Связь

      Сакура, глядящая на него широко распахнутыми глазами, не произнесла ни слова. Казалось, она набрала в грудь воздуха, силясь что-то сказать, но так и зависла, продолжая изучать его лицо. Саске отвечал ей безразличным, непроницаемым взглядом. Он не сожалел, ему не было стыдно за желание причинить ей боль. Он просто хотел, чтобы она поняла. В нем ничего не осталось.       Но Саске давал ей выбор. Никто ведь, в самом деле, не просит её быть такой упёртой. Но Сакура уже внушила себе идею, от которой не собиралась отказываться. И это играло против неё же. Именно эта нелепая черта характера делала её схожей с Наруто. Именно поэтому он уставал от них обоих. Они не понимали, что он пуст. – Саске... – слова потерялись, только сорвавшись с её губ. Учиха видел, как тяжело вздымается её грудь. Она вдохнула воздух со странным, ломаным звуком, словно набиралась смелости перед броском в пропасть. И он в итоге так и не понял, и не смог бы вспомнить, это она потянулась к его лицу, либо же ему надоело ждать, и он сам сократил расстояние между ними.       Поцелуй был жестким, остервенелым. Саске хотелось её поглотить, и это желание показалось ему ненормальным, но останавливаться он не стал. Хотелось искусать её губы до крови, чтобы ещё хотя бы день она чувствовала эту боль, и не была такой раздражающе идеальной, смотрясь в отражение.       Сакура потянулась обвить его шею руками, но была остановлена на полпути его жесткой хваткой, от неожиданности даже ойкнув. Саске вдруг отстранился, её руки так и остались зажатыми в тиски его пальцев. Этим он словно сохранял безопасную дистанцию. Учиха посмотрел ей в глаза долгим, изучающим взглядом. Его лицо казалось холодной маской во тьме коридора. Оно не выражало ни единой эмоции, и что-то внутри неё заскрипело от старой, задавленной боли. Но думать не было времени, потому что Саске дёрнул её руку, буквально потащив за собой. Сакура от растерянности сохраняла молчание, ничего не предпринимая. На самом деле, его прикосновения буквально парализовывали. А сейчас Саске казался каким-то особенно яростным.       Учиха посмотрел в одну сторону коридора, затем в другую. Никого не было. Конечно, время позднее, и это понятно. Все ученики уже разошлись по домам, а его до сих пор ждал Какаши в своём кабинете. Но у Саске были другие планы, и Хатаке в них как-то совсем не вписывался. Но Саске также не нужно было, чтобы сенсей вдруг оказался не в то время не в том месте и помешал им.       Затолкав Сакуру в туалет, он прикрыл за ними дверь. – Саске?! Что ты делаешь? – голос Харуно будто бы подскочил, и это было слишком громко для школы, даже учитывая позднее время. Ведь кто-то все равно мог услышать. – Будь тише, – зашипел он, снова потянув её за собой, прямиком в кабинку. Благо, здесь дверь запиралась, и Саске без промедления этим воспользовался. Он не знал, что им движет, но это что-то было мерзким, горячим, словно угли, и неумолимым. Он не хотел останавливаться, хотел прижать её прямо здесь, оттрахать у стены кабинки в школьном туалете. И был уверен, что она не станет мешать. Сакура выглядела необычайно растерянной, куда-то делась вся её бойкость и самоуверенность. Не то чтобы рядом с ним она часто проявляла эти качества, но и не прятала их так далеко, как сейчас. – Саске-кун, – её голос прозвучал слабо, совсем будто по-детски. Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц. – Ты же не собираешься делать это здесь?       Именно так он и собирается сделать. И кажется его взгляд ответил на её вопрос лучше, чем могли бы слова. – Повернись ко мне спиной.       Сакура замешкалась, хмурясь. – Повернись.       Его голос звучал хрипло, глубоко. Он сам себя не узнал.       Она осторожно повернулась. Саске сделал шаг, и теперь между ними почти не было свободного пространства. Он наклонился вплотную, заставляя её прижаться грудью к стене.       Сакура быстро дышала, прикрыв глаза. Рука Учихи потянулась к её бёдрам. Он приподнял короткую юбку. Весь день его распирало желание стянуть её, вспомнить во всех деталях, что под ней скрывается. Он сжал её ягодицы, чувствуя мягкость, упругость её кожи. Сакура судорожно вздохнула, дёрнувшись в его руках.       