Провидец

Гарри открыл глаза и глухо застонал. В голове всё ещё шумело и он продолжал слышать это змеиное "Авада кедавра", но, очевидно, он всё ещё был жив. Вернее, умер, но как-то не до конца. Он лежал в каком-то белом тумане, окутывающем его как мягкие облака. Гарри поднялся, чувствуя себя тем не менее прекрасно. Ничего не болело. Но где он оказался? — Гарри? Поттер обернулся, услышав своё имя. И на мгновение замер, когда увидел своего собеседника. Этот «человек» выглядел как смесь Дамблдора и самого Гарри сильно постаревшего. Поттер не знал ни одного волшебника с такими чертами, разве что... — Чарльз? Дедуля Поттер? Мужчина рассмеялся, раскинув свои руки для объятия. Гарри рванул к нему на встречу и обнял того. Он был с ним долгие годы, учил, поддерживал, помогал, выслушивал все проблемы и был хранителем его секретов. А теперь встречал его за гранью. Но как оказалось позже, место в котором Гарри оказался не было той самой гранью. Это скорее являлось междумирьем. Дедуля провёл Гарри экскурсию, рассказал всё, что знал сам и что ему позволялось рассказать. А на вопрос как же он оказался тут из дневника, лишь посмеялся и ответил, что он никуда отсюда не девался. Дневник в некотором роде похож на портрет с частичкой магии жившего когда-то мага. А это место единственное, где они смогли бы пересечься. А ещё... Гарри не умер, как он подумал вначале. Из-за того, что Волдеморт взял кровь Гарри для возрождения, теперь, будучи связанными одной кровью, Гарри не мог уйти дальше, потому что Лорд был жив. Было много чего ещё, что затронул полу-призрак его родственника. Он сообщил, что гордится таким талантливым внуком, ждёт от него дальнейших академических успехов, желает счастья в личной жизни и передал, подмигнув, что родители благословили его выбор. Да, к огромному сожалению, в это место может попасть только один человек, мама и папа уже видели своего сына, когда провожали его на смерть, а поддержка и наставления Гарри сейчас нужны были больше, чем всё остальное. Конечно, дедуля всё равно умудрился похвастаться, что он выбил себе честь очутиться здесь. А после, когда узнал, чем предстало нынешнее место для Гарри (вокзал Кинг-Кросс) просто предоставил ему выбор. Уехать в очередное приключение или вернуться и сражаться, при этом уже без возможности получить второй шанс. У Гарри и выбора-то не было. — Скажите мне напоследок, — сказал Гарри. — Это всё на самом деле? Или это происходит лишь в моей голове? Чарльз Поттер широко улыбнулся, его голос громко и сильно звучал у Гарри в ушах, даже несмотря на вновь оседавший яркий туман, скрывающий его силуэт. — Разумеется, это происходит в твоей голове, Гарри, но с чего ты взял, что от этого оно становится менее настоящим? Гарри закрыл глаза, а пришёл в себя лёжа на земле не в силах пошевелиться. В ноздри врывался запах леса. Под щекой ощущалась холодная и твёрдая земля. Всё тело болело. А он продолжал лежать в точно такой же позе, в какую упал. Гарри ожидал услышать торжествующие крики и ликование по поводу его смерти, но вместо этого в воздухе звучали торопливые шаги, шёпот и тихие участливые голоса. — Мальчишка… Он умер? На поляне стояла мёртвая тишина. К Гарри никто не приближался, но он чувствовал их пристальные взгляды, сосредоточенные на нём, они как будто ещё сильнее придавливали его к земле, и он с ужасом думал, что будет, если у него ненароком дёрнется веко или один палец. — Ты, — приказал Волдеморт, и следом раздался хлопок и слабый крик боли. — Осмотри его. Скажи мне, умер он или нет. Гарри не знал, кого послали удостовериться в его смерти. Ему оставалось только лежать с предательски колотящимся сердцем и ждать, когда его осмотрят, но в то же время он отметил про себя, каким бы ничтожным ни было это утешение, что Волдеморт боится к нему подойти, что он подозревает: всё пошло не так, как он рассчитывал… Чьи-то руки, бережнее, чем он ожидал, прикоснулись к его лицу, проверили сердце. Он слышал частое дыхание женщины, чувствовал живое биение вплотную к своему телу. — Драко жив? Он в замке? Шёпот был еле различим. Её губы двигались в каком-то дюйме от его уха, она так низко склонила голову, что её длинные волосы загораживали его лицо от чужих