Настоящее счастье

— Нет. — Ну пожалуйста! — Я сказала нет и точка. — Уже полчаса Урарака доставала Яойрозу с просьбой попытаться исправить то, что сотворил один из приспешников Шигараки. Момо недавно закончила обучение атомной трансфигурации некоторых сложных приборов, и теперь проводила окончательный осмотр, но внезапно объявившееся осложнение порядком нервировало. Очако скрестила руки на груди и обиженно прожигала в девушке дырку своими карими глазами. — Ох, послушай. У нас нет на это вре… — но она осёклась, поняв, что если ляпнет это, то ещё ближайшие два часа будет выслушивать гневные тирады. «Лучше бы она снова болтала о Мидории…» — В смысле... Надо заботиться сейчас не о том. Шигараки начал воплощать свой план в реальность и мы обязаны быть готовы к любому исходу событий. — шатенка молча смотрела на неё. Брюнетка вздохнула — Иначе его жертва будет напрасной. Понимаешь? — Но он жив! Он здесь, душа не покинула теперь уже каменное тело, просто заключена внутри. Я уверена, что он меня слышал! — Погоди, что? То есть ты говорила со статуей? Урарака, ты медленно лишаешься рассудка. — Хватит! Я не больная и знаю про что толкую. Может вы и не видите там ничего кроме гранита, но просто потому, что не хотите видеть. А он то всё понимает. — Выкрикнула Уравити. — Просто ты свихнулась на мысли, что способна ещё что-то сделать, ведь это из-за тебя он там... — Губы девушки задрожали и она быстро отвернулась от подруги. — Ой, прости… — всё же она перегнула палку, задела за живое. Класс, теперь ещё и обидела хорошую подругу, а ведь ей просто хотелось спокойно завершить работу и потом уж идти гулять с приятелями. — Я не хотела… — в ответ тишина. — На данный момент все его ткани, как внутренние, так и внешние обращены в прочный камень и никакие биологические процессы там не проходят. Каким образом Шигараки сделал такое мы не знаем, это своего рода чудо. Я уже говорила, что преобразовать горную породу в живой организм невозможно. — Но тот злодей смог… — Даже если я проведу день в его лаборатории, изучая причуды всех злодеев, не факт, что найду ответ. Тем более пробраться к нему на базу будет глупо и безрассудно. — Но ты же умная. Я понимаю, что туда ты не пойдёшь, но может сама справишься, обнаружишь решение? — Слишком меня переоцениваешь. — Ну хотя-бы попробуй! — срывающимся голосом умоляла шатенка, хватаясь за последнюю надежду. — На это уйдёт немеренное количество времени, а время дорого. В настоящий момент надо готовиться к битвам и не отвлекаться. — Тихо пояснила Момо, прекрасно понимая, что такие слова сделают только хуже. — Ясно. — Урарака направилась к выходу — Ясно. — повторила она и взялась за ручку двери. — Ты не хочешь помогать вернуть его, я сама я не знаю ничего о науке и изобретениях, знала бы, старалась бы изо всех сил, а не ссылалась на занятость и не искала бы отговорки. — Последний раз грустные очи с упрёком обратились на брюнетку, а затем входная дверь с грохотом захлопнулась. — Я честно не могу… — уже в пустоту кинула девушка и расстроенно опустила голову.       