Связь

      Моросящий дождь преследовал его всю дорогу от дома до школы. Теперь, когда он сидел за партой, капли с кончиков волос падали на тетрадь, размывая написанное, ведь взять зонтик Учиха не захотел.       Саске смотрел на кривые расплывающиеся иероглифы, особо не вчитываясь и не вслушиваясь. Ему казалось, что воздух сжимается вокруг него, давя на него, словно по обе стороны возникли стены, движущиеся по направлению друг к другу, готовые сплющить его, раздавить, так, чтобы от него ничего не осталось. Странно, но ему этого отчасти хотелось.       Лишь один раз за весь первый урок он решился обернуться, и почувствовал не то всепоглощающее облегчение, не то укол разочарования. Не заметив розовых волос, он быстрым движением отвернулся, успев уловить лишь широкую улыбку Наруто, который замахал ему так, что, казалось, чуть не ударил свою соседку по парте.       Следующие минуты Учиха сидел как на иголках, не понимая, почему чувствует такую сильную, несвойственную ему тревогу. Тошнота комом подкатывала к горлу, и у парня возникла мысль, что он мог заболеть. С другой стороны, Саске мог списать разыгравшуюся тревожность на то, что он довольно давно не покидал дом. Ему просто нужно было привыкнуть к этой обстановке. Скорее всего, убеждал он себя, причина этих странных переживаний кроется в этом...       Но когда урок закончился, он стал почти судорожными движениями собирать свои вещи, скидывая в портфель. Конечно, он не забывал делать невозмутимый вид, дабы избежать лишних разговоров. На самом деле, такие вещи его мало волновали, и всё же Учиха помнил, что за счёт своей семьи почти всегда оказывался в центре внимания в прежние годы. А сегодня он притягивал ещё больше внимания, так как его не видели в этих стенах уже очень давно. Конечно, ему и обычно не импонировал такой расклад вещей, но сегодня каждый взгляд в спину ощущался как укор, раскалённым клеймом жгущий его вплоть до костей. Каждый шепоток в кабинете казался осуждающим. Словно все знали, каким несдержанным, отвратительно-похотливым он может быть.       Он слышал, как Наруто его окликнул, но не обернулся, убеждая себя, что просто не в настроении. (внутри опасаясь, что Наруто тоже поймёт и увидит всё, стоит только ему заглянуть Саске в глаза.)       Когда Саске покинул класс, его взгляд стал лихорадочно бегать по снующим по коридору ученикам. И вновь нигде ни разу не мелькнули розовые волосы, по которым Сакура была легко узнаваема в толпе. Одновременно с облегчением Учиха испытал укол досады. Если она не пришла, значит и не увидит, что он выполнил свою часть «договора»...       На самом деле, весь вчерашний вечер просто не укладывался у Саске в голове. То, что произошло, совсем не входило в его планы. Да, он действительно предложил Сакуре то, что предложил. Но целью было вызвать у девушки отвращение, страх, или другие негативные эмоции, которые, как он думал, обязательно должны были появиться. По крайней мере, это разрушило бы образ, который она помнила, разрезало бы ту нить, которая связывала их в прошлом. Наверное, Саске должен был брать в расчёт её упёртость, из-за которой девушка не позволяла себе сдаваться «без боя». Но ведь он не думал, что обоюдная упёртость дойдёт до такого абсурда.       Саске действительно не понимал, почему ей было так важно, чтобы он вернулся в школу. Прошло много лет, как они не общались. По мнению самого Саске, их ничего уже не связывало. И он был убеждён, что со стороны Сакуры логично было бы разделять его мнение на этот счёт. Учитывая эти обстоятельства, напрашивалась мысль, что существует другая причина. Вчера она пришла по поручению Какаши-сенсея, и упорствовала, чтобы не разочаровать любимого учителя. Учиха не знал, почему при мысли об этом он испытал столько раздражения днём ранее. Может быть, это раздражение было вызвано в целом её приходом, но из-за несдержанности, из-за того, что не смог контролировать свои эмоции, обрушившиеся на него словно лавиной, он сделал непоправимую вещь. Он не собирался вредить ей, не собирался