Саске хотелось попробовать на ощупь её всю. Существовало много интересных мест, которым он не уделил вчера внимания. Он медленно повёл руками по её животу, останавливаясь на груди. – Расстегни рубашку.       Чуть отклонившись от стены, Сакура подрагивающими пальцами стала исполнять его «просьбу». – Его тоже сними, – голос Саске оставался таким спокойным, словно ни они сейчас собирались заняться сексом в школьном туалете. Обречённо вздохнув, Харуно спустила лямки лифчика и опустила его вниз, до живота. Снимать его через рубашку было неудобно, а она все ещё оставалась практически сжатой в стену.       Пальцы Саске действовали без промедления. Он накрыл её грудь руками уверенно, будто делал это много раз. Только вот его движения не были осторожными и ей снова показалось, что он похож на ученого, ставящего эксперимент. Минимум мешающих эмоций, максимум любопытства, чёткость движений. Он сжал меж пальцами сосок и потянул его, заставив Сакуру протяжно застонать. – Тшш, – шикнул он.       Чуть отодвинув её трусы в сторону, Саске ощутил влагу на своих пальцах. Он легко проскользнул внутрь, и Сакура задрожала в его руках, выгнувшись. Её реакция оказалась будоражащей, и Саске стало и правда интересно, как она будет реагировать на дальнейшие манипуляции. Ему определённо нравилось заставлять её стонать, дрожать, вздыхать, плакать. Ему хотелось ещё.       И в ней было так легко, словно его пальцам там и место. Он стал двигаться быстрее, грубее, и Сакура обхватила его руку своей, словно останавливая. Она снова застонала, потерлась об него. Ей было так мучительно и сладко одновременно. Казалось, что она падает. Казалось, что ноги сейчас не удержат, и она рухнет. Низ живота ныл от переизбытка ощущений.       Когда он добавил ещё один палец, ощущение стало совсем распирающим, ноги ощущались ватными, хотелось расцарапать его руку, остановить, но в то же время... она, словно больше не управляя собой, стала активнее насаживаться на его пальцы.       Вторая рука Саске грубо сжимала её грудь, сама Сакура все ещё упиралась в стену, вжатая его телом. Ей было и горячо, и холодно. Осознание, где они находятся, добавляло напряжения. Сакура хотела бы остановиться, послушать голос разума, но сейчас, чувствуя его прикосновения на себе, его пальцы внутри, она просто не могла, теряя связь с реальностью.       В один момент всё просто закончилось. Она не смогла больше выносить этого палящего, болезненно-приторного ощущения. Она тихо вскрикнула, и единственным, что её держало, была рука Саске, схватившая её поперёк талии.       Сакуру пробирала дрожь. Она прижалась лбом к холодной кафельной стене, пытаясь прийти в себя, но реальность возвращалась к ней очень медленно. Она чувствовала себя особенно уязвимой, и когда Саске вынул из неё пальцы, она ощутила это движение всем телом, издав тихий, вымученный стон. Она совсем не ожидала, что он погрузится в неё прямо сейчас, без передышки, в период особой чувствительности. Против воли громко вскрикнула, тут же чувствуя его ладонь на своём рту.       Движения были рваными, стремительными, слишком быстрыми. Иногда ей становилось больно. Её мышцы ещё несколько раз конвульсивно сжались, но Саске не замедлился, только прижал её ближе, так, что между их телами теперь совсем не оставалось пространства. Она чувствовала его запах, тепло его тела, его силу. И в тоже время страх быть пойманной никуда не девался. И эти противоречия разрывали на части.       Саске слышал, что она пытается что-то сказать, но до его слуха доносилось только нечленораздельное мычание, потому как его ладонь все ещё лежала на её губах.       Он задвигался быстрее, яростнее, чувствуя, что Харуно уже едва держится на своих ногах. Хотелось довести её до изнеможения, чтобы её голову ещё долго занимало происходящее, чтобы она просто не смогла добраться до мыслей о ком-нибудь ещё. Подобные мысли были чуждыми и тёмными, нелепыми по своей сути. Саске казалось, что в нем сидит что-то нечеловеческое и сейчас рвётся изо всех сил наружу. Контроль потерян. Это не его мысли, не его чувства.       