Провидец

Драко был хорошо подготовлен. Он рассчитывал произвести фурор своими дерзкими высказываниями и колкими подначиваниями. Всё лето юноша прокручивал в голове сцены первой встречи Поттера в поезде или на вокзале, или в Косом Переулке, чтобы только увидеть на его лице смущение, то как он взъерошит свои волосы или разозлится и покроется красными пятнами… в общем не будет той снулой рыбой. Ведь его рисунки они такие… живые. Отличаются от самого рейвенкловца-чудика. И Драко собирался вывести его из той раковины. Даже если это значит пусть пару ничего не значащих шуток. Но… Поттер не р-е-а-г-и-р-о-в-а-л. Во-первых, он спокойно отнёсся к тому что все болтали о сбежавшем преступнике Блэке, который по слухам был связан с семьёй Поттеров. Во-вторых, проигнорировал приход Драко Малфоя, продолжая что-то читать в одном с лунатичкой журнале — даже не повернулся на звук открывшейся двери. И в-третьих, когда слизеринец наконец-то смог пройтись по внешности и умственным способностям чудика, не увидел ни тени интереса в его зелёных глазах. Да, Драко знал какого они у него цвета. И нет, это вовсе не потому что пролистал все старые подшивки газет, где упоминалась яркая внешность старших Поттеров и то как их сын взял лучшее от них. И уж точно не потому что эти самые глаза Поттера начали снится Малфою… порой в самых провокационных снах. Где он Драко протягивает руку Поттеру и тот принимает его дружбу, где они вместе учатся на Слизерине (тому бы подошла зелёная форма), где они вместе сидели на уроках, летали на мётлах, и где Поттер каждый раз болел за него на играх. И вовсе не поэтому Драко, особенно перед началом учебного года, стал частенько заглядывать в зеркало с вопросом: а я ему действительно нравлюсь? Что именно? Волосы? Может их немного отрастить и зачёсывать назад, как делал Тео. Зубы не кривые? Не слишком ли он тощий? Было бы интересно посмотреть на его смущение. Поттер он ведь… симпатичный. Наверное. И каждый раз Драко злился на чёртова Поттера за его упрямое игнорирование своей персоны, и на себя за то, что ловил себя на том, что думает о чокнутом Поттере чаще необходимого. И за то, что смотрит на его рисунки в тетради и ему кажется, что Поттер особенно старается нарисовать его. И он никогда их не стирал, как было видно с другими картинками. Некоторые из них всё ещё вызывали вопросы, например, те, где Драко явно лет больше чем сейчас, а некоторые наоборот заставляли усмехаться — тот знал, что Драко живёт в комнате с Блейзом, значит не такой уж он и нелюбопытный. Спустя три недели терпению Драко пришёл конец. Это был четверг, прорицания. Чудик Поттер записался на такой же отстойный курс, но даже там выделялся. Вернее, его выделяла эта сумасшедшая стрекоза в цветастой мантии. Постоянно пророчила смерть, нависшую угрозу, опасность, предательство близкого человека. И нет бы Поттер смеялся ей в лицо, слыша весь этот бред (от некоторых «пророчеств» у Драко и самого шли мурашки по коже). Он подыгрывал ей. Вместо того чтобы испугаться, смутиться, скептически хмыкнуть, он принимался рассуждать о том где именно его будет подстерегать опасность. И порой его точность была весьма… пугающа. Драко поморщился, поймав себя на сочувствии этому шрамоголовому чудику. Ну нет, никто не смеет игнорировать Драко Малфоя. Он долго выискивал слабые места Поттера, на которые тот болезненно реагировал, но по большей части оказалось, что таких у него больше нет. Друзья? Разве что Лунатичка Лавгуд, которая изредка составляла ему компанию, но и той было плевать на слухи. Родители? Драко не смел больше поднимать эту тему и даже, как и в прошлом году послал открытку... просто чтобы тот знал, что кому-то не всё равно. Социальные отношения? Их не было. Единственный слух, да и то непроверенный ходил о том, что Поттер испугался дементоров, которые остановили поезд и искали сбежавшего Блэка (его кстати тоже можно вычеркнуть из списка, потому что опасный сбежавший преступник не волновал подростка). Решив, что придумал гениальный план, он подговорил Крэбба и Гойла и они, переодевшись дементорами, устроили засаду. Это был матч по квиддичу между Рейвенкло (куда Поттер пусть изредка, но приходил, да и то чтобы затеять дискуссию с Лавгуд, которая обожала комментировать действия игроков — нет, Драко не прослушивал их) и Хаффлпафом. Однако хорошо начавшаяся шутка превратилась в посмешище для самого Малфоя. Вместо того, чтобы упасть в обморок или испугаться, зеленоглазый рейвенкловец наколдовал лёд под их ногами и когда парни свалились на землю, вылезая из своих костюмов, с какой-то иронией произнёс: — Малфой, не знал, что ты хочешь поцеловать меня. Мог бы просто попросить. Щёки Драко опалило огнём, когда со всех сторон послышались смешки и поддразнивания. Мало того, что Слизерин лишился 15 очков, так теперь и он, Драко, стал предметом шуток. А сам Поттер на короткое