Хочу тебя... любить!

Следующие несколько минут мы стоим напротив друг друга. Дарина хмурится и молчит. У меня учащается дыхание, сердце вот-вот выскочит. Я не думал, что придется так реактивно действовать! Хотелось бы обойтись малой кровью хотя бы в первый раз… Да чего уж там теперь! Отступать я не могу и главное – не должен! Она отходит к моей комнате, боязливо на меня таращась. Скольжу взглядом по её шикарному телу, завернутому в тупые тряпки грязно-рваной жилетки (ещё одна причина, по которой я терпеть не могу её концертов: в это время она одевается как жалкая потаскушка, хотя, в обычные дни - мини-юбочки и платьица, брючки – в них она конфетка). Голенький и плоский, загорелый животик шоколадного оттенка, в ямочке пупка серебряная сережечка… Хочу прикоснуться к этой коже до боли в затылке! Сейчас я – натянутая струна, любое колыхание атмосферы и… боюсь, что не выдержу! К горлу подступает комок. С одной стороны - нежность и забота, которую я обещал ей навеки, с другой – неконтролируемое желание сделать больно, получив неописуемое удовольствие и разрядку. Делаю неуверенный шаг вперед, смотрю прямо в глаза, во мне ещё борются противоположные чувства, каждое из которых сильно по-своему! - Родион… не надо, слышишь? – её голос дрожит, меня бросает в горячий пот. – Ты же не станешь меня насиловать, правда? - Не стану, если ты согласишься быть со мной… - Шантаж? – у меня не хватит слов, чтоб описать тот ужас, который лицезрел на её личике. – Я тебя не узнаю, ты же не был таким… жестоким! - Это не жестокость, Дарина… - сглатываю и продолжаю. – Это любовь. Пока ты не понимаешь, но скоро поймешь, что в ней, как на войне – все средства хороши! - Тогда знай, что отныне тебя для меня не существует! – она стоит прямо, гордо подняв подбородок. – Ты умер… умер мой лучший друг! А похотливого урода мне надо! - Это твое последнее слово?! – я уже на грани. - Да! Я закрываю глаза, голова кружится, черт, я не думал, что будет так сложно. Однако сдаваться перед решающей битвой вовсе не в моих правилах! - Хорошо, я тебя услышал… - достаю ключи, иду к дверям, отпираю их. Она следит за каждым моим движением, время от времени подергиваясь. – Иди! - Можно? – спрашивает так, словно я – её господин. Хм… неплохая мысль! Верно? - Проваливай к своей амфибии! – едва удерживаюсь, чтоб не плюнуть на пол родного дома. – Я тебя не держу… В ту же секунду Дарина радостно и облегченно выдыхает, облизывает сухие губы. Я бы окропил их слюной! А фантазии о её языке, вращающемся у меня на члене, вообще выкурили уже весь мой мозг! Вдоль стены, шажками, равным нескольким сантиметрикам, испуганная, она пробирается к выходу, уставившись в потолок. Передо мной застывает, как восковая, морщит нос… почти плачет. Мы знакомы уже столько лет, а сейчас я будто встретил постороннего человека, но страсть и желание, желание быть нужным, необходимым, жизненно-важным для него, никуда не делось! - Я тебе настолько неприятен? – пристально изучаю изумрудные глаза. – Если я столько лет был тебе лучшим другом, то почему не могу стать любовником, а может и мужем? - Мне не объяснить… ты все равно не услышишь меня. - Позволь мне показать тебе… дать тебе, то , что я храню в себе уже добрых пять лет! – обвиваю рукой осиную талию, прижимаюсь всем телом. - Родион, ты же обещал! – рьяно вырывается она, но запутавшись в собственных бусах, оказывается целиком в моей власти. Мой торс (без кубиков, но довольно мощный и упругий) весь в поту, в паху сладко тянет, губы касаются её шикарных, черных, как ночь волос… Всё! Ты моя! И не смей даже заикаться о том, что мы по каким-то там ерундовым абсолютно причинам не можем быть вместе! - Доверься мне… - легонько провожу языком за ушком. – Прошу, доверься, здесь и сейчас! Вдруг чувствую, что её руки больше не теребят бусы, а спускаются к моей ширинке. Не может быть… О, господи! «Да! Давай, малыш, я хочу этого больше всего на свете!» - хочется крикнуть мне, но не успеваю о чем-либо подумать, как перед глазами все плывет… У-у-у! Ебаный в рот! Эта шмара долбанула мне коленом между ног!!! Больно, как если бы заподряд вырвали несколько коренных зубов без наркоза! Я совершенно теряю ориентацию, сгибаюсь, издавая нечленораздельные звуки… Шестым чувством улавливаю, что Фролова, распахнув настежь дверь, несется по лестнице вниз. Пиздец! Я не могу её так просто отпустить! Забыв о невероятнейшей боли, еле держась на ногах, кидаюсь в погоню...