Voglio bene
29 ноября 2020 г., 18:05
Алек сидел на кожаном бордовом диване, держа в руках очередную папку с документами. На стеклянном столике, что стоял перед ним, лежало ещё с десяток таких же папок, а под ними в хаосе лежали нерасфасованные бумаги, подавляющее большинство из которых составляли отчёты рядовых нефилимов об Охоте. И всё это Лайтвуду нужно было разобрать, внимательно прочитав, подписать и часть убрать в архив документов, а часть отправить в Аликанте. Ему очень нравилась должность главы Института, нравилось быть главным командующим, однако бумажная работа в таком количестве являлась существенным минусом.
Александр занял пост главы Нью-Йоркского Института чуть больше двух лет назад, на следующий день после его восемнадцатилетия, на которое он переехал из Института в лофт к Магнусу, своему парню и родственной душе. Эта новость всех немного огорошила, ведь парни на тот момент и года не были знакомы, но никто не протестовал, видя их метки и расположение их на теле Алека. Мариз была единственной, кто не принял выбор Лайтвуда. Это объяснялось её презрением к нежити и отношениями лично с Магнусом Бейном, которым буквально видел её прошлое в Круге, которым она не гордилась.
Сейчас Александр был в лофте один; Магнус уехал на вызов клиента, который случайно вызвал демона дома и теперь не знал, как от него избавиться. Над этой историей Алек немного посмеялся, а Бейн причитал о глупости и непредусмотрительности примитивных, которые лезут, куда не надо. В итоге маг щелчком пальцев нанёс себе макияж и выбрал наряд – а это он не сделал сегодня, потому что надеялся провести свой выходной дома – и, открыв портал, ушёл к клиенту. А Лайтвуд решил, чтобы зря не терять время, заняться бумажной работой, часть которой как раз предусмотрительно взял домой. И вот он уже битый час разбирает папки, которые, казалось, всё прибывают и прибывают, и ждёт Магнуса, который должен был вернуться ещё три часа назад. Александр чувствовал, что маг раздражён, но здоров, поэтому особо не переживал.
Когда Алек оставался один, он всё не мог перестать думать о том дне, когда чуть не умер. Его сердце успело остановиться, он не дышал какое-то время, пока в лофт не пришли маги. Впереди всех шёл Магнус, его кожа там, где раньше красовались метки, была красной, как после ударов. Глаза были красными и слегка припухшими, в них стояли непролитые слёзы, а по щекам тянулись мёртвые дорожки. Его взгляд был стальной и полон боли, казалось, он готов был убить всякого, кто станет у него на пути.
Бейн, заметив тело Лайтвуда, прикрыл рот рукой и присел на колени рядом с ним. Слёзы вновь потекли, а глаза сменились с карих на кошачьи. Он обхватил ладонями лицо Александра, склоняясь к его лицу и прижимаясь своим лбом к чужому лбу. Как же маг хотел сделать это, пока Алек был жил. Хотел делить с ним один воздух на двоих, целовать по утрам, проводить вместе ночь напролёт, совершенно забывая о сне, путешествовать и заново посмотреть мир. Азиат был уверен, что с Лайтвудом он увидел бы места под новым углом. Однако теперь ему оставалось лишь смотреть на бездыханное тело Александра и винить себя в том, что не смог уберечь того, кого ждал всю жизнь.
Неожиданно Магнус ощутил лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Он поднял голову и хотел одёрнуть руки, но они как будто приклеились к лицу Алека. Маг широко открыл рот, уставляясь на картину и не веря в происходящее. С его пальцев срывались синие искры – магия – и перетекали в тело Лайтвуда, постепенно наполняя его жизнью. Бейн заплакал ещё сильнее, позволяя надежде на счастливый исход разрастись в нём.
Все вокруг замерли в ожидании. На Магнуса и Алека уставились буквально все в комнате – все, кроме Джейса. Тот попросту ещё не пришёл в сознание. Ближе всего стояла Катарина, готовая в любой момент кинуться и поделиться магией или залечить раны, хотя и знала, что сейчас всё в руках Бейна – вернуть только что ушедшую жизнь способна лишь магия родственной души.
Спустя вечность, как казалось Магнусу, веки Лайтвуда затрепыхались. Он медленно открыл глаза, затуманенным взглядом глядя перед собой. По всей толпе раздались выдохи облегчения, комната буквально взорвалась аплодисментами. Маги хлопали Александру, что сумел победить демона и обезопасил весь город; хлопали Бейну, что вернул жизнь своему соулмейту.
– М…Ма…М-Магнус, – прохрипел Алек, пытаясь подняться и сесть на полу. Боль пронзила буквально каждую клеточку его тела, заставляя зашипеть, сморщившись, и остановиться.
– Т-ш-ш, милый, не двигайся, – зашептал Бейн. Он осторожно подложил руку под голову Лайтвуда, придерживая её. Слёзы хлынули с удвоенной силой, как и осознание реальности. – Теперь всё будет хорошо, обещаю тебе. Я ни на секунду не оставлю тебя больше.
