помни этот момент

мы взлетаем вместе, даже если мы всегда терпим крах и сгораем, сегодня ночью мы с тобой упадем с неба. тащи меня прямо в ад, потому что я никогда не отпущу — ONE OK ROCK, Taking Off

Когда Вы поняли, что музыка – это то, чем вы можете зарабатывать себе на жизнь? LMH: (задумывается) Джисонни— когда я услышал, как Джисонни поёт. Вот тогда-то и понял.

~~

— Поздравляю! — Джисон от волнения практически подпрыгивает к Минхо и Чанбину, широкая улыбка расползается по его щекам, а букет персиковых и желтых роз, подчёркнутых белыми гипсофилами, качается в его руках, — ты уже закончил старшую школу! Он с гордостью протягивает сияющему Минхо цветы, а тот принимает их. Счастье, выраженное на его лице, согревает Джисона изнутри; проходит недолгий момент, как нарезка воспоминаний, которые он последние два года разделил с Минхо, проносится в его голове, – иногда Джисон живет своей жизнью, как в кино, и это один из таких моментов. — Я цветы сам выбирал, — хвастается он, сознательно вытаскивая себя из этой мысленной прогулки по дорожке памяти. Хан не может поверить, что в следующем учебном году Минхо больше не будет с ним в школе, и он, естественно, задается вопросом, каково это. Ли выглядит так, будто собирается ответить, – зная его, возможно, с сарказмом, – но прежде чем что-то может сорваться с его губ, грубое прочищение горла прерывает ту магию, которую Джисон смог себе вообразить, и Хан вспоминает, что они с Минхо не одни. — Я ведь тоже окончил школу, — раздраженно и капризно замечает Чанбин. Рядом с ним смеется Минхо, а Джисон закатывает глаза. — У Чонина твой, — говорит он, указывая большим пальцем через плечо, в то время как он и Минхо, встречаясь взглядами, обмениваются друг с другом тихим фырканьем. В поле зрения из-за спины Хана появляется Ян Чонин, неся точно такой же букет цветов. — Поздравляю, Чанбин-хён! — Радостно щебечет Чонин, — у Джисон-хёна и Минхо-хёна был момент– не хотел прерывать! — Как вежливо, — невозмутимо произносит Минхо, прищелкивая языком, в то время как Джисон быстро шипит в ответ: — Я поздравлял Минхо-хёна! Держу пари, это было прекрасное мгновение! — Ну и где же мой прекрасный момент? — ноет Чанбин. — Вот он, — объявляет Чонин, бесцеремонно пихая цветы в руки Со, — поздравляю с выпуском из этой адской дыры! Чанбин раскрывает руки для объятия и подходит к Чонину, обнимая его и пытаясь оставить надоедливый поцелуй на его щеке. Минхо и Джисон могут только весело смеяться, пока Чонин кривится и пытается оттолкнуть его; в обычные дни Хан, возможно, попытался бы добиться поцелуя от Чонина, но парень полагает, что может предоставить Чанбину это в качестве подарка на выпускной. Чонин – самый новый участник «A Very Special Guest» – не то, чтобы он действительно как таковой 'новенький', так как, на данный момент, он с ними почти год. В начале учебного года он поступил к ним в первый класс старшей школы; Джисон впервые застал его слоняющимся возле клубной комнаты группы. Клуб, официально зарегистрированный в школе как «Клуб Ценителей Музыки», подвергся полному изменению в конце предыдущего учебного года, – после окончания школы Юджином и Чаном им потребовалось больше участников, чтобы продолжить своё существование, а после успешного выступления на прошлогоднем школьном фестивале они привлекли достаточно внимания со стороны учеников, которые захотели присоединиться к клубу. По большей части, остальные участники просто ходили и болтались в клубной комнате, самостоятельно или друг с другом изучая свой выбор инструментов, или обмениваясь музыкальными рекомендациями. Джисон предположил, что Чонин хочет записаться, чтобы делать то же самое, но однажды днем он зашёл и услышал Яна, играющего мягкую аранжировку одной из песен, Хан был удивлён и заинтересован. — Откуда ты вообще знаешь эту песню? — спросил он. — Я видел, как ты и другие сонбэннимы играли её в прошлом году, — объяснил Чонин. — Ты же еще даже не был здесь учеником, — заметил Джисон, приподняв бровь. — А мой старший брат был, — сказал Чонин, — мы с моим младшим братом пришли на школьный фестиваль в качестве поддержки. Джисон остановился и уставился на него, в его голове быстро вращались шестеренки. А затем очень просто спросил: — Ты хочешь сыграть эту песню вместе с другими: со мной и остальными? Чонин загорелся от приглашения; затем, чуть позже, тем же вечером, Хан потащил его на репетицию с Минхо и Чанбином в «Studio J», и группа с тех пор не играла ни одной песни без первогодки-клавишника, – и это, на самом деле, говорит о многом, так как «AVSG» за последний год удалось забить себе, где можно было, несколько выступлений в небольших клубах Хондэ. У Чана, бывшего президента студенческого совета и их когда-то призрачного участника, оказались очень хорошие связи, и он помог им получить свой первый внешкольный концерт в недавно открытом клубе, которым, видимо, управлял его друг детства. Они были созданы, чтобы открывать выступления, и им, в основном, платили едой, но было что-то такое в игре для толпы незнакомцев, что подталкивало их и медленно помогало осуществлять мечты. Хоть они явно не взлетели до небес к популярности, между этим и тем, как медленно росла их аудитория из-за спонтанных выступлений в районе Хондэ, они гораздо легче получали больше