время стал весьма популярным... пока снова не стал нести свой бред на пару с Лавгуд. Решив ему отомстить, Драко начал следить за Поттером в надежде поймать его в каком-нибудь непрезентабельном виде, но тот не ходил на свидания (помилуй Мерлин кто с ним пойдёт гулять кроме Лавгуд, которой ещё было нельзя выходить из школы), не шатался по школе после отбоя, даже частные уроки с Люпином и то проходили ровно один академический час. На прорицаниях Поттер теперь стал любимчиком Патил и Браун, так как гадал им на женихов и предсказание индианки уже сбылось — недавно она стала гулять с гриффиндорцем с пятого курса. Казалось, у него нет слабых мест. Драко почти отчаялся в этой своей миссии, когда в последний перед Рождеством поход в Хогсмид, в баре Три Метлы не застал престранную компанию: МакГонагалл, Флитвик, Хагрид и... Министр Магии, позже к ним присоединилась и мадам Розмерта. Незаметно взмахнув палочкой, Драко навесил на себя чары отвлечения внимания, выученные этим летом вне школьной программы. Он как будто знал, что лучше бы ему послушать о чём пойдёт разговор этой странной компании. — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? Толстяк Фадж обернулся посмотреть, не подслушивают ли их, и Драко замер, стараясь не дышать. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Слышала, слышала. — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила МакГонагалл. — Думаете, Блэк всё ещё поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки… — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры ещё не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу. — И правильно делает, — вступилась за директора школы МакГонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ? — Верно, верно, — тоненьким голосом поддержал коллегу Флитвик. — Что поделаешь… — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на всё… Драко жадно вслушивался в разговор пятерых волшебников, прячась за большой ёлкой. Не то чтобы ему очень была нужна эта информация, но... всё же. И его интуиция не подвела. Драко не знал, что Сириус Блэк в школе был лучшим другом Джеймса Поттера, более того они были как братья. Поттер никому не доверял так как Блэку. Тот даже был шафером на их свадьбе. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крёстным отцом. И эту информацию стоит скрывать от Поттера, так как это может очень травмировать психику мальчика. Драко отвлёкся на минутку, ища глазами причину разговора — он точно видел его в баре несколько минут назад. Так и есть. Поттер как всегда увлечённый рисованием сидел один за соседним столиком что-то царапая в своей новой тетрадке. Однако услышав своё имя, неестественно замер. — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор МакГонагалл. — Но Дамблдор всё равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны. Но две недели спустя... — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта. — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством… Хагрид разрыдался, описывая свою последнюю встречу с Блэком а также то, что он забрал малыша Гарри и отвёз его тётке. — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась МакГонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймса, что он шпион. А он ещё говорит: «Я крёстный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нём позабочусь…» Ха! Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить. — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворённо мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день. За соседним столом вдруг метнулась тень, и фигура Поттера спешно покинула «Три метлы» не став дослушивать окончания разговора. Драко закусил губу, но в итоге не выдержал и решил проследить за Поттером. Этот очкарик вполне себе мог отправиться искать Блэка. Лучше проследить за ним и... Драко не знал, что сделать. Утешить? Протянуть руку помощи? Уберечь от глупостей? Он и сам не понимал своих мотивов, когда всё же отправился следом за чудиком. Лелея в голове свой несомненно «коварный» план, слизеринец дошёл до визжащей хижины — местной страшилки. Уже приготовившись начать свою речь, мальчик остановился. В нескольких метрах от него перекидываясь снежками смеялись Лавгуд и Поттер. И последний вовсе не выглядел расстроенным. Он был... умиротворён. Наслаждался чудесным зимним днём. Совсем не выглядел убитым горем. И Драко оказался разочарованным, разозлённым. Он потащился сюда, ожидая увидеть несчастного Поттера, а в итоге тот и вовсе не думал реветь, растирая слёзы по своему нежному (фу, какой эпитет) лицу. А после и вовсе стал подкармливать с блондинкой какую-то шавку. Драко был ему... не нужен. Прикусив от досады и какой-то внутренней обиды губу, Драко развернулся и направился в сторону Хогвартса. Он, Поттер, ещё пожалеет, что разрушил такой гениальный план Драко Малфоя. И Лавгуд. Пора преподать ей парочку уроков.

