Он ведьма

      Утро восьмого марта разбудило меня великолепным запахом сырников. Я уже даже хотел подорваться с кровати, чтобы ринуться на кухню, но вовремя вспомнил, что сегодня за день. Да и цветочный аромат, захвативший мою комнату, не дал бы оплошать. Поэтому, натянув штаны, я взял три букета в охапку и побежал вниз по лестнице.       Родственницы уже ждали свои подарки на кухне, хоть и всеми силами старались сделать вид, что ни о чём не догадываются. Я вышел с охапкой букетов, с лыбой до ушей и предвкушением вкуснейших сырников. Кстати, кто-нибудь, наконец, расскажет мне, почему сырники не назвали творожниками, а? В них же нет сыра!       – Дорогие мама и бабушки, поздравляю вас с женским днём! – торжественно проговорил я и начал вручать цветы по очереди. Бабушка Ольга по такому случаю даже приобрела своё молодое обличие, взяла роскошный букет красных роз из моих рук и чмокнула в лоб, бабушка Марья проделала те же манипуляции, а мама ещё потрепала за щёчки и сказала "садиться кушать".       Я навернул пять сырников обильно приправив их сгущёнкой и сидел довольный, пил чай. Тем временем мама отнесла свой букет в мастерскую, в гостиной теперь стоял яркий розовый флёр, потому что бабушка Ольга налила воды в вазу и поставила букет на окно, а сама перевоплотилась обратно и уселась в кресло любоваться подарком. Бабушка Марья уже разобрала букет на цветочки, рассчитывая какой пойдет в зелье, какой в мазь, а какие лепестки хризантемы останутся сушиться на подоконнике, чтобы потом попасть в чай.       Восьмое марта ведьмы считали не только людским праздником. Они копали глубже цветов, открыток и конфет. Они копали в историю праздника. Ведьмы были одни из первых, кто боролся хотя бы за то, чтобы их за глаза не сжигали на кострах вместе с обычными девушками и парнями.       Я закончил завтракать. Время ещё не доходило до девяти. Сегодня выходной, праздник ведь, хоть и пятница. Однако нас всё равно "приглашали" в школу к десяти на концерт и классный час за ним. Концерт-то само собой, но вот организатором классного часа у нас была Маша. Поэтому мы не стали дарить девочкам их открытки и цветы с тортом заранее. Знали, что на классном часе все вместе и отпразднуем.       Я вернулся в комнату, чтобы начать одеваться. Думал, что как обычно натяну толстовку и штаны, но в процессе натягивания футболки, моя комната озарилась стуком.       – Никита? Я войду? – позвала мама.       – Да, – кинул я и плюхнулся на стул.       Мама вошла в комнату, и её взгляд зацепился за мой приготовленный аутфит, и кажется, она даже забыла зачем пришла.       – И ты в этом пойдёшь? – хмыкнула мама, ткнув пальцем в толстовку.       – А что? – не понял я.       – Надень хотя бы рубашку, – затем она посмотрела на шкаф.       – Ну, мам, зачем? – заканючил я.       – Ну ты же всё-таки на концерт идёшь, уж два часика потерпишь, – мама скрестила руки и грозно на меня посмотрела.       – Понял, так и быть, – смирился я и открыл дверцу шкафа, затем выудил оттуда белую рубашку, на которой до сих пор висели подтяжки ещё с прошлого бала. Вот все в классе офигеют, если я так приду. А я приду. – Ты, кстати, чего хотела-то? – уточнил я, сняв футболку, и начал на её месте застегивать рубашку.       – А да, чуть не забыла, – мама села на стул. – Ты как себя чувствуешь?       – Нормально, – не понял я.       – Вот и отлично, – улыбнулась мама. – Ты же не забыл про свои занятия в академии?       – Ах, да, как же я мог забыть, – я треснулся лбом об дверцу шкафа. Не бойтесь, не больно, а специально. – Они сегодня тоже есть?       – Обязательно, – кивнула мама.       – Но ведь праздни-и-ик, – проныл я.       – Но ведь не Ивана Купала, – парировала мама.       Я хмыкнул. Взял подтяжку, натянул её, но не удержал, и она врезалась мне в плечо. Ай. А вот это уже больно.       – Тренер, кстати, ещё говорил о Майских Забавах, и сказал, что я тоже там буду, – решил вспомнить я.       – Да, точно, – подтвердила мама. – Но мы хотели поговорить с тобой об этом в апреле. Ты чувствуешь себя готовым? Если нет, то лучше перенести на следующий год.       – А что там будет-то? – я всё-таки справился с подтяжками и вот уже выглядел, как приличный молодой человек.       – Лекции, тренировки и экзамены на проверку силы, – хохотнула мама.       – Э-э, да хватит с меня экзаменов! – выдохнул я.       – Ну если не готов…       – Но у меня ЕГЭ в следующем году, мам.       – И что? – искренне не поняла тревоги мама.       – Давайте в этом, – тут же махнул рукой на объяснения. – Если не сдам, поеду на следующий. Это ведь так работает.       – Именно, – кивнула мама. – Хорошая идея. Тогда не забывай о тренировках с волками, – от упоминания волков мышцы на мамином лице почти незаметно дёрнулись.       – Чего? И это тоже? – вскрикнул я.       – У тебя два месяца. Этого вполне хватит, чтобы сдать базовые экзамены. Ты ведь должен показать только контроль силы.       – Окей, – я приуныл.       – Как чародей, между прочим, – добавила мама и, заметив мое ещё больше негодование, тут же его прервала. – И не спорь. Просто делай как мы с бабушками тебе говорим, хорошо?       – Хорошо, – вздохнул я. – Ладно мне пора. А то ещё Даня будет ждать на морозе.       – Конечно, беги.       

***

      Несмотря на то, что по календарю весна наступила как восемь дней назад, тепло даже не чувствовался, только запах. И нет, не в смысле запахло весной, хах. Снег начал постепенно таять, грязи развелось даже там, где её не должно быть, голые деревья без снега и льда на ветках выглядели ещё более унылыми, некоторые птицы, сидевшие на карнизах, так и выражали своими злобными глазками всё презрение к весне, но запах… Запах менялся. Зимой он другой: морозный, холодный, заставляющий скрываться в тёплых домах рядом с батареей или камином, а весенний запах заставлял улыбаться, потому что тело чувствовало приближение нового сезона, тепла, любви, оживления.       В общем не удивительно, что по всем дворам начали орать коты. Фелемон в том числе, так, ради прикола.       Мы встретились с Даней у школы, как обычно, зашли внутрь и разделись в раздевалке. Даня, заметив в чем я, осторожно осмотрел меня с ног до головы и выдал:       – Мог бы предупредить, что нарядишься, я бы тоже…       Я на его фразу рассмеялся.       – Да ладно, это же просто рубашка со штанами, – я перекинул свою руку через его плечо. – Тем более Вероника обожает твои свитерочки.       – Думаешь?       – Уверен.       Наша классная собирала нас у актового зала. Ловила каждого и отправляла в отдельную кучку в коридоре. Сначала рассаживались малыши, а мы уже потом. Из нашего класса пришло только несколько человек, в их числе была и Милана. Девушке оказалось интересно посмотреть, как выглядит людские школьные концерты. Мы с Даней встали рядом с ней. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала кроме приветствия, а Даня начал с ней болтать. Из одиннадцатых классов вообще ещё никого не было. А из девятых как раз       приближалась Вероника со своими одноклассницами. Я увидел, что за ними шли Снежок и близнецы. Видимо вместе ехали. Так, а Матвей?       