прослушиваний в клубах, что привело к более оплачиваемым концертам. Денег было немного, в основном, они тратились на обслуживание их инструментов (у Минхо теперь почти полная ударная установка, отчасти благодаря этим деньгам), но каждый раз, когда они выступали публично – каждый раз, когда они слышали поддержку публики, и каждый раз, когда совершенно незнакомые люди подпевали и раскачивались в такт песни, которые Хан написал, Джисон чувствовал, что его решимость продолжать этот путь растет; он мог только надеяться, что другие участники группы каждый раз чувствовали то же самое, и, если честно, это самая нервная вещь из всех. — Давай же, Чонин, поцелуй Чанбина, чтобы мы могли перейти к более важным вещам, — дразнит Минхо младшего, который в ответ только морщит нос. — Верно! — Джисон энергично кивает, обнимая Минхо за плечи и широко улыбаясь, — например, сфотографироваться, чтобы мы с хёном потом могли пойти и пообедать с его родителями– я умираю с голоду! — Тц, — усмехается Минхо и легонько постукивает себя по затылку, — халявщик. Он поддразнивает, а Джисон просто ему улыбается. С течением времени все участники группы значительно сблизились, но почему-то особенно Минхо с Джисоном проводят вместе большую часть своего свободного времени. За последние пару лет он часто бывал в доме старшего, и родители Минхо и кошки прониклись к нему симпатией. (— Дуни меня больше любит, — однажды пошутил Джисон, когда закончил готовиться к экзаменам. Дуни был вторым котом Минхо и самым необщительным из двух его любимцев, но, по какой-то причине, в тот день он решил превратить колени Джисона в свою личную кровать. Минхо пристально посмотрел и продолжал игнорировать его в течение следующих двух часов.) — Я не виноват в том, что твоя мама любит меня настолько, что готова пригласить на твой выпускной обед, — нахально подмечает Джисон. — Это только потому, что ты тощий, маленький негодник, — парирует Минхо. — Это не мой люб– — Джисон открывает рот, готовый ответить тем же. — Стоять! — Прерывает их Чанбин, — никто, кроме вас двоих, не наслаждается вашим постоянным подшучиванием, так что сейчас же давайте фотографироваться! Они спешат позировать все четверо, – как будто они все вместе уходят с этого этапа жизни, а не только Минхо и Чанбин. «Но в том-то и дело, – думает Джисон, – что окончание старшей школы не так важно, как осознание того, что они все стремятся к одному и тому же за её пределами». Обед с родителями Минхо не занимает много времени, – максимум пару часов, проведенных в любимом ресторане барбекю Минхо в Итэвоне. Несмотря на то, что Минхо является звездой праздничного дня, жарит большую часть гриля именно он, в то время, как Джисон, в основном, ест, слушая, как родители Минхо разговаривают со своим сыном о его планах на будущее. И Минхо, и Чанбин сдавали CSAT в конце прошлого года, и оба получили хорошие результаты. Чанбин, ожидаемо, собирается начать посещать один из самых престижных университетов страны, – и это было прекрасно, поскольку он всегда был очень хорош в совмещении своей учёбы с его внешкольными занятиями. Минхо тоже был хорош в этом, но недавно он признался Джисону, что не уверен, на чем хочет специализироваться и предпочел бы не тратить свое время – или деньги своих родителей, – когда точно знал, что предпочел бы стабильный доход, уделяя больше внимания созданию музыки с группой, по крайней мере, в настоящее время. — Не знаю, изменится ли это в будущем– может быть, однажды я проснусь и решу, что хочу получить степень в Экономическом Бизнесе, — игриво сказал Минхо. — Но прямо сейчас– мне нравится, чем мы занимаемся, Сон. Я хочу видеть, как далеко мы сможем зайти. Джисон был в восторге от признания Минхо, но также он знал, что не так просто будет признаться родителям, – и это была настоящая причина, из-за которой Джисон согласился присоединиться к тому, что в противном случае, представляет из себя маленький праздничный семейный обед. По крайней мере, таково было их совместным предположением. — Мы хотим того же, чего хочешь и ты, сынок, — то, как ответил отец Минхо, – в его тоне было слабое опасение, как будто в глубине души он не был уверен, что его сын принимает правильное решение; в то же время в его глазах отражалась чистая решимость, – словно он ничего не хотел так, как оказать своему сыну полную поддержку. Джисон находит это потрясающим. Но всё же– — Наш будущий биографический фильм, должно быть, будет таким скучным, — шутливо комментирует он, глядя в потолок спальни Минхо. Позже, тем же вечером, у них был концерт: небольшое мероприятие по случаю выпускного в маленьком клубе на Хондэ, но у них оставалось время, чтобы убить его, поэтому в ожидании они решили немного потусоваться у Минхо. — А? — Минхо, до этого рассеянно вертящийся на своём стуле, останавливается и пристально на него смотрит. Джисон смеётся. — Очевидно, когда мы станем известными, мы передадим права на экранизацию нашей оригинальной истории какому-нибудь режиссёру с наградами! Но наша история до сей поры была полностью лишена драмы. Твои родители поддержали, моих не волнует, чем я занимаюсь– а Бинни-хён мистер Совершенство жонглирует всем и сразу! Минхо фыркает и бросает в него куриную ножку. — У нас буквально один человек ушёл прямо перед нашим первым