Рожден летать

›› POV Юрий       — Юра, осторожней! — Отабек придерживает меня за руку, а я осторожно выхожу на лёд и сразу цепляюсь за стенку «коробки». Очень страшно, что я упаду и что последние девять месяцев потрачены зря.       А какие это были месяцы! Мало того, что операций было несколько, потому что один рукожопый хЕрург почти перерезал мне сухожилие в далёком далёком прошлом, ещё когда я в колодец грохнулся, и пришлось ждать, пока оно правильно срастётся, так у меня ещё и злоебучий нервный срыв приключился. И да, я чаще стал на всех материться. Стресс – это вредно.       Отабек вообще решил временно бросить нафиг все и поселиться рядом с клиникой. Работа в кафе, Германия, романтика...ага, конечно. Ну хоть задатками знания языка обладал, в отличие от меня. Ну не шпрехен я по-немецки и все тут. Зато врачи в клинике очень быстро выучили русский, если они и раньше его не знали. Ну, матами как минимум можно забить небольшой словарик.       После всех операций у меня долгое время не заживали швы, и врачи заподозрили диабет, и, хотя я уже сдавал анализы до размещения в клинике, пришлось делать это ещё раз. Никакого диабета не оказалось, просто мой итак полудохлый организм решил что ему пора в заслуженный отпуск. Ну, я так понял.       Потом было четыре с лишним месяца реабилитации, которые я вообще вспоминать не хочу. Я-то думал что более адской пытки чем мое первое занятие у Лилии уже быть не можнет. Ох как я ошибался. Два месяца меня практически не трогали, лишь нечастые проверки и разработка ноги. А потом я два месяца учился ходить.       Больно, потому что нога не привыкла к нагрузкам, я не привык к протезу, и вообще... Стыдно, потому что я постоянно падал, очень быстро уставал и вообще к вечеру умереть хотелось. Унизительно, потому что за всем этим наблюдают абсолютно чужие тебе люди, ну ладно, не такие уж и чужие, но все же.       Но страх! Страх перекрывал все. Этот ужас того, что что-то пойдет не так и я опять окажусь привязан к инвалидной коляске, на этот раз без шанса восстановления. Я боялся, что попросту не переживу второго раза.       Отабек был просто моей отдушиной. Человек, с которым можно сраться часами, а потом он все равно поможет встать и дойти до комнаты. Человек, который приносил мне отменный кофе и всякий разный шоколад. Человек, которому я доверяю, несмотря на то, что мы долгое время не виделись. Быть рядом с ним так легко, так естественно, что становится плевать на тянущую боль в ноге, на то, что мы в чужой стране, на то, что вокруг нас ходят люди, которые нас не понимают. У нас свой мир, и им там не место.       И вот, спустя эти девять месяцев ада, да даже больше, с учётом того, что я почти месяц трусил, я наконец вышел на лёд. Все мои друзья и знакомые с катка, во главе с Виктором и моим дедушкой, пришли посмотреть на «чудо». Вон Мика сжимает кулак и выставляет большой палец, подбадривая, рядом с ней Мила, улыбается во все тридцать два, чуть левее Яков и Лилия...стоп?! Они держатся за руки? Юри сверкает начищенными очками, Виктор держит нашего Феникса, привязанный к столбу Маккачин усердно грызет поводок. Я щас слезу пущу блин...        Глубоко вдохнув я отпускаю руку Беки, и впервые за почти два года выхожу на лёд. Ноги сами несут меня вокруг катка, и я выдыхаю. Ну, ногу не подворачивает, вроде.       Решив, что торопиться мне некуда, с я делаю ещё круг, разминая ноги, примеряясь к немного изменившимся ощущениям. Затем, не давая себе время для раздумий выполняю первый прыжок. Один из простейших, обычный сальхов, и...приземляюсь на ноги, продолжая скользить. Немного коряво, судя по тому, как меня заносит, но все же.. Получилось! Мой смех звучит в тишине, прерываемой стуком коньков.       Со стороны калитки раздаются вопли и смех. Они наверняка волновались не меньше чем я. Я прикрываю глаза и переношу свой вес, скользя спиной вперёд.       Кто-то ловит меня подмышки и кружит в воздухе. Я возмущённо пищу, потому что этот медведь меня раздавит нафиг, а потом на нас наваливается вся толпа. Все хотят потискать, похлопать по плечу, лапку пожать. Я забираю у Виктора кошару и неожиданно для себя понимаю, что когда я не мог ходить, я обрёл что-то очень важное.       Они все – моя семья.       Раньше я как-то всех отталкивал от себя, и только Отабек да Виктор смогли найти ко мне подход. Даже дедушка был мне немного чужим, пусть я и люблю его очень. Но моя травма сделала меня немного мягче, терпеливее, потому что иначе я бы не справился.       — Знаешь, Виктор, я даже рад что все так сложилось. И даже мое расставание с Отабеком, хотя я до сих пор на тебя зуб точу за это. Если бы все это не произошло, я бы так и ходил, матеря всех и вся, и в итоге остался бы один. Спасибо вам всем, что вы у меня есть.

Послесловие

      Отец Микалейны так и не вышел из тюрьмы. По официальным данным его зарезали в пьяной драке, но кто там разберёт, правда?        Сама Мика пошла по следам своего наставника, выиграв три чемпионата в Юниор лиге подряд. В будущем она станет очень выдающейся фигуристкой, и будет помогать детям с редкими заболеваниями находить свой путь в жизни.       Сам Юрио так и не вернётся в профессиональное фигурное катание, поскольку у него теперь есть другой смысл в жизни. Иногда он все же выступал, но только в статусе любителя, и не особо разочаровывался в проигрышах. Тем более, что его чрезвычайно успешная ученица требовала очень много внимания.       Со временем и ему и Отабеку надоест постоянное внимание со стороны СМИ и они переедут в Германию, где они откроют кофеиню и спокойно проживут остаток своих дней. Ну как спокойно, Виктор постоянно будет доставать их, но какая же жизнь без липучего Никифорова, который постоянно просится в гости?