Тут из зала выскочила Маша с фотоаппаратом. Она у нас была ведущей. Девушка буквально выгрызла себе это место под солнцем. А причиной были – её розовые волосы, хоть сейчас они и не были такими ядрёно-розовыми, а приобрели более нежный отенок и заметно отросли.       Маша щелкнула пару раз толпу, мотивируя свои действиями материалом для школьной и не школьной (её блога) газеты и остановилась взглядом на нас. А затем остолбенела. Даже убрала фотоаппарат от лица.       – Никита, мать моя женщина, Костров, что с тобой случилось? – она подбежала к нам и начала оттягивать мои подтяжки, убеждаясь в их реальности.       – А что? Тебе нравится? – я усмехнулся девушкиному удивлению.       – Ваще, капец, выглядишь как айдол, – заключила она.       – Как кто? – не понял я.       – Дай-ка я тебя сфоткаю, – это был даже не вопрос, а утверждение, потому что Маша тут же отпрянула от нас и начала фоткать со всех ракурсов, а я тихо поинтересовался у Дани:       – Надеюсь, она меня сейчас не обозвала?       Даня улыбнулся.       – Нет. Не переживай.       Маша отфоткала фотки и пулей вернулась в гримерку. В актовой зал уже запускали семиклассников. Даня спрашивал Милану, как у неё дела. Девушка отвечала, уже не смущавшись каждую секунду. Они сдружились с Даней. А я заскучал. Их ботанские разговоры для меня оказались белым шумом. Я не врубался. Несмотря на то, что Милана иногда рассказывала и про ведьминские штуки.       Поэтому я начал блуждать взглядом по коридору, и доблуждался до Вероники. Девушка посмотрела на меня, улыбнулась и двинула к нам. Первым делом она, конечно, поздоровалась с Даней.       – Ого, – затем она обратилась ко мне. – Кажется, кое у кого будет новая заставка на телефоне, – хихикнула девушка.       – Не понял, – я развел руками.       – Я видела, как Маша фоткала тебя, – пояснила девушка.       – А, – дошло до меня. – Да не, это она для блога. Мы ж с ней всё выяснили.       – А я не про её заставку говорю… – хитро улыбнулась девушка.       – Чего? – Нет, до меня не дошло.       Девушка вздохнула, достала свой телефон, потыкалась в нём и показала мне диалог с её братом, то бишь Матвеем.       – Он не хотел сегодня приходить… – начала говорить она, пока я глазами улавливал текст:       "Ты не поверишь в чем твой Никита сегодня пришёл," – писала девушка.       Матвей не отвечал, ожидая ответа, но не выдержал через минуту.       "В чём?"       Но Вероника молчала.       "Вероник…" – отпечатал он.       "Приходи и увидишь," – съехидничала она, и диалог на этом закончился.       – Но сейчас прибежит как миленький, – девушка расплылась в улыбке.       Позвали девятиклашек. Веронике пришлось уйти. А я закатил глаза. Не ради волка наряжался. Я так, для себя и для мамы.       Наконец, настала наша очередь заходить. Класс уже собрался, кто хотел, тот пришел. Мы с Даней шли организованной линеечкой, дошли до сидений и, наконец, водрузили свои пятые точки. Милана, кстати, оказалась, между нами. Так девушке было комфортнее.       За занавеской на сцене вдруг показалась Машина голова. Девушка раскраснелась, сдвинула брови к переносице. Кажется, она злилась. В этот момент, к нам с Даней приблизилась наша классная и тоном, не терпящим отлагательств, сказала:       – Никита, идём за мной.       Я, не спрашивая, пошёл за ней. Мы вышли из зала и пошли по коридору. По локации я понимал, что мы приближались к заднему входу сцены. Так-так.       – Вот, – указала классная на дверь и впустила меня.       