публичным выступлением. Джисон безразлично пожимает плечами. — Недостаточно! — Что– ты хочешь, чтобы мои родители разозлись за мой жизненный выбор? Джисон присаживается, ухмыляясь. — Нет– нам всё же нужно немного побеспокоиться о трудностях. Всем великим пришлось преодолевать препятствия, чтобы они могли превратиться в свою окончательную форму. — Ты начитался слишком много комиксов, — смеясь, отвечает Минхо. — Правда же это будет круто? Снять фильм о нашей истории жизни? — Джисон продолжает болтать, намеренно игнорируя словесные оскорбления Минхо, — Ли Минхо должен сыграть тебя. — Ли Минхо к тому времени был бы уже староватым, — подмечает Минхо. — Не-а, если мы напишем хит в течение двух следующих лет, — парирует Джисон. — Да, продолжай мечтать. Джисон хихикает. — Ну, тогда ты древний. Минхо усмехается, бросая в Джисона вторую голень, но она не попадает точно в цель и просто отскакивает от края кровати. — Ты едва ли на год младше меня, сопляк. — А какой это был славный, молодой год. — Боженька, я надеюсь, они найдут настоящего грызуна, который сыграет тебя, — бормочет Минхо немного неубедительное замечание, но Джисон всё равно смеётся. А затем Минхо вновь укладывает его на кровать, лучшая форма возмездия, и Джисону остаётся только ещё немного посмеяться, пытаясь вырваться из захвата старшего– скорее всего, дружище, он понимает, насколько легко его захватить в ловушку, потому что это то, что делает сейчас Минхо. — Пощади! — Он кричит в тот момент, когда пальцы Минхо впиваются в его бока, чтобы неумолимо пощекотать. — Пощади, пощади! — Умоляет он, пока Минхо, наконец, не отпускает его и не скатывается, только чтобы рухнуть рядом с ним в приступе смеха. — Так тебе и надо, — выдыхает Минхо после того, как смех стихает. Пыхтя, Джисон поворачивается лицом к нему, готовый поспорить, – только для того, чтобы удивиться, насколько близок к нему. Какая бы фраза ни вертелась на кончике языка, она исчезает. И в течение пары секунд он вместо этого пялится на Минхо; его губы изогнуты в самодовольной ухмылке, а в глазах, кажется, танцуют яркие искорки, когда он смотрит на потолок. Его профиль идеален, Джисон не может не думать, — и, если честно, в самом начале старший именно поэтому привлек его внимание. Это был первый день его первого года в старшей школе; он увидел Минхо, стоящего в задней части автобуса в полном одиночестве и сфокусированного на своем телефоне в руках. Джисон оказался рядом с ним, и не мог удержаться, чтобы украдкой не взглянуть на него, слишком загипнотизированный формой его челюсти и нереальным наклоном переносицы. Также Джисон вспоминает, что через наушники, которые были на Минхо, он мог слышать тяжелые биты песен, играющих из его плейлиста, — это заставило его задуматься о том, кто этот красивый мальчик, несмотря на внешность. Он не думает, что Минхо помнит его в то время, но для Джисона это было тем временем, когда все началось. Сейчас кажется, что это было так давно, и иногда, когда они тихо сидят вместе, Джисон не может не задаться вопросом, стали бы они с Минхо друзьями, если бы он не заставил старшего стать барабанщиком его воображаемой группы. В эти дни, когда они вместе, – невозможно представить жизнь, где они не друзья; где они не Минхо и Джисон, которые вместе сидят позади в автобусе по пути в школу, не Минхо и Джисон, которые вместе работают в «Studio J» и те, кто делают вместе перерывы, иногда спокойно едят свои мясные булочки, разговаривая по телефону, – а иногда делятся треугольными кимбапами и шоколадным печеньем, пока болтают обо всём, что только может прийти в голову. Джисону хотелось бы думать, что они каким-то образом нашли бы свой путь друг к другу. (Однажды он поднял этот вопрос, как бы окольным путём, упомянув, что он разок из любопытства посетил набор новичков в танцевальный клуб. — У меня две левые ноги, — сказал он, — ты, возможно, был страшным сонбэ– поладили бы мы? — Не знаю, — ответил Минхо; и тогда он продолжил полностью игнорировать настоящий вопрос, — ты неуклюж, но подвижен и лёгок на ноги– в этом была бы заслуга. — Хочешь сказать, ты бы превратил меня в танцора? — Было бы то же самое, как если бы мне сказали, что я – волшебник, Джисон, — невозмутимо произнес Минхо, прямо перед тем, как они оба одновременно рассмеялись). Джисон счастливо напевает себе под нос, пока прогуливается в проходах круглосуточного магазина прямо напротив Studio J, голодно, но нерешительно рассматривая снеки, разложенные на полке, – сладкий или соленый, он не совсем уверен в том, какое у него настроение на данный момент. Он достает свой телефон и решает написать Чонину ради случайного решения. Младшенький в бэнде также начал работать в студии для практики, так что хоть у Джисона (и Минхо) выходной, у Чонина сейчас смена, и Хан думает, что заставит Яна выбрать снэки в обмен на то, что он, вероятно, бесплатно потусит остаток вечера. (Минхо устроился на другую работу бариста в кошачьем кафе в другой части города, а Джисону скучно от нечего делать; даже Чанбин занят подготовкой к поступлению в колледж, из-за чего Джисону хочется, чтобы у него было больше друзей, которых можно было бы доставать). Как раз в тот момент, когда он, склонив голову и прогуливаясь по проходу, набирает текстовое сообщение в Какао, он случайно на