Лайтвуд помнит, как было плохо Магнусу после этого. Сам он чувствовал вину перед любимым за то, что заставил его пережить, в остальном же ему было всё равно – кроме боли, которая прошла через неделю, ничего ему не напоминало о том, что он на несколько секунд умер. А Бейну же было плохо: его начали мучить кошмары, после которых он просыпался с жаром и не мог больше заснуть. Даже то, что Александр прошёл всю реабилитацию дома у Магнуса, а не в Институте, на чём настаивали его родители, но против чего выступал маг, сразу же после выздоровления добровольно переехал к возлюбленному, не стало причиной для исчезновения кошмаров.
Стоило Алеку встать с кровати, не разбудив Бейна, или задержаться на охоте, Магнусу становилось невыносимо плохо. В те моменты он не доверял их связи. Он хватал первую попавшуюся вещь нефилима и, выслеживая его по ней, открывал портал. Один раз он прервал собрание в Институте, вынырнув прямо посередине комнаты, где оно проводилось, и набросился с объятиями на Лайтвуда, игнорируя возмущённые и удивлённые взгляды. Однажды азиат прервал их прямо во время охоты, выйдя из портала напротив демона. Александру пришлось резко сделать выпад вперёд, отталкивая мага назад и подставляясь сам под удар, который получился неслабым. После того случая Магнус извинялся не одну ночь и пообещал так больше не делать, отдавая предпочтение звонкам и смс сообщениям.
Мысли Алека прервал звук открываемой замочной скважины. Улыбка сразу расползлась по его лицу, а сердце забилось быстрее от осознания, что Бейн вернулся домой. Наконец-то! До этого момента он и не подозревал, как сильно соскучился.
– Сладкий, я дома! – крикнул маг, закрывая входную дверь. Он скинул ботинки, отправляя на тумбочку ключи и сумку и тут же направляясь в гостиную, где, как он предполагал, и находился Лайтвуд.
Охотник же, заслышал приближающиеся шаги, подавил улыбку, нахмурился и сделал вид, что внимательно читает какой-то документ. Ему захотелось немного подразнить Магнуса. Впрочем, маг, безусловно, успел выучить многие манеры поведения своего любимого, так что Лайтвуд был уверен, что его небольшой обман не выдержит дольше трёх минут. Хотя, наверно, три – слишком много. Одна секунда, не более.
Магнус зашёл в гостиную и замер на пороге, уперев руки в бока и притворно надув щёки. То, что Александр даже не посмотрел в его сторону, зарывшись в работе, заставляло кровь начать вскипать. Маг скинул гламур и направился к дивану, становясь прямо перед Алеком. Тот всё ещё молчал, не отрывая взгляда от бумаг. Бейн постоял перед нефилимом ровно четыре секунды, перед тем как взмахнуть руками, чтобы призвать закладку, положить её в документы и закрыть папку, отправляя её на стол.
– Магнус! – возмутился Охотник. – Что ты делаешь? Я работаю, верни мне документы!
– Не раньше, чем через два дня, – промурлыкал маг, подходя к дивану и занимая место на коленях Лайтвуда, расставляя ноги по обе стороны его бёдер. – Привет, дорогой, – ласково сказал он, потянувшись к губам нефилима, по которым он скучал весь этот долгий день.
– Привет, – хрипло отозвался Александр, разорвав поцелуй. Он улыбнулся, прижимаясь своим лбом к чужому и начиная покрывать всё лицо Бейна поцелуями, от чего тот блаженно прикрыл глаза. – Устал?
– Не так сильно, чтобы прямо сейчас пойти спать, – сказал Магнус, поёрзав на коленях любимого. Их возбуждённые члены соприкоснулись, от чего Алек издал едва слышный стон. – У меня есть идея получше.
– М..Магнус, – возразил Охотник, упирая ладонь ему в грудь, не позволяя вновь поцеловать. – Ты только что вернулся с тяжёлого вызова, тебе нужно поесть и отдохнуть. Этим…кхм… мы можем заняться и потом.
– О, не сомневаюсь, – хитро казал маг. Его глаза хищно сверкнули, он облизнул губы и переместил одну руку на пах Лайтвуда, сжимая его возбуждение. Он наклонился к его уху. – Я как раз собирался перекусить. Пойдём в спальню, малыш.
Александр тяжело сглотнул и кивнул, нетерпеливо втягивая Магнуса в страстный поцелуй, сразу позволяя его языку проникнуть в свой рот. Азиат придвинулся ближе, стирая последние миллиметры между ними. Он сжал коленями бёдра нефилима, толкаясь вперёд, призывая тем самым возлюбленного к действиям.
