you're under my skin

      На улице вовсю кипела жизнь; солнце давно встало и уже клонилось обратно к земле. Сотни машин заполонили переулки Нью-Йорка, создавая мелкие заторы и крупные пробки. Рядом со старой полуразрушенной церквушкой же дороги были чисты. Внутрь здания снаружи проникало только пение птичек, что сидели на стоящих почти вплотную к церкви и друг другу деревьях.       Внутри зачарованного здания, что служило Институтом Сумеречным Охотникам Нью-Йорка, весь день кипела жизнь. С того момента, как Катарина Лосс отправила в штаб-квартиры оборотней и вампиров сообщения о том, что Александр Лайтвуд, Джейс Эрондейл и Себастьян Моргенштерн, последний ценой своей жизни, убили демона, ни один нефилим не остался без дела. Те, что были посланы к Нежити, в ускоренном режиме убирали с окон и дверей Руны и возвращались в Институт. А те, что были в Институте, выдохнули и отправились спать; остались лишь те, у кого было ночное дежурство по расписанию. К полудню все обитатели церкви вернулись под её крыло.       Сейчас в жилой части стояла почти что полная тишина; большинство нефилимов были заняты работой. От гробовой тишины помещение отделял лишь быстрый и громкий стук каблуков. Их обладательница, Изабель, вернулась из логова вампиров несколько часов назад и всё это время была занята отчётами и прочей никому не нужной, по её мнению, работой. Она слышала о том, что погиб Себастьян, и еле сдерживала себя в руках, чтобы не закрыться в своей комнате и не предаться боли, которую она ощутила. Пусть они и мало общались, Иззи знала, что Моргенштерн был хорошим человеком, и что он не успел встретить родственную душу и обрести с ней счастье. Вместо того, чтобы позволить себе пережить боль, она лишь смахнула подступившие слёзы.       А потом Изабель узнала про Алека с Джейсом, о том, что один из её старших братьев едва не умер, побывал в лимбе и убил демона. Она тут же сорвалась с места и побежала к брату, не заботясь о том, что дела её, вообще-то, ещё не были закончены. Всё, что ей нужно было – лично убедиться, что Алек в порядке, и сказать ему парочку слов о том, как не нужно вести себя.       Лайтвуд добралась до комнаты Александра в рекордные сроки. И теперь, подойдя к двери, она не собиралась стучать и ждать разрешения на вход. Ей было всё равно, что она может застать брата в тот момент, когда он будет переодеваться или только-только выйдет из душа, поэтому Изабель решительно открыла дверь и собиралась уже начать свою гневную тираду, как её челюсть буквально упала на пол от увиденной картины, а глаза полезли из орбит. Грустное выражение лица тут же сменилось на медленно расползающуюся по лицу улыбку.       На кровати Алека, помимо него, лежал незнакомый для Изабель мужчина, которого она сочла очень красивым, они оба были обнажены, по крайней мере, по пояс. И этот незнакомец прижимался к её брату, почти лежал на нём, прижавшись щекой к груди и обхватив руками. «И ногами», - подумала Иззи, пожалев, что те двое были накрыты одеялом. Она хмыкнула и, скрестив руки на груди и прислонившись боком к косяку, немного понаблюдала за братом. Одна ладонь Лайтвуда виднелась на смуглой спине незнакомца, а пальцы другой пропадали в тёмных волосах. В один момент Охотник нахмурился. Он пробормотал себе что-то под нос, сильнее прижимая к себе незнакомца, и успокоился только тогда, когда зарылся лицом в его волосы.       Изабель никогда раньше не видела, чтобы её брат так кого-то обнимал. Чего греха таить, она не видела, чтобы он хоть кого-нибудь обнимал, кроме неё самой, Джейса или Клэри. Он не обнимал даже родителей. Поэтому девушка некоторое время пребывала в сильном шоке из-за увиденного и не могла вымолвить ни слова. Иззи было интересно, кто же этот человек, и не является ли он родственной душой Алека? А потом у неё в голове что-то щёлкнуло, и она узнала человека, который занимал кровать её брата.       Изабель ходила на вечеринки к Верховному магу Бруклина, Магнусу Бейну, с четырнадцати лет, а сейчас ей было шестнадцать. Она восхищалась этим человеком, его манерой поведения, властью, вкусом в одежде и не скрывала этого. Кажется, буквально через пару месяцев после того, как она начала о нём говорить, никто уже не мог слышать про этого мага и то, какой он великолепный. Лайтвуд мечтала с ним встретиться вне работы и познакомиться.       И вот теперь сам Магнус Бейн лежит в кровати её старшего брата и прижимается к нему так, словно боится, что тот уйдёт. Алек, видимо, не против этого, он бережно обнимает мага. Они выглядят так, словно это не было для них чем-то непривычным, словно они встречаются уже несколько лет и живут вместе.       Изабель поняла, что Магнус однозначно являлся родственной душой Алека, потому что другого объяснения, почему вечно хмурый и настороженный Охотник пустил к себе чужого человека в постель, она не находила. Лайтвуд стало интересно, как давно они знакомы? Был ли поход Александра к магам случайностью, где они с Бейном и познакомились, или же они встретили друг друга какое-то время назад, а к колдунам Алек пошёл специально, чтобы провести ночь со своим парнем? Что ж, это Иззи ещё предстоит выяснить.       