кого-то натыкается. — О, извините, — автоматически бросает он; когда поднимает глаза, он оказывается лицом к лицу с кем-то знакомым, — ах, Хёнджин-щи! Джисон знаком с другим парнем, в основном, через Минхо, но также потому, что Хёнджин был на нескольких их выступлениях раньше; он прекрасно ладит и с Чанбином, и с Чонином. Так или иначе, они никогда особо не перекидывались фразами, что можно посчитать странным, поскольку они учатся на одном году в школе. С другой стороны, они не в одном классе, так что Джисон обычно не думает об этом слишком много. Что примечательно, у Джисона также есть предчувствие, что он, по какой-то причине, не очень-то нравится Хёнджину. Однажды они столкнулись друг с другом в коридорах школы; Джисон был готов поприветствовать его улыбкой и дружеским взмахом, но Хенджин просто одарил его коротким, но пронзительным, секундным взглядом, прежде чем отвести взгляд и притвориться увлечённым тем, что рассказывал его товарищ. По правде, это было странно, но Джисона это не беспокоило, — он просто решил, что ему тоже необязательно должен нравиться Хёнджин. Хёнджин на мгновение замирает, широко раскрыв глаза от удивления, после того, как тоже узнает Джисона, который наполовину ожидает, что его поприветствуют ехидным замечанием или, по крайней мере, что Хёнджин грубо проигнорирует его, как почти всегда и делает. (Однажды Чанбин пригласил его потусоваться с ними после того, как группа отыграла ранний вечерний концерт, и Хёнджин согласился только для того, чтобы в течение оставшейся ночи продолжить болтать со всеми остальными членами бэнда, за исключением Джисона. Джисон такие вещи не забывает так легко). — Дж-Джисон-щи, — это то, что он получает вместо всего этого, Хёнджин слегка заикается, явно неуверенный в том, что предпринять в присутствии Джисона, — что ты здесь делаешь? — Это свободная страна, — раздражённо отвечает Джисон, автоматически настораживаясь в тот момент, когда Хёнджин заговаривает. Он выпрямляется во весь рост, раздраженный тем, что тот выше его почти на целую голову. — Мне разрешено находиться здесь. Выражение лица Хёнджина портится, несомненно, из-за незначительной агрессии в тоне Джисона. Он бы почувствовал себя плохо, но то, как сжимается челюсть Хёнджина, и тот одаривает его фальшивой улыбкой, просто ещё больше выводит Джисона из себя. — Ну, тогда я оставлю тебя наедине с твоей жизнью, — говорит ему Хёнджин натянутым голосом. — Мне не нужно твоё разрешение, — ворчит Джисон, чувствуя необходимость оставить последнее слово за собой, а затем, не раздумывая, хватает с полки большую пачку крекеров с креветками, – ближайшую закуску, до которой он может дотянуться, – и стремительно уходит. Он только положил товар на ленту, чтобы смог расплатиться, когда: — Джисон-щи, — снова зовёт его Хёнджин, голос звучит ближе, чем он мог себе представить. Он неохотно оглядывается через плечо и видит другого парня прямо там, стоящего в паре футов от него и выглядящего слегка неуверенно. — Что? — огрызается он, не в силах сдержать язвительность в своём голосе. Хёнджин вздыхает и, если честно, Джисон мог бы сказать, что всё, что он собирается сказать, действительно крадёт у него много сил, но это вызывает в нём любопытство. Джисон предполагает, что может попробовать облегчить ситуацию, улыбнувшись и сердечно избавив от этого Хёнджина, но он всё ещё чувствует сильную, хоть и менее отчётливую, неприязнь к парню, поэтому всё, что он делает – смотрит и ждёт, пока Хёнджин продолжит. — Ты свободен? — Спрашивает Хёнджин; ладно, это не тот вопрос, который Джисон думал, что он задаст, — у тебя есть время для– эм. Кофе? Или какой-то другой напиток. Он правда выглядит встревоженным, и Джисон наконец начинает чувствовать себя плохо, слишком знакомый с такого рода нервозностью, так что смягчается. — А что? — односторонняя улыбка кривит его лицо, и он переходит на более дразнящий тон, дабы ослабить очевидное напряжение между ними, — ты угощаешь? Хёнджин смотрит на него ещё несколько секунд, – а затем, снова удивляет Джисона кивком. — Да, окей, конечно– я угощаю. Наряжение наступает, когда они заказывают напитки в дорогой сети кофеен, расположенной чуть дальше по улице, – Джисон выбирает Айс Американо и изо всех сил старается не смеяться с розоватого пенистого напитка Хёнджина, хотя бы потому, что он добавляет небольшой кусочек чизкейка к своему заказу до того, как бариста произведёт оплату. Хёнджин бросает на него раздраженный взгляд, – на который Джисон отвечает самодовольной, вызывающей ухмылкой, – но не протестует, а просто протягивает свою карточку, чтобы расплатиться. «Богатенький ребёнок» – почти язвительно подмечает Джисон, но он успешно придерживает язык за зубами. Хёнджин явно пытается быть радушным, а Джисон тот, кто получит бесплатные угощения, так что самое меньшее, что он может сделать, – тоже попытаться. — Так, — начинает Джисон, уставившись на Хёнджина, пока тот делает большой глоток своего напитка, — что случилось? Хёнджин моргает и ненадолго опускает взгляд, прежде чем снова поднять его и встретиться взглядом с Джисоном. — Мне жаль, — просто говорит он, и вау, потому что Джисон сбивается со счета, сколько раз за этот день Хёнджин его удивлял. Однако, извинение косвенно подтверждает имеющуюся вражду между ними