***

В это же время Гарри, закончив своего снеговика, дал дозволение Луне изменить его на форму мозгошмыга. Девочка растянула губы в улыбке и взмахнула палочкой. Получившаяся фигура почему-то напоминала таракана мутанта, но Гарри не стал ей об этом говорить. Впрочем, увидев своё творение рейвенкловка расхохоталась. И Гарри присоединился к ней. Они смеялись рядом друг с другом пока со стороны леса не показалась уже знакомая собака. Завиляв хвостом, та, подползла на брюхе, выполняя трюки за кусок колбасы, и Гарри вот в такой вот странной компании впервые за очень долгое время чувствовал себя настоящим. Нынешнее лето прошло куда плодотворнее предыдущего. Сделав уроки ещё в поезде, Гарри позволил запереть свой чемодан в чулане под лестницей. Отсутствие дневника воспринималось тяжело, поэтому спустя неделю Гарри всё-таки отправился в Косую аллею, где и приобрёл новый дневник… весьма необычный. Этот артефакт по какой-то причине не пользовался популярностью у волшебников, но Гарри он подходил. Позже юноша понял почему. Этот дневник содержал слепок личности своего создателя Джонатана Поттера. Если быть совсем точным, то это было что-то вроде картины, только без визуальной составляющей. И предок, оказавшийся мерзким и зловредным дедом решил не противиться гарриным желаниям рисовать в нём. Более того пришёл в восторг от его способности (однако сам не имел ни малейшего понятия о тонкостях предвидения, просто был рад, что один из Поттеров выдающийся маг) и время от времени поучал наивного мальчика жизни. Кое-что Гарри пришлось по душе, поэтому позволял своему разуму впитывать советы саркастичного артефакта. Иногда он рисовал своих однокурсников, знал, что Джинни Уизли уже поправилась, видел, что он будет обнимать худого заросшего мужчину, со вздохом обречения ждал сестру дяди Вернона и предсказал тому пару выгодных сделок — что в итоге вылилось в подписанное разрешение для посещения Хогсмида. Однако предотвратить недельный визит тётушки Мардж не удалось никакими способами. — Ты почему так долго, мальчишка? Я же велел не опаздывать. У нас гости. — Извините за опоздание. Просто я вообще не хотел приходить. Расположение старой грымзы ему не суждено было получить никогда, поэтому Поттер решил отточить на ней фразы, которые порой попадались ему в дневнике (в некоторых случаях это было смешно поскольку под рисунками его однокурсников могли попасться совсем не детские комментарии). — Мальчишка, что ты несёшь! — побагровело толстое лицо дяди. — Немедленно извинись перед Мардж. И марш за стол. — Мой брат взял тебя к себе в дом, поил и кормил, и как ты отвечаешь ему на его милосердие, гадёныш? Не умеешь вести себя в обществе. Неблагодарный. Грубый. Умственно отсталый. Я всегда твердила, что у больной суки рождаются больные дети. Это правило незыблемо. — … Гарри уткнулся носом в тетрадь, пытаясь расшифровать свои недавние каракули. Смерть в плаще? Летающий пакет? Половая тряпка в поезде? Что это значит? Тишина за столом заставила его поднять взгляд на собравшихся за ужином Дурслей. От него что-то ждут? Ах, да. Марджори Дурсль распиналась на тему генетики и воспитания. — Молчишь? Сказать нечего? Извинись для начала. Эй, Поттер! — Моё молчание не равно согласию, — флегматично ответил подросток. — Просто ваше невежество лишило меня дара речи. Я бы согласился с вами. Но тогда мы оба были бы неправы. И на заметку… чтобы оскорбить меня, я должен ценить ваше мнение. Но мне плевать. — Вон в свою комнату! Схватив со стола бутерброд, Гарри поднялся в свою комнату, пока внизу раздавался грубый бас крупной тётки Дадли. С того вечера не проходило ни одного дня, чтобы Марджори Дурсль проигнорировала его персону. Она чуть ли не плевалась при виде мальчика, погруженного в свои видения и мысли. «Больной», «умалишённый» казалось срывались с её губ в каждом предложении. Но Гарри прекрасно знал чего она добивается: злости, эмоций, дерзких слов, ярости, страха. Эта женщина питалась негативными эмоциями окружающих её людей. И поддаваться ей не собирался. — И куда ты такой пойдёшь? В нормальную школу тебя не пустили. А из своего интерната для слабоумных и то скоро выставят. Ничего не умеешь. К жизни не