её трогать. Один поцелуй, подумал он, должен натолкнуть её на мысль, что он серьёзен в своих мерзких намерениях. После этого всё должно было закончиться. И ему до сих пор было трудно понять, как вдруг всё зашло дальше, как он перешагнул грань. Просто в какой-то момент в голове помутнело, мысли спутались. Произошло то, что трудно объяснить даже самому себе, и как же глупо звучит любое оправдание, которое он сейчас себе пытается придумать! Как вообще это можно объяснить? На самом деле, очень просто. Он потерял контроль, и этого совершенно точно не должно было случиться. – Саске!!! – он почувствовал, как его с силой толкают. С досадой подумал о том, что скрыться не успел. Замер, затем настороженно обернулся, но лицо бывшего друга не выражало презрения или злости, и Саске понял, что тот просто в очередной раз не рассчитал силу, и это не было началом надвигающейся драки. Сама мысль о том, что Наруто знает, что произошло, была параноидальной, но Саске не мог знать, насколько они с Сакурой близки, что друг другу рассказывают, а что нет, и вообще, дружат ли он до сих пор. Но что-то подсказывало ему, что они всегда будут оставаться друзьями. – Прости, – Узумаки широко улыбнулся, потирая шею привычным жестом, и Учиха, глядя на него, на его вечно улыбающееся глупое лицо и светящиеся постоянной радостью глаза, подумал, что некоторые люди, наверное, не меняются. Они не виделись уже пару месяцев, а до этого их общение, благодаря стараниям Саске, было сведено к минимуму, ограничивалось лишь взаимными приветствиями, поэтому Саске и сейчас не совсем понимал, зачем Наруто подошёл к нему, и вообще, в целом, был не совсем этому рад. – Впредь будь осторожнее, – сухо выдал он, и, развернувшись, уже собирался уйти.       Потом понял, что они с Наруто идут рядом. И понял, что отставать тот не собирается. – Тебя так давно не было видно, я, кажется, стал забывать, как ты выглядишь...       Из него лилось ещё много слов, и Саске потерялся в их потоке, впрочем, намеренно перестав слушать ещё где-то в начале.       Наруто все продолжал говорить, и сам посмеивался над своими шутками, и, кажется, почти не испытывал дискомфорта, когда то, что задумывалось как диалог, стало монологом. Странно, но он ничего не спрашивал. Не спрашивал, как Саске себя чувствует, почему отсутствовал так долго. Он не задал вообще ни одного вопроса, а Учиха был даже в какой-то мере благодарен, что его не вынуждали говорить, хотя сам не был уверен, что, услышь он вопрос, стал бы на него отвечать, будучи не в настроении разговаривать. И все же, ему нравилось, что его личные границы почти не нарушаются.       И все было хорошо, и на секунду он даже почувствовал себя прежним, словно им снова по двенадцать лет и они возвращаются домой из школы вместе. Наруто несет всякую чушь, а он действительно слушает, иногда подкалывая, вставляя ехидные замечания, наблюдая за забавной ответной реакцией. Эти дни казались далекими, словно прошло не пять лет, а целая жизнь. И пусть Наруто остался прежним, Саске – нет. – Сакура-чан! – голос Наруто порой был настолько громким, что хотелось закрыть уши. По позвоночнику пробежался ток. Казалось, ноги стали ватными, и больше не могут сделать ни шага. Он посмотрел на застывшую Сакуру, которая находилась на некотором расстоянии от них, но Наруто, конечно, услышала. – Посмотри, кто здесь! – он снова улыбнулся во все тридцать два, кажется, отказываясь замечать, какой бледной и напряженной выглядела девушка.       Он видел борьбу в её глазах, но затем она растянула губы в приветливой улыбке и подошла к ним. – Привет, – она улыбнулась Наруто, а затем, будто нехотя, перевела взгляд на Саске и кивнула. – Саске-кун... Ты пришёл.       Её губы продолжали имитировать легкую, дружелюбную улыбку, но в глазах засела едва уловимая тревога. Он не мог разгадать её эмоций, но сейчас, стоя относительно близко, ощутил волнение. Тело ещё помнило её. И воспоминания были слишком яркими, пусть он и не хотел об этом думать. – Ты опоздала, Сакура-чан. Почему не пришла на первый урок?       