Оно того стоило?

Литц. Вечер Они сели в машину уже на закате. Флора закрыла дверь и посмотрела на Огрона. Солнечные лучи пробивались сквозь лобовое стекло, падая на его лицо, подсвечивая огненные пряди оранжевым. — Я приготовлю ужин, — сказала она. Огрон удивлённо поднял бровь. Его серые глаза встретились с её зелёными на мгновение — и она почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Флора первой отвела взгляд, посмотрела на руки, крепко сжимавшие ремень безопасности, и постаралась бесшумно выдохнуть. — Ты умеешь готовить? — спросил он. — Умею, — сказала она. — На Линфее я часто помогала маме. Она говорила, что готовка помогает успокоить мысли. Она подняла глаза, чтобы посмотреть на его реакцию. Он смотрел на неё. Фея природы снова отвела взгляд, уставившись в окно. — Тогда нам нужно заехать в магазин, — сказал он, нажимая кнопку запуска. — Холодильник пустой. Флора почувствовала, как мотор мягко загудел. Она повернулась к нему, собираясь что-то сказать, но он уже смотрел на дорогу. Она опустила взгляд на свои пальцы, лежащие на коленях. В салоне повисла тишина. Только звук мотора и лёгкий ветер из приоткрытого окна. Она подняла на него глаза. Он не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён вперёд. Она смотрела на его профиль, на линию челюсти, на шрам на правой скуле. Затем он повернул голову, и их взгляды встретились. Она быстро отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает проплывающие дома. — Закрой окно, я включил кондиционер, — сказал мужчина. — Хорошо, — девушка пронаблюдала, как стекло поднимается до упора, и вновь скосила глаза в сторону мага черного круга. Она увидела, как его пальцы сжали руль. Едва заметно. *** Они зашли в небольшой магазин. Это не тот гипермаркет, по которым девочек обычно таскала Стелла. Внутри было тихо, играла негромкая музыка — что-то инструментальное, без слов. Несколько местных неторопливо выбирали продукты, здороваясь с продавцами, перебрасываясь короткими фразами о погоде и детях. Это был ближайший продуктовый магазин от дома Огрона. Флора взяла корзину и пошла вдоль рядов. Огрон шёл за ней, наблюдая, как она выбирает овощи, проверяет фрукты, принюхивается к травам. — Ты серьёзно относишься к готовке, — заметил он. Она повернулась. Он стоял близко. Ближе, чем она ожидала. — Готовка – это как магия, — сказала Флора, встречаясь с ним взглядом. — Важно чувствовать ингредиенты. Фея положила в корзину помидоры, лук, чеснок, зелень. — Ты любишь пасту? — спросила она. — Честно, никогда не пробовал — ответил он. — Странный ответ. Тогда попробуешь, — девушка улыбнулась и быстрой походкой пошла в отел макаронных изделий. *** Русоволосая взяла ещё сыр, яйца, немного мяса и бутылку оливкового масла. На кассе их поприветствовала пожилая женщина с очень нежной улыбкой и добрым голосом. — О, мистер Огрон! — воскликнула она. — Давно вас не видела! А это кто с вами? — Гостья, — коротко ответил он. — Какая красивая! — женщина улыбнулась Флоре. Флора почувствовала, как щёки начинают гореть. — Ну, надеюсь, я вас вижу не в последний раз, — сказала женщина, пробивая продукты. — Ему нужно хорошо питаться. Больше года не заходил! Ишь какой! — Теперь буду чаще заходить. Были некоторые проблемы на работе, — маг усмехнулся. Не говорить же милой женщине, что он год провёл во льдах и вышел оттуда совершенно по случайному стечению обстоятельств. Огрон заплатил за покупки, взял оба пакета и быстрым шагом пошёл к машине. Флора просто старалась не отставать. Так странно осознавать, что эта милая женщина могла бы никогда больше не увидеть его... *** Литц. Дом Огрона Вернувшись домой, Флора сразу прошла на кухню. Она достала продукты, разложила их на столе, нашла кастрюли и сковороды. — Ты умеешь пользоваться газовой плитой? — спросил Огрон, прислонившись к дверному косяку. — У нас на Линфее есть подобная плита. С огнём, — сказала она с улыбкой. — Только он волшебный. Он менее опасный, чем обычный и безопаснее, чем любое проявление огня на Домино или Пиросе. Я вообще считаю, что у нас на Линфее всё безопасно. Она начала готовить — нарезала овощи, поставила воду, разогрела сковороду. Она двигалась уверенно. Он стоял в дверях и смотрел на неё. Девушка нарезала лук — тонкими полукольцами, чеснок — мелкими кубиками, помидоры — аккуратными дольками. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Он стоял там, в дверях, и не двигался. Она чувствовала, его взгляд, как его глаза скользят по её силуэту. Она знала, что он смотрит на неё, поэтому не оборачивалась. На плите закипела вода. Она опустила туда макароны. Рядом на сковороде шипел соус — помидоры, чеснок, базилик, оливковое масло. Запах разносился по кухне, заполняя каждый уголок. Она помешивала соус. Он молчал. Она слышала только своё дыхание, шипение соуса и звук кипящей воды. — Тебе идёт это платье, — сказал он. Флора замерла на секунду, затем продолжила мешать соус. — Спасибо. Она не повернулась, но почувствовала, как щёки начинают гореть. Через сорок минут она поставила перед ним тарелку с пастой и овощами, украшенную зеленью и тёртым сыром. — Пробуй, — сказала она. Он поднял вилку и попробовал. Огрон пережёвывал медленно, как сомелье смакует вино, так и он пробовал ее блюдо. Затем поднял на неё взгляд. — Вкусно, — сказал он. Она улыбнулась. Они ели в тишине. Были слышны только легкие стуки вилок о тарелки. Флора смотрела на него, на его руки, на его волосы, которые были распущены и падали на плечи. — Тебе больше идёт, когда волосы забраны в хвост, — сказала фея природы. Он поднял голову. —Когда ты забираешь волосы, твоё лицо становится более расслабленным. Он кивнул и ничего не сказал. Но она заметила, как его пальцы на мгновение замерли на вилке. — Я запомню, — сказал он. Они доели ужин в тишине, и Флора чувствовала, как между ними растёт что-то новое. Что-то, что она не могла назвать. *** Дорога из Пенсильвании в Нью-Йорк. На следующий день они выехали рано. Солнце только начинало подниматься над горизонтом. — Мы едем в Нью-Йорк, — сказал Огрон. — На целый день. — А что мы там будем делать? — спросила Флора. — Всё, что захочешь. Огрон повернулся к ней, и их взгляды встретились. Флора чувствовала, как в ней растёт это странное, трепетное ощущение. Она отвела взгляд. Посмотрела на дорогу. На бесконечную асфальтовую дорожку, уходящую вдаль. — Я никогда не была в Нью-Йорке, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. — Поэтому я и везу тебя туда. Она повернулась к нему. —Так странно, я видела сотни миров. Но не видела этот. Почему ты хочешь показать мне его? Она смотрела на него. Он смотрел на дорогу. Он молчал. — Потому что могу, — сказал он. — Ты освободила нас из ледяной тюрьмы. И я хочу показать то, где я проведу остаток жизни. Флора не знала, что ответить. Но скорее всего он не врал, что не будет нападать на Волшебнее Измерение. *** Нью-Йорк Город встретил их шумом и суетой. Огромные небоскрёбы уходили в самое небо, отражая солнечный свет тысячами стёкол. Улицы были наполнены людьми — спешащими, смеющимися, кричащими. Где-то сигналили машины, где-то играла музыка, где-то смеялись работяги, переходя дорогу со стаканчиками кофе. Флора вышла из машины и замерла. Она подняла голову, глядя на здания, которые, казалось ей, касались облаков. Ей приходилось видеть высокие башни в Магиксе — но там они были из материала на основе волшебства. Здесь всё было другим. Железо, стекло, бетон. Эти люди из ничего сделали всё, что поистине восхищало девушку. — Здесь так много людей, — сказала она. — Это