глаз. — Да, — выдохнул он в ответ. Он почувствовал, как рука, лежавшая на его груди, сжалась; её ногти вонзились в него. Потом она убрала руку и выпрямилась. — Он мёртв! — громко объявила Нарцисса Малфой ожидающей толпе. И вот тогда они разразились криками, они торжествующе вопили и топали ногами, и сквозь сомкнутые веки Гарри видел, как в воздух взметнулись красные и серебристые огни в честь радостного события. Продолжая лежать на земле и прикидываться мёртвым, он понял: Нарцисса знала, что у неё есть только один путь, чтобы войти в Хогвартс и найти своего сына: вместе с армией победителей. Ей было уже всё равно, одержит ли Волдеморт победу. И тогда он подумал, в мире существовало куда больше храбрых матерей, которые бросали вызов Тёмным Лордам. На радостях тёмный маг кинул в него проклятье боли и его подкинуло вверх. Но Гарри вдруг понял, что ничего не чувствует. Магия Волдеморта не работала на нём. Ещё несколько раз перевернувшись в воздухе, его кинули на землю, а затем приняли решение войти в замок. И, конечно, его тело должно было стать своеобразным флагом для победителей. Гарри чувствовал, как дрожат руки Хагрида от силы сотрясавших его рыданий, когда он поднимал его тело, огромные слёзы падали прямо на него. Хагрид баюкал его на своих руках, а Гарри не смел, словом или жестом, подать ему знак, что не всё ещё потеряно. Кто-то прошёл мимо Гарри, совсем близко, и он догадался, что это сам Волдеморт, потому что через какое-то мгновение тот заговорил. Его голос, магически усиленный, разносился в пространстве, терзая барабанные перепонки Гарри. — Гарри Поттер мёртв. Он был убит, когда бежал, пытаясь спасти себя, в то время как вы отдавали за него свои жизни. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились в смерти своего героя. Битва проиграна. Вы потеряли половину своих воинов. Моих Пожирателей смерти намного больше, чем вас, и с Мальчиком-Который-Выжил, покончено. Война не должна больше продолжаться. Всякий, кто не прекратит сопротивляться, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет уничтожен, как и все члены его семьи. А теперь выйдите из замка, преклоните передо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, братья и сёстры останутся в живых и будут прощены, и мы объединимся с вами в новом мире, который построим вместе. Из замка и его окрестностей не доносилось ни единого звука. Волдеморт стоял так близко к Гарри, что он не отваживался снова открыть глаза. И вдруг… — НЕТ! Крик был особенно ужасен потому, что Гарри никогда бы не мог подумать или представить, что профессор Макгонагалл может так кричать. Он услышал, как рядом смеётся другая женщина, и понял — это Беллатрикс упивается отчаянием Макгонагалл. Он опять, всего на секунду, украдкой приоткрыл глаза и увидел, как дверной проём наполняется людьми — те, кто уцелел в сражении, вышли на крыльцо, чтобы встретиться лицом к лицу со своими завоевателями и собственными глазами убедиться в страшной правде: Гарри мёртв. Он видел Волдеморта — тот стоял немного впереди, поглаживая голову Нагини одним белым пальцем. Гарри снова закрыл глаза. Слышать голоса Рона, Гермионы и Джинни было ещё хуже, чем Макгонагалл; Гарри ничего так не хотелось, как откликнуться, но он заставил себя лежать тихо. Их крики словно прорвали плотину: толпа уцелевших подхватила их, все вопили и выкрикивали ругательства в адрес пожирателей смерти, до тех пор пока… — МОЛЧАТЬ! — взвизгнул Волдеморт, потом раздался хлопок, сверкнула яркая вспышка, и никто больше не мог издать ни звука. — Всё кончено! Хагрид, положи его — здесь, у моих ног, где ему и место! Гарри почувствовал, как его опускают на траву. Он всё ещё лежал с закрытыми глазами. И выжидал. Предчувствовал. Ещё чуть-чуть. Ещё несколько минут и можно будет. Знаком свыше явились домовые эльфы Хогвартса, которые рекой хлынули в холл, пронзительно голося и размахивая разделочными ножами и топориками, и впереди всех, с подпрыгивающим на груди ожерельем из пробок бежал Добби. Его голос был слышен даже в таком шуме: — В бой! В бой! Сразимся за защитника домашних эльфов! Сразимся с Тёмным Лордом, во имя отважного Гарри! В бой! Это заставило многих волшебников отмереть и снова взяться за