Алек без слов всё понял. Он и сам не хотел долго ждать, поэтому подхватил мага на руки, осознавая, что тот не собирается вставать, и, не разрывая поцелуй, пошёл в сторону спальни. Бейн руками пробрался под одежду нефилима, проводя пальцами по груди и торсу, уже представляя, как будет проделывать тот же путь губами и языком. Лайтвуд, зайдя в спальню, осторожно опустил Магнуса на кровать, словно тот был фарфоровой статуэткой, и ногой закрыл в комнату дверь.
***
Алек лежал на спине на кровати после нескольких часов активных занятий. На его груди мирно посапывал Магнус, крепко обняв нефилима поперёк груди в том месте, где красовалась метка соулмейтов. Маг спал уже несколько часов, а Лайтвуд всё никак не мог заснуть. Он запустил руку в волосы любимого, перебирая их и размышляя. Его жизнь была идеальной. Слишком идеальной, сказал бы он. И ощущение того, что скоро что-то случится, что-то плохое, не покидало его почти ни на мгновенье. Он мог забыть об этом только рядом с Магнусом, который, казалось, забирал все его страхи. Александр знал, что сделает для его счастья всё, что угодно, даже если ради этого ему придётся уйти или пожертвовать собой. Аккуратно переложив голову Бейна на подушку, нефилим встал с кровати. Он натянул домашние штаны и вышел из комнаты, направляясь на балкон. Уже начинало рассветать, небо окрасилось в розово-жёлтые цвета, освещая город. Улицы были почти пустыми, только начиная заполняться вечно спешащими куда-то людьми. Раньше Алек думал, что тоже станет таким: будет всю жизнь бежать, боясь не успеть. А потом судьба подарила ему Магнуса и бессмертие, и он не перестал, но стал бояться меньше. Лайтвуд подошёл к ограждению, опершись на него локтями. Он вдохнул побольше воздуха, желая почувствовать этот город, и прислушался к исходящим от него звукам: редкие поющие птицы, звук торможения машины, тихих шагов сзади… Услышав их, нефилим расплылся в блаженной улыбке и обернулся, зная, кого увидит. Магнус стоял спиной к нему, пытаясь бесшумно закрыть дверь на балкон, чтобы туда случайно не выбежал Хьюго – их третий кот, которого они завели вместе чуть больше года назад. Александр принёс его в один из вечеров домой, сказал, что нашёл беднягу на улице и не смог его оставить. Бейну потребовалось много времени, чтобы вернуть себе самообладание после такого замечательного вида Охотника с маленьким котёнком и наброситься на любимого только после того, как они выберут имя коту, вымоют его и накормят. Магнус, закрыв двери, обернулся и столкнулся с внимательным взглядом голубых глаз. Алек раскрыл руки, приглашая мага в свои объятия, и тот сразу юркнул в них. Охотник запустил одну руку в волосы без привычной укладки, перебирая прядки и слегка оттягивая их, от чего Бейн буквально замурчал, как Мяо, и потёрся щекой о грудь Лайтвуда. Они оба ощутили себя счастливыми, как никогда раньше. И тогда Магнус понял, что это тот самый момент. Он немного отодвинулся от Алека, заглядывая в его глаза. Он завёл одну руку за спину и щёлкнул пальцами, призывая небольшую коробочку из своей тумбочки, которую купил несколько недель назад. Бейн сделал шаг назад, полностью выпутываясь из тёплых объятий. – Александр, – начал маг тихим голосом, – наверно, то, что я скажу, может показаться тебе ерундой или слишком преувеличенной правдой. Но это не так, потому что то, что я говорю – истина без прикрас. Ты знаешь, что мне около восьмисот лет, – нефилим насторожено кивнул. Магнус не удержался и провёл рукой по его щеке. – И знаешь, насколько сложными для меня были эти годы, потому что я не знал, есть ли в каком-то времени ты или нет. Моя жизнь не делилась на чёрное и белое, в ней был только серый, временами тёмный, а редкими временами светлый. А потом появился ты. Ты ворвался в мою жизнь не при самых счастливых обстоятельствах и чуть не ушёл в первый же день, но я не променял бы нашу историю ни на какую другую. То, что я почти не потерял тебя… Это, безусловно, было больно, даже очень, но это заставило задумываться каждый раз, что я просыпаюсь вижу тебя, дышащего тебя, насколько мне повезло и ценить каждый миг, проведённый вместе. Я люблю тебя так, как никого и никогда. – Я тоже люблю тебя, – перебил Алек, которого эта речь начала немного нервировать. – Очень, очень сильно. – Т-ш-ш, сладкий, не перебивай, – озорно сказал Магнус, прикладывая палец к пухлым губам и проводя подушечкой по ним. Он убрал руку, замирая на миг, и достал коробочку. Маг открыл её и медленно, отделяя каждое слово, сказал: – Александр Гидеон Лайтвуд, моя безграничная и бессмертная любовь, окажешь ли ты мне честь и выйдешь ли за меня? Алек опустил свой