Нас встретила Маша и не менее злая зав по воспитательной работе.       – Никит, ты приличнее всех выглядишь, – начала зав, а Маша наконец раскрыла все карты.       – Мой соведущий заболел! – выдохнула девушка. – Только сейчас позвонил!       – Подождите, – я начал отнекиваться. – Но я же не выступал на сцене ни разу.       – Это не сложно, – взяла меня в оборот Маша. – Мы же с текстом стоять будем. Тебе всего лишь нужно будет прочитать. Большую часть всё равно я говорю! – она увела меня от учительниц, а те и были не против. Всё-таки если за работу взялась Маша Смирнова, то она доведет её до конца.       – Маш, я вообще-то боюсь, – я совершил последнюю попытку отвязаться, но все оказалось тщетно.       – Да не боись, если что я тебя подстрахую. Я ж не заставляю тебе "Бородино" за пять минут выучить. Концерт будет не долгим, мы много говорим в начале и в конце. По середине только между выступлениями. Их всего девять. Ты только громко говори и с выражением.       – Вот в этом и проблема…       – Всё, давай читай вслух. Я послушаю. Начало…       Спорить с Машей в такой ситуации было бы пустотой тратой драгоценного времени, и я начал читать. А через несколько минут стоял на сцене, улыбался самой натянутой улыбкой в мире и периодически получал незаметные тычки в бок от подруги. Ну, зато она на меня не злились.       – Здравствуйте, дорогие ученики, учителя и гости нашей школы! – начала Маша.       В целом, волнения не было. Мне не перед кем тут было трястись и стыдиться. Благодаря своему хорошему зрению я сумел разглядеть даже Кешу на задних рядах, который изображал аплодисменты без звука хлопков, адресованные, конечно, мне.       Я закончил говорить и оставалась ещё Машина часть, как дверь в актовый зал легко приоткрылась и внутрь влился Матвей. Он не смотрел на сцену, а глазами искал наш класс на последних рядах, а точнее сказать одного своего одноклассника. Меня, конечно. Но найти там не смог.       Речь подходила к концу, и мне предстояло объявить первый номер. И я заговорил.       Матвей обернулся на меня офигевшими глазами. Я улыбнулся. Жаль, только его дальнейшей реакции не последовало: парня заметила наша классная и жестами указала на свободное место рядом с Миланой. Матвей даже не посмотрел с кем садится. Он смотрел на меня.       Мы с Машей объявили первый номер и ушли в гримерку.       Сердечко билось. Больше от злорадства. Потому что я то и дело поглядывал на историка, который очень злобно смотрел на нашу с Машей парочку. Ну да, ну да, те два ученика, из-за которых он чаще всего бегал к директору жаловаться. И вот они, красивенькие на сцене стоят, школу представляют. Уверен, что Суслик отправит ни одну жалобу на стол главе школы.       – Фух, – выдохнула Маша. – Справились. А ты боялся.       – Я не боялся, – отмахнулся я. – Я не хотел.       Маша хихикнула.       – Как скажешь.       – Кстати, ты ведь больше на меня не в обиде. Ну за тот случай с якобы подружкой Матвея.       – Я и не обижалась, просто не понимала твоей реакции, – ответила Маша непринужденно. – Я и сейчас не понимаю.       – Думаю, нам в этом надо разобраться, – выпрямился я, а Маша вдруг ехидно усмехнулась.       – А разве это наше дело?       – Ну-у, – я на минуту забыл, что Маша не знает о ведьмах, волках и о моих полудружеских отношениях с Матвеем, поэтому даже не знал, что ответить. – Для твоего журналистского расследования ничего не жалко.       – Окей, – моментально изменила свое мнение Маша. – Напишу об этом в своём блоге. Если окажется Матвей виноват – это будет трактат о мерзости таких парней, если наоборот прилюдно извинюсь, и перед ним тоже, – Маша выставила ладонь, чтобы в подтверждении нашего негласного спора я хлопнул ей по руке.       – Замётано, – мы заключили наш пакт. – Кстати, – после этого я полез в рюкзак и вытащил Машин подарок: открытку и коробку пироженок "Мишка Барни", – с праздником!       Я протянул девушке подарочек, та радостно приняла от меня еду и оценила дизайн открытки. Вместо пожелания красоты, любви и цветов, там был мопс и надпись "люби себя". Маша оценила юмор. Даня выбирал, что сказать.       Номер подходил к концу, и нам пришлось бежать на сцену продолжать концерт.       На удивление мои мучения закончились быстро. Час прошел незаметно и легко.       Пока все собирались выходить из зала мы с Машей уже стояли в коридоре. Вот так вот, прерогатива перед очередью. Маша ждала Ленку, чтобы побежать в класс готовиться к классному часу с презентацией и всем подобным, а мы с пацанами договорились собраться в конце коридора, чтобы определиться с выносом подарков. Туда я и пошёл. Постепенно начали подходить мои одноклассники. Медленно. Видимо, не очень-то и хотели. Но тут из-за горизонта вырос Матвей. И он явно направлялся ко мне, шёл на всех парах, так сказать. Ну что ж… Волк приблизился, а я смотрел на него ожидая реакции.       Матвей хмыкнул.       – Ну, привет… Антон, – выдал он.       Я засмеялся. Да уж, у волка действительно хорошая память, потому что на том балу разнаряженных чародеев была тьма. Но он запомнил.       – Ну да, ну да.       – И как ты вообще смог меня тогда обмануть? – сощурился волка.       – Никакой магии, – ответил я. – Только ловкость чужих языков.       Матвей промолчал, его выражения лица незаметно изменилось. А я буквально мог прочитать его мысли, тут же изменившиеся от упоминания слова "язык". Кхм.       Наконец, пришёл Даня. Он успел отдать припасенный букет цветов Веронике и прийти ко мне. Остальные парни тоже подтянулись. Мы разобрали подарки и определились, кто кому понесет. На удивление Матвей выбрал Милану. И тут же поползли подозревающие шепотки. Не палиться, совсем-совсем. Торт вручили близнецам. А вот Снежок поплыл от осознания, что опять будет дарить Маше подарок. Ещё и собственноручный. Интересно, что он там приготовил. Коробочка была маленькой. Явно украшение. Надеюсь, белый волк не прогадает.       Классная оповестила нас, что всё готово, и мы с улыбками до ушей пошли в класс. Девчонки сидели каждая за своими партами и ждали своих поздравлений. Мы встали в ряд, тот кто должен был произнести поздравления их произнес, и мы двинули между рядами дарить подарки. Я отдал заветный тюльпанчик и блокнотик своей однокласснице, поздравил её и отправился на своё место. Остальные проделали те же манипуляции. Близнецы при помощи классной разрезали торт. Чайник только поставили. Самое время для Машиной лекции.       Девушка встала за учительский стол и немного рассказала об истории праздника. Ленка её фоткала. Конечно, главной целью были контент для её блога, материал для школьной газеты, а последним в ряде было всеобщее мужское просвещение. Но Маша рассказывала интересно. На этот раз даже близнецы не зловредничали, а слушали.       Маша закончила быстро. Всё-таки после концерта даже она устала.       – Так, – девушка сложила руки. – А теперь давайте все сфоткаемся.       Маша организовала одноклассников и классную, поставила фотоаппарат на штатив. Таймер отсчитал десять и… Сыр! Всё, готово. Приступаем к чаю.       Тортами мы закупились, поэтому хватило наесться всем.       

