Он ведьма

      – И-интра? – вымолвил Матвей, но тут же осек себя. Нет. Какой Интра? Ага, придёт он сам спасать одного из тысячи своих подопечных. Это его лис-посланник. На том Совете, где они с ведьмами расторгли одну часть договора и заключили незыблемый зарок, появился тот самый лис. Отец назвал его помощником Интры.       Матвей попытался встать. Но боль от лапы медведя, разошедшаяся по всему предплечью, тут же усадила парня обратно. Волк схватился за руку. Покалывающее жжение всё не унималось. Матвей пыхтел. Неужели перелом? Но почему не работает волчья регенерация? Почему не появляются метки?       "Да что со мной?"       Лис, который всё это время держался поодаль, приблизился к парню. Затем склонил мордочку над человеческим плечом, осматривая. Потом отвернулся и в следующую секунду обратился в человека. Матвей отпрянул, отклонился назад, а здоровую руку выставил перед собой.       Перед волчонком возвышался мужчина из моих воспоминаний. Черноволосый, с вереницей татуировок по всему телу и почти жёлтыми лисьими глазами. При свете утреннего солнца, без тумана собственных мыслей и заклинания забвения, теперь я смог разглядеть его очень хорошо. Даже так, Матвей хорошо запомнил его образ и буквально приклеил в собственном разуме на клей-момент.       Мужчина склонил голову, прямо как в своей звериной форме, и скрестил руки на груди. Его прищуренный взгляд так и отдавал хитрецой. Складное лицо совсем ничего не говорило о возрасте. Может, парнишка, а может и мужчина после сорока. Грубоватую кожу портил только шрам, рассекающий глаз до брови. Странный шрам – не от меча, а будто от пули.       Матвей обомлел. Он сидел в снегу и просто тупо пялился на собственного бога. Представляю его лицо в тот момент, жаль только не вижу, хех. Вот только мысли волчонка меня поразили больше, чем сам фарс ситуации. Ну посудите сами, первое, что промелькнуло в его голове было не "А-а, это же и правда Интра!!!", а "Как же он похож на Никиту". Так стоп.       Да не…       Стоп…       …       Богиня…       Не считая маминых зелёных глаз, тупого выпирающего клычка и моей молодости – всё остальное, словно под копирку. Хм…       Интра присел на корточки и склонился над Матвеем. Больная волчья рука млела. Бог взял своего подопечного под плечо и передал частичку собственной энергии. Регенерация Матвея тут же зашевелила шестеренками. Метки покрыли тело, парень дёрнулся, а трещина на кости срослась. Фух, не переломалась. А то бы с гипсом, хоть и недельку, но пришлось бы походить. Через минуту плечо перестало болеть. Матвей даже ощупал его. Всё хорошо.       – Вы… и правда Интра? – с придыханием, почти пискнул Матвей. Торжественное оцепенение не позволяло чувствовать себя спокойно рядом с волчьим богом. Сердце так и билось от сковывающего волнения. Прямо не туктуктуктуктук, а бам-бам-бам!       Мужчина улыбнулся.       Матвей сглотнул. "Никита улыбается точно также!" – подумал он, прикидывая в голове, что больше не будет называть мою ухмылку ехидной, а лисьей.       "Да почему так?» – мысли в его голове мелькали одна за другой. – "Что происходит?"...       – А кто ещё? – мужчина поднялся на ноги. – Ты почти пустой. Иди домой. Тебе нужен отдых.       "Может Боги представляются нам в образах наших любимых, похожих?" – Матвей будто не услышал чужих слов. – "Я не знаю! Я же никогда не встречался с ними! Может, это просто Интра такой?".       – Ты слышишь меня вообще? – переспросил его мужчина. – На голову тебе вроде не наступали.       Матвей продолжал сидеть, опустошенный, несмотря на встречу с Интрой. Волчий бог давно не появлялся перед членами клана в человеческом обличье. Это же целое событие. И Матвей удостоился такой чести. Сам Интра! А волк думал совершенно о другом.       – Мой вопрос… – хотел повторить парень, но мужчина перебил его.       – Я слышал, – ухмыльнулся бог. – Правда, не хотел на него отвечать, – сказал он, но заметил, как нахмурился Матвей и продолжил. – Сам решай такие проблемы. Ты будущий глава клана, а значит на твоих плечах будет большая ответственность. И не только за себя.       – Да, но... Это же совсем про другое…       – Нет, это про то же самое, – передразнил его Интра.       Матвей поджал губу. Вот он сидит в сугробе жопой, а вот перед ним – Интра – хихикает и подтрунивает.       – Но это же вы…       – Что я?       – Захотели, чтобы я был таким?       – Каким?       – Не издевайтесь надо мной… – Матвей сжал губы. – Чтобы я был геем. Чтобы что? Не смог продолжить род? – на этой мысли парень почти задохнулся. – Вы отрекаетесь от нас?       Интра хихикнул.       – Это человеческое в вас – искать закономерности там, где их нет, – ответил он.       – Но я же не должен был рождаться? – Все эти годы Матвей носил в себе чувство бракованности. Его отец должен был жениться на Софье, а она бы уже родила наследника, достойного, любимого, умного, красивого… не гея. А Матвей получается просто стал глупой прихотью отца – насолить Софье, показать, что договор – лажа, заставить другую женщину родить. Биологическая мать Матвея умерла при родах. Единственное, что от неё осталось у сына – имя, которое она сама дала ему, и куртка с цветами сакуры, её любимая вещь. Всё.       – Я бы тебя убил тогда, – взгляд Интры потемнел. Бог войны говорит про убийство, хах, рутина. – Или Морана. Её же ведьма променяла свою силу на твою жизнь. Нет? Кажется, слишком много событий произошло, чтобы ты остался в Яви.       Матвей замер. Он никогда и не думал о своем появлении на свет с такой стороны. Парень сжал снег в пылающих ладонях. Тот каплями стёк с пальцев.       – А за род свой не беспокойся. У тебя есть сестра.       – Но… она же… – Матвей хотел сказать, что она же уйдет в другой клан, выйдет замуж за Андрея, но вспомнил, кого из себя представляет Вероника.       Интра вновь улыбнулся. Матвей отвернулся. Не хватало, чтобы он ещё начал меня ассоциировать со своим богом. А то крыша совсем поедет.       – Я ответил на твой вопрос?       – Да, – кивнул волчонок, сделав некоторые выводы в голове. Над другими ему ещё нужно было поразмыслить.       Интра исчез так же резко, как и появился.       Матвей вспомнил, что в его кровати сплю я. Он ещё успевает часок погреться в тепле наших тел, а потом лицезреть мой просыпающийся вид. Обрадовался. Подскочил на ноги, стряхнул снег и поскакал домой.       А потом засранец-Никита, то бишь я, поцеловал Андрея, и Матвей вновь чуть не сошёл с ума. Я и не знал, что предоставляю волку такие крутые персональные эмоциональные качели. Блин… Но я не нарочно, правда!       Однако после того разговора Матвей принял окончательное и бесповоротное решение – расстаться с Нитой.