взгляд на коробочку, что ему протянул Магнус. В ней лежали два одинаковых серебряных кольца, без камней и гравировок, они были самыми обыкновенными; на глазах нефилима начали выступать слёзы. Конечно, он задумывался о браке и предполагал, что, скорее всего, однажды они придут к этому. Однако он не думал, что это произойдёт так скоро, и что инициатором их свадьбы будет Магнус. Лайтвуд думал, что магу попросту не интересны свадьбы и официальное оформление отношений, раз, как он раньше обмолвился, он ни разу не был женат за свои восемьсот лет. Охотник осторожно взял одно из колец под пристальным и немного нервным взглядом Бейна. – Только если ты выйдешь за меня, – тихо ответил Александр, едва сдерживая слёзы. Всё происходящее казалось ему сказкой или сладким сном, не более. Магнус улыбнулся; его улыбка была такой яркой, что весь Бруклин мог выключить искусственный свет, и всё равно было бы светло. В отличие от нефилима, он не сдерживал слёз, они свободно текли по его щекам, падая на пол. Магия впервые за долгое время вышла из-под контроля, и теперь они стояли в окружении высоких, выше Алека, различных цветов. Они из стеблей окружил ногу Охотника, не давая ему сдвинуться. И Лайтвуд не обижался и не бы против этого, потому что это было показателем того, как сильно он влияет на Бейна, заставляя его силу выйти из-под контроля, обретённого за почти тысячу лет, и показателем того, что азиат не хочет никуда отпускать его. И это лишь грело твёрдое сердце нефилима. Магнус аккуратно, словно опасаясь возможной реакции, взял Александра за руку и медленно надел на его безымянный палец кольцо. Он выглядел таким сосредоточенным и неуверенным, что лучник только ещё раз увидел, насколько Бейн на самом деле хрупкий. Охотник взял руку Магнуса в свою и посмотрел на него, словно прося разрешения. Азиат, видимо, понял это и слабо кивнул, не прекращая улыбаться. Алек трусящимися от переполняющих его эмоции руками осторожно поднёс холодное кольцо к смуглым пальцам и… И в тот момент, когда серебро должно было коснуться кожи, всё исчезло. Магнус, квартира и весь город буквально рассыпались в пыль на глазах Лайтвуда, превращаясь в ничто. Кольцо, что он держал, с гулким звоном упало на пол, описывая небольшой круг вокруг его ступни и останавливаясь вскоре. Глаза нефилима расширились, он в панике стал озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Абсолютно всё вокруг стало белым и бескрайним, остался только он и небольшой кусочек балкона. То кольцо, что вручил ему Магнус, было на нём. Внезапно перед Александром стал собираться непонятный песок. Многочисленные песчинки появлялись буквально неоткуда, постепенно формируя силуэт, который увеличивался в росте с каждой секундой. Вскоре он возвысился над Охотником, его рост остановился на отметке около трёх метром, и Алеку было некомфортно от того, что это выше, чем он. Просто потому, что он не привык к такому. – Александр Гидеон Лайтвуд, – механическим голосом сказало существо. Оно обрела человеческие формы, преобразуясь в мужчину в рясе, похожей на ту, что носили Безмолвные Братья. На его лицо был натянут капюшон так, что лица не было видно, а руки заведены за спину. – Ты знаешь, куда попал? Нефилим не был в силах сказать хоть слово, поэтому он просто помотал головой. Пальцами он потянулся к только что приобретённому кольцу на пальце, мысленно ища у него поддержки, словно он был самим Магнусом. Незнакомый мужчина наклонил голову вбок, и Алек мог поклясться, что так тот выразил удивление. – Ты в лимбе, – заговорил он, – в месте между Небом и Зёмлей. Сюда попадают души уже умерших людей, у которых есть шанс вернуться на Землю. Но этот шанс никак не зависит от них, – мужчина покачал головой, и Лайтвуд только сейчас понял, что тот молчал. Он общался точно так же, как и Безмолвные Братья – посредством мыслей. Безумное сходство, подумал Охотник. И тогда Александр вспомнил. Он вспомнил, что та реальность, где он находится, не реальна, это всего лишь плод его воображения, вся их счастливая жизнь и любовь – ложь. Он помнит, как передал Магнуса Рагнору, и они скрылись в портале. А затем Алек и Джейс сразились с демоном, умер Себастьян. Нефилим убивает демона, а потом тот на последнем дыхании пронзает Лайтвуда, и наступает темнота… – Я не понимаю, – сказал Александр, нахмурившись, – есть шанс, который никак от меня не зависит? В чём тогда смысл? И как я тогда могу выбрать, куда мне пойти? И… и кто ты? – Я – Верховный Жнец, проводник душ. О, ты не можешь, – мягко, почти ласково ответил мужчина. – Твой шанс – это твоя родственная душа. Твоё видение – это то, чего ты на самом деле