Окаменелый парень о многом порассуждал, за отсутствие девушки. Но больше всего ему было непривычно, что она заговорила с ним напрямую. Не орала, не ревела, не скакала, как сумасшедшая, а вела себя более менее спокойно. Также он недоумевал, отчего она просто не взяла и не продолжила гоняться за Деку, как всегда. Её то меньше всего должно волновать случившееся. При обычных обстоятельствах Кацуки и близко бы её к себе не подпустил, а тут и выбора нет, только, как ни странно, это не расстраивает. Быть может что-то произойдёт, что координально изменит всё, а может и нет. Придётся ждать и с готовностью принимать уготованное нам судьбой. Сегодня солнце грело сильнее, чем в прошедшие дни. Его палящие лучи будто забирали всю энергию и слепили глаза. От жары чувствовалась усталость. Урарака, еле волоча ноги, добрела до памятника и ничего не боясь, на этот раз без всякого соблюдения дистанции, села на траву в тень, которую создавала статуя и спиной облокотилась о невысокий постамент, ощущая приятную прохладу камня. — У меня не вышло. — грустно сказала шатенка, безразличным взглядом обводя поляну. — Я думала, может Яойрозу вернёт тебя, но она даже не верит, что ты ещё тут. Никто мне не поверит. «А как это поняла ты? Откуда тебе известно, что я здесь?» — Но не переживай, Бакуго-кун, мне точно ясно, что ты меня слышишь и я не оставлю тебя. — «Просто кто-то слишком любопытный. Да и вскоре тебе наскучит. При жизни то никогда не интересовалась, а сейчас? Смысл сидеть у каменного памятника, а, щекастая?» — Я не знаю что меня тут держит — словно ответив на его вопрос произнесла Очако. — Но теперь я обязана возвращаться сюда снова и снова. Кажется скоро пойму для чего. Надеюсь по крайней мере. — и больше не вымолвив ни слова, она устало прикрыла глаза. Погружённый в свои мысли, блондин молча рассматривал мирно сопящую у его ног девушку. Такая маленькая, хрупкая, не так уж много знающая о жизни, но точно осознающая важность некоторых вещей.       Так прошла неделя, другая, а за ней ещё и ещё. Уравити каждый день приходила к Кацуки, это вошло в привычку. Она сидела рядом с ним, разговаривала, рассуждала вслух, рассказывала, что нового произошло за день. Конечно никто ей не отвечал, но сердце знало, что парень рядом, мысленно общается с ней. От этого становилось теплее на душе. Даже просто находиться рядом и молчать было приятно, она словно чувствовала эмоции, речи, его самого. Это может и ненормально со стороны. Какая-то девушка вечно болтает с каменным памятником, будто тот её слышит, но как мы можем судить кого-то, если не знаем, что там кроется на самом деле? Бакуго всё ждал, что ей наконец наскучит торчать с ним на этой поляне, ведь он прекрасно понимал, что по сути Очако ведёт монолог сама с собой. А так часто хотелось сказать, донести до шатенки свои суждения, взгляды. Он, находясь здесь в обличии статуи, общался намного больше, чем за всю свою жизнь, как бы странно это ни звучало. Да, говорить не мог, но Урарака будто и без слов всё понимала. Именно чувствовала. Отношения с друзьями у Уравити были такие же тёплые, без изменений. Изуку по прежнему хорошо к ней относился, но чего-то не хватало. Чем больше проходило времени, тем сквернее становилось на сердце. — Сегодня снова со злодеями боролись. Мидория одним ударом снёс сразу троих, битва, как всегда завершилась чистой нашей победой. — «Да, как обычно. Шигараки лезет, вы прогоняете. Не надоело, а?» — У Мины день рождения. Будет вечеринка. Угощение, танцы и всё такое.— уныло сказала девушка. — Странно, раньше меня это так радовало, но теперь… Всё так однотипно. — «Кажется ты просто наконец взрослеешь, круглолицая» — спокойно заметил парень. — Шатенка задумчиво посмотрела на небо, по которому не зная ни горя, ни радости, плыли белые пушистые облака. Медленно, без забот, далеко за горизонт.