Она уверенно коснулась костяшками пальцем двери, припоминая, что обычно её брат просыпался от этого, сразу вскакивая и пытаясь узнать, что случилось и где опасность. Изабель всегда забавляло такое его поведение, однако то, что в этот раз Лайтвуд даже не шелохнулся, возмутило её не на шутку. Он скрыл от неё такого шикарного парня, попытался умереть, а теперь ещё и игнорирует её!       Изабель постучалась ещё раз, убедившись, что никакой реакции нет, после чего прошла вглубь комнаты. Она прикрыла за собой дверь, заботясь о том, чтобы яркий свет из коридора не вызвал дискомфорта, и подошла к кровати. Охотница нацепила зловещую улыбку, а после, придерживая волосы, чтобы они не упали на лицо Александра, наклонилась к его уху.       – Алек, демоны разгромили Институт! – сказала она нарочито взволнованным голосом. Девушка издала звук, похожий на всхлип, и выпрямилась, наблюдая за братом со сложенными на груди руками. Нет, Иззи не жалела о том, что сделала, она собиралась отомстить Лайтвуду за то, что заставил её переживать.       Александр распахнул глаза, услышав слова сестры, и почти что упал с кровати. Он резко перекатился на спину, забывая о Магнусе в своих руках и перетаскивая его на себя. Он, находясь в сонном состоянии, не обратил на это внимание и попытался сесть. И только когда всё ещё спящий Бейн, ничуть не сопротивляясь таким переменам их положения, помешал нефилиму сделать это, потому что фактически лежал на нём, Алек начал оглядываться по сторонам в попытке понять, что же всё-таки происходит. Он осмотрел комнату, заметил улыбающуюся сестру, а потом увидел Магнуса, так мило и беззащитно выглядевшего во сне, и воспоминания о вчерашнем дне накрыли его с головой. Через минуту пришло осознание того, в какой ситуации он оказался сейчас, и щёки Охотника быстро достигли красного цвета, который начал распространяться и на шею.       – Я жду подробностей, братец, если ты ещё не понял, – сказала Изабель. Она ухмыльнулась застилавшему лицо Лайтвуда румянцу. – И я имею в виду далеко не события ночи, когда ты чуть не умер, а рассказ о том, как сам Верховный маг Бруклина оказался в твой постели обнажённым по пояс. А главное, почему вы прижимались друг к другу во сне так, будто женаты, по меньшей мере, двадцать лет.       – Ты наблюдала за нами? – возмутился лучник, хмуря брови. Этот вид не пугал Изабель никогда, даже в раннем детстве, потому что она знала, насколько её брат нежный и ранимый. И теперь, когда на нём лежал другой человек, она совершенно точно не могла поверить в суровость Алека.       – Не моя вина, братец, что кто-то скрывает от меня таких красавчиков и не запирает дверь. Тем более… – девушка потупилась. Она коснулась своих волос, наматывая пряди на пальцы. Лайтвуд слишком хорошо знал этот жест и то, что так Иззи пытается совладать с нервами, поэтому он терпеливо ждал. – Ты чуть не умер ночью, а Себастьян погиб. Мне просто хотелось убедиться, что с тобой всё хорошо. Не представляю, что делала бы, если бы на его месте оказался ты, я…       Изабель умолкла; на её глазах начали проступать слёзы, скатываясь по щекам. Она прикрыла ладонями лицо и покачала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Александр же осторожно выпутался из объятий Магнуса, укладывая того на кровать. Маг нахмурился, пытаясь схватиться за Алека даже во сне и не потерять его, но в итоге сдался, принимая вместо него одеяло. Охотник же нежно улыбнулся – той улыбкой, которую Иззи ещё не видела – и поцеловал Бейна в лоб, смахивая чёлку. Лайтвуд встал с кровати и, не особо стесняясь того, что он в одних трусах, притянул сестру в объятия.       Изабель обвила его руками, всхлипывая и крепко прижимаясь к Александру. Она дала волю слезам, что теперь безудержным потоком скатывались по её щекам, падая на пол. Алек осторожно обнял сестру, поглаживая её ладонями по волосам и спине. Он не хотел представлять, насколько тяжело сейчас Иззи, насколько тяжело было все эти часы. Он просто хотел подарить своей маленькой девочке поддержку, в которой она нуждалась.       Никто не знал, сколько они так простояли. Да и неважно это было; Алек был готов стоять так сколько угодно, лишь бы Изабель успокоилась и поняла, что вот он, здесь, живой и невредимый, что он никогда по своему желанию не покинет младшую сестрёнку. А Иззи просто нужно было выплеснуть всю боль, чтобы избавиться от неё.       – Так, ладно, – трясущимся от слёз голосом сказала Изабель, нехотя выпутываясь из объятий брата. Она вытерла с лица оставшиеся капли слёз длинным рукавом свитера. Приглядевшись, Алек понял, что он ей велик, как минимум, на два размера и, скорее всего, принадлежит Саймону. – Хватит разводить споли. Ты жив, и это главное, так ведь? А я всё ещё хочу услышать твой рассказ о том, как тебе удалось затащить Магнуса Бейна в постель.       