желаешь: счастливой семьи с Магнусом, свадьбы с ним. Он сделал тебе предложение, и ты согласился. Теперь он должен согласиться. И если он не успеет дать ответ до того момента, пока мы дойдём до дверей к Небу и Земле, ты уйдёшь на Небо, умрёшь навсегда. – Но он же ответил! – возмущённо воскликнул Алек. – Он позволил бы мне одеть ему кольцо, если бы ты не помешал! Всё исчезло в тот момент, когда он хотел ответить! – Нет, – всё также без эмоций и холодно ответил Жнец, – не хотел. Он просто бы принял кольцо, не сказав «согласен». Это не считалось бы, а дальнейшее развитие событий мы не могли допустить. Тем более, это твой лимб, твои мечты, а не Магнуса. Здесь он ответил бы так, как бы ты того захотел. В реальности он ответит так, как захочет сам. А теперь, – он протянул раскрытую ладонь. Взгляд Лайтвуда скользнул на неё, и он удивился. Средний и безымянные пальцы были сросшимися, ногтей совсем нет. – Время пришло. К горлу нефилима подкатил ком. Его судьба решится в ближайшее время, более того, её должен был решать тот, кто понятия обо всём этом не имел. Александр рос с мыслью, что может в любой момент умереть, и научился не страшиться этого. И именно в тот день, когда он встретил Магнуса, узнал о совей бессмертности и по-настоящему захотел жить хотя бы потому, что не хотел причинить Бейну боли, он балансировал на грани жизни и смерти. Тем не менее, Алек протянул руку и сжал раскрытую ладонь Верховного Жнеца. Он чувствовал, что не сможет этом сопротивляться. Мужчина кивнул, его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Перед ними начала возникать дорожка из того же песка, что сформировал Жнеца, конец которой Лайтвуд не видел. Они вдвоём начали шагать по ней.***
Магнус стоял на коленях перед зеркалом, не в силах поверить в то, что случилось. Алек, его Александр умер. Маг не был уверен, что имеет право называть его своим, но какая уже кому разница? Они не успели ничего сделать, между ними ничего не было, кроме парочки невинных поцелуев. У них украли ту вечность, что была положена им. И Бейн не знал, кого винить в этом, кроме себя. Он должен был, должен был не засыпать, остаться с Алеком, защитить его. А вместо этого он валялся на кровати в каком-то доме, прячась, как трус. – Магнус, – услышал как сквозь пелену азиат голос. Он ощутил лёгкое прикосновение чужой ладони к своему плечу. – Милый, что случилось? Расскажи мне. – Я был в лимбе, – коротко ответил Бейн. – Сначала я не знал, что происходит и где я, как будто перенёсся на несколько лет вперёд. Там мы пережили эту несчастную ночь, – он горько усмехнулся, смаргивая очередные слёзы. – Я понял, что это был лимб потому, что моё тело и голос не слушались мне. Я был в своём теле, но как будто наблюдал со стороны. Мы были вместе с Александром, мы были счастливы. Я, правда, никогда раньше не был так счастлив как тогда, – маг улыбнулся уголками губ, вспоминая нежность прикосновений Алека, его губы, то, что они после делали на их постели. – А потом я сделал ему предложение. Он ответил мне согласием и спросил, согласен ли я. И тогда… Магнус умолк. Неожиданно его поразила сумасшедшая догадка. Он раскрыл глаза и рот в удивлении и поднялся на ноги. Его лицо украсила искренняя улыбка, который была похожа на улыбку душевнобольного. Маг вплёл пальцы в свои волосы, оттягивая прядки назад до небольшой боли, и прикрыл глаза. Он как никогда был рад, что за его плечами есть столетия жизни, в которые он успел прочитать не одну книгу про лимб. И в особенности одну главу, где говорилось в возвращении от туда. – Да, – прошептал Бейн, – я согласен, дорогой. Только прошу, вернись. Пусть не будет слишком поздно, пожалуйста. Вернись, и мы действительно сыграем свадьбу. Всё равно, что мы даже сутки не знакомы, это совершенно не важно. Я люблю тебя уже сейчас и действительно хочу построить счастливую семью с тобой. Может, однажды мы даже усыновим детей. – Магнус! – громко воскликнула Лосс, хватая его за руку и возвращая из мыслей. – Что происходит, скажи мне! – она не на шутку заволновалась, и это волнение отчётливо слышалось в её голосе. – Кат, – сказал Бейн, открывая глаза. В них стояли слёзы, однако это были уже не слёзы горечи. Теперь его улыбка стала болезненно-счастливой. Он ощутил знакомое тепло, что начало разливаться по его телу. Оно было точно таким же, что и семнадцать лет назад в тот день, когда родился Алек. Тот самый день, когда его кожу украсили метки. Его кожа начала светиться слабым голубым цветом. – Ангелы… – прошептала Катарина, прикрывая рот рукой. Она отшатнулась назад, врезаясь спиной в ближайшую стену. – Я возвращаюсь, – сказал Магнус, пассами рук открывая синий портал. – Мой Александр жив.***
