Он ведьма

      Рыжий не то, что ошалел, он встал в полнейший ступор, прижавшись к больной щеке. Парниша явно не знал, что делать, как и Рысь с Мирославом, которые продолжали отходить в астрал. Что ж, тем самым они мне предоставили замечательный шанс выбить всю дурь из Рада. И я безумно этому рад. Кровожадно рад.       Я схватил чародея за шиворот и потянул вниз, как мешок картошки. Затем откинул на землю и встал, ожидая дальнейших действий. Бить кого-то в окоченении, конечно, так себе идея. И я жаждал настоящей крови, в пылу сражения! Вот уж и узнаем, кто тут слабак!       Рад, наконец, отошёл от шока, в его глазах появилось движение. Чародей перевёл на меня растерянный взгляд, а затем сфокусировался и озверел. Он был готов атаковать меня огнём. Ага, щас! Драка на кулаках! И точка.       Я влетел в рыжего со всего размаха, бортанул под грудь, и мы с ним упали на землю. Тот не успел сколдовать заклинание и получил на этот раз по носу. От удара Рад будто растерялся, но в мгновение вылез из-под меня, попытавшись сколдовать огонь ещё раз. Ну да. Молодец.       Как вы полагает, в этот момент Радмир Рыжий Хрен получил красивый пинок, от чего сложился пополам и упал вновь на колени. Мало того он получил зарядом в ухо. А когда, наконец свалился, я сел на него и просто изничтожил: отшлёпал и унизил. Да, этот момент в своей жизни он будет помнить долго, как получил от "слабака" Никиты Кострова.       Дальше я услышал визг Рыси у себя под ухом. Ушастый поддел меня под локти и рывком стащил с Рада. Самого же Рыжего уже накрыло праведным гневом, и он встал, но очевидно в бой не торопился. Очевидно для меня вообще-то. А вот Мирослав обвил Рада сзади за груди и прижался к нему своей многострадальной головушкой, что-то отчаянно лепеча.       Я не был готов закончить на этом. Рыжий должен получить по всем заслугам и за все издевательства и гадкими намёками на мои гипотетические не сладкие дни в Септентрионалисе. Вот выкуси!       – Никита, нет! – взвизгнул Рысь. – Тебя же отчислят!       Но мне было абсолютно плевать. Пускай отчисляют. Пускай приеду сюда на следующий год. Никто не посмеет унижать меня, из-за меня и для меня!       Отчаянный взгляд Мирослава надо было видеть. Мальчишка будто был готов держать Рада до конца, хоть кровью своей лечь. Но я непреклонен.       Я вновь ринулся на Рада, вырвавшись из оков Рыси, и тут почувствовал полёт. Нет, серьёзно. Мои ноги оторвались от земли. Кто-то поднял меня под плечи и прижал к себе, осторожно, пытаясь не навредить. Я не понял, кто так нагл, поэтому начал брыкаться и вырываться, как перевёрнутый краб, но чужая хватка оказалась уж слишком крепкой. Я выдохся, опустил руки и ноги и, наконец, решил узнать, кто ещё хотел получить от меня леща. Лещей раздавать я передумал, когда увидел за спиной каменное лицо Бронислава. Понял-принял-осознал.       – Никит, ты как? – на удивление, "как я" спрашивали у меня, а не у подбитого Рада. Спрашивала, кстати, Алеся. Эти двое, видимо, отдыхали где-то неподалёку. Повезло засранцу рыжему.       Рысь схватившись за сердце, как старая бабка, пытался отдышаться от пережитого шока. Мирослав отлип от Рада и теперь затравленно посматривал то на меня, то на своего мучителя. Сам же Рыжий потирал окровавленный нос, ушибленное ухо и опухший глаз. В бой он больше не стремился, как и молоть своим паршивым языком.       – Что здесь произошло? – очевидно кто-то из очевидцев позвал Тихомира Богдановича.       – Кто устроил драку? – более того из здания напротив вышла Земфира. Она стремительно направилась к нам, увидела побитого Рада и меня, всё ещё пристроенного над землей Брониславом. – Вы двое, к директору, немедленно!       – Земфира, может быть обойдемся без директора, – попытался сгладить углы Тихомир Богданович,       – Драки неприемлемы! – вспыхнула ведьма. – Немедленно. И опросить всех, что здесь произошло.       ***       В своей школе на ковёр к директору я попадал частенько. В основном, либо из-за петушиных боев с Матвеем, либо из-за внешности. Поэтому стоять на чужом директорском ковре было вообще неволнительно. И плевать, что перед двумя. Светозар Гвидонович, директор южной школы, самозабвенно рассматривал окно, а вот Будимир Гвидонович, директор северной школы, прожигал взглядом нас с Рыжим. Глаз Рада подуспокоился, а кровь под носом застыла на верхней губе. Специально не стирал, демон. Сейчас начнётся представление..       