Оно того стоило?

Магикс. Академия при школе Алфея. Портал закрылся за ней с мягким шипением. Флора стояла в центре своей комнаты и смотрела на знакомые стены. Светлые обои, кровать, тумбочка с фотографией Гелии. Всё было таким же, как и несколько дней назад. Но внутри неё что-то поменялось. Дверь в комнату распахнулась. — ФЛОРА! Блум влетела внутрь, за ней — Стелла, Муза, Лейла и Текна. Рокси стояла в дверях, крепко прижимая ладони ко рту. — Ты здесь! Живая! — закричала Блум, бросаясь к ней, крепко обнимая. — Где ты была?! Мы искали тебя! Фарагонда объявила тревогу! Флора почувствовала крепкое объятие подруги — сильное, тёплое, почти удушающее. Как всегда. — Я... — начала Флора, но голос сорвался. Стелла подошла ближе, рассматривая подругу с явным удивлением. На лице Флоры не было следов усталости — наоборот, она выглядела отдохнувшей, посвежевшей, с румянцем на щеках. Тени под глазами исчезли, кожа была ровной и здоровой. Она выглядела так, будто провела не несколько дней в неизвестности, а прошла курс восстановления в лучшем спа-салоне Магикса. — Ты выглядишь... — Стелла замялась, пытаясь подобрать слова. — Ты выглядишь хорошо. Очень хорошо. — Да, — подтвердила Муза, тоже заметившая перемену. — Ты как будто отдохнула. Флора опустила глаза на платье. Тёплая охра. Простое. Огрон. Стелла нахмурилась, переводя взгляд с лица подруги на её платье — цвета тёплой охры, из лёгкой ткани, с простым, но элегантным кроем. Это был не магический наряд, не тот стиль, который носили в Магиксе. — Что это за платье? — спросила Стелла. — Я никогда его не видела. — Купила на Земле, — спокойно ответила Флора. — Там много таких магазинов. — Ты была на Земле?! — крикнула Рокси и подошла ближе. — И ты успела купить одежду? — удивилась Текна. — Я не была в диком лесу, — сказала Флора с лёгкой улыбкой. — Я была в городе. — Но... как? — спросила Блум, всё ещё сжимая её руку. — Как ты туда попала? — Я не знаю, — сказала Флора, повторяя ложь, придуманную утром перед уходом из квартиры Огрона. — Я открыла портал, и он перенёс меня не туда, куда я хотела. Я оказалась в каком-то городе, без магии, без связи. Я не могла вернуться несколько дней. А потом магия восстановилась, и я открыла портал обратно. Как будто что-то заблокировало магию. — Ты не могла вернуться? — переспросила Текна. — Да..это странно, я знаю, — сказала Флора. — Да нет, не странно, — пробормотала Текна, ее пальцы уже бегали по клавиатуре мини-компьютера. Она спроецировала экран перед подругами. На зелёном свечении появилась новостная лента с Зенита. Крупный заголовок гласил: « СИЛЬНЫЙ МАГИЧЕСКИЙ ВСПЛЕСК В РАЙОНЕ ОМЕГИ БЫЛ ЗАФИКСИРОВАН НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД» Флора смотрела на проекцию, на заголовок, который, казалось, отражался у неё на сетчатке, и она не могла отвести взгляд. — Омега? — переспросила Блум, вглядываясь в экран. — Что там могло случиться? — Неизвестно, — сказала Текна. — Данные неполные. Но всплеск был мощным. Очень мощным. Как будто кто-то использовал огромное количество магии в месте, где её не должно быть. — Может быть, это просто природное явление? — предположила Стелла. — В Омеге нет природных явлений, — сказала Текна. — Там только лёд и тишина. — И тюрьма, — тихо добавила Лейла. Все замолчали. Флора смотрела на экран и чувствовала, как внутри неё всё холодеет. — Кошмар, — сказала Муза, и её голос вывел Флору из оцепенения. — А кто-то мог оттуда сбежать из-за такого сильного всплеска? — Из Омеги трудно выбраться, — рассуждала вслух Лейла, поправляя свои длинные тёмные волосы. — Если этот преступник без волшебных сил, то всё нормально. Он там и останется. Там же только лёд и вечная мерзлота. Без магии не выжить. Текна убрала проекцию. — А если обладает магией? — Стелла начала переживать. Она помнила, как тяжело было освобождать мир от воздействия Валтора. — Если у него есть силы, он мог выбраться. — Даже с магией оттуда сложно уйти, — парировала Текна. — Там магические барьеры. Они не дают открыть портал. «Но я открыла. Я открыла портал» — В любом случае, пока никто не поднимал панику, — сказала Блум, и её голос был спокойным, уверенным. — Нас бы оповестили в таком случае. Фарагонда сказала бы нам. Мы первые, кто узнаёт об угрозах. — В любом случае, я проверю данные позже, — сказала фея технологий, убирая проекцию и пряча мини-компьютер в карман. — Пойду свяжусь со специалистами и скажу, что ты вернулась, Флора. А потом переговорю с Тимми насчёт Омеги. Может, мы вдвоём туда слетаем. — Текна, какая Омега? — распахнула глаза Блум, её голос стал твёрже. — Ты забыла, как