Алек за руку со Жнецом шёл уже довольно долго, и вокруг ничего не менялось: всё то же белое пустынное пространство, всё та же дорога из песка под ногами. Они как будто стояли на месте, и только усталость в мышцах говорила об обратном. По биологическим часам Охотника, они шли порядка двух часов. Ему вдруг стало интересно, может ли Жнец специально увеличивать или уменьшать длину дороги? Эта мысль казалась немного странной, однако Лайтвуд отчаянно пытался узнать причину, почему они идут так долго, и эта версия была наиболее реальной. Наконец впереди показались две двери. Они были одной высоты и находились на расстоянии около двадцати метров друг от друга. Одна из них, та, что стояла левее, была белой и почти сливалась с фоном. Александр еле разглядел её и то, только из-за серой ручки, и из-за двери лился яркий золотой свет. Ему не составило труда понять, что скрывает за ней. Другая дверь, та, что стояла правее, была чёрного цвета, она словно противопоставлялась белой двери. Она была плотно закрыта, а ручка её была красного цвета, словно предупреждающий знак. Отчего-то нефилиму показалось, что этой дверью никто не пользовался, и была она явно не в почёте. – Мне очень жаль, – заговорил Верховный Жнец, поворачиваясь к Алеку, – но твоё время пришло. Если в течении минуты Магнус не согласится, то ты последуешь туда, – он указала костлявым пальцем на белую дверь. Охотник кивнул. Внутри у него всё сжалось, однако далеко не из-за страха умереть. Он не хотел причинять безумную боль Джейсу, когда будет пропадать Руна парабатай, не хотел, чтобы Изабель плакала из-за него, а родители сорвались бы на магах, виня их в смерти сына. Лайтвуд не сомневался, что именно так и будет, они всегда недолюбливали нежить. Но в этой ситуации у него не было права голоса, что больше всего угнетало всегда самостоятельного и независимого Охотника, привыкшего помогать, а не быть тем, кому помогают. Александр почувствовал, как его окутывает какое-то тёплое свечение, и подумал, что время пришло. Он прикрыл глаза, в последний раз вспоминая тех, кого любит, глубоко вздохнул и открыл. Нефилим неожиданно оказался не на своём старом месте, а перед открытой дверью. Больше его удивило то, что дверь была чёрной. Он в неверии обернулся назад, намереваясь спросить у Жнеца о ситуации, однако там никого не было. Там образовалась красная стена, тянувшаяся вверх до бесконечности. Точно такие же возникли и по бокам, не давая никаких путей, кроме как пройти за дверь. -Да, – услышал Алек голос Магнуса в своей голове, – я согласен, дорогой. Только прошу, вернись. Пусть не будет слишком поздно, пожалуйста. Вернись, и мы действительно сыграем свадьбу. Всё равно, что мы даже сутки не знакомы, это совершенно не важно. Я люблю тебя уже сейчас и действительно хочу построить счастливую семью с тобой. Может, однажды мы даже усыновим детей. Лайтвуд покраснел, услышав слова о свадьбе и детях. Но больше всего его смутили слова о любви, о том, что Магнус любит его. Он, пусть и признался себе в том, что тоже влюблён в него, не ждал ответной реакции, по крайней мере, не так скоро. Счастье внутри начало переполнять его от этих слов, он не мог дождаться, когда обнимет Бейна и скажет о своих чувствах. Вздохнув, Охотник сделал шаг.***
Джейс сидел на полу в гостиной лофта Магнуса. На его руках была запёкшаяся кровь, бровь рассечена, а по всему телу проступали болезненные синяки. Однако ему было всё равно, потому что у него на коленях лежала голова Алека, находившегося уже продолжительное время без сознания. Он, по правде говоря, не дышал, сердце не билось, а метки соулмейтов исчезли. Только Руна парабатай почему-то всё ещё оставалась на коже. Эрондейл не понимал, почему, да ему было всё равно, если это означало, что для Лайтвуда остался шанс. Только найти силы, чтобы оставить брата, блондин не находил. Он перебирал волосы Александра, моля его очнуться, и плакал, давая волю чувствам, потому что знал, что никто его не увидит. Тело мёртвого Себастьяна лежало в нескольких метрах от них. Джейс коснулся очередной прядки, уже теряясь в своих чувствах и слезах, когда Алек неожиданно вздохнул и, открыв глаза, резко сел на полу, буквально скидывая с себя руки парабатая. Тот же ярко заулыбался, притягивая к себе в объятия всё ещё ничего не понимающего Лайтвуда. Он чувствовал, как вздымается грудная клетка парабатай, ощущал его бешеное сердцебиение и слышал рваное дыхание, как у загнанной лошади. И если недавно Эрондейл хотел умереть вслед за братом, теперь же он был счастлив как никогда, что жив. – Джейс? – спросил Александр, крепко прижимаясь к брату. Он часто-часто моргал, пытаясь прийти в себя и прояснить разум. – За..