***

      Вечер. Возле дома Ашидо громко играет музыка. Во дворе все веселятся. Кто-то танцует, кто-то выпивает. Довольная Пинки распаковывает подарки, принесённые друзьями, а в украшенной воздушными шариками и разноцветными лентами беседке, за столом сидит Урарака и молча наблюдает за происходящим. — Эй, чего грустим? — подбежал к ней радостный Мидория, пришедший, чтобы взять со стола очередной коктейль. — Да так, думаю. — Слишком много думаешь ты в последнее время, да и пропадаешь куда-то во второй половине дня. — парень присел с ней рядом. Что-то случилось? Заиграла медленная мелодия и Каминари вместе с именинницей закружилась в красивом танце. Для того, чтобы придать атмосферности, Иида выключил уличное освещение и теперь лишь луна и одинокий фонарь не давали двору погрузиться во мрак. — Я просто переосмысляю жизнь. — тихо ответила зеленоглазому Уравити. — Вот как. — протянул Мидория. — Ясненько. — А тебе никогда не хотелось уехать отсюда? — глядя на танцующую парочку спросила девушка. — Ну, не знаю. Собственно зачем? Я могу в любой момент оказаться где угодно. — Хмм... Ну да, ты прав... — Прошептала Очако. — Ну куда бы ты не поехал, как долго бы не пропадал, я всегда буду ждать тебя. А лучше, возьми меня с собой. — Девушка хотела положить свою голову к нему на плечо. Она так зациклилась на себе, Бакуго и той поляне, что совершенно прекратила думать о профессии героя, но сейчас, когда он так рядом… Может он тоже изменился, как и она за это время, повзрослел? — Ага, да, с собой. — быстро заговорил Деку, вскакивая со своего места. — конечно. Правда я никуда пока не собирался — он почесал затылок. — Т-ты чего? — удивилась шатенка. Он так резко прервал мирную спокойную обстановку, что стало даже обидно. — Неужели ты так меня боишься, что тебе неприятно рядом со мной? — Что? Боюсь? Неееет, просто мы неловко будем выглядеть, словно влюбленные. — нервно засмеялся парень. — А ты против? — Ну, мы же это, друзья. — Друзья… Ну да, ты прав. — выдавила из себя горькие слова девушка и заставила уголки губ подняться вверх. О чём она только думала? Повелась на романтичную обстановку, авось он что-то чувствует. — Хех, так ты же шутила. — увидев подобие улыбки с облегчением вздохнул Изуку. — А я уж подумал, что снова возьмёшься за старое, про всякую любовь. Ну, рад на самом деле, что мы переросли твою влюблённость. Сейчас то мы можем нормально общаться, когда ты не носишься за мной. — Усмехнулся тот. — И то верно... — Хихикнула девушка. — Ну ладно, я пошёл. — кинул парень и поспешил присоединиться к танцам. Фальшивая улыбка мигом слетела с лица Уравити. Хотелось зареветь прямо за столом. Он даже мысль боится допустить о том, что они могут быть парой. Для него Урарака лишь одержимая девчонка, которой в кайф носиться за ним абсолютно везде. Он не воспринимает чувства всерьёз, не знает, что причиняет боль и от этого ещё противнее.       Подобрав удачный момент, Очако незаметно покинула торжество. Она не хотела, чтобы ей задавали глупые вопросы, подбадривали. Нет. У неё сейчас другое состояние. Сама не думая, что делает, девушка уже в который раз прибыла на ставшее словно вторым домом место. «Ты никогда не навещаешь меня так поздно» — парень собрался уже съязвить, но заметил выражение лица шатенки и постыдился от своих намерений. «Да что стало твориться то? Раньше редко можно было застать тебя подавленной, грустной, а теперь? Где вся твоя жизнерадостность, что не позволяла унывать остальным?» Урарака, стоящая под холодным светом луны, слегка дрожала, показывая всю свою слабость и беспомощность, но так продолжалось недолго. Она с минуту ещё пребывала в трансе, а затем не выдержала, резко бросилась к статуе, без сил упала рядом и обхватила руками свои же колени. — Мне так плохо, Бакуго-Кун... — срывающимся голосом говорила девушка. — Так плохо… Всё оно пустое, ничего не меняется…

