Он ведьма

      На секунду моё бренное тело парализовало. Я выпрямился, как натянутая струнка, глубоко вздохнул. Мне не показалось. Бронислав стоял в траве перед густым лесом. В руке он держал обрывки ветра, которые тут же отпустил.       – А ты? – ничего лучше не мог выдать я, находясь на территории чародеев. Молодец, Никита.       Однако на удивление Бронислав ответил спокойно, без грубости, ехидства или яда.       – Тренируюсь, – чародей пожал плечами, а затем отвернулся от меня и продолжил занятие. Вдалеке ближе к лесу стояло несколько мишеней, которые парень старался пробить точечным потоком воздуха.       – Ого, – я не знал было ли некрасиво с моей стороны уйти ничего не сказав, потому что иметь плохие отношения, с кем с кем, а с Брониславом точно не хотелось. – У вас же сегодня нет занятий, а ты всё равно тренируешься.       Бронислав кивнул. Я подошёл ближе. Любопытство взяло вверх. Мишень стояла далеко, чародей сосредотачивался долго. Наконец, он открыл глаза и выпустил поток. Ветер промчался вперёд с огромной скоростью, но откусил только краешек мишени. Ноль очков. Бронислав расстроенно вздохнул.       – Да, надо бы. Особенно после того, как меня так красиво побил твой волк, – заключил чародей.       – Да не мой он! – уже неосознанно выкидывал я заготовленный ответ. Но потом понял, что в целом, можно было и промолчать.       – Да? – удивился Бронислав. – Я думал, вы встречаетесь.       Я хмыкнул.       – Нет, – буркнул я, разглядывая круглые полоски. Мой бы огонь и до середины пути не долетел бы.       Бронислав продолжил тренировку. Он выпрямился, закрыл глаза и сконцентрировал силу в ладонях. Пах. На этот раз поток воздуха врезался в крайнюю линию круга.       – Не против, если я понаблюдаю? – тихо уточнил я, чтобы минимизировать шансы на отвлечение чародея от концентрации.       – Не против, – но тот только кивнул и продолжил.       Бронислав будто отрекся от мира сего и ушёл глубоко в себя. С каждым разом его потоки воздуха становились мощнее и будто бы грубее. Если раньше края дыр в мишени были рваными, то теперь ровными, как полная луна. И наконец, Бронислав пробил середину, мощно, дерзко, словно пулей.       Маг выдохнул, на его губах появилась тень улыбки.       – Вау, – я хлопнул в ладоши. Всё это время я завороженный стоял без движения, минут тридцать, и только сейчас понял, как затекла моя спина. – Ты всё-таки сделал это.       – А ты не верил? – Бронислав откинул назад растрепавшиеся локоны волос. Выглядел он, конечно, будто только что вышел из бани немытым.       – В тебя верил. Глазам своим не верил.       Бронислав хохотнул. Так по-мужски.       – А можешь, – я подошёл ближе к чародею. – Можешь из ветра сделать фигуру? Мама давала нам такое упражнение с огнём.       – Фигуру? – Бронислав задрал бровь. – Могу.       Он сложил ладони вместе, друг на друга. Вокруг них начал появляться ветряной поток. Через несколько секунд чародей начал отодвигать руки, меж которых маленькой жемчужиной крутилась буря. Буря разрасталась с каждым разом, приобретая форму: стебель, листочки, шипы и вскоре бутон богатой розы. На одной из ладоней Бронислав протянул мне ветряную розу, которая бушевала внутри линиями шторма.       – Офигеть, – я смотрел на это чудо искрящими глазами. – И правда так можно.       Вдруг в кустах неподалеку послышался рык. Это не был грозный рык, или настораживающий, а такой: когда пёс знает, что он провинился и вкусняшек не получит – отчаянный рык. В кустах виднелся силуэт волка Матвея. Он обращенный в волколака, стоял, светил своими глазами и непроизвольно издавал расстроенные звуки. Волк понял, что я его увидел, поэтому в следующую секунду фыркнул и убежал.       Я вздохнул.       – Нда, – Бронислав вздохнул вместе со мной. – Мне ждать очередной вызов на бой?       – Нет-нет-нет, – я махнул головой. – Матвей больше к тебе не подойдёт. И вообще он тоже должен извиниться.       – Всё было честно. На самом деле я не против ещё с ним потренироваться, -Бронислав отпустил розу, та взмыла вверх и растворилась. – Но только без угрозы для жизни.       ***       В оранжерее горел мягкий свет. Уйдя от Бронислава, я решил вернуться в привычную зону обитания. Народу на улице прибавилось. Не удивительно. Тепло, после долгого холода хочется погреть свои косточки и побаловать лёгкие свежим приятным воздухом. Внутри оранжереи тоже наблюдалось движение. Две ведьмочки следили за ночным поведением какого-то растения, ещё дальше два чародея корпели над помидорами, поэтому я спокойно проскользнул в нашу «лекционную комнату».       Удача оказалась на моей стороне – бабушка заваривала чай в подаренный Рысью чайничек.       – Бабуль? – я выглянул из-за дверного проёма, прося позволения войти.       – О, Никита, ты как раз вовремя, – бабушка Марья, отложила чайник и закрыла крышечкой настаиваться. – Мне тут подарили розовый чай...       – Розовый? – сначала не понял я, проходя к плетённому креслу.       – Да-да, чай из лепестков розы.       – А, – дошло до меня. – Интересно.       Бабушка поставила на столик корзиночку с домашним печеньем. Я тут же ухватил одно и положил в рот. М-м-м и двух недель не прошло, а я уже соскучился по бабушкиной выпечке. Как же я рад, что застал её здесь.       На рабочем столе бабушки лежала раскрытая книга зельеварения, а рядом с ней несколько кучек на вид специй, с другой стороны мотки веточек и сушёные грибы. Очевидно, она готовилась занятию.       Пока чай настаивался, бабушка вытащила те самые Рысьины чашечки, видимо уж очень они ей понравились. Надо, пожалуй, ещё у чародея заказать. Вот он обрадуется. Я всё же решил начать разговор:       – Слушай, бабуль, про Земфиру. Ты же помнишь?       – Конечно-конечно. Я тебя ещё в понедельник ждала, но птичка на хвосте принесла, что ты с Матвеем поссорился. Так что очевидно, тебе было не до этого. Сейчас помирились?       – Да блин, – вздохнул я, не удивительно что мама не хотела отдавать меня в чародейскую школу: всё на показ, как в цирке. – Нет ещё.       – Ой, ну раз ты говоришь «ещё» значит не всё так плохо, помиритесь, – бабушка открыла чайничек, вдохнула аромат – он был всё ещё недостаточным.       – Вас разве никого не удивляет, что я якобы с волком? Все так спокойно реагируют.       Бабушка присела в кресло напротив.       – Скажу по секрету, – она улыбнулась. – Мы семьей собрались это обсудить, я, Софья, Ольга и Амелия. Софья нам обо все рассказала, потому что догадалась, я удивилась, конечно, мама твоя, как всегда, вспылила, но быстро остыла, а вот Ольга.... Ольга будто бы уже знала.       – Мама злилась? – я сомкнул губы. Опять её расстроил.       – Ну что ты, Никитушка, не на тебя, да даже и не на Матвея. Злиться на детей это последнее дело. Она больше на себя злилась. Ведь сама почти век ненавидела охотников, а тут богиня прямо в нос тыкнула. Родной любимый сын, и мальчик, которому её мать отдала свои силы.       Я вздохнул,       – Не знаю бабуль. Вот от разрыва договора прошло две недели, а ничего будто бы не изменилось. Я и до этого не чувствовал к Матвею пылкой любви, как в фильмах. А сейчас... Будто между нами и нет искры.       – Тебя это беспокоит? – чай, наконец, заварился. Бабушка взяла чашечки и разлила в них ароматный напиток. Пряная роза так и ударила в нос.       – Не то, чтобы...       – Искра – это необязательный элемент отношений. У ведьм так вообще. Тем более любовь – это такое субъективное понятие. Кому-то нужна искра, а кому-то, – бабушка улыбнулась, – масляная лампа.       