Алек через плечо оглянулся назад, на кровать, и смущённо улыбнулся, глядя на мага. Они были знакомы какие-то несчастные сутки, большую часть из которых они провели либо по отдельности, либо в состоянии сна. Однако Лайтвуд уже чувствовал по отношению к Магнусу такое сильное чувство любви, что не мог понять, как жил до него. И не может понять, как будет жить без него, если что-то случится. О таком Александр предпочитал не думать, он тряхнул головой и снова посмотрел на сестру.       – На самом деле, я хотел бы поговорить сначала с Джейсом, а потом уже рассказу тебе всё, – откашлявшись, сказал Алек. Изабель кивнула. – Он в порядке? – девушка снова кивнула. – Можешь… можешь подождать меня здесь, если хочешь, я быстро вернусь. Да и Магнусу, наверно, будет некомфортно проснуться одному в Институте. А так ты будешь рядом и сможешь…       – Я поняла, – тепло улыбнувшись, перебила брата Иззи. Она положила руки ему на плечи. – Останусь здесь до того момента, пока ты не вернёшься от Джейса, чтобы Магнус не почувствовал себя брошенным, а потом, когда ты вернёшься и он проснётся, вы вместе всё мне расскажете. В подробностях, прошу заметить! – Алек усмехнулся, и Изабель рассмеялась вслед за ним. – Иди уже, Джейс в своей комнате.       Лайтвуд привлёк сестру в короткие объятия, целомудренно поцеловав её в макушку. Она поморщилась, будто считала это излишней нежностью со стороны Александра, но самом же деле была счастлива, что её брат всегда тонко чувствовал, что нужно ей в определённый момент: объятия, одиночество. После этого Алек взял первые попавшиеся вещи, быстро натянул их и, попрощавшись с Изабель, выбежал из комнаты.       Иззи молчаливо проводила брата. Она начала обходить комнату, чтобы придумать, чем заняться, ведь кто знал, сколько часов Алек может провести у Джейса. Она сняла каблуки, оставив их у кресла, чтобы не разбудить лишним шумом Магнуса и, взяв одну из книг с полки, присела в то самое кресло и принялась читать. Однако через пару страниц её посетила гениальная мысль, глаза заблестели. Изабель подавила смешок и поднялась с кресла.

***

      Алек добрался до комнаты парабатая за считанные минуты. Он сам не заметил, как преодолел это расстояние, так сильно он нуждался в своём парабатае. Безусловно, он мог бы поговорить и с Изабель, Лайтвуд был уверен, что она поймёт, однако… Однако Джейс – это буквально часть его души, как и Магнус, и он был рядом во время нападения демона, видел всё, что тот натворил.       Алек постучал и приоткрыл дверь в комнату. Она встретила его привычным порядком: все книги были расставлены на полках по алфавиту, оружие аккуратно уложено вдоль стены от самого длинного к самому короткому, одежда нигде не валялась, постель была заправлена, а на столе лежали уложенные в стопочку учебники. Вокруг мог рушиться мир, могли падать города и гибнуть люди, но комната Джейса всегда оставалась чистой.       Алек улыбнулся этим мыслям и зашёл внутрь, прикрыв за собой дверь. Джейс стоял у окна, скрестив руки на груди. Словно почувствовав приближение парабатая, – или услышав, потому что дверь скрипнула – он повернулся и двинулся навстречу своему брату, раскрыв руки для объятий. Он знал, что объятия на него действуют так же, как и на Алека: успокаивающе, словно они переносили их домой, где бы они ни были и что бы ни происходило.       – Привет, – заговорил Алек, притягивая брата к себе за плечи. – Как ты? Как Клэри, уже вернулась?       – Ого, ты спрашиваешь про Клэри, – усмехнулся Эрондейл. – Видимо, твоя рана не до конца зажила. Или, может, у того демона был какой-то тайный талант сводить людей с ума своим ядом, а, как думаешь? – он похлопал парабатая по спине и отстранился, тут же натыкаясь на хмурое лицо. – Она вернулась и всё с ней в порядке, как и со мной. А вот что с тобой? Я чувствую твою тревогу.       Джейс положил руку на Руну парабатай. Его лицо при этом выражало беспокойство, и Алек знал, что его брат на самом деле обеспокоен. Лайтвуд прошёл к столу и сел на стул, не разворачивая его, и сложил руки на спинке, опустив на них голову. Джейс присел на край кровати, наклоняясь вперёд. Его брови были сведены к переносице, а сам он терпеливо ждал, пока Алек соберётся с мыслями.       – Всё дело в Магнусе, – заговорил, наконец, Лайтвуд. Он запустил пальцы в волосы и взъерошил их, а Джейс всё ещё не понимал. – Вчерашние события, смерть Себастьяна и моё пребывание в лимбе, заставили меня задуматься. Понимаешь, мы с Магнусом знакомы всего сутки, да к тому же теперь мы оба бессмертны, но… жизнь быстротечна. Всему приходит конец, и нам с ним однажды придёт – не от старости, но от руки врага. И невозможно узнать, когда это произойдёт, завтра или через тысячу лет. И я... я просто хочу всегда быть рядом с Магнусом, раз уж он мой соулмейт и на мне буквально написано, что у нас всё получится.       – Брат, только не говори, что собираешься сделать ему предложение, – пошутил Джейс. В ту же секунду на него уставилась пара широко распахнутых взволнованных голубых глаз. Эрондейл почувствовал себя неловко под этим взглядом, ему захотелось сжаться до размеров лягушки. – Ты же не собираешься действительно сделать ему предложение?! – воскликнул блондин.       – Нет, нет, конечно, – ответил Алек, и с плеч Джейса как будто упала гора, он шумно выдохнул, за что услышал смешок брата. – Я надеялся, что мы, может, сможем жить вместе? – Эрондейл почувствовал удар под дых, словно из него выбили весь воздух. Однако он кивнул, показывая, что слушает. – И я боюсь, что мы поспешим с этим решением. Или Магнус может подумать, что я слишком легкомысленно отношусь к нашей связи. И, конечно, меня волнует то, что я не буду больше жить с тобой под одной крышей.       Джейс понимал его чувства; он не мог себе представить жизни без парабатая, без завтрака с ним, тренировок, общей охоты, постоянного пребывания вместе. Он боялся, что они отдалятся друг от друга, перестанут быть близки. Боялся, что постепенно в их жизни придут другие люди, которые заменят им друг друга.       Но Эрондейл понимал и кое-что другое. Они – парабатаи, не просто сводные братья, не просто напарники в бою, не просто Охотники, проживающие под крышей одного Института. Они выбрали друг друга из сотен других нефилимов, принесли священную клятву и нанесли Руны. Как бы далеко они ни были друг от друга, они – одно целое, они связаны вместе. Они будут чувствовать друг друга всегда, чтобы ни случилось.       Джейс встал с кровати. Он подошёл к Алеку и, поставив второй стул, который появился в комнате благодаря Клэри, рядом с первым, присел на него. Эрондейл положил руку на плечо, ровно на то место, где была расположена Руна парабатай. Лайтвуд ощутил это, будто касались его кожи. Неуверенная улыбка посетила лицо Алека.       – «И где ты будешь жить, там и я буду», – прошептал блондин. Его сердце, как и сердце Лайтвуда, забилось сильнее. Это были слова из их клятвы парабатай. – Алек, я буду с тобой везде, где бы ты ни был. Тем более, от того, что ты переедешь к Магнусу, Сумеречным Охотником ты быть не перестанешь. Тебе по-прежнему нужно будет тренироваться, ходить на миссии, и я…       – Я не этого боюсь, – резко перебил Алек. Он поднялся со стула и подошёл к окну, запуская пальцы в волосы. На какое-то время повисла тишина; Лайтвуд попытался подобрать правильные слова. – Понимаешь, – заговорил он, оборачивая к брату. В его глазах блестели слёзы. – Отныне я бессмертен. Я не состарюсь, не поседею и не умру от естественных причин. Изабель точно такая же, благодаря их связи с Саймоном. А ты.. ты нет, Джейс, ты не бессмертен. Моё время с тобой ограничено, его чертовски мало. И я боюсь, что, если я перееду, его станет ещё меньше. Я не хочу терять тебя, Джейс.       К концу речи из глаз Алека хлынули слёзы, а голос понизился до шёпота. Эрондейл даже не думал о такой стороне бессмертия Лайтвуда, для него жизнь не поменялась из-за этого. Конечно, он знал, что Алек не постареет, но он не думал об этом так. И теперь блондин совершенно не знал, что сказать, как поддержать Лайтвуда. Просто потому, что сам не знал, как пережил бы смерть Алека, своего парабатая, самого близкого человека, частички его души.       Джейс поднялся со стула и, одним движением сократив расстояние до брата, заключил его в крепкие объятия. Алек обнял его в ответ, уткнувшись в плечо. Какое-то время в комнате были слышны только тихие всхлипы Лайтвуда.       – Обещаю, – зашептал лучник, крепче сжимая парабатая. – Обещаю, я буду искать способ сделать тебя бессмертным до тех пор, пока не найду. Я не опущу рук. И я не потеряю тебя. Обещаю, Джейс, я обещаю…       Эрондейл не стал ничего на это отвечать. Да и не нужно это было Алеку сейчас. Блондин успокаивающе водил руками по спине брата, давая ему время успокоиться. Однажды, когда они оба будут готовы, они вновь поднимут эту тему и придут к одному мнению. Джейс расскажет, что сам задумывался над этим с тех времён, как выяснилось, что Изабель бессмертна – он искал способ не только для себя, но и для Алека. И расскажет, что есть один беспроигрышный вариант. Они вместе отправятся навстречу опасности, как и всегда, и обретут то, что хотели. Но сейчас, сейчас они просто держали друг друга в объятиях, даря успокоение.       – Спасибо, – сказал Алек, отстраняясь. Он вытер с лица оставшиеся слёзы рукавом свитера и улыбнулся. Ему действительно полегчало. – Пойдём к Иззи? А то я оставил её в своей комнате с Магнусом, чтобы ему не было некомфортно проснуться одному в незнакомом месте, а ты знаешь её.       – Да, пойдём, – усмехнулся Джейс. Он закинул руку на плечо брату и широко улыбнулся. – Вырвем твоего ненаглядного из злобных лап Иззи, пока она не заставила его поседеть.       Алек усмехнулся в ответ, и они вышли из комнаты. Джейс сразу же начал рассказывать какие-то смешные, невероятные и, скорее всего, вымышленные истории, в которые он «однажды попал». Лайтвуд слушал их, удивляясь таланту брата. Если бы он примитивним, ему определённо стоило бы стать писателем – его истории разлетались бы быстрее, чем утки на брошенный в пруд хлеб.       На середине пути Алек почувствовал большой страх и смятение, исходящие от одной из его меток соулмейтов. Ничего не говоря, он нахмурился и ускорил шаг, чуть ли не переходя на бег. Джейс, также ничего не говоря, последовал за братом. Он хорошо знал Алека, – и, к тому же, чувствовал – чтобы понять, что что-то случилось с Магнусом.       