***

      И с этой ночи, после праздника у Мины, для Уравити изменилось очень многое, а точнее изменилось то давно, процесс был запущен ещё тогда, когда она впервые поняла, что блондин слышит её, но сейчас похоже завершился. Девушка окончательно отдалилась от команды, бывало проводила возле статуи целые дни напролет. Ей не хотелось больше милых пикников, однообразных битв. С друзьями становилось невыносимо, одиноко, печально. Очень не хватало заботы хоть от кого-то, но ни Мидория, ни ребята не могли ей этого дать. Да они похоже и не заметили её отсутствие. На стычках с Шигараки появлялась, в город за покупками выбиралась, вот и ладно. И только в конце августа, когда шатенка не пришла на очередной общий сбор, стали поговаривать, не случилось ли чего. В итоге Деку нашёл её у памятника, когда обходил окрестности. Изуку конечно сильно удивился, застав её в таком месте и как выяснилось не в самом приятном расположении духа, да говорить остальным не стал. На его вопросы она не отвечала, даже голову не повернула. По прошествии суток зеленоглазый вновь пришёл. — Ну хватит, это просто смешно! — ветер усиливался, а Уравити неподвижно сидела на холодной земле. Когда успела так поменяться? Откуда эта подавленность, вечная тоска? — Слышишь? Пошли уже! — Отстань. — вымолвила девушка каким-то осипшим голосом. Боже, сколько он его не слышал? — Ну и ладно, между прочим я теперь встречаюсь с Мелиссой Шилд. Она замечательная девушка и нам хорошо вместе! — беспомощно выкрикнул парень последние, способные по его мнению воспроизвести хоть какой-то эффект, слова. «Что ты творишь, придурок? Зачем? Мало тебе и так испоганить ей жизнь?» — не злобно, а скорее раздражённо думал Бакуго. Он понимал, что Очако по прежнему страдает по вине Деку, а следовательно пойдёт за ним куда угодно. И тогда он останется один, совсем. Да, парень желал этого, но не теперь, когда настолько привык. Плюс, если она уйдёт, вернётся к началу и насмарку весь путь рассуждений и взросления, что они вместе прошли. В груди шатенки что-то больно кольнуло, затем померкло. Эта фраза была решающей, больше ей места с ним рядом нет. Раньше она испсиховалась бы, закатила истерику, но не сейчас. Нет. Это бессмысленно. Лишь убедилась, что суждено ей остаться тут навсегда. — Я поздравляю вас. Рада за т-тебя. — выдавила из себя девушка, пряча лицо. — Чтооо? Да ты с ума сошла! — сорвался наконец Изуку. — Чего несёшь? Уж кто-то, а ты точно знаешь, что я никогда бы с ней… Ну ты поняла. — в ответ лишь шум ветра и шелест листьев. — Я просто так сказал, тебя же это бесит. — Вот как. Хочешь меня позлить? Но мне все равно. — делано безразлично протянула Уравити. — Я пришёл за тобой. Довольно, будет уже сидеть у идиотского куска камня, идём домой. — Тишина. Внутри у Урараки была борьба. Он пришёл за ней, он тут. Надо пойти следом, неужели все это происходит? Да только зачем? Вот она поддастся сейчас, а что дальше? Ничего. Парой они не станут, а его «дружба» просто ранит. Не для того она столько переосмысляла своё бытие, после долгих мучений собирала по кусочкам свою разбитую вдребезги душу, чтобы по щелчку пальцев, как дрессированная собачка поскакать за этим, искренне не понимающим всех сторон и эмоций, парнем. Всё, решено, такого не будет. — Уходи, я останусь здесь. Для битвы, если что, я не очень то и нужна. Вы с Шигараки и сами справляетесь. — Ах так? Да ты просто превратилась в безответственное эгоистичное создание! — Он дёрнул её за руку, вынуждая наконец поднять на него глаза. Они были полны отдалённой боли, грусти и разочарования. — Правда? — горько усмехнулась девушка. — А ты всегда таким был. — И она вырвала своё запястье из его длинных пальцев. — Ну и сиди тут! Одна, в пустоте рядом с… Никем! Он никто! Да о чём это я? Кто «он»? Тут никого нет! — и Мидория ушёл. Насовсем.