Нью-Йорк, — ответил Огрон, вставая рядом. — Здесь всегда так. — Ты здесь бывал раньше? — спросила она. — Много раз, — сказал он. — Здесь часто проходят деловые встречи. Они гуляли по Центральному парку. Огрон купил ей хот-дог и мороженое. Она ела, удивляясь вкусу. — Странная еда, — сказала она. — Но вкусная, — ответил он. — Да, вкусная. — Ты когда-нибудь думал, что будешь гулять по парку с феей? — спросила она. Он усмехнулся. — Нет. Я никогда не думал, что буду гулять по парку с кем-то. Вообще. — А сейчас? Он остановился. Повернулся к ней. — А сейчас я думаю, что это лучшее, что я делал за последние десятилетия. *** Они гуляли по городу. Он показывал ей места — Таймс-сквер с её бесконечными огнями, Бродвей с его театрами, маленькие улочки с кафе и магазинами. Флора смотрела на всё с восторгом. — Здесь так много всего, — сказала она. — Я никогда не видела такого. — Это только часть, — сказал он. — Город огромный. Они зашли в маленькое итальянское кафе на углу. Флора заказала мороженое — с шоколадной крошкой и карамелью. Она ела его и улыбалась. — Сладко, — сказала она. — Тебе нравится? — Очень. Они сидели за столиком у окна, и Флора смотрела на проходящих людей. Пожилая пара держалась за руки, молодая девушка бежала с собакой, а группа подростков в одежде, как будто она им велика на 4 размера, беззаботно шла, залипая в телефоны. — Здесь так много всего и всех, — сказала она. — Да, — сказал он. — Поэтому я люблю этот город. Она повернулась к нему. — Ты любишь этот город? — Я люблю его за то, что он есть, — сказал он. — За его жизнь. За его энергию. За то, что здесь можно быть никем и при этом быть собой. *** Они поднялись на смотровую площадку одного из небоскрёбов. Лифт поднимался быстро, и Флора чувствовала, как уши закладывает от скорости. Когда они вышли, она замерла. Город простирался под ними бесконечным морем огней и зданий. Ветер был сильным, но тёплым. Он развевал её волосы, и она не убирала их, позволяя ветру делать с ними всё, что он хочет. — Здесь красиво, — сказала она. Огрон стоял рядом. Его плечо касалось её плеча. — Да, — сказал он, глядя не на город, а на неё. — Очень красиво. Она повернулась к нему. Их лица были близко. Она смотрела в его глаза — серые, как океан перед бурей. Он смотрел на неё. — Спасибо, — сказала она. — За этот день. *** Дорога в Бостон. Вечер Они поехали в сторону Бостона. Уже стемнело, но Огрон не останавливался. — Мы переночуем в Бостоне, — сказал он. — Завтра посмотрим город. Флора кивнула. Она смотрела в окно на быстро перемещающиеся фары проезжающих машин и чувствовала, как внутри неё нарастает знакомая тревога. Она не могла понять, откуда она взялась. Всё было хорошо. День был идеальным. Она была счастлива. Почему же сейчас внутри всё сжимается? Они остановились в хорошем отеле в центре Бостона. Холл был просторным, с мраморным полом и огромной люстрой. Огрон подошёл к стойке регистрации, перекинулся парой слов с портье — Флора не слышала, о чём они говорили. Она стояла в стороне и разглядывала себя в зеркальной стене. В отражении на нее смотрела бледная девушка. Она провела пальцами по щеке. Кожа была холодной. — Идём, — сказал Огрон, подходя к ней. Она повернулась к нему. Его серые глаза смотрели на неё с лёгким беспокойством. — Всё в порядке? — спросил он. — Да, — сказала она. — Всё хорошо. Он, конечно, не поверил, но ничего не сказал. *** Они поднялись в номер. Две спальни, общая гостиная, панорамные окна с видом на ночной город. Флора остановилась у окна. Она смотрела вниз и чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Знакомое чувство — паника, которая подступала к горлу, сжимала грудную клетку, мешала дышать. Она попыталась сделать глубокий вдох. Не получилось. Ещё один. Опять. Её руки начали дрожать. «Нет. Только не сейчас». Она сжала кулаки, пытаясь остановить дрожь. Бесполезно. Фея природы стояла посреди комнаты и смотрела на свои руки. «Почему в комнате так тихо?» Она села на кровать и попыталась сделать глубокий вдох. Не получилось. Воздух застревал в груди. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как пот выступает на лбу, как мир начинает расплываться перед глазами. «Я не могу дышать. Я не могу дышать». «Надо открыть окно». Она встала и вышла в коридор. Начала сильно стучать в дверь Огрона. Он открыл почти сразу. На нём была та же футболка, волосы распущены. Он выглядел помятым, но его серые глаза... — Что-то случилось? — спросил он. — Я... — она запнулась. — Можешь открыть окно? — С ума сошла? Мы на пятнадцатом этаже, здесь стекла в пол. Я не могу их открыть. Их в принципе невозможно открыть. Маг хотел ещё что-то сказать, но видимо сон сошёл на нет, когда всмотрелся в фею природы. Он отступил, пропуская её. Она вошла в его комнату и села на край кровати. — Принеси мою зелёную сумку из комнаты. Через минуту Флора достала из неё маленькую коробочку с таблетками. Её пальцы скользили по пластику, она не могла открыть её. Она сжала коробочку в кулаке и зажмурилась. — Что это? — спросил Огрон, садясь напротив неё в кресло. — Успокоительное, — сказала она, наконец, открывая коробочку. Она высыпала две таблетки на ладонь. — Мне прописал психолог. После всех миссий... Она проглотила их, запив водой из стакана, который стоял на тумбочке. Видимо, Огрон налил себе воды, но ничего. Нальёт ещё. Она сидела на кровати, сжимая пустой стакан в дрожащих руках. Дыхание не выравнивалось. Флора чувствовала, как сердце колотится о рёбра, как воздух застревает в груди. Огрон смотрел на неё. Уголок его губ дёрнулся. — Ты часто их пьёшь? — спросил он. — Когда начинается паника, — ответила она. — Иногда чаще, чем нужно. — Сколько? Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы. — Несколько раз в день, — призналась она. Огрон молчал. Его челюсти были плотно сжаты. Она видела, как его пальцы сжались в кулак на колене. — Это не нормально, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Но я не могу без них. Когда начинается это... я не могу дышать. Я не могу думать. Я просто чувствую, как мир рушится, и я ничего не могу с этим сделать. Он встал, подошёл к ней и сел рядом на кровать. Она чувствовала его тепло — сильное, настоящее. — Что ты чувствуешь? — спросил он. — Когда начинается паника. — Как будто я умираю, — сказала она. — Как будто внутри меня что-то ломается. Как будто мир рушится, и я не могу дышать. Я ничего не вижу, не слышу. Только сердце. Оно бьётся так громко, что я слышу его в ушах. И я знаю, что это не настоящая опасность. Я знаю, что это просто мой мозг. Но я не могу остановить это. Она чувствовала, как таблетки начинают действовать — тревога отступала, дыхание выравнивалось. Она чувствовала свою руку в его. Его тепло. — Я никогда не рассказывала это никому, — сказала она. — Про панику. Про таблетки. Про то, что я чувствую. — Почему? — спросил он. — Потому что это делает меня слабой, — сказала она. — Это делает тебя сильной, — сказал он. — Ты борешься с этим. Это требует силы. Она смотрела на него. Слёзы на её глазах начали высыхать. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что ты слушаешь, — сказала она. — За то, что ты здесь. Он ничего не ответил. Просто держал её за руку. Они сидели в тишине. Флора чувствовала, как тревога медленно уходит. Как дыхание становится ровным. Как мир перестаёт исчезать. *** Флора проснулась от наглого луча солнца, что светил ей прямо в правый глаз. Она открыла глаза. Она лежала на кровати. На ней было одеяло, но девушка не помнила, как уснула. Она повернула голову и увидела Огрона. Он сидел в кресле напротив кровати, прислонившись головой к спинке. Его глаза были закрыты. Спал. Она смотрела на него. На его лицо, расслабленное во сне. На его волосы, руки, которые лежали на подлокотниках. Флора чувствовала странное тепло внутри. Не от солнца. Не от одеяла. Маг сторожил её сон, последний раз такое было во время их каникул на Диких Землях. И то фея природы не была уверена, что Гелия хоть когда-то сторожил её сон. *** Бостон Они вышли из отеля уже после полудня. Небо было серым, но не хмурым — лёгкая дымка, которая делала свет мягким, рассеянным. Ветер с океана приносил прохладу и запах соли. Флора остановилась недалеко от отеля и сделала глубокий вдох. — Пахнет морем, — сказала она. — Это океан, — ответил Огрон, подойдя к фее. — Бостон находится на берегу Атлантического океана. — В Магиксе нет океанов, — сказала она. — Только магические реки и озёра. Линфея соединяется с помощью порталов, которые охраняют хранители с другими океанами. Здесь по-другому. Не думаю, что тут есть хранители. — По-другому, — сказал он. Она повернулась к нему. Он смотрел на неё. Они пошли по улицам города. Бостон — не Нью-Йорк. Здесь нет бесконечных небоскрёбов и вечного шума. Улицы — уже, здания — ниже, старее. Кирпич, камень, заржавевший металл. Каждый дом хранил в себе следы истории. Флора рассматривала здания, иногда касалась пальцами стен. — В этой части города домам больше ста лет, — сказал Огрон, идя рядом с ней. — Некоторым — больше двухсот. Они гуляли по набережной. Ветер с океана был сильнее здесь, но приятным — свежим, чистым. Вода казалась серым металлом под меланхолично-серым небом. Флора остановилась у перил смотровой площадки и смотрела на воду. — Ты любишь историю? — Я люблю вещи, которые остаются, — сказал он. — Которые не исчезают. — Как что? Он помолчал. — Как старые здания, — сказал он. — Как воспоминания. Как люди. Она смотрела на него. — Как люди? — переспросила она. — Есть люди, которых невозможно забыть, — сказал он, глядя на неё. Она отвела взгляд. Ветер шевелил её волосы, и она убрала прядь за ухо. — Ты говоришь странные вещи, — сказала она. — Я говорю правду, — сказал он. Она не знала, что ответить. И даже не начала размышлять над ответом. Русоволосая смотрела на воду, на чаек, которые кружили над океаном. Она чувствовала его присутствие рядом. Его тепло. — Здесь хорошо, — сказала она. — Да, — сказал он. — Здесь хорошо. *** Они зашли в небольшую кофейню. Она была старой — деревянные столы, высокие стулья, приглушённый свет. Запах кофе и выпечки смешивался с ощущением какой-то влаги. Они сели у окна. Флора смотрела на улицу, на проходящих людей, на старые кирпичные здания напротив. Огрон заказал для неё горячий шоколад. Она взяла кружку обеими руками, поднесла к лицу, вдыхая запах. — Ты пьёшь кофе? — спросил он. — Я пробовала, — сказала она. — Не понравилось. — Ты слишком нежная для кофе, — сказал он. Она подняла на него глаза. — Слишком нежная? — Да, — сказал он. — Кофе — это для жёстких людей. Сварливых. Ты не такая. Она усмехнулась. — Ты думаешь, я слишком мягкая? — Я думаю, что ты сильная, — сказал он. — Но твоя сила — в мягкости. Как у дерева. Дерево гнётся, но не ломается. Она смотрела на него. Внутри неё что-то дрогнуло. — Век живу, — сказал он. — Некоторые вещи тяжело не замечать. Например, твои психологические проблемы. Она отвернулась и сделала глоток шоколада. Он был сладким, тёплым, успокаивающим. — Спасибо, — сказала она. — За что? — спросил он. — За всё, — сказала она. — За этот день. За вчерашний. За то, что ты привёз меня сюда. Он смотрел на неё. — Ты заслуживаешь этого, — сказал он. Она смотрела на него. На его глаза, на его лицо, на его руки, которые лежали на столе. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, просто взяла чашку и сделала ещё один глоток. Действительно, как можно не заметить её проблемы. Или всё таки они замечали? *** Они вышли из кофейни и снова пошли по городу, по тем же узким улицам. Они проходили мимо старых церквей, маленьких магазинов, парков с деревьями, которые росли здесь дольше, чем жили люди. Флора остановилась у старого кирпичного здания. На его стене была табличка — на ней были написаны даты и имена. — Ему больше двухсот лет. — Двести лет, — сказала она, проводя пальцами по кирпичу. — У нас на Линфее тоже есть старые здания. Но они живые. — Но оно тоже живое, — сказал он. — Оно помнит. Он смотрел на неё долгим взглядом. — Мир полон красивых вещей и моментов, — произнесла фея природы. — Но эта красота открывается не всем. — А тебе открылась? —Да, — сказал он. — Открылась. *** Они вернулись к машине уже в послеполуденном свете. Солнце пробивалось сквозь тучи, надевая на город золото. Флора стояла у машины и смотрела на город в последний раз. — Я никогда не была здесь раньше, — сказала она. — Но я чувствую, что запомню этот день. Огрон открыл дверь машины. — Ты запомнишь его, — сказал он. — Я сделаю так, чтобы ты запомнила. Она повернулась к нему. — Как ты это сделаешь? Он смотрел на неё. — Ты уже запомнила, — сказал он. — Я вижу это в твоих глазах. Она села в машину. Он сел за руль. Они выехали из Бостона, оставляя город позади. *** Нью-Джерси. Они вернулись в Нью-Джерси к вечеру. Флора стояла у окна в квартире Огрона и смотрела на город. Всё было по-другому. Она чувствовала себя иначе. Будто Огрон позволил ей посмотреть на мир иначе. Огрон подошёл сзади и остановился в дверях. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — сказала она, поворачиваясь к нему с улыбкой. — Спасибо. За эти дни. За всё. Он кивнул. В его серых глазах мелькнула теплота. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — сказал он. — Спасибо, — повторила она. Она улыбнулась ему — мягко, нежно. Она смотрела на мага ненависти и чувствовала, как в ней сталкиваются два мира. Один — здесь, на Земле, с этим магом, который показал ей спокойствие и свободу. Другой — в Магиксе, в академии при Алфее, в миссиях, на Линфее. «Я не могу остаться. Я не хочу уходить». Она продолжала улыбаться, глядя ему в глаза. — Я, наверное, пойду спать, — сказала она. — Дорога была долгой. Он кивнул. Взял ноутбук. Ночь обещала быть долгой. Анаган эти несколько дней слишком много матерился в их общем чате. Да и Мистер Устгер провёл собрание только с тремя из четырех. Думан уехал на западное побережье, а Гантлос на очередной учёбе. Огрон сидел за столом, глядя на экран. Сообщения сыпались одно за другим. Анаган писал капслоком, что не мог весь день дозвониться до Гантлоса. Думан прислал фото заката в Лос-Анджелесе и короткое: «Здесь красиво. Ты бы оценил». Гантлос молчал. Его телефон был выключен. Огрон потёр переносицу. Пальцы устали от клавиатуры. Глаза — от экрана. Но он не мог остановиться. Мистер Устгер — их номинальный руководитель, который ничего не знал о магии, но отлично разбирался в бумажках — скинул документы на одобрение. Собрание прошло без Гантлоса. Устгер не спрашивал, где он. Он привык, что его «деловые партнёры» иногда исчезали. Он думал, что они эксцентричные. Может и что-то другое, это надо уточнить у Гантлоса. Огрон не возражал. Он открыл чат с Анаганом. «Гантлос объявится. Дай ему подышать теплым воздухом. Вернулись не так давно, не всё же в офисе сидеть». Анаган ответил почти сразу. «Ты слишком спокоен. Она на тебя так действует?» Огрон не ответил. Он закрыл ноутбук. Пошёл на кухню, налил себе воды. Остановился у окна. Нью-Джерси спал. Он думал о ней. О том, как она стояла у окна. Как смотрела на город. Как улыбалась ему перед тем, как уйти в свою комнату.