задуш..заду..задушишь! – прохрипел он, закашлявшись от нехватки воздуха. Блондин слишком сильно обнял его, вкладывая в прикосновения все эмоции. – Прости, брат, – сказал Эрондейл, выпуская парабатай из объятий, – но ты не представляешь, как сильно напугал меня! Ты буквально не дышал, твоё сердце не билось, а метки соулмейтов исчезли! Я думал, что.. я… в общем, я подумал, что потерял тебя. Никогда не делай так больше, а иначе будешь месяц питаться едой Иззи, а ты знаешь, насколько она плоха. К тому же, я не поскуплюсь и подарю ей кулинарную книгу с рецептами из кухни какого-нибудь Нигера. – Фу, – фыркнул Алек. Он теперь сидел прямо перед своим братом, глядя ему в глаза. Ему было жаль, что он заставил его так переживать. А потом его мозг зацепился за одну фразу, нефилим быстро оглядел себя. Метки была на месте, однако это не значит, что они не исчезали. Значит, Магнус почувствовал нестерпимую боль и знает, что Лайтвуд умирал. У него скрутило все мышцы от осознания этого факта. Парабатаи перебросились ещё несколькими фразочками и нелепыми шуточками, сидя на полу, после чего решили всё-таки подняться на ноги. Им нужно было сообщить магам и всем остальным, что всё закончилось, и позаботиться о теле Себастьяна. Это будет сложно, учитывая то, в каком состоянии оно пребывало из-за демона, но Охотникам было всё равно на этот факт, они должны позаботиться о друге должным образом. От взгляда на бездыханное тело и воспоминаний о том, что буквально несколько часов назад Моргенштерн был ещё тёплым, улыбался и шутил, больно жглось в груди и глазах. Джейс завёл какой-то непринуждённый разговор, всеми силами стараясь не касаться темы временной смерти Алека и постоянной Себастьяна. Ему даже удалось развеселить брата и пару раз удачно пошутить. Сзади них вспыхнуло свечение, и образовалась воронка в тот момент, когда Лайтвуд принялся стряхивать грязь с одежды, что было весьма бесполезно. Из портала вышла группка магов, первым, с большим отрывом от других, шёл Магнус. Его глаза светились, словно тысячи маленьких звёздочек, зрачки же были расширены, как будто после наркотика. Он застыл на месте, разглядывая спину своего нефилима, и улыбка медленно расползалась по его лицу. – Александр!.. – тихо сказал Бейн, надеясь, что его услышат. Ноги словно приросли к земле, он не мог сделать ни шага вперёд, пока не увидит лица Охотника. Его глаза заволокло пеленой, когда Алек повернулся к нему и улыбнулся. – Магнус, – прошептал лучник, делая неуверенный шаг вперёд. Маг же не стал дожидаться действий Лайтвуда, он сорвался с места и добежал навстречу нефилиму. Тот раскрыл руки, приглашая родственную душу в свои объятия. Бейн, приблизившись, не спрашивая и не церемонясь, запрыгнул на Алека, обвивая ногами его бёдра, а руками зарываясь в волосы. Охотник подхватил его под бёдра, сразу же вспоминая, как любил Магнус из лимба, когда его носили на руках. Может, не всё там было ложью? Бейн прижался к Александру и поцеловал его, вкладывая в это действие все свои эмоции от пережитого, весь страх и всю боль. Сначала он поцеловал нежно и ласково, медленно сминая чужие губы. А потом, почувствовав уверенность, маг приоткрыл чужие губы, проникая юрким языком в чужой рот. Поцелуй медленно, но верно перетекал в страстный, в котором азиат явно был доминантом.Алек даже не пытался перенять инициативу на себя, понимая, через что прошёл Магнус. А тот, ни капли не смущаясь всех тех людей, что наполнили комнату, уверенно вылизывал его рот, проводил языком по зубам и нёбу, переплетался с чужим языком, кусал и немного оттягивал губы, дразня. Он оттягивал чёрные прядки назад, заставляя Лайтвуда шипеть от приятной боли и запрокидывать голову. Когда, наконец, Бейн разорвал поцелуй с привкусом соли из-за слёз, он прижался лбом ко лбу Алека, вспоминая их первый совместный момент в лимбе, и делил с возлюбленным один воздух на двоих. Он переместил свои руки на плечи нефилима, а затем на спину, пытаясь почувствовать каждый миллиметр, до которого мог дотянуться. Он невольно вспомнил то, что они делили в его спальне в лимбе, и поймал себя на мысли, что хотел бы повторить то же самое здесь, также обследовать каждую клеточку тела Лайтвуда языком. Магнус, кажется, немного покраснел от этой мысли. – Я думал, что потерял тебя, – прошептал азиат. Он немного наклонил голову, и теперь кончики их носов соприкасались. Мужчина покачал головой, создавая трение. Он не закрывал глаза ни на секунду, боясь, что, стоит ему опустить веки, Охотник исчезнет. – Думал, что пришёл конец. – Всё