Её улыбка чуть дрогнула, так и норовя выдать настоящие эмоции. Она замялась. – Проспала, не услышала будильник, – её улыбка и нарочито веселый голос, конечно, должны были провести Наруто, но Саске видел, а может просто знал, что она не в порядке. На секунду сердце забилось быстрее, и желание отмотать время назад и просто не открыть ей дверь стало почти невыносимым. Но он уже сделал то, что сделал. А она уже позволила это сделать. А сейчас неловкость и напряжение так и витали в воздухе, почти физически осязаемые.       Молчание затянулось, и Узумаки стал переводить взгляд с Сакуры на Саске и обратно. Учиха не подозревал, какие мыслительные процессы сейчас происходили в голове этого идиота, но знать ему не хотелось. Во взгляде что-то блеснуло, и на мгновение он стал похож на хитрого лиса. Его взгляд был направлен куда-то вглубь коридора. – Кииииибаа! – заорал Наруто, резко сорвавшись с места. Рядом стоящий Саске с трудом преодолел порыв закрыть руками уши. Надо же так горланить!       Казалось, что Киба и Наруто начали спорить, но Саске помнил, что между ними всегда было такое общение, с самых ранних классов. Пару раз доходило до драки. И сейчас они стояли вдвоём в другой части коридора, и хоть Саске не слышал, о чем именно говорили эти двое, со стороны их диалог выглядел слегка агрессивно.       И только через несколько секунд Саске осознал одну вещь. Теперь они с Сакурой остались наедине друг с другом. Он видел, что это осознание также ударило и по ней. Её глаза вдруг забегали, цепляясь то за стену, то за мимопроходящих людей.       И он мог бы просто уйти, но ноги не слушались, словно приросли к полу.       Эту неловкость нарушила мелодия звонка.

***

       На всех последующих уроках Саске ловил себя на желании обернуться, но запрещал себе это делать. Он был уверен, что если в зелёных глазах мелькнёт укор или отвращение, он не сможет воспринять это спокойно. Что-то зудело внутри, натягиваясь туже, прямо там, где быстро билось сердце, прося, шепча навязчиво и беспрерывно, чтобы он обернулся. Одна его часть, рациональная, просила не думать о произошедшем, забыть о моменте, когда он словно перестал быть самим собой и плыть по течению дальше. Другая его сторона, та, необузданная, неконтролируемая, сотканная из ненужных эмоций, постоянно напоминала ему о произошедшем в мельчайших деталях. Розовые волосы в лучах заката казались почти красными, они были мягкими на ощупь, переливались так, словно последние лучи уходящего дня были в них вплетены, подарены ей. Он помнил тепло её бёдер, и как сильно, как неконтролируемо ему хотелось вдавиться в неё ещё сильнее, до искр из глаз и легкой боли, которая осталась бы легким напоминанием на потом, когда все бы закончилось. И сейчас, когда новый день принёс отчуждение со стороны обоих, когда в коридорах нужно было притворяться незнакомцами (конечно, не Сакура начала это ещё много лет назад), боль от царапин, оставшихся после её крепко впивающихся ногтей, служила как раз таким напоминанием.       Неприятным открытием стала и навязчивая мысль о повторении. Учиха понимал, что хотел повторения ещё раз, так сильно, как уже давно ничего не хотел. Новых чувств было слишком много, и они давили ему на нервы, запутывая. Как может сожаление так сильно переплетаться с желанием сделать снова то, о чем сожалеешь?       Он обернулся всего на миг, краешком глаза успел уловить, как безучастно Сакура смотрит в окно, а солнце снова подсвечивает её кожу. Зелень глаз становится слишком мягкой, ресницы почти золотыми. Вчера он не смотрел ей в глаза, просто не смог себя заставить. Тогда бы он вспомнил, что девушка под ним - Харуно Сакура, та, что он знал с самого детства. И теперь ему казалось, что то, чего он желал раньше – сожжение всех мостов, соединяющих его с прошлым – наконец свершилось. Он сам приложил все усилия к тому, чтобы их связь с Наруто и Сакурой истончилась. Вчера, когда она пришла к нему, между ними была протянута последняя трепещущая на ветру нить, которую он наконец-то разрезал. Саске, в самом деле, никогда раньше не задумывался о побочных эффектах, которые обязательно ждали его на этом пути. Давящая пустота, развернувшаяся внутри, была всецело его. Он уже чувствовал подобное несколько лет назад, но тогда её масштабы и сила были несопоставимы с тем, что он испытывал сейчас. Если способность сильно чувствовать у него отнялась, то сейчас он мог и порадоваться долгожданному уколу боли, которая растворилась уже через мгновение. Сожалеть было незачем.       