Вам необходим постельный режим!

Выходные пролетели быстро, и вскоре фюрер вернулся на своё рабочее место. Находясь с Йозефом всё то время, Гитлер ни капельки не жалел, что подхватил простуду, ведь даже во время его сильного кашля и насморка около него был самый родной и важный человек — Пауль Йозеф Геббельс. Адольф был как огурчик, и по нему даже нельзя было сказать, что ещё несколько дней назад он кашлял, чихал и валялся в кровати ничком. День был ярким и солнечным, Гитлер сидел за рабочим столом и занимался заполнением важных бумаг, вдруг раздался стук в двери: — Кто там? — спокойным голосом спросил Гитлер, поднимая голову. — Это я, Йозеф, — робко ответил пропагандист, стоя за дверью и не решаясь войти в кабинет фюрера. — Йозеф? — на лице Гитлера появилась добродушная улыбка, — входи. Дверь открылась, и Геббельс зашёл в кабинет. — Какими судьбами ты решил заглянуть ко мне? — всё с той же улыбкой произнёс Адольф, вставая из-за стола. Геббельс немного смутился, когда Адольф подошёл к нему, кладя свои руки ему на плечи. — П-поцеловать… — вырвалось из уст министра, а Гитлер только радостно захохотал. — Ну давай, целуй меня, — выпалил Гитлер, смотря Йозефу прямо в глаза. Тот немного вздрогнул от его смеха, но медлить не стал, а молча положил свою руку ему на затылок, чуть надавил и поцеловал губы фюрера. Их языки медленно сплелись друг с другом, словно это была верёвка. Постанывая, министр принялся расстёгивать мундир своего начальника, при этом не отрываясь от поцелуя. Гитлер малость удивился, когда это почувствовал. «Поцеловать он меня зашёл», — усмехнувшись прямо в поцелуй, подумал немецкий диктатор, но снять с себя мундир позволил. Прижавшись к обнажённой груди Адольфа, медсестра Йозеф стал медленно поглаживать его спину своими ладошками, издавая при этом сладкие приглушенные стоны. Фюрер чуть улыбнулся и тут же стал раздевать министра. — Мф~ продолжайте, — сквозь поцелуй мямлил Йозеф, помогая фюреру себя раздеть. Когда с одеждой было покончено, Гитлер аккуратно оторвался от поцелуя и с игривой улыбкой на лице повалил министра на мягкий диван. — В-вы что? Прямо сейчас? — недоверчиво спросил тот, на секунду отводя взгляд. — А кто первый начал меня раздевать? — выпалил Адольф, прищурив глаза и похотливо смотря на своего помощника. Тому не нашлось, чего ответить, и тогда Гитлер тоже лёг на диван. — нам пора немного пошалить, — прошептал Адольф прямо на ухо Геббельсу. Тот по-прежнему немного медлил и смущался, и тогда Гитлер лёг на него сверху и стал целовать в шею, чтобы возбудился. Обжигая своими горячими поцелуями шейку Геббельса, Гитлер слышал тихие, но очень возбуждающие, по его мнению стоны. — Ах, п-продолжайте! ~ — вскрикнул министр, надавливая на затылок своего любовника. Фюрер послушно продолжал и через мгновение ощутил руки пропагандиста где-то у себя в районе паха. — Йозеф, ты что собрался… — но дальше он не успел договорить, руки Геббельса схватили член Гитлера и начали оттягивать его. — Тише, мой дорогой фюрер, — прошептал министр, затягивая Гитлера в очередной поцелуй, при этом его пальцы работали всё страстнее и активнее, и фюрер то и дело стонал в поцелуй. Липкая смазка сочилась из бледно-розовой головки члена диктатора, капая прямо на мягкое покрытие дивана. Обхватив обоими руками Йозефа за талию, он улёгся на спину и положил его на себя, заставив его сесть в позу «наездника». — Садись на мой член! — командным тоном вскрикнул Гитлер, сердито нахмуривая брови. — Я-я, мой фюрер, — пошло ответил тот и послушно оседлал достоинство немецкого диктатора. Немец громко вскрикнул от удовольствия, ему нравилось быть с Геббельсом, именно этот человек не дал ему пасть духом, когда он был болен. Обхватив руками стройные бёдра Йозефа, Гитлер стал медленно двигать тазом, причиняя «медсестре» невообразимое удовольствие. — М-мой фюрер, — вдруг вырвалось из дрожащих уст Геббельса, — я люблю вас~ — И я тебя, моя милая медсестра, — ответил ариец. — Вы теперь всегда меня так будете называть? — резко нахмурился министр, а фюрер рассмеялся. — Возможно. — АУХ! ДА! ДА, БЫСТРЕЕ, МОЙ ФЮРЕР! — Если хочешь быстрее, назови меня по имени, — вдруг гордо ответил тот, — мне надоели эти формальности. — А… Адольф… — Не так, а ласково… — Адольфик, АДОЛЬФУШКА! ~ — сладко выкрикнул пропагандист, прыгая на члене своего любовника, — Я ХОЧУ БЫСТРЕЕ, МИЛЫЙ МОЙ! — О да, так-то лучше, моя зайка! Они ещё долго занимались любовью, наслаждались прикосновениями и стонами друг друга, и их даже не заботило то, что их стоны и крики могут услышать другие работники. Теперь Гитлер точно знал, что, даже если он заболеет, есть тот человек, который сможет позаботиться о нём. И этот человек — Йозеф Геббельс!