двумя, поэтому Джисон испытывает некоторое облегчение от того, что всё это было не только в его голове. — Окей? — Да… — Хёнджин замолкает, и на некоторое время воцаряется неловкое молчание, так как они оба отводят взгляд и притворяются занятыми своими напитками и выпечкой. — Почему– — наконец, Джисон набирается смелости прервать тишину, — имею в виду– почему мы вообще поссорились? — Мы– мы не ссорились, — оспаривает Хёнджин; затем он вздыхает, словно знает, как технически это было глупо. — Ты мне просто не понравился, — просто признаётся он, пожимая плечами. Джисон хмурится, снова чувствуя, как раздражение вырывается наружу. Вот почему его раздражал Хёнджин, теперь он припоминает. Он, что бы между ними не происходило, ведет себя так буднично, хотя, насколько Джисон знает, он абсолютно ничего не сделал, что могло бы вызвать у другого парня неприязнь. — Что, блять, я тебе сделал? Хёнджин что-то бормочет себе под нос, что Джисон не до конца улавливает, – что-то о его бесполезном использовании нецензурной лексики, как он предполагает, это раздражает его ещё больше. Он подозрительно прищуривает на Хёнджина глаза, желая, чтобы он, – бросив вызов, – повторил то, что сказал: громче и чётче. — Это глупо, — вместо этого Хёнджин ворчит, — послушай, я знаю, что ты не– что ты ничего не сделал, но в то же время ты сделал. Джисон хмурится. — Чувак, в твоих словах нет никакого грёбаного смысла. На самом деле, сейчас он нарочно болтает без умолку. Помимо этого, он начинает жалеть, что позволил Хёнджину заплатить за всё, потому что теперь он чувствует, словно просто не может прервать этот абсурдный разговор драматичным уходом, – а он очень хочет это сделать. — Ты забрал Минхо-хёна, — выплёвывает, наконец, Хёнджин, а Джисон может только моргать и пялиться. Это один из больших сюрпризов, как он полагал, который Хван преподнес ему за весь день, потому что: — Что за хуйня?! Хёнджин, вероятно, расстроен ещё больше, чем он мог предполагать изначально. — Нет, нет, нет– — Хёнджин дико жестикулирует, пытаясь отступить, — просто– я имею в виду. Из танцев, окей? Джисон продолжает странно на него смотреть, и плечи Хёнджина заметно опускаются, даже когда он продолжает объяснять: — Какое-то время я злился на тебя, потому что хён бросил танцы– я винил тебя в этом. И да, это несправедливо, но я– он– хён был потрясающим танцором, и– — он, наконец, обрывает себя, смущенный румянец покрывает его щёки. — Ты равнялся на него, — вслух заканчивает Джисон за него. Теперь он понимает, что он никогда должным образом не видел, как по-настоящему танцует Минхо. Однажды, может быть, когда он из любопытства посетил собрание танцевального клуба, Минхо с несколькими другими старшеклассниками показали им простую комбинированную хореографию, но кроме этого– если по-честному, Джисон иногда забывает, что когда-то Минхо являлся танцором. Не помогает и то, что старший никогда не говорил об этом ни в каком ключе, кроме мимолетных упоминаний. Хёнджин вздрагивает от наблюдения Джисона. — Я просто думаю– ну. Ты должен знать, что Минхо-хён был потрясающим танцором, и если бы он захотел заниматься этим всю оставшуюся жизнь– он очень легко смог бы. Но потом появился ты, и внезапно его приоритеты изменились! Джисон таращится на него. — Я не заставлял Минхо-хёна! — Протестует он, хотя, технически, он загнал Минхо в угол и заставил его научиться играть на барабанах. Однако, это было не под дулом пистолета, так что, если дело дошло бы до драки, у Минхо всё ещё был выбор. Он больше и старше Джисона, чёрт возьми, и зная то, что он знает о Ли сейчас, он более чем уверен, что не смог бы заставить его делать то, чего ему не хочется. Просто по какой-то причине ему настолько повезло, что Минхо с легкостью согласился заниматься вместе с ним музыкой. — Послушай– — Хёнджин стискивает зубы, — я знаю, что это глупо и мелочно, окей? Вот почему сейчас я пытаюсь извиниться! Это заставляет Джисона подумать о том, что создание музыки с группой для Минхо – ничего более, чем мимолетное упоминание или случайный интерес; на мгновение лицо хмурится, но затем он решает довериться взгляду, который он видит в глазах Минхо каждый раз, когда они вместе выступают, и он чувствует себя лучше. Тем не менее, у него получается набрать достаточно сочувствия к Хёнджину. — Отлично, — фыркает Джисон, — извинения приняты. Они пялятся друг на друга, напряжение витает в воздухе, – и затем Хёнджин отводит взгляд с полностью покрасневшим лицом, а Джисон не может ничего поделать и громко смеётся. По правде, у него даже не было настоящей причины злиться на Хёнджина, и глупо держать обиду, которая изначально была лишь небольшим возмездием. Два года назад мелочность не остановила бы его ни от чего, но сейчас – он задаётся вопросом, не это ли называется «взрослением». — Это же не значит совместные обеды, правда? — Шутит Джисон, игриво прищуривая глаза на Хёнджина. Другой парень морщит свой нос. — Как хочешь, — пыхтит он; а затем, после паузы, — но, может быть, в следующий раз, когда Минхо-хён или Чанбин-хён пригласят меня потусить, я я не собираюсь отказываться только потому, что там есть ты. Джисон фыркает, потому что он даже не осознавал, что такое происходило; но он предполагал, что мог бы жить с новой нормой, которую предлагает Хёнджин.

