Семь в одно

      Савада Тсунаёши… был.       Он просто был. Существовал перманентно стараясь выжить. Не жил, нет. Жизнью это язык не повернется назвать.       Большинство людей на его месте просто вскрыли бы себе вены или прыгнули с чего-нибудь повыше. Но не он.       Савада Тсунаёши продолжал быть. Просто потому, что всем плевать на наличие пульса в его тушке, а единственный человек, которому не плевать, лишь обрадуется отсутствию оного.       А потому Небо продолжало существовать не благодаря, но вопреки.       Вопреки всей боли и страданиям, всем насмешкам и безразличию.       Потому что его смерть людей либо не затронет, либо обрадует.       Он перевязывает израненными руками сломанные ребра и радуется, что эластичный бинт – штука многоразовая. Два мотка этого чудесного материала уже ушло на ноги и столько же на руки.       Тсуна не боится, что кто-то заметит перевязки.       О том, что мальчик мерзляк, знают все, а свитера позволяют скрыть не только толстые бинты и перевязки, но и многочисленные синяки, которые не объяснить «случайным» падением с лестницы.       Конечно, пришлось в паре нужных мест подкинуть правильные идеи и сделать нужные оговорки. Но люди слишком любят, когда им придумывают удобную причину для бездействия.       Прав Кёя-сан, они все такие травоядные.       Тем удивительнее было для Ёши ЕГО появление.       Мужчина вошёл в комнату Неба так, будто дверь вовсе и не была заперта. Хотя, Тсуна не сомневался, что это так он приходил сюда редко и всегда через окно, чтобы лишний раз не пересекаться с Наной.       Но тут же закрывает её за собой. Не впуская Саваду-сан.       Тсуна уверен, что даже на грани сознания, когда мозг будет в полном тумане, он не сможет даже помыслить, чтобы назвать этого человека травоядным.       Мужчина… Реборн был хищником до мозга костей.       И у этого хищника были точно такие же глаза, как и у самого Тсуны.Не по цвету, нет. Но по содержанию.       Но это поражало даже меньше, чем то, что этот мужчина сказал. — Слабый львёнок зализывает свои раны? — звучало это даже не как вопрос, скорее как утверждение, а ещё Ёши буквально физически ощущал на себе его изучающий взгляд, — О,~ какой ненавидящий взгляд дикого зверя. Но тебе ещё рано скалить клыки на таких как я, да и не враги мы. Что ж я определенно сделал правильный выбор. Слушай меня внимательно, Савада Тсунаёши, я репетитор-киллер Реборн и с сегодняшнего дня я твой учитель и наставник. Посмотрим на сколько быстро мы сможем превратить тебя во льва. А сейчас урок первый! Как правильно накладывать эластичный бинт…       И он действительно собрался объяснять, что Тсуна делает не так, но был прерван. — Тсунаёши. — Что прости? — не понял киллер. — Вы назвали меня Савадой Тсунаёши. Но это неправильно. Савадой зовут того уёбка, который бросил меня гнить здесь. Савадой зовут ту шлюху, которая превратила мою жизнь в ад. А я не Савада и никогда себя таковым не признаю. Я Тсунаёши, можно просто Тсуна или Ёши. Но не Савада, я никогда не соглашусь признать, что эти твари моя семья.       Небо не был уверен, почему он всё это рассказывает по сути незнакомому человеку, но что-то говорило ему, что этому хищнику можно доверять. Это было то самое что-то, что столько раз помогало ему выпутываться из передряг и избегать лишнего внимания окружающих и Наны.       Мужчина на подобное заявление лишь хмыкнул и кивнул. Иемитсу сам выкопал себе могилу и подписал приговор.Просто он об этом пока не догадался. — Как скажешь. Тсунаёши ди Вонгола.       И это звучало правильно.       

***

      Первое, что сделал Реборн после того, как закончил с перевязками. Это потащил своего новоиспечённого ученика в… кафе. Было раннее утро, а вести разговоры на пустой желудок «дурной тон».       Так что заказав в одной круглосуточной забегаловке на удивление сбалансированный завтрак и усадив за него своего ученика, начал объяснять… всё. Пока что достаточно поверхностно, но достаточно, чтобы мальчик понял во что его втягивают.       Рассказал о том, что мафия действительно существует. О том, что правит всем этим безобразием королевская мафиозная семья Вонгола, основателем которой был дальний предок Тсуны Джотто ди Вонгола. Вот только власть в семье захватил Рикардо Скайрини и его потомки до сих пор там заправляют. Они же решили при поддержке внешнего советника семьи, Савады Иемитсу, сделать из Ёши приманку, которую потом можно будет устранить при случае. — Но они не учли два факта. Во-первых, я сам был учеником Восьмой и обещал ей однажды передать знания достойному. И во-вторых, ты, как прямой потомок Первого, имеешь больше прав на Вонголу, чем сами Скайрини. — Значит вы передаёте мне знания, вы учите меня, передаёте все свои знания, а в итоге получаете с этого… ? — Я получаю с этого кучу денег, которые Вонгола выделяет, чтобы все поверили, что я действительно воспитываю наследника, а не приманку. К тому же, — он потянулся к своему пиджаку и достал из-под него подвеску со странного вида жёлтой соской, — Эта штука, Солнечная Соска Аркобалено, хотя Верде и изолировал её в какой-то мере, не давая ей изменить наш облик и она не позволяет нам стареть, как нормальным людям, постепенно тянет из меня жизненную силу. Проживу ещё максимум лет пять-десять, тут как повезет. — Поэтому вы решили взять меня в ученики, пока… не поздно, — получив лёгкий кивок, Тсуна встал из-за стола и сделав глубокий поклон, произнес, — Прошу, научите меня всему, что знаете, Сенсей. Я не посрамлю вашу честь, не обещаю, что буду использовать их во благо кого-то, кроме себя и моей Семьи.       На губах Реборна расплылась хищная улыбка, которую тут же отзеркалил Тсунаёши.       

Он определённо не пожалеет о том, что решил сделать своим преемником именно этого мальчишку.