Провидец

Солнце неумолимо поднималось над Хогвартсом, и Большой зал был озарён светом и жизнью. Гарри был необходимой частью смешанного настроения торжества и скорби, горя и ликования. Всем хотелось видеть его рядом, он был их главой и символом, спасителем и путеводной звездой, и, кажется, никому не приходило в голову, что он давно не спал и что он жаждет общества лишь немногих из них. Он должен был говорить с теми, кто потерял близких, пожимать их руки, видеть их слёзы, принимать благодарности и вместе с ними узнавать новости, которые проникали со всех сторон по мере того, как разгоралось утро: что по всей стране люди, находившиеся под заклятием Империус, пришли в себя, что пожиратели смерти бегут или захвачены в плен, что прямо сейчас из Азкабана освобождают невиновных и что Кингсли Шеклболт назначен временным министром магии. Двигаясь сквозь толпу Гарри успел увидеть размахивающую руками и громко смеющуюся фигуру Сириуса. Он помогал раненым, флиртуя с какой-то очень привлекательной смуглокожей женщиной. Мадам Помфри обрабатывала раны на лице директора Снейпа. Рядом с ним сидел безмерно уставший Ремус Люпин. Где-то вдалеке мелькала рыжеволосая семья Уизли. И Джинни со своим парнем Забини, который очень походил на женщину в компании Сириуса, возможно, что та действительно являлась матерью Блейза. А в углу, беспокойно оглядываясь, притаились родители Драко, которые не знали, как себя вести, но на них мало кто обращал внимания. — Гарри, пошли, я хочу тебя познакомить с мамой и отцом, — Драко появился так внезапно, что Гарри даже испуганно вздрогнул. — Что? Как? Зачем? Я не... — Поттер, — прошипел Драко ему на ухо, крепко ухватив под локоть, — сейчас мы подойдём к моим родителям и поболтаем немного. Но если ты думаешь, что я забуду, как ты сбежал из дома и отправился на верную смерть, то ты сильно заблуждаешься. У нас ещё состоится серьезный разговор. Гарри замер, не зная, что и сказать в ответ. Драко был такой властный. И серьезный. И подавляющий. Но эта его забота в голосе и во взгляде. Гарри чувствовал, что теряется в своём парне, и в своих эмоциях и в мыслях. Поэтому он позволил подвести себя к Люциусу и Нарциссе Малфой. Мистер Малфой казался не в своей тарелке, поскольку он всё ещё считался преступником от проигравшей стороны, но вот леди Нарцисса... женщина очень тепло обняла его после того, как Гарри поблагодарил её за спасение. Похоже он... понравился им. А они ведь даже не знали его. Просто так. Просто потому что он любил Драко и защищал его. Это чувство было новым и несомненно приятным. Конечно, гомонящая толпа вскоре вновь разъединила Гарри и Драко. Тот о чём-то разговаривал со своим друзьями-слизеринцами также отколовшимися от общей фракции чистокровных поборников крови. А Гарри не переставая пожимал чьи-то руки, выслушивал слова благодарности, видел слёзы радости и печали. А когда-то совсем недавно большинство из этих волшебников косо смотрело в его сторону и разносило грязные сплетни. Через некоторое время Гарри, вымотанный и опустошённый, оказался на скамье рядом с Луной. — Если бы я была на твоём месте, мне бы хотелось тишины и покоя, — сказала она. — Да уж, не отказался бы, — ответил он. — Я их отвлеку, — предложила она, подмигивая. — Надень свой плащ. И прежде чем он успел произнести хоть слово, она воскликнула: «Ой, смотрите, лопотящий чвак!» и показала пальцем в окно. Все, кто её услышал, обернулись, а Гарри незаметно натянул на себя мантию и встал из-за стола. Теперь идти стало куда проще. Поттер глазами нашёл рыжую и каштановую макушки, сидящие за столом не так далеко от Невилла с обступившими его фанатами, нагнулся к ним и тихонько проговорил: — Это я. Не выйдете со мной? Они тут же встали и осторожно двинулись следом. По пути рука Рона схватила замешкавшегося Драко и тот тоже присоединился к ним. Все четверо они вышли из Большого зала. От мраморной лестницы были отколоты большие куски, не хватало части балюстрады, и поднимаясь, они то и дело замечали каменные обломки и пятна крови. Его главным чувством было неимоверное облегчение, и ещё ему ужасно хотелось спать. Но сначала он должен был объяснение своим друзьям, которые прошли с ним такой долгий путь и заслужили правду. В мельчайших подробностях он пересказал им то, что знал сам из плана Дамблдора, что смог увидеть и как решился на это, и что произошло в лесу, и что, конечно, он не винит друзей, что захотели оградить его от смерти, но по-другому бы у них не вышло. — И теперь остаётся ещё вот это. Гарри показал Сильнейшую палочку, и Драко, Рон с Гермионой уставились на неё с таким благоговением, что ему стало немного не по себе. — Мне она не нужна, — сказал он. — Что? — громко возмутился Рон. — Ты что, с ума сошёл? — Да знаю я, что она могущественная, — устало произнёс Гарри. — Но со своей мне было лучше. От этой палочки больше неприятностей, чем она того стоит. И честно говоря, неприятностей мне уже хватило на всю жизнь. Гарри вдруг поморщился и замер на мгновение, теряя фокусировку. Всего несколько секунд, но это хватило знающим людям, чтобы понять: он снова что-то увидел. — А хотя, — продолжил Гарри как ни в чём не бывало, очнувшись, — я же сломал её. Вы тоже видели, как обломки летели в пропасть? — Конечно, — закивали все трое. — Какая жалость, Гарри. — Такая палочка. Такой статус. — Её бы исследовать, — покачала головой Гермиона. Друзья посмотрели друг на друга и расхохотались. Гарри и сам