То, что произошло, уже произошло. Тёплые чувства, которые из раза в раз заставляли Сакуру искать встречи с ним и верить, что она должна ему помочь, теперь остались только в норовящих скатиться по бледным щекам слезах. У Сакуры никогда не было проблем с силой воли, он это помнил. Вот и сейчас она быстро сморгнула, не позволяя эмоциям быть увиденными.       Саске пообещал себе, что больше к ней не притронется.

***

      Наруто ходил с ним на каждой перемене, болтал почти без умолку, и, кажется, его не смущала холодность Учихи. Узумаки был в точности таким же, каким он его запомнил ещё в далеком детстве. Только дважды Саске видел его серьёзным, и каждый раз это пробирало до дрожи, (Учиха решил не вспоминать два далеких фрагмента из прошлого), потому что, наверное, несмотря на свою показательную глупость, Наруто был на редкость проницателен и слишком хорошо понимал людей. На секунду утренний страх сковал Саске, но он тут же себя одернул. Было бы хорошо, если бы Наруто узнал, как он поступил с Сакурой. Учиха прекрасно помнил, насколько Харуно важна для бывшего друга. Тогда бы Узумаки не стал тратить на него время, не стал бы больше делать надоедливых попыток «вразумить» или «незаметно» поддержать. Саске устал от этого. Устал от колких или сочувствующих взглядов окружающих: учителей, одноклассников, их родителей. Сама мысль о том, что все вокруг думали, что он больной страдающий мальчишка, нуждающийся в помощи, до скрежета зубов бесила Учиху.        Он много раз на протяжении этих лет говорил Наруто отстать от него, перестать считать его другом. На самом деле, Саске не понимал, почему Наруто прилип к нему, словно банный лист, учитывая, что друзей у Наруто было целое море, и ему всегда было с кем поговорить. А Учиха не мог обеспечить его необходимым ему количеством бессмысленных, утомительных разговоров. И все же, Наруто считал лучшим другом именно его, даже когда сильно злился, когда Учиха отталкивал его, просил не лезть и забыть о своём существовании. В этом они с Сакурой были похожи, оба упёртые, никогда не сдаются. Только какую цель преследуют, не всегда ясно. Саске не был им благодарен за все эти навязчивые порывы, которыми в прошлом они пытались вытащить его. Он помнил лишь своё раздражение, а ещё, возможно, недоумение. К чему это всё? Почему не могут просто оставить его в покое, если он просит об этом? Почему не займутся своей жизнью? Учиха тогда пришёл к выводу, что им просто нечего делать.       Он почувствовал, как чья-то тяжёлая рука опустилась на его плечо и закатил глаза. Наруто сегодня не собирался от него отставать. – Эй, Саске, ты меня слышишь?! – Узумаки наклонился вплотную к его уху и практически заорал. Саске казалось, что у него задергался глаз.       Саске осознал, что шум на фоне был голосом Наруто, и что говорил он уже какое-то время. – Какаши-сан будет ждать тебя у себя в кабинете после уроков. Он хотел с тобой поговорить.       Саске представлял, какого рода разговор его мог ждать. Очередная попытка призвать его к рациональности. Он мог бы наплевать на это и спокойно идти домой, но сенсея он уважал. В конце концов, он мог послушать, что ему хотят сказать. Но не услышать.       Он знал, что до конца перемены оставалось ещё много времени, но предпочёл зайти в кабинет пораньше. Это мельтешение вокруг душило его, а есть ему совсем не хотелось, поэтому перерыв на обед казался ему досаждающим. Он словно лишь растягивал этот муторный день.       В классе никого не было. В этой тишине Саске прикрыл глаза, расслабляясь.       