приспособлен. Одни проблемы на голову моего бедного Вернона. — Откуда у вас возникла идея, что меня волнуют ваши мысли? О, и я не пропаду — брошу школу и устроюсь работать в цирк, — подмигнул ей мальчик, открывая входную дверь. С Хогвартса прислали письмо в котором просили выбрать предметы для дополнительного изучения из списка предложенного. Гарри не знал на каких двух остановить свой выбор, потому что любое его решение меняло развилку событий. Посоветовавшись с Добби — вернее, домовик просто кивал на все предположения Гарри, мальчик всё-таки выбрал прорицания и руны. В магических знаках было много тайн. И среди них крылся ключ к его способностям. — Явился. Вы только поглядите на него, — прихлёбывая свой виски, разразилась очередной тирадой Марджори Дурсль. — Нет бы помог дяде в гараже, помыл машину. Бесполезное создание… Гарри вздохнул. — Ваше мнение очень интересно. Давайте поговорим об этом в следующем году. Или никогда. — Нахальный, невоспитанный, грубый… смотри на меня, когда я с тобой говорю. Это вверх невежества игнорировать собеседника. — Вам не нужно повторять мне ещё раз. Если вам кажется, что мне наплевать, то вам не кажется. Я устал притворяться, что вас слушаю. Хорошо, что я вам не нравлюсь. Не у всех знаете ли есть хороший вкус. Я вот тоже не в восторге от вашего присутствия. Гарри медленно поплёлся по лестнице, краем уха улавливая усилившийся бас женщины. От неё уже начинала болеть голова. — Эй, Поттер, псс, — раздался голос Дадли от его комнаты. — Чего тебе? — Чувак, это было круто. Тётка уже весь мозг вынесла. Мама её терпеть не может. Её и эту мерзкую шавку. — Всегда пожалуйста, Большой Ди. Не проспи свою первую тренировку по боксу. Поттер закрыл дверь в свою комнату, оставив кузена таращиться в пустой коридор. Никто не знал его новой клички. И тем более, что он пойдёт на бокс. Дадли поёжился. Чокнутый кузен его пугал. Правильно, что они решили его не трогать с парнями. Целее будешь. Марджори Дурсль не выдержав очередного словесного батла с приёмышем Поттером, собрала свои вещи, подхватила собаку на руки и села в спешно вызванное такси. На ужин тётя Петунья расщедрилась на огромную порцию запечённой индейки. Во второй половине августа Гарри благополучно закупился на новый учебный год и первым делом стал просматривать учебник по прорицанию. Нет, не для того чтобы найти ответы на свои вопросы — там их не было, а для того, чтобы знать чем оперируют прорицатели, дабы притвориться обычным ребёнком, склонным к предвидению. Гадание по чаинкам, вещие сны, хрустальный шар. Гарри мог бы стать отличником если бы имел такую цель. На перроне снова было безумное столпотворение. Родители учеников, провожавшие тех на учёбу, крепко сжимали в объятиях своих чад, а то и вовсе утирали слезы, не желая расставаться с ними ни на миг. На секунду Гарри даже кольнула зависть: казалось, что он единственный, кто приехал сюда в одиночестве. Даже старшеклассники, статные, гордые, прощались со своими родителями. Пусть не так сумбурно, как ученики помладше, зато с любовью и уважением. А он стоял один, покрасневшей от тяжести рукой сжимая ручку багажа. Гарри говорил себе это не раз и не два; говорил это тысячу чёртовых раз, — что он в порядке, что всё отлично; есть люди, которые родились на свет, чтобы идти по жизни в одиночку, это не плохо и не хорошо, это жизнь. Но это было сильнее его. Оно не давало ему уснуть. Каждую секунду, каждую минуту, каждый час, каждый день. Это никогда не кончится... это никогда не кончится. В поезде мальчик нашёл ответ на свой вопрос о парящей смерти. Дементоры. При их появлении Гарри услышал голоса и крики незнакомой женщины. Наверное, для его психики это было слишком, поэтому мальчик потерял сознание. Ему помог очнуться новый учитель, сидевший в соседнем купе. И лишь поздно ночью Гарри догадался, что кричала мама. Он долго не мог уснуть, глядел на полосы лунного света на потолке и ему всё слышался её голос. Когда дементоры приблизились к нему, он услышал последние минуты её жизни; она пыталась защитить его от Волдеморта, а тот, убивая её, смеялся. Гарри задрёмывал, но ему снились полусгнившие осклизлые руки и отчаянная мольба. Гарри просыпался и