Он ведьма

      Я сказал «вырастал» не случайно. Вот забор стоял, я на него смотрел, и он будто становился всё выше и выше в перспективе муравья. Конечно, я уже успел сотню раз подумать, насколько моя идея тупа и самонадеянна. Но я же уже пришел.       На дверце забора Волковы, аккуратно, под козырьком, поместилась кнопка звонка. Я осторожно, почти касаясь, нажал её и тут же отдёрнул руку. Сердце начало стучаться сильнее.       На каком-то ментальном уровне я чувствовал, что некогда живой большой дом почти умер. Возможно, просто, подходя каждый раз, нос незаметно для мозга улавливал ароматы свежих булочек и роз. А возможно, дверь в любой момент могла открыться и оттуда выкатиться Булка на поводке, Вероника на пробежку, другая туча собак… Матвей, который обожал выходить не вовремя. А сейчас… там жил лишь он один. Один очень злой волколак.       Я вздохнул. Пять секунд ничто не реагировало. Дома никого нет. Ну и отлично. Уходим. Я как придумал эту идею, так и не успел осознать её в полной мере, насколько она драматична. И с чего я вообще решил, что отец Матвея будет со мной разговаривать. По-сути я же причина его бед… ну, одна из. И сейчас я буквально ломлюсь в крепость к дракону. Так-так. Да, реально, чего-то я лишканул, придя сюда. Надо валить, пока не покусали и не закопали. Блин, а я ведь ещё никому не сказал, что пошёл сюда.       Ворота распахнулись с характерным «звеньком», и показалось совсем уж недовольное лицо отца Матвея.       Сбежать я не успел. Ищите теперь лесами мой трупик.       – Тебе чего? – волк-старший совсем не удивился, что увидел меня. Может, удивился, когда почувствовал ведьминский флер за воротами. Странно тогда, что он так спокоен.       – Мне? – еле-еле выдавил я, понимая, что ноги вросли в землю, а душа стримилась в Ирий. – Поговорить хотел.       – Поговорить? – фыркнул мужчина, нахмурив брови до предела. Я даже не знал, что лицо может быть настолько недовольным!       Позади Волкова-старшего вдруг что-то щелкнуло. Нн чертыхнулся и отпустил ручку ворот, не закрыв калитку. Мужчина резко исчез из поле зрения и секундой позже донеслось его приказное:       – Иди сюда!       Я на рефлексе (да, если помните этот волк некоторое время тренировал меня вообще-то!) влетел во двор дома Волковых. Зазвенели собачьи голоса. А прямо перед гаражом стояла машина (не Софьина) с открытым капотом, из которого сочился один провод, а второй картинно утыкался воздух. Видимо тот щелк был от того, что он неожиданно оторвался.       Отец Матвея уже взял в ладони провод и попытался подсоединить его обратно.       – Иди, подержи, – вновь приказал он, и я повиновался. Вот что значит волчий глава. Вождь клана. На инстинктивном уровне благоговеешь.       Я быстро, чтобы не дай Богиня. разозлить его сильнее, подлетел к машине и взял провод. Волков-старший затем, спокойно взял гаечный ключ и прикрутил провод к аккумулятору. Видимо, для зарядки, честно, не знаю. Я с мамой только свечи менял, да масло.       – Можешь отпускать, – разрешил мужчина.       Я отдернул руку, но быстро понял, что надо бы быть немного спокойнее. А то чего это? Не к дракону же пришёл, в самом деле. Волков-старший проверил надёжность крепления провода и все ли заряжается, а затем взял висящую совсем рядом мазутную тряпочку и вытер руки. Тут же запахло характерным мужицким запахом.       – Так чего тебе надо-то?       Да, точно я же все ещё не сказал причину своего визита. Ох.       – Да я… – в тот момент мне пришлось собрать свои яички в кулачок, вдохнуть-выдохнуть и честно признаться, что, когда, зачем. – Хотел спросить по поводу Интры…       – Твоего отца? – хмыкнул мужчина. – Напомни, что тебе по этому поводу говорила твоя мать?       