Алек резко открыл дверь, приготовившись, на всякий случай, вступить в схватку, и замер на месте. Джейс врезался в спину брата, потому как не ожидал такой внезапной остановки. Он хотел было начать гневную тираду для парабатая, однако потом он увидел то, что творилось в комнате, и залился смехом. Алек кинул на него злобный взгляд и, загнав Джейса в комнату, сам зашёл следом за ним. После лучник закрыл дверь изнутри и по-прежнему злобным взглядом осмотрел всех собравшихся.       Изабель сидела на кровати, схватившись руками за живот, и заливисто смеялась. Магнус стоял рядом с кроватью во вчерашней одежде, с укладкой и макияжем и выглядел, мягко говоря, ошарашенным. Глаза, с которых слетел гламур, были широко раскрыты, он переводил взгляд с Изабель на Алека и будто бы что-то решал у себя в голове. Он дышал рвано, словно только что пробежал марафон.       – Александр… – облегчённо выдохнул Магнус, прежде чем броситься в объятия соулмейта. Он прижался щекой к его груди, слушая ритмичный стук сердца. Его руки крепко сжали ткань футболки Алека на спине, как будто пытаясь удержать Охотника на месте.       – Доброе утро, – тихо прошептал Алек, нежно целуя мага в макушку. Он обнял его за плечи и почувствовал, как страх его возлюбленного медленно исчезает, а на его место приходит спокойствие. – Мне кто-нибудь расскажет, что тут происходит? – спросил нефилим уже громче, обращаясь в первую очередь к сестре.       – Ох, братишка, – сказала Изабель, поднимаясь с кровати. Огромных усилий ей стоило не рассмеяться вновь. – Твой соулмейт такой очаровашка! – девушка приблизилась к ним. Магнус посильнее вцепился в Алека, и тот удивлённо вскинул брови. – И уже так сильно доверяет тебе. Я рада за тебя, большой брат, очень рада. Это именно то, чего ты заслуживаешь.       Выражение лица девушки сменилось с насмешливого на нежное. Магнус наблюдал эту перемену с открытым от удивления ртом. Он думал, что это был простой розыгрыш от чересчур, по его первому мнению, легкомысленной Изабель, но, оказывается, это была проверка. Маг задумался, насколько же сильно Иззи любила своего брата и давно ли она придумала этот план. Вероятно, Алеку очень повезло с семьёй. Магнус невольно вспомнил слова Александра, которые он сказал казалось, в прошлой жизни – на самом же деле, этой ночью. «…я хочу, чтобы все мы были одной большой дружной семьёй.» Сердце мага болезненно защемило.       – Что ты сделала с ним? – спокойно спросил у сестры Алек, но в его голосе Магнус услышал угрожающие нотки и сталь. Он почувствовал, как сердце нефилима ускорило ход. Маг почти покраснел от такой реакции Александра – просто невозможно, чтобы ему, полудемону, достался такой прекрасный соулмейт.       – Ох, братишка, – Изабель широко улыбнулась. – Это очень, о-очень забавная история. Присядем? И, пожалуйста, Алек, не убивай меня! Помни, что я оставила Магнуса в живых.

***

      Изабель встала с кресла, на котором решила скоротать за чтением время до возвращения брата. Однако одна мысль внезапно посетила её голову, и она уже не могла продолжать спокойно сидеть. Книга вернулась обратно на полку, а Иззи обошла кровать, встав со стороны, на которой спал Алек, и скинула туфли. Она подумала, что то, что она одета в мужской свитер, весьма выгодно в данной ситуации и лишь поможет её выдумке стать более правдоподобной. На секунду Изабель замедлилась, думая, не слишком ли всё это? Но после, решив, что не слишком, она легла поверх одеяла на кровать.       Иззи повернулась спиной к Магнусу, разметав по подушке свои чёрные волосы. Ещё одно её преимущество состоит в том, что у Изабель и Алека волосы были одинакового цвета. Оставалось надеяться на то, что спросонья Бейн не сразу заметит разницу в длине. Иззи прикрыла глаза, надеясь, что ей не придётся долго ждать пробуждения мага.       Прошло пятнадцать мучительных минут, прежде чем Изабель услышала шорохи и недовольное бормотание за своей спиной. Она ухмыльнулась, всё внутри неё трепетало от нетерпения. Ей едва удавалось сдержать рвущийся наружу смех. Иззи заёрзала на месте, стараясь привлечь внимание Магнуса. Судя по тому, что через секунду шорох возобновился, она сделала вывод, что у неё всё получилось.       – Доброе утро, Александр, – радостно-сонным голосом протянул Магнус, выделяя последнюю согласную. Изабель прикрыла рот, чтобы удержать рвущийся наружу смешок. – Сколько мы проспали?       Маг потянулся к волосам Иззи – Алека, как он думал – и прильнул к ним, вдыхая аромат. Они пахли розой, вишней и сиренью – очень нежный и женственный запах. Магнусу он нравился; но маг быстро понял, что, пусть аромат и вкусный, он явно не для Александра. И вчера, когда они ложились спать, Алек пах по-другому. Наверно, кто-то бы и не обращал на это внимание, но Магнусу было слишком много лет, это слишком много раз пытались убить, игрались на его чувствах, так кто он резко отпрянул, садясь на кровати, пока его сердце бешено билось в груди.       