~~

— Я голоден, — объявляет Чонин, пальцы рассеянно танцуют по белым клавишам перед отключенной перед ним клавиатурой. Они делают перерыв в практике спустя два часа, но уже половина девятого вечера, а никто из них ещё не ужинал. — Чанбин-хён точно придет? Мы должны заставить его по дороге сюда купить еды. — Хмм, — напевает Минхо и достает свой телефон из кармана, только чтобы испустить тихий, но разочарованный вздох, — написал пятнадцать минут назад– он не думает, что сможет прийти, потому что учебная группа опаздывает. Джисон поднимает голову и обменивается взглядом с Минхо; Чанбин уже наполовину завершил свой первый семестр в университете, имело смысл, что с приближением промежуточных экзаменов он занят учёбой сильнее, чем обычно. Справедливости ради надо сказать, что несмотря на то, что он не может посещать много репетиций, он не пропустил ни единого концерта, – а в последнее время AVSG получают всё больше и больше заказов. Всего за выходные до этого у них были концерты в двух клубах за вечер. Оплата по-прежнему невелика, но тот факт, что их имя постепенно распространяется по подпольной музыкальной сети города что-то да значит – по крайней мере, Джисону хочется в это верить. Тем не менее, именно поэтому забитый график Чанбина так расстраивает, несмотря на объяснения. — Давайте на этом закончим, — внезапно объявляет Джисон, только чтобы получить удавленные взгляды Минхо и Чонина. Он пожимает плечами и встает со своего места, чтобы убрать гитару, — Чанбин-хён не придет, а мы достаточно практиковались без него. И мы все голодны, так что давайте пойдем и вместе поужинаем. — Ты угощаешь, хён? — нахально спрашивает Чонин. — Нет, но Минхо-хён да, — быстро реагирует Джисон. — Эй! — Минхо бросает на него грозный взгляд, на который Джисон отвечает милой улыбкой. Минхо ворчит себе под нос, когда они все начинают собирать свои вещи, но через тридцать минут бессловесно протягивает свою карточку в Burger King, куда они приходят. — Добился своего! — Чонин ругает Джисона, пока он игриво ковыряется в картошке фри младшего. Он делает это, потому что может, отчасти также, чтобы нарочно позлить младшего, и в основном потому, что он решил положить луковые колечки в качестве гарнира к своему бургеру, – не его вина, что Чонин сделал эту картошку особо аппетитной. Чонин обхватывает свою еду руками, держа её подальше от Джисона, который смотрит на Минхо с мольбой о помощи; тот просто смеётся над их выходками и предлагает Хану свои луковые колечки, что заставляет его фыркнуть и, наконец, подняться на ноги. — Прекрасно, потрясающе! — Он драматично вздыхает, — я сам куплю немного. — Возьми побольше, чтобы мы смогли поделиться, — вслед кричит ему Минхо; Джисон сморщивает нос и показывает ему язык, прежде чем вернуться к стойке. С тех пор, как они сделали первый заказ около двадцати минут назад, очередь стала больше, так что Джисон задерживается в самой короткой, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании. Кто-то похлопывает его сзади по плечу, и когда он оглядывается, то сталкивается с двумя девушками, – одна из них, краснея, смотрит на него большими, блестящими глазами, в то время, как другая явно очень сильно старается сдержать смешок. Его брови складываются от замешательства, и он быстро предполагает, что они, должно быть, ошиблись человеком. До того, как он успевает повернуться обратно, хихикающая девушка выпаливает: — Хан Джисон-щи! — А? — Теперь он ещё больше смущается, но медленно кивает. — Мы большие фанаты! — Та, что с блестящими глазами, заливается, и несколько секунд он находится в замешательстве, – а затем до него доходит, что они имеют в виду. — AVSG? — Подтверждает он, и они обе кивают в согласии. Джисон моргает, и он чувствует, как тёплый румянец поднимается от шеи к его лицу. — Можем мы– — одна из девушек делает руками жест фотографирования, и Джисон чувствует, как в груди поднимается слабая паника. Он оглядывается в начало очереди и обнаруживает: человек перед ним как раз собирается продиктовать заказ; он кивает, чувствуя себя в ловушке, и выдаёт свою самую широкую, ослепительную улыбку, тогда две девушки сжимают его между собой для группового сэлфи. Он, в целом, не знает, как себя чувствовать; конечно, он чувствует себя польщённым. Гордится тем, что его узнали на улицах, и он думает: это свидетельствует о том, насколько в последнее время его группа хорошо работает. С другой стороны, эта небольшая встреча не принесла ему того восторженного кайфа, который он испытывает всякий раз, когда выходит на сцену и фанаты поддерживают их, – явный признак того, что толпа общается с ними через