Сакура чуть повернула голову, глядя на него мутными, блестящими глазами. Она была по-особенному красива сейчас, с этими беспорядочно растрёпанными розовыми волосами, ярко-красными щеками, помутнённым, дурманенным взглядом. И так податливо, так правильно принимающая его в себе. Её грудь слегка подпрыгивала от особенно резких движений, длинные ноги подрагивали, место соприкосновения их тел сочилось влагой. Конечно, он никогда не представлял Сакуру такой, но теперь, когда бы он не посмотрел на неё, перед его глазами будет всплывать эта картина. Смущающаяся, смятенная Сакура, охотно подставляющаяся под его движения, тугая, горячая. Он будет представлять снова и снова, как нагибает её в кабинке туалета. Вспоминать.       Её хотелось поглотить, ничего не оставить. Никому.       Вся сила воли потребовалась на то, чтобы вовремя отстраниться. Излившись ей на бедро, Саске медленно опустил её, продолжая рвано, тяжело дышать от пережитого. Но дымка рассеялась так быстро, что он и не успел понять. Как и днём ранее, момент сладости длился слишком мало, оставив слишком горькое послевкусие. Он быстро натянул свою одежду, лихорадочно соображая, как теперь им уйти отсюда. Не то чтобы Учиха испытывал какой-либо страх, но лишних заморочек ему не хотелось. А они бы обязательны возникли, увидь их кто.       Сакура медленно отстранилась от стены, даже не поднимая голову. Саске видел, что она пытается не смотреть на него. Дрожащими руками она потянулась за салфеткой, вытирая его семя. Затем опустила юбку, нервно разглаживая ткань. Поймав его взгляд, вдруг застыла, прикрыв грудь руками. Саске это позабавило. Чего он, интересно, там не видел? – Отвернись! – она скрестила руки на груди, закрываясь, выглядя как никогда враждебной, и ему вдруг совсем не захотелось отворачиваться. Хотелось наблюдать за такой Сакурой. Он помнил моменты из детства, когда она злилась. Окружающим было желательно бежать куда угодно, спасаться как только можно. Сакура умела быть такой. Но при нем всегда прятала эту сторону своего характера, становилась мягкой. Так было раньше.       Видя, что он продолжает пялиться, она сама отвернулась, нервными, ломаными движениями пытаясь застегнуть рубашку, но у неё никак не получалось. Саске не хотелось наблюдать за этими потугами. Им нужно было убираться отсюда. Развернув её к себе, он стал молча застёгивать её рубашку. Его движения были быстрыми, сосредоточенными. Он не обращал внимания на её горящий негодованием взгляд. Если честно, он не совсем понимал причины её злости. Ведь в её власти было все это остановить. Но она согласилась, уже не впервые... Согласилась ведь?       Он напряжённо взглянул на неё, пытаясь разглядеть признаки слез или ещё чего-то. Мог он в том состоянии не заметить её сопротивления? Но Сакура смотрела на дверь, кусая губы.       Опасалась, что их заметит кто-нибудь? Он тоже опасался. Но, может, Харуно боялась, что их заметит определённый человек, который ещё точно, как они оба знали, находился на рабочем месте?

***

      Они покинули туалет без особых проблем. Саске выглянул первым, и когда убедился, что никого в коридоре нет, потянул её за собой. Он ждал, когда его замучает совесть, но она почему-то молчала. Может, решила оставить его насовсем? Если бы его спросили, собирается ли он повторить сделанное, он бы без раздумий ответил, что ему определённо бы этого хотелось.       Сакура была его в каком-то смысле. Не могла сказать «нет», не могла оттолкнуть, отдавалась ему сегодня, отвечая на каждое его движение. И поэтому он знал, что повторит это его много-много раз, под любыми предлогами. Их отношения уже извалялись в грязи, извратились донельзя его стараниями. То, как она на него смотрела сегодня... Этого все ещё не было достаточно. Пусть ненавидит его так, чтобы дороги назад уже не было. Пусть ненавидит себя ещё больше за то, что неспособна ему отказать.       В конце концов, отвечать своим тёмным желаниям, позволить им поглотить себя полностью, было самым приятным способом саморазрушения.