Я понял её метафору. Может, она и права. Я ни у кого из своих родственниц не видел вот этой пылкой любви, у Софьи в том числе. Я видел, что она любила отца Матвея, но, правда, искры в их отношении нет. Может, была когда-то. Хотя, очевидно, мне не стоит брать в пример отношения Матвеевых родителей.       – Так что там по поводу Земфиры? – я придвинул к себе чашку. От неё исходил почти уловимый аромат и совсем заметная струйка пара. Горячий ещё.       – Ах, Земфира. С чего бы начать? – бабушка задумалась, мешая ложечкой горячую жидкость. – Ты же знаешь, что мальчики ведьмы – это большая редкость, но всё-таки не единичный случай. Раз в сто лет да проскачет. Правда, я знаю только одного мужчину ведьму, с которым всё относительно хорошо. С другой стороны, он живёт отшельником далеко-далеко, где-то в Андах. Представляешь куда он от нас скрылся? Ха-ха, – бабушка взяла ложку дунула на неё и смаковала чай на кончике языка. Видимо, вкусный. – Но сейчас не об этом. Из древне повелось, что мальчики-ведьмы – предвестники угрозы. Как исключения из правил. Появления такого «существа» всегда происходило на стыке неприятного события. Морана – это женское начало, всегда и исключительно, но мужчина – недобрый знак, мужское начало – часть иного божества.       Я качнул головой. Нифига не понял, но бабушка продолжила.       – На веку Ольги было всего, где-то пять мальчиков ведьм. Самый первый погиб ещё ребёнком, убитый хозяином леса. Второй мальчик – стал тёмным магом. Тяжёлое время тогда было, правление Грозного, раскол государства, всюду ненависть, горе и вражда. Его в итоге сожгли на костре люди, которые ему же и покланялись. Третий мальчик – тот о котором я говорила. Мой ровесник. Его мать ведьма, как только увидела сына, сразу же сбежала с ним далеко-далеко. Мальчик рос отдельно от всего мира, и помню его искали долго и упорно. Как нашли, совет обратился к богам и испытал его силу. Боги были благосклонны, а уже выросший парень показал отличное владение магией. Впрочем, жить он так и остался отшельником. К нему иногда наведывается кто-то из старых друзей и проверяет, как он там себя чувствует. Были ещё мальчики ведьмы, которых либо убивали в младенчестве, либо их не принимали боги. Но последний. Ух… – бабушка отпила остывший чай. – Сын Земфиры.       Я замер. Так расслабился под бабушкиным успокаивающим рассказом, что казалось, последняя фраза совсем казалась нереальной.       – Сын… Земфиры? – ошеломленным эхом повторил я. – В смысле?       – В самом что ни на есть прямом. У Земфиры был сын Демьян. Мальчик-ведьма.       Единственная мысль, которая крутилась в голове: «Чего? Не верю!». То есть эта старая ведьма… кх, ладно. Хватит разглагольствовать. Нужно дослушать бабушку. Она, кстати, продолжила.       – Демьян родился на рубеже веков в лесном ковене ведьм. Земфира уже тогда была властной и грубой Верховной, условия тайги не позволяют расслабиться. Но сердце её не смогло отправить на суд собственного новорождённого ребёнка. И Земфира добилась решения от совета позволить мальчику остаться. Она верила в то, что Богиня ни за что не поступит с ней плохо. Однако мальчик рос во всеобщей ненависти. Он был ненавидим ковеном, другими ведьмами, да и от Земфиры большой любви он не получал. Она не очень-то на это и способна. Мальчика просто не приняли. Некоторые завидовали его врождённой силе, другие страшились «приближающиеся угрозы», а некоторые просто ненавидели за то, что Земфира в любом случае вставала на сторону сына, даже, когда это вредило ковену. Так, как только его возраст достиг шестнадцати, и время близилось к посвящению, Демьян сбежал. Вероятно, мальчик чувствовал, что Богиня не примет его, поэтому сам решил вершить свою судьбу. И судьбы других. Вскоре он собрал вокруг себя группу таких же обделённых и устроил настоящую охоту на ведьм. Да и не только на ведьм, но и на чародеев, волков и других людие. Его жажда крови была… впечатляющей.       – И что? Его никто не остановил?       – Как я уже сказала, он родился к подходящему времени – люди в своей истории это называют Первой мировой войной. А у нас же сразу после началась и гражданская и множество-множество локальных конфликтов и более того – смена власти. Тяжело было соблюдать законы. В итоге зверства Демьяна продолжались больше двадцати лет. На его счету уж очень много погубленных жизней. К этому времени вокруг него собралось действительно внушающее количество кровожадных убийц. В итоге не только лесному ковену и клану пришлось объединиться, но и другие пришли на помощь. Земфира уничтожила собственного сына своими руками. Она просто не оставила себе выбора. Вот такая грустная история.       – Так, – история в моей голове переваривалась. Мне было сложно уловить взаимосвязь с реальным миром, сложно осознать. Ведь бабушка обо всем говорила из своего опыта, но её рассказ звучал, как страшная сказка на ночь. – Вы поэтому не знакомили меня с ковеном до шестнадцати лет?       Бабушка кивнула.       – Это было полностью решение твоей матери. Она решила, что для тебя будет лучше расти обычным ребёнком. Поэтому и в купе с её нелюбовью к школам чародеев, единственным вариантом оставалась обычная людская школа.       – И… вы не жалеете, что позволили ей сделать это?       – Я? Ничуть. Думаю, это было правильно не погружать тебя в интриги взрослого мира и дать простое детство. Мама твоя, конечно, неидеальный родитель, но всё же. Я считаю, это лучшее, что она могла сделать. И в подтверждении верности её решений – Морана приняла тебя, явившись в своём обличии, и более того вернув изначально Софьиного фамильяра в семью. – Чай уже совсем остыл, а я его даже ещё не попробовал. – Но, Никитушка, я вижу, что тебя всё равно что-то гложет?       – Да, – я вздохнул. – Я ведь совсем плохо колдую, не так как другие маги.       Бабушка вытянула свои ладони и обволокла ими мою руку. Вдруг стало тепло и совсем уютно, как дома перед камином.       – Ты колдуешь достаточно. Ты умеешь контролировать себя и не вредить другим. Это главное. Твоя мама действительно задрала высокую планку, и вероятно опирается только на свой опыт. Но я, например, никогда и не была сильной стихийной ведьмой. И поначалу, меня, это конечно, тоже заботило, но в итоге я нашла своё призвание совсем в другом, – бабушка окинула комнату взглядом с кучей цветов и растений. – Так что, родной, тебе нужно смотреть на вещи шире. Иногда ответ совсем не там, где ты его ищешь.       – Я понимаю, просто обидно, – признался я. – Матвей вон тоже оказывается какой сильный. А я…       – И ты сильный, родной мой. Я верю в это, – бабушкина мягкость расслабила тело, заложило в душе уверенности и фундамент в завтрашний день. – Кстати, помнишь в начале я говорила про женское и мужское начала, про предзнаменования?       – Да, – я кивнул.       – Ну так вот, я считаю это всё чушью. Просто одна из недоказанных гипотез. Мальчики-ведьмы могут рождаться по совершенно разным причинам, так же как коты-мальчики трёхцветки. Это уже сами ведьмы исключают их из общества. На то тоже очень много закономерных причин. Так что ещё раз, всегда смотри на мир шире.       – Да уж. Спасибо, бабуль. Ты правда меня успокоила.       Я отпил чай, даже холодный он оказался вкусным.       ***       После такого тёплого разговора с бабушкой я шёл в башню с абсолютно поднятым настроением. Решение и правда пришло быстро. Смотреть на вещи шире. И искать вероятную причину в другом. Я говорил о своей силе с мамой, говорил и с другими магами, и даже с волками. Но упустил из этой колеи, только одного – своего отца.       Мама говорила, что во мне есть какие-то забытые воспоминания. Я думаю, что ответ действительно кроется в них. Вот только как мне до них добраться, если сами они возвращаться не особо спешат.       