Магнус бегло осмотрел комнату. На его взгляд, от вчерашней она ничем не отличалась, а вчера они совершенно точно попали в Институт. Что ж, по крайней мере, если кто из нефилимов и решил поиздеваться над ним, он быстро с этим разберётся. Один щёлчок пальцев, и все шутники лежат на полу со свёрнутыми шеями. Или со сломанными носами и ногами, потому что Соглашение Магнусу нарушать не хотелось. И, к его глубочайшему сожалению, Охотники вряд ли совершили какое-то преступление, за которого их можно убить.       Магнус наткнулся взглядом на свою вчерашнюю одежду, аккуратно сложенную на стуле – результат его вчерашней магии. А вот одежды Алека рядом не оказалось. Маг нахмурился и посмотрел на вторую половину кровати. Вместо высокого черноволосого и голубоглазого нефилима рядом лежала такая же черноволосая Охотница, на счёт цвета глаз которой азиат пока ничего не мог сказать.       Магнус мгновенно вскочил с кровати, спотыкаясь обо что-то на полу и почти что падая. В последний момент он ухватился рукой за первый попавшийся предмет, которым оказалась штора. Маг продолжил падать, на этот раз увлекая за собой и штору. В итоге, он упал на пол, а поверх него легла ткань, в которой он и запутался в последствие.       Изабель поднялась на удар и не смогла не засмеяться, увидев барахтающегося под шторкой Магнуса. Она рухнула обратно на кровать, хватаясь за живот и заливисто хохоча. Бейн же щелчком пальцев заставил противную, но, надо признаться, мягкую ткань испариться. Таким же щелчком пальцев он оделся во вчерашнюю одежду и навёл макияж с укладкой. Каким бы образом он не оказался в кровати с точной женской копией Алека, представать перед ней в заспанном виде он не собирался.       – Кто ты? – твёрдым голосом спросил Магнус. Он встал в боевую позу, на кончиках его пальцев зажглись синие искорки. Гламура на глазах не было; вчера маг снял его и забыл накинуть утром вновь. Однако это было совершенно важно в тот момент, он даже и не вспомнил об этой детали.       – М-Магнус? – наигранно тревожным голосом спросила Изабель, пытаясь максимально походить на Алека. Она сладко потянулась, будто не она только что безудержно смеялась, а мирно спала. Охотница вытянула руки вперёд, оглядывая маникюр на пальцах. – О, полагаю, ты испугался моего истинного облика, да? – разочарованно спросила девушка, падая обратно на подушки.       – Что значит «истинного облика»? И кто ты такая? – спросил по-прежнему твёрдым голосом Магнус. Он не понял смысла этих слов. – Я испепелю тебя, если ты сейчас же не скажешь, кто ты такая и куда дела моего Александра, – сказал он, звуча грозно и жутко. И в доказательство своих слов он выпустил несколько искорок с пальцев, которые взорвались в воздухе.       – Магнус, ты что, не понимаешь? – спросила Изабель. Она поднялась с кровати и подошла к магу; тот сделал шаг назад. – Я и есть твой Александр, – сказала девушка, делая акцент на имени брата.       – Лжёшь, – прошипел Магнус. – Почему ты мне лжёшь? И кто ты такая? Если ты сейчас же не ответишь на мои вопросы, клянусь, я наружу Соглашение и убью тебя, даже глазом не моргнув, я…       – Магнус! – закричала Изабель. На её глазах виднелись слёзы – спасибо курсам актёрского мастерства, которые она прошла в мире примитивных после знакомства с Саймоном. – Я – Александр, прошу, выслушай меня!       Голос Охотницы сорвался, и Магнус отпустил. Он пару раз моргнул, и искры исчезли с его пальцев. В глазах было намешено множество разных эмоций: страх, непонимание, отчаяние и… боль? Почему он чувствует боль? Иззи не стала вникать в это. Она лишь села обратно на кровать и, теребя прядку волос, глубоко вздохнула.       – Вчера на меня были наложены чары, – тихо заговорила Изабель. Она смотрела в пол, словно стыдилась своих слов. – Многие маги, да и, чего греха таить, Сумеречные Охотники не воспринимают меня всерьёз только потому, что я – девушка. Казалось бы, половой дискриминации у воинов не должно быть, её и нет, по сути, но… Всё дело в моих родителях. Я – Лайтвуд, понимаешь? Наследница, старшая дочь. Они постоянно оберегали меня, долго не отпускали на тренировки, вот я и считаюсь в кругу нефилимов «неженкой» и «маминой дочкой». Поэтому для серьёзных миссий я прошу своего друга накладывать на меня чары, и все видят меня парнем. Магнус, это же неважно для тебя, да? – спросила Иззи с явной надеждой в голосе. Она не поднимала головы.       – К-конечно, нет, милый..милая, – дрожащим голосом ответил Магнус. Он не знал почему, но эта мысль казалась ему неправильной. Маг осторожно подошёл к кровати, однако не решился сесть на неё. Он не мог поверить в то, что девушка перед ним – его Александр, его голубоглазый нефилим, хотя бы потому, что её глаза были карими. – Это не имеет никакого значения.       – Тогда поцелуй меня, – прошептала Изабель. Она подняла голову и столкнулась взглядом с шокированным лицом Магнуса, его глаза были широко распахнуты, как и рот. Он стоял, не в силах пошевелиться. Это было слишком для него.       И тогда Изабель больше не смогла терпеть. Она засмеялась во весь голос, согнувшись пополам. И в этот момент дверь в комнату открылась, на пороге показались Джейс и Алек.