музыку, которую он написал и улучшал вместе с остальными участниками. Он запоздало осознает, что они даже ничего не сказали о его настоящей музыке, – только о том, что они фанаты. Девушки выглядят так, словно хотят попросить ещё одну фотографию, но Джисона спасает служащий за кассой, привлекая его внимание и спрашивая его заказ. Он отвешивает девушкам извиняющийся поклон только для того, чтобы испустить очень слабый вздох облегчения, прежде чем рассеянно заказать картошку фри, за которой он пришел к стойке изначально. Сразу после этого он возвращается к своему столу, сгорая желанием поделиться, что только что произошло; он убедил себя: это было хорошее, чем что-либо ещё, и что неуверенность, которую он почувствовал, была чем-то таким, что пройдёт со временем, как только он больше привыкнет ко вниманию со сцены. — Эй– — он обрывается, когда обнаруживает, что за столом появился новый человек, сидящий рядом с Минхо, — Хван Хёнджин– Джисон удивлен его внезапным появлением, но Хёнджин приветствует Хана широкой улыбкой, на которую он быстро отвечает. Вопросительный взгляд через стол, который Минхо бросает в его сторону, когда он паркуется рядом с Чонином, от него не ускользает. Он никогда по-настоящему не говорил Минхо о своей другой встрече с Хёнджином какое-то время назад или о том, как они вдвоём перешли к радушным приветствиям в школьных коридорах, – опять же, не похоже, что странная вражда между ним и Хёнджином была когда-либо официальной темой разговора. Джисон не хотел обременять этим Минхо, в конце концов, Хван был его другом, – откровенно не говоря, Хёнджин просто не был действительно той темой, поднимающейся в их разговорах. Удивление Минхо является подтверждением того, что другие люди тоже заметили, как он и Хёнджин, на самом деле, не нравились друг другу, но Хан чувствует себя довольным тем, что им удалось самостоятельно всё уладить. — Так, — Хван оглядывает стол, — где Бинни-хён? — Учит ур— эй! — Чонин начинает отвечать только для того, чтобы крикнуть и шлёпнуть руку Хёнджина, когда тот тянется за горстью картошки фри из своего баскета. — Вместо этого возьми немного у Джисона, — требует он, пододвигая картофель фри Хана ближе к середине стола. Хёнджин пожимает плечами и делает, как велено только для того, чтобы Джисон драматично ахнул, когда побил Хвана по руке. — Не думаю, что мы уже достигли уровня обмена картошкой фри в нашей дружбе! — Шипит он. — У нас дружба? — Легко парирует Хёнджин; на самом деле, в этом нет ничего плохого, но, возможно, это всё равно показалось Минхо и Чонину довольно провокационным, потому что на мгновение воцарилась напряженная тишина. — Да, просто потому, что я забыл дома твой браслет дружбы! — поддразнивающе возражает Джисон, его дерзкий тон немедленно рассеивает напряжение в воздухе, так как все четверо разражаются дружным хохотом. Минхо вновь бросает в его сторону любопытный взгляд, на который он отвечает ухмылкой и небрежным пожатием плеч (может быть, я расскажу тебе об этом позже). Минхо ещё больше прищуривает глаза, но довольно быстро опускает их, и они вчетвером проводят остаток вечера, веселясь и подтрунивая над едой. Джисон совершенно забывает упомянуть про фанатов, которые подходили к нему в Burger King, по крайней мере, до тех пор, пока он и Минхо снова не останутся наедине. Он пригласил себя провести ночь у Минхо – или, может быть, Минхо пригласил его, это как в тумане, потому что в эти дни, когда Ли закончил старшую школу, они стали устраивать спонтанные ночевки. В основном, это Джисон ходит к нему, потому что его родители действительно обожают Хана, а также потому, что Джисону нравится притворяться, будто домашние кошки Минхо любят его больше, чем старшего. Он растянулся поперек кровати, сфокусировался на своём телефоне, просматривая рандомные каверы на гитаре своих любимых песен на YouTube, когда Минхо заходит, только приняв душ, и садится рядом с ним. Джисон не может удержаться от глубокого вдоха; Минхо слегка пахнет мылом с ароматом молока и овса, которым пользуется вся его семья, и, безусловно, Джисону оно нравилось. — Ты воняешь, — он всё равно говорит это, — одного душа недостаточно. Минхо смеётся, зная, что Джисон просто так шутит; он наклоняется, чтобы повнимательнее разглядеть экран телефона Хана, а тому остаётся только заставить себя не нюхать Минхо ещё немного. — Что смотришь? — Спрашивает Ли, отодвигаясь и просто прислоняясь спиной к изголовью кровати. — Ча Хун—щи загрузил другой кавер на гитаре, — объясняет он, протягивая свой телефон, чтобы поделиться экраном; Минхо выглядит так, будто ненадолго задумывается, прежде чем махнуть