Весь кабинет был залит солнечным светом. И даже прикрытые веки казались цвета пламени. Так и тянуло задремать. И перерыв, вроде как, должен длиться ещё около получаса.       Через мгновение он почувствовал чьё-то присутствие. Услышал осторожные шаги, но решил не поднимать голову. Ему нет дела до окружающих. – С-саске-кун? - прозвучал неуверенный голос.       Учиха замер, напрягшись. Медленно поднял взгляд. Перед ним стояла Сакура. Она переминалась с ноги на ногу, нервно теребя рукав школьной рубашки.       Солнце снова золотило её волосы. Как сегодня на уроке, когда он не выдержал и обернулся. И как вчера, в его доме, когда он дал волю не самым лучшим эмоциям. – Чего ты хочешь? – он удивился тому, как ровно и холодно прозвучал его голос. Словно выстрел, разрушивший чарующую тишину.       Она сглотнула, присаживаясь на сидение перед ним. Теперь их глаза находились на одном уровне. Саске смотрел безотрывно, Сакура, выдержав не более пяти секунд, опустила взгляд на свои руки. Потом усилием заставила себя вернуть его обратно. – Я хотела поговорить с тобой. – О чем?       Учиха тут же себя одернул. Глупый, конечно, вопрос. – О том, что произошло вчера.       Ну конечно.       Саске ждал её слов. Начнёт ли она говорить, что это было ужасной ошибкой? Потому что он совершенно точно считал именно так. В его голове все ещё не укладывалось, как нечто подобное могло произойти вот так, ещё и межу ним и Сакурой, девочкой, которую он знает с раннего детства. Как появились эти грязные мысли, когда он успел дать им волю? И как они вырвались вчера, бесконтрольные, хотя он не собирался делать ничего подобного.       Или, может, она скажет, что вчерашнее «происшествие» что-то для неё значило? Лично для Учиха это не значило ничего, кроме собственной слабости перед плотью, которую он только вчера и осознал. Но он слышал, помнил откуда-то, что для девушек такие вещи очень важны. А он, к тому же, был у неё первым. (Эта мысль отчего-то была такой неправильно приятной, но он задушил эту глупость на корню) А вдруг она все ещё чувствует что-то? То есть, конечно, её детский лепет о чувствах в прошлом он всерьёз не воспринимал, но здесь главное её собственное восприятие. Может быть, Сакуре все ещё казалось, что... – Спасибо, что сдержал обещание, – Харуно теперь смотрела ему в глаза смелым, прямым взглядом, и он немного даже оторопел. Он ожидал услышать многое, но не это. – Так или иначе, мы теперь будем видеться очень часто, если быть точнее, каждый день... – она замялась, и он увидел, что всё-таки Сакура, пытающаяся «храбриться», чувствует себя не в своей тарелке. – Все-таки мы учимся в одном классе. Мне не хочется, чтобы между нами было какое-то напряжение, поэтому... Просто забудем об этом, ладно?       Она легко улыбнулась, по-детски протягивая ему руку. Он скептически посмотрел на неё, затем на протянутую ладонь, совсем не спеша протягивать свою в ответ.       Его кольнула какая-то совершенно дурацкая, неуместная эмоция, но она пробежала так стремительно, что он не успел ухватить её и понять, а потому подумал, да и к черту. Волна облегчения смыла остальные впечатления от этого почти монолога. – Уже забыл, – он мог бы подарить ей такую же полуулыбку, мог протянуть руку в ответ, и хотя бы сейчас не быть таким, как говорил Наруто, «вредным», но не смог себя пересилить. Зачем ему казаться милым, если он таковым не являлся? Зачем ему проявлять к ней эту неуместную доброту, если ему этого совсем не хотелось? Напротив, увидев, как погасла её улыбка, он ощутил какое-то странное удовлетворение.       И все же Сакура казалась ему вполне довольной. Какая-то его часть, до этого съедаемая от чувства вины (даже пусть совсем лёгкого), испытывала сейчас положительные эмоции. Но в целом он находился в каком-то эмоциональном раздрае. Разумеется, не из-за этой девчонки. Но настроение было по большей части паршивым. – Отлично, – Харуно встала, подняв свой рюкзак, и пошла к двери. Она обернулась на секунду перед тем, как покинуть кабинет.