палочки. Гарри время от времени приоткрывал глаза, наблюдая, как его друзья сражаются. Сириус, не жалея себя, отчаянно бился со своей безумной кузиной и радостно оскалился, когда мёртвая Белла упала у его ног, а Волдеморт кинулся к нему и поднял палочку, чтобы убить. Он ждал смерти как блага, как избавления и искупления. Но планы по смертоубийству Блэка прервал храбрый Невилл, который поднял меч и отрубил голову Нагини. Волдеморт заорал от боли, когда его последний крестраж уничтожили. Пора. Юноша осторожно откатился в бок и закутался в свою неизменную мантию-невидимку, которую перед смертью снял и спрятал за пазухой. Теперь он исчез у всех на виду и быстро поднялся на ноги. Много времени не нужно. Хватит и несколько минут, чтобы вытащить свою собственную палочку и приготовиться дать бой. Когда тёмный маг кинул убивающее проклятье, летящее прямо в Римуса Люпина, Гарри сорвал с себя мантию и выкрикнул заклинание, заставляющее руку Волдеморта дрогнуть и промахнуться. Тот остановился и стал озираться на голос. А когда волшебники наконец обнаруживают его, повсюду раздаётся потрясённый крик, радостные возгласы, его имя. Но мгновенная радость стихает, когда Волдеморт и Гарри посмотрели друг на друга и оба разом двинулись по кругу, один напротив другого. — Мне не нужно помогать, — громко произнёс Гарри, и в мёртвой тишине его голос прозвучал, как трубный глас. — Так должно быть. Это должен сделать я. Волдеморт злобно зашипел. — Поттер вовсе не это хотел сказать, — проговорил он, и его красные глаза расширились. — Разве так он обычно поступает? Кем на этот раз ты будешь прикрываться, Поттер? — Никем, — просто ответил Гарри. — Крестражей больше не осталось. Чаша, кольцо, дневник, диадема, медальон, а теперь и змея. Теперь — только ты и я. Я бы никогда не причинил тебе боль, Том, никогда бы не избрал своей целью, если бы ты не жаждал убить меня. Ты заставил меня встать на этот путь. Ты исполнил пророчество. Ни один не может жить, пока жив другой, и скоро останется только один из нас… — Но я убил тебя. Ты был мёртв! — Я собирался, и это меняет всё. Из трёх тысяч вариантов единственно верный был только один. Я сделал то же, что и моя мать. Теперь они защищены от тебя. Разве ты не заметил, что ни одно заклинание из тех, что ты произносил, не действует? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь причинить им вред. Совсем не учишься на своих ошибках, да, Реддл? — Ты смеешь… — Да, смею, — произнёс Гарри. — Я знаю то, чего не знаешь ты, Том Реддл. Я умею то, что тебе неподвластно. Я знаю много важных вещей, которые тебе незнакомы. Хочешь, поделюсь, пока ты не совершил ещё одну большую ошибку? Волдеморт ничего не ответил, лишь крадучись двигался по кругу, и Гарри понял, что на время завладел вниманием противника, что того удерживает от нападения ничтожно малая вероятность: вдруг Гарри и правда знает какой-нибудь главный секрет… — Опять любовь? — проговорил Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице. — Любимое объяснение Дамблдора, любовь, которая побеждает смерть, как он утверждал. Эта пресловутая любовь не помогла ему остаться в живых, любовь не спасла твою мать грязнокровку. Так что же не даст тебе умереть сейчас, когда я нанесу удар? — Только одно, — ответил Гарри, и они продолжали кружить, не отрываясь друг от друга, и только последний секрет не давал им сойтись в схватке. — Поскольку любовь не спасёт тебя на этот раз, — проговорил Волдеморт, — то ты, должно быть, веришь, что владеешь магией, неизвестной мне, или что у тебя есть оружие могущественнее моего? — И то, и другое, — сказал Гарри и увидел, как на змеином лице мелькнуло потрясение, но сейчас же прошло, Волдеморт расхохотался, и этот звук был страшнее, чем любые его крики — безумный и совсем не весёлый, он разносился эхом в тишине зала. — Зря ты не послушал голос своего разума, Том. Он вёл тебя правильно. Ты мог бы победить множество раз, и я видел это. Только твоя гордыня решила всё иначе. Я запутывал твой разум, реагировал на твои уловки и сам вёл тебя в ловушку. Сегодня ты умрёшь. И на этот раз окончательно. Пустота страшнее и разрушительнее смерти. Пустую человеческую душу не наполнишь жизнью, она просто бесцельно