***

      – А что было дальше, вы уже знаете, – подвела итог Изабель. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу. Весь рассказ она смеялась и часто замедлялась или вовсе умолкала, чтобы отсмеяться и восстановить дыхание.       – Да уж, – прокомментировал Алек, качая головой и улыбаясь. Он полусидел на кровати, опершись на её спинку и вытянув ноги, пока на его груди удобно устроил голову Магнус. Маг прикрыл глаза, обвив возлюбленного руками и ногами. Лайтвуд приобнимал Магнуса за талию и, запустив другую руку в его волосы, медленно перебирал прядки. От этих незамысловатых ласк Бейн почти что мурчал и блаженно улыбался.       – Да уж, – недовольно пробурчал маг. – Твоя сестра чуть до инфаркта меня не довела, а ты смеялся, вместо того, чтобы вызволять меня из злобных лап этой Охотницы, – сказал он, сильнее прижимаясь к Алеку.       – Но это же действительно смешно, – возразил нефилим. – И «эта Охотница» моя сестра, вообще-то. А ещё, – чуть тише, чтобы его слышал только Магнус, добавил Лайтвуд, – это очень мило. Ты доверился мне в таком вопросе, несмотря на то, что знаешь меня меньше суток. И всё равно был готов быть рядом. Даже представить себе не могу, какая у тебя большая и великодушная душа, я…       – Понятно, – послышался разочарованный вздох со стороны. Алек повернул голову, силой заставляя себя прекратить созерцать эту чудесную картину полуспящего Магнуса, и увидел Изабель, уже стоявшую в дверях. – Джейс, нам пора.       – Иззи права, – сказал Эрондейл, отрываясь от стены, которую всё это время подпирал. Лицо его украшала нежная улыбка, совсем такая же, какая была в день его знакомства с Клэри. – Нам действительно пора. Знаете, вы слишком романтичные, мне от вас тошно. К тому же, вуайеризмом я не занимался и не собираюсь. Удачи, брат.       Алек рассмеялся и кинул в Джейса декоративную подушку, ради чего ему пришлось выпустить волосы соулмейта. Та угодила в уже закрытую дверь, потому что Эрондейл, заметив приближающееся орудие, со скоростью опытного Охотника выбежал в коридор и захлопнул дверь. Лайтвуд, всё так же улыбаясь, перевёл взгляд на Магнуса, почувствовав, что тот изменил свой положение.       Магнус приподнялся на локте, заглянув в глаза Алека. Пальцами второй руки он пробежался от живота до подбородка соулмейта. Он прошёлся большим пальцем по губам, приоткрывая его. Лайтвуд заворожено следил за этими действиями, чувствуя, как растёт его возбуждение. Он задышал часто-часто, а сердце ускорило темп своего биения. Зрачки начали постепенно увеличиваться.       – Мой милый Александр, – прошептал Магнус, наклоняясь к его лицу и замирая меньше, чем в сантиметре от манящих губ. Он слегка коснулся их своими губами, а потом отстранился, садясь рядом.       В этот момент Алек был похож на ребёнка, которому показали его любимую сладость, а потом забрали, не дав попробовать. Его губы оставались чуть приоткрытыми, и этим видом Магнус мог бы любоваться вечно. Мог бы, но не будет, ведь касаться было куда приятнее.       Магнус щёлкнул пальцами, снимая с себя макияж и вчерашнюю одежду и наколдовывая домашнюю одежды из лофта. Он не хотел смущать Алека или дать тому повод подумать, что маг намерен зайти дальше, чем Лайтвуд может в конце первых суток после знакомства. Алек не говорил это напрямую, но по тому, что это были первые – и последние, как оба надеялись – отношения, Магнусу не составило труда сделать вывод, что он девственник.       Магнус наклонился и поцеловал Алека, седлая его бёдра. Лайтвуд одобрительно застонал, кладя свои руки на поясницу мага, пока тот держал одну ладонь на его щёке, а второй обнимал за шею. Магнус подался вперёд, и оба смогли ощутить, насколько возбуждены – при этом движении Алек испытал сильнейшее чувство дежавю, вспоминая лимб, а после потерял способность мыслить, погружаясь в ощущения.       Магнус поддел кончиками пальцев края его футболки, и рука скользнула под неё. Он оглаживал ладонью рельефный живот и грудь, слегка задевая, будто дразня, соски. Алек крепче сжал поясницу соулмейта, не сомневаясь, что завтра на ней останутся синяки, и застонал в поцелуй. Контраст от касания тёплой кожи и ткани открыл в нём какие-то новые чувства, он никогда никого так сильно не хотел и еле сдерживался сейчас. Эта мысль – мысль о том, что кто-то может вывести Сумеречного Охотника из привычного равновесия одним касанием – напугала Лайтвуда, и он разорвал поцелуй, ошарашенными глазами глядя на Магнуса.       – Сладкий, всё хорошо? – обеспокоенно спросил маг. Он вытащил свои руки из-под футболки нефилима и положил одну на щёку, а другую – на плечо. Его глаза без гламура обеспокоенно глядели в расфокусированные голубые глаза Алека. – Я.. я сделал что-то не так?       – Что? Нет! Нет, нет, нет, нет, нет, – затараторил Лайтвуд, часто-часто мотая головой. – Ты… ты просто невероятен! Но… – он замолчал, зажмуривая глаза и опуская голову, словно это помогало ему собраться с мыслями. Магнус коснулся пальцами его подбородка, поднимая голову. Нефилим открыл глаза. – Мы знакомы сутки. Сутки, понимаешь? А у меня уже появилось чувство, будто ты пробрался мне под кожу. Я хочу проводить с тобой каждую минуту каждого дня, просыпаться и засыпать вместе, видеть тебя таким домашним и уютным каждый день. Я так… я так сильно хочу тебя. И меня это пугает. Потому что за всю жизнь я не испытывал такого ни к кому.       – Милый, это нормально, – мягким голосом сказал Магнус. Его лица коснулась нежная улыбка. Он провёл по щеке Алека тыльной стороной ладони, и тот подался навстречу руке, как ласковый кот. – Мы – соулмейты, родственные души. Да, наше сближение произошло несколько… быстро, надо сказать. Но и на это были свои причины – над нами нависала смертельная опасность. Я чувствую к тебе то же самое, что и ты ко мне, Александр, и меня это так же пугает. И на счёт того, что ты сказал… Ты хочешь… хочешь, чтобы мы съехались, Александр?       – Да? – неуверенно ответил Алек. Впрочем, он не отвёл глаз, что было для него успехом. И из-за этого же успеха он сумел увидеть, что Магнус строго посмотрел на него, продолжая молчать. – Да, – тихо признался Охотник, будто считал это желание чем-то постыдным.       – Тогда, – с плохо скрываемой радостью ответил маг. Он поёрзал на бёдрах Алека, придвигаясь немного ближе. – Как смотришь на то, чтобы перевести твои вещи сегодня же ко мне в лофт? Надеюсь, говоря, что хочешь жить вместе, ты не имел в виду жить здесь, потому что в этом царстве безвкусицы и Сумеречных Охотников я жить не смогу. Конечно, если ты хочешь от меня избавиться по-быстрому, то это определённо лучший из вариантов.       Алек рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо Магнуса. Его позабавило то, что с какой неприязнью маг говорил об интерьере и нефилимах, хотя ему в соулмейты достался один из них. Лайтвуду даже в голову не приходило спросить Магнуса, не жалеет ли тот об этом. Просто потому что чувствовал – не жалеет, как и Алек не жалеет о том, что Судьба свела его с магом.       Магнус рассмеялся в ответ, поглаживая возлюбленного по спине. Пусть сейчас их любовь слаба и не проверена испытаниями, он знал, что не перепутает этот смех своего голубоглазого Ангела ни с чьим другим. А ещё он понял, что тогда, в девятнадцатом и двадцатом веках, был неправ: лицо этого Лайтвуда для него не было похоже на лица других. И когда дело касается этого Лайтвуда, память будет верно ему служить.

***

      После разговора Алек с Магнусом провалялись в постели с полчаса. Они постоянно смеялись и целовались, маг успел даже поведать одну занимательную историю о том, как помогал Марии-Антуанетте и её семье сбежать из Парижа. Лайтвуд лежал у него на груди, смеясь над выходками Магнуса и поражаясь его находчивости в вопросе с воздушным шаром.       Позже в комнату постучалась Изабель. Конечно, какое-то время она стояла под дверью, прислушиваясь к нежным звукам и искренне радуясь за Алека. Она не хотела бы их прерывать, однако пришла она тоже не просто так. Через час должна была пройти церемония сжигания тела Себастьяна, и Иззи знала, что её брат захочет присутствовать на ней. И также она знала, что Магнус пойдёт с ним. А магу явно нужно время, много времени, чтобы выбрать пусть даже и простой белый наряд. Лайтвуду же нужно было время нанести традиционные красные Руны.       На самой церемонии сжигали не только тело Себастьяна, но и тела погибших в ту ночь магов. Впервые захоронение Нежити происходило в Институте наравне с нефилимами. Безусловно, это был большой шаг к равенству и полному миру среди рас. На похоронах, помимо Охотников и магов, присутствовало немало оборотней, вампиров и даже фэйри – все они чтили память тех, благодаря кому теперь над ними, словно Дамоклов меч, не висит смертельная опасность.       Алек стал тем, кто вышел вперёд произнести имя Себастьяна; рядом с ним, крепко сжимая его руку, стоял Магнус. Клэри плакала на плече у Джейса, а Джослин – у Люка; в этот день они потеряли нечто большее, чем одного бойца. Они потеряли часть своей семьи, своей души и не были в силах вымолвить и слова. Джослин, потерявшая своего сына, ещё не скоро оправится от своей потери, не скоро забудет вид мёртвого сына. Если вообще сумеет.       После церемонии Алек и Магнус сразу же отправились в комнату Охотника, чтобы собрать его вещи. Увидев смерть, столкнувшись с ней лицом к лицу, они больше не хотели отпускать друг друга ни на шаг. Изабель и Джейс, узнав эту новость, были рады за брата; Мариза и Роберт пребывали в шоке, однако не противились такому порыву. Они не понаслышке знали о связи соулмейтов и о том, как сложно ей противиться. Да и смысла противиться не было: улыбка на лице Алека говорила о том, что Магнус делает его счастливым.       Этим вечером на улице поднялся сильный ветер. Магнус вновь вышел на балкон полюбоваться этим – без макияжа, без укладки, в растянутых домашних вещах и босиком. Только на этот раз вместо бокала виски он сжимал в своей руке чужую ладонь – ладонь Алека, что стоял рядом. На нём также была надета домашняя одежда, а в его волосах гулял ветер. В их сердцах было счастье.       Ровно в полночь Магнус притянул к себе Алека и пылко поцеловал, залезая руками под футболку. Они старались притянуть друг друга как можно ближе к себе, словно пытались соединиться и стать единым целым. Наслаждаясь моментом, они пока не понимали одну простую истину: они проникли друг другу под кожу.