***

      Когда занятия подошли к концу, Саске ещё помнил, что Какаши просил его зайти к нему в кабинет. В коридоре было на удивление пусто, или, может, Учиха просто не обратил внимание, когда все успели разойтись.       Он уже был у кабинета, когда вдруг остановился, приглядевшись. Двери сверху были стеклянные, и он вдруг увидел в них розовый отблеск. Сакура. Цвет её волос всегда выдавал её. Харуно было невозможно спутать с кем-либо из-за такого необычного, яркого оттенка.       Он не смог бы объяснить сам себе и спустя время, почему он остановился как вкопанный в тот момент, и что заставило его, словно шпиона, подойти чуть ближе к двери, но держаться в стороне так, чтобы его не было видно. Благо обустройство коридора позволяло это сделать. Он выглядывал из-за стены, старательно всматриваясь.       В кабинете не было никого, кроме неё и Какаши. Он, конечно, не слышал, о чем они говорили, но Харуно была довольно эмоциональной. Такой она бывала и раньше, вот только с ним.       Саске не выходил из своего укрытия, потому как не видел, чтобы Какаши действительно ожидал его. Он с тёплой улыбкой смотрел на свою ученицу, затем вдруг взъерошив ей волосы, так по-детски. Вот только она уже не была ребёнком.       Сакура смотрела на сенсея не с обычной теплотой, а с болезненным восхищением. Он знал это и раньше, замечал, видел. Но почему он был наблюдателен настолько, чтобы увидеть? Какое ему, собственно, было до этого дело? Почему ему кажется, что он сейчас подавится собственной желчью?       Он не помнил, откуда взялась эта уверенность в том, что Сакура нашла новый объект для обожания. Может дело было в том, что Учиха просто хорошо знал этот взгляд? А раньше знал и саму Сакуру. Поэтому не составляло труда сложить два плюс два. Разве вчера она пришла не по поручению сенсея? Саске много раз звонили со школы, но он не брал трубку.       Харуно мило улыбалась, когда выходила из кабинета. Её улыбка показалась ему тошнотворно сладкой.       Тело действовало быстрее, разум за ним не поспевал. Если бы Саске задал себе вопрос, зачем он подорвался, грубо схватив её за локоть и потащив за собой в темную, пустую часть коридора, ответить на него он бы не смог, как и на многие другие вопросы.       От неожиданности Сакура чуть не вскрикнула. – Тише, – предупредил Саске.       Он чувствовал, как рука, которую он схватил, чуть расслабилась. Взгляд Сакуры сфокусировался на его лице, она чуть нахмурилась. – Саске-кун, что-то случилось? - недоуменно спросила она. Учиха сделал шаг вперёд, вынуждая её пятиться назад, до тех пор, пока она не оказалась прислонённой к стене. Его хватка не ослабевала, Харуно слабо дернула рукой, пытаясь выбраться. В полутьме коридора её глаза казались тёмными, как ночной лес, но он все равно ясно видел в них растерянность.       Он подметил, что её дыхание вдруг сбилось, и задался вопросом, было ли это от испуга. А бояться ей определённо стоило.       Некоторое время он смотрел на неё, думая, почему так хочется обхватить руками эту тонкую шею, да так, чтобы перекрыло дыхание. Смыть это поганое радостное послевкусие от встречи с сенсеем. Учиха это умел как никто другой: стирать хорошее, превращая в прямо противоположное. – О чем вы говорили? – Харуно слабо пыталась освободить свою руку, но становилось лишь больнее. – А?       