блуждает во мраке. А такое существование бессмысленно. Гарри хрипло рассмеялся. Совсем как недавно Волдеморт. Только его смех не пугал. Он завораживал, подчинял, давал надежду. — Хочешь узнать об оружии? Я вижу у тебя в руках палочка из тиса. Та, которую ты получил в первый раз. И я видел, как ты охотился за другой палочкой. Более могущественной и смертоносной. Палочкой, за которой тянется кровавый след на страницах истории. И, наконец, палочкой, которую я получил, в наследство от Альбуса Дамблдора. Гарри, не сводя глаз со своего врага, аккуратно вынул Бузинную палочку, демонстрируя её тёмному магу. В его алых глазах зажглась алчность и ещё более тёмная ненависть. — Только вот вы вместе с Альбусом Дамблдором забыли, что она слишком могущественна для того, чтобы волшебник мог владеть ею. Вы хотите её, потому что пытались победить смерть, а это глупо, да и невозможно. Нельзя воскресить мёртвого, нельзя жить вечно. Хочешь её себе? — внезапно спрашивает Гарри и тут же подкидывает оружие в воздух, лёгкой волной, направляя её прямо к Волдеморту. Тот хватает деревянное основание, разразившись громким смехом, который, по его мнению, демонстрировал умственные способности его противника. — У меня были все три Дара смерти, однако я потерял* столько близких, что вам двоим никогда и не снилось, — тихим шёпотом произносит Гарри. — И всё же, когда мы стоим один на один, исполняя мечты друг друга, стоит спросить: знает ли палочка, которую ты держишь в руке, что её последний хозяин был обезоружен? Потому что если она это знает… Истинный хозяин Сильнейшей палочки — я. Над ними, на заколдованном небе-потолке, вдруг разлилось алое сияние, и над подоконником ближайшего окна показался ослепительный край солнца. Свет одновременно ударил в лица им обоим, так что лицо противника показалось Гарри расплывчатым сгустком пламени. Гарри услышал, как пронзительный голос выкрикивает что-то, и сам он ответил похожим заклинанием: — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Раздался грохот, подобный пушечному выстрелу, и между ними, в самом центре круга, по которому они двигались, полыхнули золотые языки пламени, обозначив точку, где столкнулись два заклятия. Гарри видел, как зелёный луч, выпущенный Волдемортом, встретился с его собственным заклинанием, видел, как Сильнейшая палочка взлетела высоко вверх, темнея в лучах восходящего солнца, вращаясь на фоне волшебного потолка и устремилась по воздуху к хозяину, которого она не захотела убивать и который наконец смог завладеть ею в полной мере. И Гарри с безошибочной точностью поймал её свободной рукой. Волдеморт тем временем упал на спину, раскинув руки, узкие зрачки ярко-красных глаз закатились. Тома Реддла, а ныне Лорда Волдеморта окутала тьма, вновь и вновь повторяющееся пророчество, он терял сознание. Было предсказано, что появится тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Тот, кого сам Лорд отметит, как равного себе, но так и не узнает всей его силы. И один из них погибнет от руки другого. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда… Предсказано. Самоисполняющееся пророчество. Темнота. Тишина. Холод. Небытие. Последняя мысль Волдеморта: — Мои поступки имели последствия. Том Реддл рухнул на пол с будничной неизбежностью, его тело казалось слабым и ничтожным, белые руки были пусты, на змеином лице выражение равнодушия и неведения. Волдеморт был мёртв, убит собственным отражённым заклятием, и Гарри стоял с двумя палочками в руках, глядя сверху вниз на пустую оболочку своего врага. Один трепещущий миг в зале стояла ошеломлённая тишина, а потом на Гарри обрушился шквал: воздух взорвался криками, поздравлениями, рёвом толпы. Новое, яростное солнце ослепительно горело на оконных стёклах. Все ринулись к Гарри, и первыми возле него оказался Драко Малфой — это его руки обхватили его, затем Рон и Гермиона, Джинни, Луна, Сириус и все остальные. Гарри не мог разобрать ни слова из того, что ему кричали, не знал, чьи руки сжимали его, тянули к себе, пытались если не обнять, то хоть схватиться за него, их были сотни, и все проталкивались к нему, каждому надо было прикоснуться к Мальчику-Который-Выжил, благодаря которому всё наконец-то закончилось…