в ушах снова стоял крик матери. Новость о сбежавшем преступнике и о том, что школу будут охранять дементоры стала одной из самых обсуждаемых среди школьников. После скелета василиска над дверями Большого зала, естественно. Студенты от первого до седьмого курса читали газеты, отслеживали появления преступника, строили догадки и предположения. Почему-то многие решили, что он явится в школу. Они конечно были правы, но Гарри не стал давать никаких подсказок. Еще одной обсуждаемой темой стала личность нового преподавателя ЗоТИ. Он был молод — относительно директора и МакГонагал, покрыт шрамами — значит имел дело с опасностью, молчалив и замкнут — хранил какую-то тайну. А после оказалось, что и учителем тот был прекрасным. Ремус Люпин официально занял место в сердцах школьников Хогвартса. В этом году у однокурсников Гарри нашлось много новых дел. Девочки экспериментировали с косметикой и ждали признаний в любви. Мальчики хвастались первым попробованным крепким алкоголем, поцелуями и тем, что некоторые девочки прохода им не дают. Скандалы, интриги, семейные союзы, расследования. Всё это минуло Гарри стороной. Он обернулся в свой кокон тайн и отчуждения и предпочитал изредка беседовать с Луной. Он и дальше бы слыл фриком, однако случай на прорицании на время вернул ему былую популярность. Его посадили в пару к Лаванде Браун и Парвати Патил, и он, будучи слабо подкованным в «редком и не каждому поддающемуся» даре, нагадал индианке с Гриффиндора парня уже на следующей неделе. Естественно события сложились именно так, как видел их Гарри. И на несколько недель имя Поттера стало популярным среди девчонок. Но как водилось, популярность была дамой капризной и уже через несколько недель самыми обсуждаемыми персонами стали Грейнджер и Уизли. Вражда Уизли и Грейнджер вышла на новый уровень. Девочка купила себе кота, который ежедневно гонял крысу Рональда. Тот верещал и требовал убрать своё животное, но при этом везде таскал свою крысу и даже брал её за обеденный стол. Брызгающие перья, испорченные зелья, воняющие котлы, пауки, заклятия подножки или шотландских танцев, даже банальное ведро с водой над дверью. Победителя никто не мог определить. Дошло до того, что братья Рона начали ставить на то, когда эти двое осознают то, что влюблены друг в друга. Поговаривали, что младшему из братьев Уизли действительно нравится хорошенькая да к тому же умная Грейнджер, но никаких шансов девушка ему не оставляла. Естественно, кто только испытает симпатию к человеку, большую часть времени ведущему себя как обезьяна. Гарри понимал, что ему ещё повезло не попасть под перекрёстный огонь враждующих группировок, но, когда Драко Малфой стал обращать на него «больше чем ничего» внимания, его жизнь снова изменилась. Казалось, слизеринец был везде. Знал что-то такое, о чём ещё не знал Поттер и непременно хотел этим похвастаться. Гарри же напротив желал избегать школьных конфликтов, поэтому всё чаще и чаще его можно было заметить рисующим что-то в своей тетради. После урока ЗоТИ весь поток узнал, что Гарри боится дементоров. Не просто как олицетворяющих сам страх существ, а то, что они вызывали в нём. Он боялся, что однажды всего этого станет много и он сойдёт с ума. Не добившись своими подначками про сбежавшего преступника Блэка никакой реакции от Гарри, Малфой исполнил свою подлую шутку. Обрядился в костюм дементора вместе со своими друзьями и напал исподтишка. Свидетелями всего действа стало большинство школьников, пришедших на матч Рейвенкло и Хаффлпафф (самого Гарри туда затащила Луна, обожающая комментировать игру). Вместо того, чтобы упасть в обморок или испугаться, рейвенкловец наколдовал лёд под их ногами и когда парни свалились на землю, вылезая из своих костюмов, произнёс: — Малфой, не знал, что ты хочешь поцеловать меня. Мог бы просто попросить. Как жар опалил щёки Малфоя, так и Гарри почувствовал, как его сердце ускорило свой бег. Он сглотнул, переведя взгляд на бледные поджатые губы однокурсника, и понял, что эту картину ему больше не забыть. Развернувшись рейвенкловец направился обратно в замок, стараясь не перейти на бег, зная, что завтра у слизеринца в голове начнёт строиться план мести.