Ночь потихоньку садилась на бренный Меридианум, зажигались звезды, ухали совы. До башни мне было рукой подать, оранжерея же рядом. Я вышел наружу, ночной воздух пыхнул в лицо свежестью. Я бодренько пошагал вперед и чуть не столкнулся с двумя знакомыми фигурами. Ну как не столкнулся. Я вышел из-за угла оранжереи, а там чуть дальше стояли две светлые макушки. Софьины седые волосы сияли в лунном свете, а Матвеевы, наоборот, тускнели. Мачеха обняла сына, чмокнула в щёку по обыкновению. Я остановился. Мой путь лежал прямо через эту парочку, но светиться перед Матвеем не очень хотелось. Я ещё раз выглянул из-за угла, на голову мне залез Фырфыр.       – Софья, можешь со мной поговорить? Недолго? – Матвей говорил тихо, но я всё равно хорошо его слышал. Кажется, бабушка лишканула с лечением моего слуха.       – Конечно, дорогой, можно и не долго. Я могу даже отпросить тебя на всю ночь у директора. Побудешь дома, накормлю тебя, – Софья улыбнулась.       – Дома у Никиты? – вдруг уточнил волк.       – Ух, ну да. Можно и так сказать.       – Отец, значит, с тобой не помирился, – сделал он выводы.       – Ты хотел поговорить об отце? – осторожно подобралась Софья к теме.       – Нет, – отмахнулся Матвей, но резко передумал, – то есть да. Не знаю. В общем, – он вздохнул. – Я поссорился с Никитой из-за того боя с чародеем. Никите не понравилось, что я вступился за него, а я не понимаю, почему я не прав и что не так сделал.       – Ох, – Софья приложила ладонь к щеке. – А что Никита говорит?       – Что его не нужно защищать, но как, я не понимаю. Разве мы не должны защищать своих… любимых?       Мачеха уложила другую ладонь на плечо сыну и погладила.       – Должны, конечно, однако важнее друг друга слышать.       Матвей отвернулся.       – Я слушаю. Я пытаюсь. Я просто не хочу, что к Никите кто-то цеплялся. Тем более этот Бронислав так сильно ему навредил. А сейчас они… мило общаются, – почти огрызнулся волк.       – Значит ли это, что Никита сам справился с этой проблемой? – намекнула Софья.       – Да, наверное, – подтвердил Матвея. – Но я всё равно не понимаю, что я не так сделал, – он глубоко-глубоко вздохнул и посмотрел на верх. Луна стремилась вырасти в большой шар, предвещая полнолуние. – Скажи, Софья, неужели я всё больше становлюсь похожим на отца?       Женщина качнула головой.       – Сомневаюсь, – она сложила руки друг на друга. – Твой отец выстроил вокруг себя крепость и застрял в ней, боясь попросить помощи у своих бывших друзей и близких. А ты наоборот – карабкаешься, – она улыбнулась и потрепала сына по щеке. – Никита своеобразный. Он много черт перенял от своей матери, Амелии, так что да, тебе придётся тяжеловато. Но Амелия всегда прямо говорит о том, что её не устраивает. Полагаю, Никита тоже. Просто слушай. И сам старайся объяснить свои чувства. А то если будите ходить хмуриться друг на друга, ничего не выйдет.       Матвей пожал плечами.       – Спасибо, Софья. Мне стало легче, – наконец, улыбнулся и волк.       – И, кстати, Матвей. Не бойся быть похожим на своего отца, – вдруг добавила она. – Ты взял у него только лучшие качества. Поверь, сейчас это замечаю не только я.       – Ладно, – невпопад выдал волк, кажется, не очень довольный такой информацией. – Хочешь провожу тебя до арки? Я всё равно ещё хотел перед сном побегать.       – Было бы замечательно, – обрадовалась Софья. – Заодно расскажешь, как учёба.       Они ушли. Я ещё несколько минут постоял за углом, оставаясь невольным слушателем приятного разговора. Не думал, что волк в этом плане похож на меня. Тоже побежал за советом к любимой родственнице. Эх, значит, волнуется. Даже как-то мерзко на душе стало за то, что я его так шпынял. Ну ладно. Думаю, завтра вечером у нас будет время поговорить. А сейчас лучше пораньше лечь спать. А то ведь завтра утром две пары у историка. За-ме-ча-те-ль-но.