Все молчали. Я не знал, может у Будиммра Гвидоновича методы такие, грозно молчать, чтоб обоим стыдно стало, но на меня такая тактика точно не подействует. Через пять минут я понял, что это не тактика, это мы просто ждали. Потому что директор получил сообщение с опросом очевидцев, а в кабинет друг за другом зашли какой-то незнакомый северный маг и мой тренер. Буду честен, мои булки в этот момент сжались не на шутку.       Виктор Демидыч обошёл на меня, встал с боку и вздохнул, увидев Рада. Затем очень красноречиво посмотрел на меня. Тренер тоже был частым гостем директорского ковра, но в два раза. Не забываем, из-за меня и Матвея. Ну и чего уж там, и из-за других ребят футбольной команды тоже.       – Что ж, пока ждеё ваших родителей, – сказал директор Септентрионалиса, а я понял, что мне настоящая и безповоротная крышка. – Слушаю вас, что у вас произошло?       – Он напал на меня, Будимир Гвидонович, – макак оказалась ещё и крысой.       Все замолкли, директор северной школы перевел взгляд и на меня. А, значит и я тут имею голос.       – Ну да, напал, – и точка.       – Костров, – тренер приложился ладонью об лоб. Да, мог бы и придумать оправдание.       – И, – продолжил директор. – Причина?       – Он мне не нравится.       – Костров! – уже повысил голос тренер.       – Будимир Гвидонович, – вдруг подал голос другой учитель, как оказалось куратор Рада прямо из Септентрионалиса, – очевидно, Радмир здесь не виноват. Он пострадал от рук совершенно необузданного... ребёнка, к которому должны быть применены меры. Вы и сами знаете, Радмир наш лучший ученик, на хорошем счету…       Мне очень не понравилось такое перетягивание одеяла, поэтому я обнаглел.       – Вы забыли добавить, что этот необузданный ребёнок навалял вашему лучшему чародею без использования магии. Дерьмовая у вас школа, раз такой лучший ученик!       – Костров, Интра всемогущий, – вспылил тренер, охая. Знал бы он, что упоминает мое имя в купе с отцовским. Интересно, отец бы всыпал мне за такое? Но тут тренер вдруг изменился в лице и спокойно сказал. – И а чём он не прав?       Куратор Рада выпал в осадок, замолк и посмотрел на тренера уж очень странным взглядом. В моей груди растеклось приятное тепло. Абсурдно да, но тренер пытался защитить меня, даже когда именно я был категорично не прав. Интересно, а мой настоящий отец поступил так же?       Теперь я могу сказать точно – мама начала слышать мои мысли. Потому что как только я подумал об отце, дверь в кабинет открылась и вошли трое. Сначала залетела взъерошенная женщина, которая пробежала на каблучках и заполнила всё пространство собой одной: шумом, запахом, приближающимся звиздецом.       – Радмир, дорогой! – она ахнула, когда увидела побитого сына, задышала еле-еле и схватилась за лицо парня. – Что с тобой случилось?       После неё шёл мужчина, папа, не сказать, что высокий и тоже не рыжий. Может Рад приёмный? А за всей этой кутерьмой статно плыла моя мама. Она прошла по коридорчику и встала рядом с тренером, обведя утомленным взглядом помещение.       – Будимир Гвидонович, да что же это у вас тут такое твориться? – визжащим неприятным и уж слишком высоким голосом продолжила говорить мать Рыжего.       Директор в свою очередь тихо ожидал, когда все успокоятся, чтобы он мог спокойно продолжить разбор полётов. Мужчина отложил планшет, прочитав сводку происшествия, откинулся на спинку кресла и осмотрел всех присутствующих своим обычным грозным взглядом.       – Я думаю, мы можем продолжить, – сказал он, но в его слова тут же вцепились клещами.       – Конечно, мы можем продолжить! Я не понимаю, Будимир Гвидонович, как такое могло произойти в стенах школы! Этот мальчишка, зверёныш, напал на моего сына! – я не знаю, откуда родители Рада узнали о произошедшим ещё до того, как зашли в кабинет.       – Я бы вас попросил, – осёк тренер чужую речь.       – О чём попросили? – продолжила визжать женщина, а от её ультразвука завернулись уши даже у Рада. – Вы вообще кто? Его отец?       – Его тренер.       – Хах, тренер. Ну всё понятно, – женщина наигранно ахнула. – А где отец?       – Это не имеет отношения к делу, – попытался отойти в сторону Виктор Демидыч, понимая, что если не он, то мама отмузит эту женщину. – Я учитель Никиты с первого класса.       – Учитель, – хмыкнула она. – И чему научили? Я требую отчисления, – женщина тут же переключилась на директора. – Такие зверята вообще должны сдавать экзамен отдельно!       – Отчисление? – уточнил директор северной школы.       – Будимир Гвидонович, – тренер обратил внимание на себя. – Вам не кажется, что отчисление слишком жёсткое наказание в данном случае. Никите ведь в любом случае придётся сдать экзамен. Зачем растягивать на следующий год?       – Жёсткое? Да вы, видели что он сделала с моим мальчиком? – уровень актёрской игры мамы Рада зашкаливал.       – Драки между парнями нормальное явление, – фыркнул Виктор Демидыч.       – Ах, вот значит какой вы учитель! Вот вы чему учите учеников!       – Я… – начал закипать тренер.       – Хватит, Витя, – мама, наконец, вступила в бой. – Как мне надоел этот фарс. Разве ты не видишь, эти два полудурка просто почуяли, что их вот-вот скинут с пьедестала. Не каждый раз лучшего ученика школы так... разукрашивают. Да ещё и без помощи магии.       – Амелия... – послышался тихий голос Светоза Гвидоновича, – попридержите свой нрав.       Вы всё-таки учитель, как Никиты, так и Радмира.       – Очевидно плохой учитель. А вот Виктор вполне хороший. И я бы советовала Радмиру взять у него пару уроков кулачного боя...       – Да как! Да как! – чуть не захлебнулась словами мать Рыжего. Она безвучно заквакала, пытаясь состроить наиболее возмущенное выражение лица. – Какая мать такой и сын!       – Слава Богине, Радмир в вас не пошёл.       – Ты!…       Директор северной вдруг школы хлопнул по столу, отчего окна задребезжали.       – Прекратить! – повысил он голос, оглушив всех басом. – Ведёте себя, как на базаре. Родители! – все тут же попридержали языки. – И какое решение я должен принять, если вы, взрослые люди, развели тут такую дребедень. Чего уж говорить о детях?       Отец Радмира, жеманно молчавший всё это время, позволив выплёскивать жене всё ярость, привлёк внимание диретора.       – Я считаю, Будимир Гвидонович, что здесь всё предельно ясно. У мальчика нет отца, – он указал на меня, – и нет воспитания. Поэтому он таким дикарским образом пытается показать свою силу. Не хочу соглашаться с волчьим учителем, но драки в их обществе действительно нормальное явление. Так что.. я думаю, нам совсем не стоит впутывать в эти разборки нашего сына... лучшего ученика...       – Да сколько раз вы, это уже повторите? – не выдержал я. – Лучший ученик, лучший ученик… – передразнил я интонацию мамы Рада. На удивление, в этот момент меня никто не заткунл, поэтому я продолжил. Помирать, так с честью. – У меня нет воспитания из-за отсутствия отца? Да ладно? Да лучше я буду без отца, чем с таким как вы, раз вы считаете нормальным, что ваш лучший ученик не может ответить мне, зато тем кто послабее.... с удовольствием!       – Никита – тренер в этот момент подошёл ко мне, дёрнул за плечо, перевернул к себе и тряхнул, мол, Боже, поганец, тебя тут спасти пытаются, а ты топишься.       Зато мама была горда мной. Она наслаждалась.       – Слабых? – как-то тихо отозвался Будимир Гвидонович, но тем не менее привлёк внимание всех. Повисла напряженная тишина. Я повернулся обратно и заметил, что Рад побелел. Нет, натурально, его цвет кожи стал сильно контрастировать с волосами. Парень даже сжал губу до её посинения. Я что-то не то сказал? Или как? А вот родители Рыжего, как и его куратор, стояли в замешательстве. Директор продолжил. – Ты себя, Никита, как я посмотрю слабым не считаешь. Тогда кого ты имеешь в виду? Кого обижает Радмир?       Я сдвинул брови. Серьёзно, Будимир Гвидонович не знает, что твориться в его школе? Чего? Я был уверен, что издевательства над слабыми, там вообще-то поощряется и даже больше.       – Ну? – поторопил меня директор. Было видно, что он зол, и сейчас даже та визгливая женщина не смела продолжить спектакль. Директор закипал от моего молчания. – Имя. Я хочу услышать имя!       – Мирослав, – выпалил я. – Мирослав. Рад издевается над Мирославом.       В этот момент родители Рыжего будто сузились до размеров молекул. Они явно захотели оказаться такими же маленькими и невидимыми, чтобы выпорхнуть нафиг из этого кабинета. Когда сын лучший ученик, это, конечно, это наше, а когда дерьмо на палочке, то увольте.       В лазах Будимира Гвидоновича, метались молнии. Извините, но я реально даже не предполагал, что его может так сильно разозлить эта информация. Да, я думал он знал! Директор перевёл бешенный взгляд на куратора Рада. Северянин стушевался, забегал глазками.       – Я... я ничего не знаю об этом, – попытался оправдаться он.       – Позови его, – осек директор, и мужчина сверкая пятками побежал за Мирославом.       Мирослав стоял на минном поле. Через несколько минут куратор чуть ли не втащил мальчика внутрь кабинета и поставил перед директором. Будимир Гвидонович был краток, прямо спросив Мирослава о Раде. Мальчик молчал. Он сильно не хотел обидеть меня, но в то же время и не желал подставлять Радмир. Ну как. Ему ещё жить с этим рыжим ублюдком.       – Под левым рукавом... – тихо сказал я, перетягивая атаку всё на себя. Надеюсь, действипльно помогаю парню, а не ещё больше топлю его.       Будимир Гвидонович бесстрастно взял руку чародея и поднял рукав. Там полукругом зиял красивый ожог.       – Я не специально,– сдался Радмир. В интонации его голоса читался ужас.       – Ой, не специально, фыркнул я. – А где же твой хваленый контроль?...       – Костров! – уже взревел тренер. – Я прошу тебя...       Директор опустил руку мальчика.       – Виктор Демидыч, – начал он спокойным голосом, а я притих. – Думаю, вы найдете хорошее наказание для Никиты. Но если он провиниться подобным образом ещё раз, я буду ставить вопрос об отчислении. Идите...       Я не понял, что произошло, но мама с тренером буквально выволокли меня из кабинета. Там остался Мирослав, куратор, Рад и его родители с директорами. По лицу Будимира Гвидоновича было понятно, что он осознал нечто важное. Узнаю потом.       А сейчас можно праздновать. В этой моральной битве победил я. Я. Капец, тебе Рад!       Мы вышли на свет, я улыбался, но "привет" прилетел нежданно. Мама дала мне оплеуху.       – Подраться? – выдохнула она. – Да ещё при всех? Ты в своём уме?       – Да он достал меня! – я почти хныкнул.       – Ты мог сказать мне! Виктору! Софье! Кому угодно! – мама тряхнула головой, её огненные локоны задрожали. – Ещё раз, и ты получишь от меня лично! А сейчас, – мама указала на тренера, – Виктор Демидыч устроить тебе достойное наказание,чтобы даже мыслей больше не было! Понял?       – Понял.       – Что ещё нужно сказать? – мама уперла руки в бока. Я поджал губу.       – Прости, мам.       Мамин взгляд всё ещё оставался вопрошающим.       – Простите, тренер.       – Перед Радмиром извинятся не смей. Я пошла, – она махнула рукой и ушла. А я начал улыбаться, как дурак.       Наказание должно было исполниться сейчас, хоть я и не чувствовал себя сильно виноватым. Пока мы шли, тренер успел узнать все мои мысли по поводу Рада, вытащить истинную причину конфликта и даже выудить инфу про Мирослава. Но тем не менее насчет моего наказания он оставался непреклонен. Всё же я уже совсем не маленький мальчик и не пубертаный волк, чтобы кидаться на людие с кулаками. Конфликты нужно решать по-другому. Но по-другому Рад бы точно не понял. Его нужно было отлупить! А магией я не мог!       Неожиданно для меня мы пришли на тренировочный волчий полигон. Тренер осмотрел красоту уходящего за лес солнца и блаженно вздохнул.              – Сто кругов тебя устроит? – вдруг предложил он.       А я чуть не грохнулся. Сто кругов? Здесь?       – Сто? Да там же круг километр! – я энергично затряс руками, смотря на окружность, огибающюю поле, дорожку и даже нашу башню. – Я что, сто километров должен побежать?!       – Ну не за раз же, – бодренько кивнул тренер. – Сегодня половину. Завтра ещё одну. Я тебя не тороплю. Приступай.