Я поджал губы и сильно сдерживал себя, чтобы не закатить глаза.       – Да, но…       – Что «но»? Хочешь коньки отбросить?       «Коньки отбросить», тоже мне. Архаизм.       – Нет, но…       В отличии от меня, Волков-старший мог позволить себе закатить глаза.       – Но вы хотя бы выслушайте меня.       Мужчина вздохнул. Не так уж они и отличаются с тренером. Ну кроме, моральных установок.       – Я слушаю.       Я сжал кулаки и попытался быстро сформулировать мысль, без соли и воды. Так ярко, метко, четко.       – Я бы хотел встретиться с Интрой. Может, вы знаете способ?       Отец Матвея осмотрел меня оценивающим взглядом. Видимо, пытался понять, насколько я сошёл с ума.       – Зачем тебе это? – в итоге уточнил Волков-старший. Резонно.       Теперь я осмотрел мужчину с ног до головы. Он же сам говорил, что мне лучше держать язык за зубами. Вдруг это очередная проверка?       – Ну мне надо. Воспоминания вспомнить, – пробурчал я и потупил взгляд.       Волков-старший вздохнул тяжело и протяжно, при этом скрестив руки на груди.       – Иди-ка ты обратно в школу, и чтоб я тебя больше не видел, – сказал он и развернулся вновь к машине.       Я был обескуражен таким посылом. Прикусил губу, похмурил брови, хотел ещё ногой топнуть.       – Ну всё понятно, – вырвался острый язык, сотканный мамиными генами. – Завидуете, что в отличии от вашего сына, я хочу пообщаться с отцом.       Волков-старший повернулся ко мне будто в замедленной съемке. На секунду в его глазах я заметил яростно сверкнувший волчий огонёк, тем не менее который быстро потух. Ну не убьет же он сына Алой ведьмы. А то новую войну устроит.       – Ты, мальчишка, не зарывайся, – на удивление спокойно проговорил волк.       – Ну вы помогите мне! – выдал я. – Я же не могу пойти с эти к маме. А мне надо! Воспоминания так и не вернулись ко мне. А мама говорит, что должны были давно. Она не знает почему, значит, знает отец.       – И сдались тебе эти воспоминания? – хмыкнул Волков-старший.       – Но давайте я отберу у вас часть воспоминаний. Тогда поговорим, – уже на эмоциях пролепетал я, даже не понимаю, что несу.       – Да? Сможешь? – съехидничал мужчина, показывая свой волчий оскал.       Я насупился. Да-а. Разок я, конечно, использовал «обливион», но волкам лучше об этом так и не знать. А то ведь это я над Матвеем экспериментировал.       – Ладно, – неожиданно смягчился волк. – Интру уже несколько столетий никто не встречал из волков, если Матвей, конечно, прошлый раз действительно видел его. На капище. И то капище и есть единственный доступный способ связаться с Волчьим богом.       Я слушал внимательно. Припоминаю. На Матвея тогда ещё там медведь напал, а Интра спас. Да-да… Как я сам об этом не додумался? Капище!       – Точно! – выдал я. – Спасибо!       Теория должна быть проверена. Я тут же подобрал себя и чуть ли не унесся бегом за ворота. Волков-старший задержал меня.       – Стой, мальчишка, – его командного голоса оказалось достаточно, чтобы остановить не только мои ноги, но и сердце. – Провожу тебя. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь откусил тебе голову. Жди здесь.       Мужчина закрыл капот и через гараж зашел в дом. У меня начали трястись икры от нетерпения. Ну быстрее. Вскоре Волков-старший показался уже из главной двери с ружьем за плечом. Гараж он оставил открытым, но ворота запер на ключ. Так мы и пошли по тропинке вглубь цветущего леса. Мужчина шёл впереди, показывая дорогу. Я прямо за ним.       Вскоре мы уже порядком отошли от домов волков, зайдя в густой лес. Волков-старший молчал и хмуро топал.       – Как он там, кстати? – вдруг тихо спросил он, не своим обычным командным голосом.       – Матвей? – переспросил я. Не показалось же?       – Матвей, – подтвердил мужчина.       – Да неплохо, – ухмыльнулся я. – Вот сегодня с Андреем Клыковым на поединке сражался. У них ничья. Вот так-то.       – Ничья?       – А что? Не рады за сына? – вновь съехидничал я.       Волков-старший промолчал. Просто шёл дальше.       – Вы бы с Софьей помирились, – продолжил я, раз мужчина оказался «настроенным» на разговор. – Нет, я не лезу в ваши отношения. Просто четыре ведьмы и я в одном доме уже многовато. Я сейчас, конечно, в школе. Но, а когда вернусь?       Отец Матвея вздохнул. Раздумывал, видимо.       Больше мы не разговаривали. На этот раз я предпочел молчать и не ёрничать. Лес ствол за стволом вдруг резко дал прямо в лицо Интров идол. Столб с вырезанным волком упирался в камень, на котором расположились громничная свеча в подсвечнике, несколько завядших цветов люпина, подношения в виде хлеба и воды, а ещё маленькая плюшевая игрушка кролика.       – Ребёнок что ли забыл, – совершенно без задней мысли выдал я, рассматривая розовый плюш.       – Нет, – осёк меня Волков-старший. – Игрушку на капище приносят, когда умер ребёнок охотников. Таким образом, просят Интру проводить душу в другой мир.       Я замолк. Кто-то умер в волчье семье. Хоть лицо Волкова-старшего и оставалось холодным, я заметил, как его глаза почти незаметно потемнели. Семнадцать лет назад он мог стоять в руках с подобной игрушкой и просить Интру проводить новорожденного Матвея. Больно осознавать, очевидно.       – Зажги свечу, сядь перед идолом и попроси то, о чём хочешь, – поторопил меня мужчина.       Я молча уселся на свои же стопы, согнув колени лотосом, затем зажёг огонёк на конце указательного пальца. Фитиль быстро загорелся, разрастаясь алым пламенем. Я закрыл глаза и расслабился. Интра, Интра, Интра. Конечно, я не был уверен, что он придет прямо сейчас. Может, потом, без чужих глаз? Может, даст мне знак? А может вообще забьёт на меня с высокой горы? Я ж не знаю какой он отец.       Прошло минут пять. Я всё это время сидел и втыкал. Свеча горела, капая воском в тарелочку.       – Не придёт никто, – прервал мою медитацию Волков-старший. Да это я и сам понял.       Тут резко и неожиданно в спокойную погоду ворвался ветер. Он зашевелил мои волосы, прошелся по листья и нагло задул свечу. Вот ведь. Ветер… Ветер!       Я подскочил с места.       – Понял! – проорал я, не зная кому, напугав отца Матвея.       – Ма… – но не успел он возмутиться, как я ринулся по тропинке вперёд, бегом и быстро. – Мальчишка, стой!       Я не заметил, как преодолел лес в один присест. Не зря отбегал тренерское наказание. Не до конца пока. Арка Междумирья гнулась перед носом. Я ворвался внутрь, и также быстро добежал до библиотеки, распугав ворон. Оказавшись в Меридиануме, я убежал с тропы в строну и бежал-бежал-бежал, пока не оказался на приличном расстоянии в широком русском поле. Тело дрожало, солнце палило, птички пели. Было светло и ясно, ни намека даже на маленький ветерок. Но ветер… он был во мне.       Я поднял руки и осмотрел свои ладони. Всё это время…Да, всё это время я ошибался. Я смотрел на маму и даже не мог предположить, что может быть по-другому.       Без заклинания, без призыва Мораны, ветер как огонь вспыхнул в моих руках, легко, без усилий. Он рос и рос. Вихрь поднимался от моих ног, поднимал тело в воздух. И тут зрение исчезло, но я не испугался, я был в своей стихией внутри ветра, а он во мне.       И в этот момент воспоминания потекли бурной рекой.