рукой и покачать головой. — Хан Джисон, — вместо этого он начинает это таким тоном, который, как сейчас знает Джисон, означает, что ему что-то любопытно. — Ли Минхо, — невозмутимо отвечает он. — У тебя и Хёнджина дружеские браслеты, а? Минхо произносит слова так невозмутимо, но то, как просто он даже упоминает об этом, заставляет Джисона треснуть по швам. — А что, тоже хочешь один? — нагло спрашивает Хан, ухмыляясь, выходя из приложения YouTube и блокируя свой телефон, – когда он поворачивается лицом к Минхо, то встречается с легким щелчком пальцев по лбу. — Нет, спасибо, не думаю, что он подошел бы к моим глазам, — хихикает Ли и сползает вниз, так, что лежит на кровати плечом к плечу с Джисоном, который стонет и бьёт Минхо по руке, пока тот продолжает смеяться. — А если по правде, — говорит Минхо, толкая его локтем в бок, — вы с Хёнджином теперь друзья? Джисон пожимает плечами. — Ты гордишься мной? Минхо фыркает, но ерошит волосы Джисона, что само по себе является ответом. — Вы сами с Хёнджином довольно близки, не так ли? — Джисон ловит себя на том, что говорит об этом, даже не подумав. Раньше Хван был повсюду с Минхо, – одна рука обнимала старшего за плечи всё время, пока они тусовались. — Вы казались ужасно близкими, — добавляет Джисон, шевеля бровями, словно он шутливо дразнится. Джисон не уверен, почему вообще закрепил это в уме в качестве заметки. Что-то в этом заставляло его почувствовать себя весело, – может быть, потому, что он привык, что Минхо был рядом с ним, обнимал его за плечи, и было несколько странновато сидеть за столом напротив них. — О чём ты говоришь? — Минхо смехом обрывает его мысли. — Ты знаешь, мы долгое время были друзьями. Он друг, который слишком сильно наслаждается скиншипом– будем реалистами, совсем как ты. Джисон закатывает глаза в ответ на поддразнивание Ли, но также он смеётся и шутливо пихает Минхо. Однако, что-то начинает шевелиться у него животе из-за этого разговора, и, как всё остальное, заставляет чувствовать дискомфорт; он пытается это отодвинуть. Вот как он вспоминает о том, что было ранее, – неудачная ассоциация одного неприятного чувства с другим. — Ранее какие-то девушки подходили ко мне, — говорит он, даже не потрудившись перескочить на новую тему– большинство его бесед с Минхо проходят в повседневном формате. Наступает по-странному многозначительная пауза, прежде чем Минхо отвечает: — Сердцеед Хан Джисон? Джисон смеётся. — Так и есть! В конце концов, никто не может устоять перед этой красивой рожей, — добавляет он, обрамляя своё лицо большим и указательным пальцами. Минхо прищелкивает языком, пренебрегая фальшивой самоуверенностью Джисона. — Хотя они действительно сказали, что фанаты — настаивает Хан, — нашей группы. Это правда круто, не так ли? Из-за этого я должен чувствовать себя хорошо. Минхо пристально на него смотрит, так, что ему кажется, будто он видит его насквозь, – Джисон понимает: он делает это так часто, что его щеки заливаются румянцем. — Хочешь сказать, тебе это не нравится? Джисон очень тихо напевает. — Я сделал это! Я– — он немного сильнее настаивает, только чтобы ещё больше разрушить свой дерзкий тон, когда ухмылка украшает его черты. — Просто мне стало жаль вас, ребята, за то, что вас не узнают на улицах– очевидно, не все могут быть такими популярными, как я. Природная харизма прямо здесь, малыш, — комментирует он, похлопывая себя по щекам и подмигивая своему другу рядом с ним. Минхо фыркает. — Ты идиот. Джисон хихикает, но только для того, чтобы, как только его смех стихает, заговорить о чем-то другом. — Должны ли мы беспокоиться о Бинни-хёне? — Имеешь в виду из-за того, что он часто пропускал репетиции? Джисон кивает. — Правда? Джисон снова кивает. Минхо улыбается. — Неправда– по крайней мере, я так не думаю. Но, во всяком случае, я знаю, что ты волнуешься. Джисон вздыхает. — Совсем немного. Что если… — он морщится, — как– Юджин-хён– Минхо решительно качает головой. — Я правда так не думаю– но если ты хочешь, чтобы я поговорил с ним– — он снова качает головой и смотрит Джисону прямо в глаза. — Или– вообще-то, ты должен. Поговори с ним. Джисон пару секунд не сводит с него глаз, а потом вздыхает. — Думаю, мы правда сможем это сделать, хён. С тем, что у нас есть прямо сейчас– думаю, мы действительно сможем это сделать. Минхо кивает, ухмыляясь, смотрит в потолок; он толкает Джисона в бок. — Я знаю. seospearb: хэй сон ты свободен? hanminam: дэ hanminam: че как хён seospearb: я отправлю тебе мелодию над которой работаю seospearb: поделишься со мной своими мыслями? hanminam: порази меня! seospearb отправил файл track_0811IF.mp3