не понял, зачем передумал в конце. Он прекрасно знает, что Бузинная палочка — мощнейший артефакт в мире ещё не приносила своим владельцам счастья. В своё время он не позволил Северусу Снейпу убить Дамблдора, чтобы потом Волдеморт в погоне за палочкой убил бы его. И Северус Снейп, до последнего играя в шпиона, выжил и помог в прошедшей битве. Сердце Ремуса Люпина не оказалось разбитым (в отличие от Доры Тонкс, которой нравился Люпин). Просто знал, что однажды настанет такое время, когда ему понадобиться её помощь. Но до тех пор никто не должен был знать, что она сохранена. Как и Воскрешающий камень, который Гарри обязательно вставит в новый перстень. Вернуть мёртвых с того света нельзя. Зато можно призвать их и поговорить, попрощаться, а иногда и узнать правду об их кончине ведь мёртвые не могут лгать своему "Повелителю". Позже Гарри захотел уединиться и вошёл в пустующий кабинет директора совершенно один. Портреты бывших директоров на стенах разразились аплодисментами. И среди них был тот, кто оказал большое влияние на формирование умов юных магов. — Зачем ты уничтожил палочку, Гарри? Поттер даже не удивился, когда следом за поздравлениями, слезами на глазах и извинениями за свой поступок старый директор задал этот вопрос. Гарри пожал плечами. — Я уже говорил это Волдеморту, профессор Дамблдор. Вы с ним оказались слишком зациклены на Дарах, слишком сильно хотели их подчинить себе и забыли, что палочка слишком могущественна для того, чтобы волшебник мог владеть ею. Вы хотели её, потому что пытались победить смерть, а это глупо, да и невозможно. Нельзя воскресить мёртвого, нельзя жить вечно. Когда человек сталкивается с силой, которую он не может уничтожить, то вместо неё он уничтожает себя. В этом его проклятие. — А камень? — Камень там, где я его и оставил. В лесу. На поляне, где встретил смерть от авады кедавры. Альбусу хватило совести отвести взгляд. — И что теперь? Юноша мечтательно улыбнулся, мысленно переворачивал страницы в своём дневнике, где зарисовывал некоторые отрывки будущего для своих друзей и знакомых. Конечно, ничто не гарантировало точного исполнения увиденного, потому что будущее — головоломка из массы фрагментов, трудночитаемо и всегда, всегда непредсказуемо, и, изменяясь по мелочам, будущее преображается в целом. Но а пока он ясно видел, что Хогвартс восстановят уже к следующему семестру. Меч Гриффиндора отойдёт гоблинам, как плата за помощь. Школьники вернутся за парты и он в том числе. Мир потихоньку будет приходить в себя. Пройдёт ещё много времени прежде чем волшебники примут новый уклад жизни, но однажды все исцелятся, восстанут из пепла. И ещё очень долго будут помнить свои ошибки. Северус и Ремус примут опеку над покусанным, но живым Фредом Уизли, позже они организуют школу для таких же юных магов, пострадавших от когтей Фенрира Грейбейка. Джордж Уизли во всём будет поддерживать брата вместе со своей женой Анджелиной. Позже, когда Фред станет исключительным магом, выступающим за права оборотней и вампиров, они нарекут сына в его честь. Сириус внезапно обнаружит, что мадам Забини отличается весёлым нравом, авантюрна, красива, умна и ко всему прочему (не то что это будет его волновать когда-нибудь в отличие от его матушки) чиста кровью. Однажды они решат пожениться. И на этот раз не будет несчастной смерти седьмого мужа, потому что он будет относиться к жене уважительно. Сама же Оливия Забини, защищающая сына в Хогвартсе, и ставшая наблюдательницей как рыжеволосая девушка её мальчика с повадками смелой львицы дралась за Блейза, передумает насчёт родового проклятья и попытается узнать её получше. Всё это выльется в то, что через несколько лет Оливия Забини станет одновременно и мамой, и бабушкой. Семья Малфой, конечно, не останется безнаказанной. Люциуса арестуют, поскольку он был действующим Пожирателем смерти, но из-за переполненности тюрьмы и заступничества Гарри Поттера, того переведут на домашнее заключение. Нарцисса и вовсе прославится как мать героиня и спасительница Гарри — потому что она выступила против Лорда и спасла Поттера. И пока её муж будет перевоспитываться дома, у супругов внезапно наступит второй медовый месяц, благодаря которому они заново узнают друг друга. И что тут говорить, иметь зятем самого Мальчика-Который-Выжил они будут только счастливы. Рон и Гермиона всё-таки поженятся, хотя их отношения до самого конца будут напоминать американские горки. На их свадьбе профессор Макгонагалл прослезится и уже с ужасом будет ждать поколение Уизли-Грейнджер в своей школе. К тому времени, как Гарри откроет своё детективно-экстрасенсорное агентство, к которому позже присоединится Луна Лавгуд, в его жизни произойдут существенные изменения. В первую очередь он наконец примет себя, научится управлять своим даром, станет увереннее и смелее. В этом ему будут помогать призраки, которые он будет вызывать с того света для решения проблем с их семьями, жизнями, наследствами, смертями. И в то же время Гарри всё ещё будет помнить о своих же предостережениях о заигрываниях с мощными артефактами. Он не уподобится ни Тёмному Лорду, ни бывшему директору, потому что его якорем для него всегда была и будет его семья. И однажды всё поколение Гарри Поттера неизменно встретится на вокзале Кингс-Кросс, чтобы проводить своих детей в величественную школу магии и волшебства Хогвартс. Шрам больше никогда не побеспокоит его. — Всё будет хорошо. Я это гарантирую.