хорошо, – ответил Алек, крепче прижимая к себе Бейна. – Я жив, я здесь, я рядом. И знаешь, благодаря кому? Тебе, Магнус. Я жив благодаря тебе. Ангелы, Магнус, я… мне кажется… я думаю, что… – Т-ш-ш, – прервал маг, прикладывая к губам нефилима указательный палец. – Не нужно. Не сейчас. У нас ещё будет время для этого. Теперь у нас есть всё время мира. И я не позволю больше тебе рисковать в одиночку, сражаться одному. Не отпущу тебя больше ни на шаг, я… – Простите, что прерываю ваше воссоединение, – перебила Катарина, подходя со спины Бейна. – Я думаю, что тебе, Алек, и Джейсу стоит вернуться в Институт. Мы все благодарны вам за убийство демона и спасение наших жизней и соболезнуем вашей утрате, – она едва заметно кивнула головой в сторону Себастьяна, рядом с которым уже стоило несколько магов. Магнус только теперь заметил мёртвого Охотника. – О, сладкий, – прошептал он, проводя тыльной стороной запястья по щеке Лайтвуда. Его охватила паника при виде Моргенштерна и мыслях о том, что Александр мог быть на его месте, и он сильнее прижался к возлюбленному. Бейну, казалось, всё равно на то, что Алек и Кат пытаются вести цивилизованную беседу, а он сидит у нефилима на руках. Впрочем, в данной ситуации его никто не собирался осуждать. – Мы позаботимся о его теле по всем правилам, – продолжала тем временем Лосс, – и доставим его в Институт. О лофте мы тоже позаботимся и очистим его. Вам нужно отдохнуть, сегодня вы сделали слишком много. Я создам порталы в ваши комнаты, чтобы вы избежали лишнего контакта, и сообщу во все Сумеречные организации об убийстве демона. – Спасибо, Катарина, – искренне сказал Алек, улыбаясь. Он попытался опустить Магнус на пол, чтобы пройти в портал, который колдунья быстро создала на ближайшей стене, картины с которой в течение битвы попадали. Однако маг сопротивлялся, сильнее цепляясь за Лайтвуда, и нечленораздельно бормотал что-то ему в шею. – Я иду с тобой, – заявил спустя минуту азиат, заглядывая в глаза нефилиму. – Помнишь, что я сказал до того, как Кат подошла к нам? «Не отпущу тебя больше ни на шаг», слышишь? И я буквально это имею в виду, так что я иду с тобой в Институт. Прежде чем ты что-то скажешь, хочу напомнить, что у нас есть связь, и я чувствую, что ты чувствуешь. И ты ощутил счастье, когда я сказал, что иду с тобой. Александр усмехнулся приёмам, которые использует Магнус, и поцеловал его в щёку. Когда Джейс подошёл к ним и вопросительно выгнул бровь, его парабатай лишь пожал плечами, обещая тем самым поговорить об этом позже. Они договорились встретиться утром – тем утром, которые наступит у них, когда они встанут, а не общепринятым утром – и всё обсудят. А затем парабатаи по очереди прошли в портал с разными пунктами назначения в голове и оказались в своих комнатах в Институте. Когда портал закрылся за спиной Алека, осыпавшись сиреневыми искрами на пол, Охотник даже не пытался опустить Магнуса на пол. Он молча прошёл до кровати и там уже аккуратно, словно фарфоровую статуэтку, опустил мага на постель. Тот не сильно сопротивлялся только потому, что потянул Лайтвуда за собой, заставляя улечься сверху. – Тебе удобно? – иронично спросил нефилим, понимая, что такая поза неудобна им обоим. Он одним движением перевернул их так, чтобы оба теперь лежали на боку лицом друг к другу. – Не хочешь, не знаю, переодеться в нечто более удобное для сна? Снять украшения? – Если ты хотел раздеть меня, так и говори, – тихо сказал Бейн. Он щёлкнул пальцами с синими искорками на кончиках, и теперь они оба лежали в одном нижнем белье, всё также тесно прижимаясь друг к другу. На лице колдуна не осталось ни грамма макияжа, а все украшения аккуратной стопкой легли на прикроватную тумбочку. Азиат прислонился щекой к груди Алека, слушая его мерное дыхание, обвил руками талию, а ногу закинул ему на бёдро, словно в попытке слиться воедино. – Спокойной ночи, Магнус, – прошептал нефилим, слегка краснея и кладя руки магу на спину. Он ощущал небольшую неловкость от того, что они в первый же день знакомства лежат в одной постели почти голые, и радовался, что в комнате темно, и Бейн не пытался получше разглядеть его. – Спокойной ночи, мой милый Александр, – ответил Магнус, находясь на грани между сном и реальностью. Буквально через несколько минут комната погрузилась в тишину, которую разрезали лишь два мерных дыхания и стук одного сердца, состоящего из двух половинок.
Примечания:
Voglio bene - итальянское слово, которое невозможно перевести на русский. Оно означает то, когда ты относишься к человеку так, что нет никого ближе него.
следующая глава - последняя. пб включена
жду ваших отзывов!