Отразившаяся в её глазах растерянность его нисколько не впечатлила. – Неважно, – Учихе, вообще-то, было наплевать. Он и сам не понял, почему этот нелепый вопрос сорвался быстрее, чем он смог его удержать. Любопытство не причислялось к качествам характера Саске.       Он понял кое-что другое. Понял, что, в общем-то, не чувствует абсолютно никаких сожалений о том, что произошло вчера. Понял, что хотел бы задрать её юбку прямо сейчас и отыметь возле этой самой стены.       От мыслей кровь вскипела, заставляя пульс ускориться. Это чувство было волнующим и очень тёмным. Таким, что на мгновение перед глазами все поплыло. Но Саске взял себя в руки, ослабляя хватку. Он развернулся, яростно зашагав прочь. – Саске-кун! – рука Сакуры легла ему на плечо, и он обернулся, ещё более раздражённый. Ему нужно было уйти сейчас, пока он не позволил себе сделать что-нибудь неуместное, но воспоминания о вчерашнем как назло заполоняли голову, не оставляя и шанса. Сакура закусила нижнюю губу, неловко убирая руку с его плеча, словно такое простое прикосновение её обжигало. – Наверное, тебе тяжело пришлось сегодня. Я имею в виду, – под его лишенным эмоций взглядом Сакура по привычке стушевалась и опустила взгляд. Так на неё не похоже. – Тебя долго не было, и, может, ты уже отвык от всей этой системы... К тому же, Наруто не отставал от тебя ни на секунду, – тут она усмехнулась, но как-то тепло, по-доброму, упомянув своего друга. Учиха продолжил непроницаемо смотреть на неё, и раздражение с каждым её словом поднималось только больше. – Но потом будет легче. Ты привыкнешь снова. Даже завтра уже будет лучше, – в её голосе было столько ненужного понимания, даже утешения. Она пыталась его взбодрить? Но с чего взяла, что Саске это нужно? Какого черта она вообще ведёт себя так, будто им снова тринадцать и они втроём хорошие друзья? И будто не было вчерашнего дня, который перечеркнул даже то, что было уже давно разрушено. – Завтра? – отстранённо повторил Саске, и его цепкий взгляд, вдруг наполнившийся неприятной, острой как лезвие эмоцией, сфокусировался на ней. – Какое к черту завтра?       Улыбка сошла с её лица, он видел, как вся она напряглась от перемены его настроения, наверняка не зная, в чем дело. А Саске знал. Ему хотелось разрушения. – Я уже выполнил «обещание», – Саске наклонился к ней, теперь их глаза были на одном уровне. И он все ещё не видел ни ненависти, ни презрения. Она все также видела в нем своего друга детства, который обязательно сможет стать прежним. Но люди не возвращаются в своё прежнее состояние, когда происходит событие, делящее всю жизнь на «до» и «после», изменяющее мышление до такой степени, что пути назад уже просто нет. Саске был другим, он жил в своём разрушенном «после». А Сакура осталась там, весенняя, яркая, тёплая. Сильная, упёртая. По сути своей дура, которая просто не может принять новую реальность и заняться, наконец, своей жизнью. Они с Наруто оба идиоты, которые считают, что всем можно помочь. Более того, уверены, что все хотят, чтобы им помогли. – Новый день, новая плата, – Саске перешёл на шёпот, но его голос все равно таил в себе угрозу. Он медленно перевёл взгляд на её губы, затем отстранился, наблюдая за сменой эмоций на её лице.       Ему очень хотелось разрушить то немногое, что осталось.