Адольф, высунувшись из-под двух одеял. — Ох, ну ладно… Только если вы выздоровеете, то я, может быть… — Что? — с ехидной улыбкой на лице поинтересовался фюрер, слегка прищуривая глаза, которые устремились прямо на Йозефа. — То я, может быть, и соглашусь носить этот костюм. — Вот и славно! — с искренней радостью в голосе воскликнул Гитлер, хлопнув в ладоши. — Мой фюрер, вам ещё что-то принести? Или я могу спокойно ехать в Рейхстаг? — поинтересовался министр, надавливая на ручку двери. Тот перестал улыбаться, но и грустным больше не выглядел, и тихо произнёс, смущённо уставившись куда-то вниз: — Можешь идти, Йозеф. Министр молча кивнул головой, выдавил тихое «Угу» и устремился в соседнюю комнату, чтобы переодеться. *** Покидая пределы квартиры Адольфа Гитлера, Йозеф был каким-то напряжённым и слегка обеспокоенным. Он не понимал, что происходит с его начальником: «Может, это на него так повлияла температура?» — подумал Йозеф, садясь в машину. Заведя свою чёрную иномарку, министр пропаганды снова направился в Рейхстаг, чтобы полностью посвятить оставшееся время работе и забыть всё то, что происходило сейчас, как страшный сон…