мы тебя оттуда вытаскивали? Нас еле не убили! Мы тебя еле оттуда вытащили 2,5 года назад. — Ну вот. Я самый подходящий человек для этой миссии, — продолжала настаивать Текна, и в её голосе появились стальные нотки. — У меня есть опыт. Я знаю, что там. Я знаю, как работают барьеры. Если кто-то и сможет разобраться, что произошло — то это я. — Текна, отдыхай. Завтра разберёшься. А сегодня мы празднуем возвращение Флоры! — радостно проговорила Стелла, хлопая в ладоши. — Мы должны устроить пижамную вечеринку в честь этого! Винкс снова вместе! Девочки переглянулись и улыбнулись. — Пижамная вечеринка? — переспросила Муза. — Это звучит... как отличная идея. — Давно мы не собирались все вместе, — сказала Лейла. — Это будет весело. Флора смотрела на подруг и чувствовала, как напряжение внутри неё медленно отпускает. — Это будет замечательно, — сказала она. — Я так скучала по вам. Блум сжала её руку. — Мы тоже скучали по тебе, — сказала она. — Фарагонда дала ещё сутки. Если бы ты не вернулась, то собрали бы все магические патрули. *** Комната Блум была украшена гирляндами, которые мягко светились разными цветами — Блум явно постаралась. На полу лежали подушки и пледы, создавая уютное гнёздышко для шести девушек. На столе стояли тарелки с фруктами, пирожными и сладостями, а рядом — чай, сок и несколько бутылок с чем-то более крепким, которые Стелла пронесла тайком от преподавательского состава и в первую очередь от Гризельды. — Итак, — сказала Стелла, устраиваясь на подушках и поднимая чашку с чаем и добавленной рюмочкой коньяка, словно тост. — Давайте обсудим самое важное. Кто из парней ведёт себя хуже всех? — Ривен, — сразу сказала Муза, закатывая глаза. — Он вчера опять сказал, что моя музыка слишком громкая. Он вообще не понимает искусства! — Твоя музыка слишком громкая, — сказала Лейла с усмешкой, отпивая из своей кружки. — Но мы тебя любим. — Зато Набу — идеальный, — сказала Лейла, мечтательно улыбаясь. — Он всегда приходит с цветами. Просто так без повода. Он всегда рядом в любую минуту. Если я сержусь и недовольна чем-то, то.. с ним невозможно ругаться. Он всегда спокойно реагирует на мои прихоти. А помните как мы с ним познакомились? — Оооо, — развеселилась Муза. — Я этой миссии не забуду. — Это же когда мы ездили за водными звездами? — спросила Стелла. — И когда я готова была пожертвовать своим прекрасным лицом ради этого мира? — Именно, — ответила Лейла, в то время как Стелла начала подливать коньяк девочкам в кружки. Флора взяла свою кружку, чувствуя, как тёплый напиток согревает ладони. Она сделала небольшой глоток — коньяк обжёг горло, но внутри разлилось приятное тепло. Она редко пила что-то крепче сока, но сегодня ей хотелось почувствовать это расслабление. — Он тогда появился из ниоткуда, — продолжала Лейла, и в её голосе появилась та мягкая ностальгия, которая бывает только у влюблённых. — Я думала, что он очередной враг. А он просто смотрел на меня и улыбался. Как будто знал меня всю жизнь. — И ты сразу влюбилась? — спросила Рокси, которая неожиданно заглянкла к девочкам. Она сидела, поджав ноги, и слушала с явным интересом. — Нет, — сказала Лейла. — Я была настороже. Я всегда настороже, когда появляются новые люди. Но он был... другим. Он не пытался казаться кем-то. Он просто был. И когда мы сражались вместе, я почувствовала, что могу доверять ему. — Это красивая история, — сказала Блум. — Настоящая. — А как ты поняла, что он тот самый? — спросила Флора тихо. Лейла задумалась. В её глазах мелькнула тень, которую Флора не сразу заметила. — Я поняла это, когда он ошибся, — сказала Лейла, и её голос стал серьёзнее. — Мы тогда спорили. Я была зла. Он что-то сделал не так — уже не помню, что именно. Но я кричала на него. А он просто стоял и слушал. И когда я закончила, он сказал: «Ты права. Я облажался. Но я хочу это исправить». — И это убедило тебя? — спросила Текна, поднимая бровь. — Это показало мне, что он способен признавать свои ошибки, — сказала Лейла. — Это важно. Не только приносить цветы и говорить красивые слова. А уметь сказать: «Я был неправ». Многие мужчины не умеют этого делать. Он умеет. — Набу действительно хороший, — сказала Блум. — Скай тоже умеет признавать ошибки. Но иногда он слишком гордый, чтобы сделать это сразу. Ему нужно время. — Брендон тоже не сразу признаёт, — сказала Стелла, подливая себе ещё коньяка. — Он сначала отшучивается, а потом мы разговариваем, и он меняет мнение. — Ривен никогда не признает, что не прав, — сказала Муза, отпила и сморщилась. — Он просто говорит: «Ты не права». И уходит. О, а ещё моё любимое. Мы