***

      Лекции в академии ведьмочек стояли по расписанию даже в женский праздник. Я этому, конечно, удивился, но Милана быстро развеяла все мои сомнения. "Ведьмы вообще-то любят учиться" – заключила она, пока мы шли до арки Междумирья. Но бред же, что я и высказал ведьмочке. А та сказала, что они не ходят в академию, как мы в школу: каждый день, не сидят на уроках до посинения, а потом ещё допы, в их заведении расписание подобрано индивидуально, чтобы ведьма могла обратить пристальное внимание на понравившуюся ей деятельность. А эти лекции, на которые мы ходили, вообще обязательны, "не тебе это говорить Никита, который и так три недели пропустил".       Что ж, резонно.       В Междумирье лес начинал цвести. Из-за того, что здесь не было асфальта и ходило не так много ног, снег уходил в землю, питая её и не оставляя грязи. Хотя талые сугробы выглядели не очень-то и красиво. Хорошо хоть темнеть перестало так быстро, и нам не приходилось тратить энергию на освещение себе пути.       До академии добрались без происшествий и дошли до аудитории, в которой растения распустили свои цветы. Пахло приторно сладко, но прикольно. Такой нектарный запах, свежий. Ударял в нос и давал возможность отсидеть последнюю лекцию без тяжести в голове.       Заходя в кабинет, Милана как обычно спряталась за мной. Никто и не обратил внимания, когда мы вошли. Только Мирослав улыбнулся мне своей застенчивой улыбкой. Ну хоть кто-то рад меня здесь видеть. Рыси не было. Милана продолжала избегать взглядом остальных ведьмочек, быстро прошмыгнула за Мирослава и села поближе к стене и буквально слилась с врезающейся в блоки камнеломкой. Наконец, до меня дошло, что девушка не пыталась спрятаться от всех своих бывших одноклассниц, а только от одной. Камиллы. Как я мог забыть… Так, подождите… Камилла!       Я посмотрел на девушку округлыми глазами, вспоминая в каком образе она была прошлый раз. Ведьма заметила мой взгляд и резонно быканула на него.       – Чего? – махнула она головой.       Я встал в оцепенении и подошёл к ней. Та всё ещё не понимала моей реакции, поэтому настороженно нахмурилась, сжав кулаки.       Я и совсем забыл в каких событиях был до того, как попасть в лапы к таёжному Лешему. Милана же притащила меня на их театральную постановку о двух сёстрах, одна из которых была подозрительно похожа на мою маму. А затем слова бабушки Ольги… Они вылетели у меня из головы, да и в принципе всё произошедшее, пока я не пришёл сюда.       – Ты чего? – повторила Камилла, пока я, видимо, стоял перед ней в раздумьях.       – Та постановка, – начал я подбирать слова. – Про двух сестёр. Откуда ты взяла эту историю? Милана говорила ты её писала.       – Ну да, – Камилла выпрямилась, её два длинных низких хвостика тут же попадали с плеч. – Ты сейчас это серьёзно спрашиваешь?       – Да, – ответил я с абсолютно каменным лицом. – Откуда?       Ведьма нахмурилась ещё больше. Остальные ведьмочки начали странно на меня поглядывать, но мне было пофиг. Камилла поднялась и ткнула мне в лоб пальцем. От места       соприкосновения пошел неприятный электрический разряд, небольшой. Я дёрнулся. Девушка проверила меня на вменяемость?       – Эй, зачем это? – я приложил ладонь ко лбу, уж слишком часто он страдает от чужих прикосновений.       – Да так, вдруг со мной сейчас говорит какой-нибудь перевёртыш, потому то, что ты не знаешь историю своего семейства – очень странно.       – Историю семейства? – удивленно переспросил я.       – Ты реально не знаешь? – Камилла сделала выжидающую паузу, за которой так и не последовало моей реакции, поэтому он громче и чётче сказала мне ту самую правду. – У твоей матери была сестра-близнец.       Поверить в услышанное оказалось сложно. Остальные ведьмы смотрели на меня как на прокаженного. Удивлена была даже Милана, да что там Милана. Мирослав! По его виду было понятно то, что этот чародей знал биографию моей мамы лучше, чем я! Что за фигня?       Я опустил руку со лба, развернулся будто на автомате и пошёл по ступенькам вниз. Мне нужны доказательства. Так просто в эту дичь я не поверю. Я должен услышать это от своей мамы.       Я ускорил шаг, забыв и про свою куртку, и про свой рюкзак, пересек аудиторию и уже собирался распахнуть двери кабинета, как они открылись сами. И передо мной предстал наш историк.