ругаемся. А потом возвращается и говорит: «Я подумал. Ты была права». И это его способ признать. — Это тоже способ, — сказала Лейла. — Главное — что он возвращается. Флора слушала подруг, смотрела на них — на их улыбки, на их глаза, на то, как они говорили о своих парнях. Они были счастливы. «А я? Я счастлива?» — А как ты поняла, что Гелия — тот самый? — спросила Рокси, поворачиваясь к Флоре. Флора замерла. Она чувствовала, как все взгляды устремились на неё. Флора сделала глоток коньяка, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Наверное, когда он меня поцеловал перед Замком Даркара, — произнесла фея природы, задумавшись. — О, я помню. Честно, в тот момент я была уверена, что мы прощаемся с ребятами и никогда не увидимся, — сказала Муза. — Даже мой Ривняшка сказал, что любит меня. Он не фанат проявлять внимание публично. Хотя в последнее время он меняется. — А что насчёт тебя, Рокси? — спросила Стелла. — У тебя есть кто-то? Рокси покраснела. — Нет, — сказала она. — Я не ищу. — Ты всегда говоришь, что не ищешь, — сказала Блум. — Но когда-нибудь ты найдёшь. — Может быть, — сказала Рокси. — Но сейчас я хочу сосредоточиться на своей жизни. На животных. На том, чтобы быть счастливой. — Это тоже важно, — сказала Флора. — Быть счастливой. Она улыбнулась Рокси. — Давайте сменим тему. Кто из парней самый романтичный? — весело проговорила Стелла. — Брендон, — сказала Лейла. — Набу, — сказала Блум. — Скай, — сказала Текна. — Тимми, — сказала Стелла. Все засмеялись. — А если серьёзно, — сказала Стелла, — Кто из них самый романтичный? — Набу, — сказала Лейла. — Брендон, — сказала Стелла. — Скай, — сказала Блум. — Ривен, — сказала Муза. Все удивлённо посмотрели на неё. — Ривен? — переспросила Стелла. — Он же постоянно говорит, что он не понимает твою музыку. Да и вообще у вас какие-то нездоровые отношения. — Он говорит это, но он всё равно приходит на все мои концерты по своей воле. В отличие от вас кстати, — сказала Муза. —Вообще-то мы стоим за кулисами, потому что сами выступаем, — парировала Блум. — Но ладно продолжай. — Он сидит в первом ряду. Он слушает. Он знает мои песни наизусть. И вчера он сказал: «Может я и не понимаю твою музыку, мне нравится немного другое, но мне нравишься ты. И я в любом случае буду поддерживать тебя». — Это... удивительно трогательно, — сказала Лейла. — Я знаю, — сказала Муза. — Поэтому я всё ещё с ним. — А как насчёт тебя, Флора? — спросила Блум. — Что для тебя романтика? Флора задумалась. Она смотрела в окно на мерцающие звёзды, и перед её глазами вдруг возникла картина — веранда дома в Литце, закат, тишина, и рядом кто-то, кто просто сидит и ничего не говорит. — Романтика... — она посмотрела в окно. — Это когда кто-то замечает мелочи. Когда он знает, что тебе нужно, даже если ты не говоришь. Когда он просто... рядом. Держит за руку, когда тебе плохо. И не просто говорит, а делает…делает что-то, чтобы тебе стало лучше. — Это красиво, — сказала Муза. — Это очень по-твоему, — сказала Блум. — Гелия такой милый. Настоящий романтик. Я помню времена, когда он рисовал твои портреты всегда и везде. Винкс заулюлюкали. — Гелия тебя понимает. Ты с такой стесняющейся улыбкой про это говорила, — Стелла выпучила нижнюю губу и поставила подбородок на руку. Флора почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она помнила те времена. Гелия рисовал её портреты. Он дарил ей цветы. Он говорил красивые слова. Она тогда думала, что это любовь. «Но он никогда не спрашивал, что мне нужно. Он никогда не замечал, когда мне было плохо. Он просто делал то, что считал правильным». — Он всегда был таким романтичным, — сказала Лейла. — Помню, как он устроил тот пикник в саду Алфеи. С цветами, свечами, музыкой. — Да, — сказала Флора, и её голос прозвучал тихо. — Это было красиво. — Ты так это помнишь? — спросила Стелла. — Ты так улыбалась тогда. «Но сейчас я понимаю, что это не то проявление любви, которое бы я хотела» — Флора? — спросила Блум, заметив её задумчивость. — Ты в порядке? — Да, — сказала Флора, выныривая из мыслей. — Просто... как я уже сказала романтика — это не только красивые жесты. Это что-то большее. Когда кто-то покупает тебе цветы — это приятно, — сказала Флора. — Но когда кто-то замечает, что ты не спала всю ночь, и молча ставит перед тобой чашку чая... это тоже романтика. Когда кто-то не говорит «всё будет хорошо», а просто сидит рядом и держит тебя за руку, пока ты плачешь... Все замолчали. — Это глубоко, — сказала Рокси. — Это правда, — сказала Флора. — Романтика — это не только красивые слова и подарки. Это когда человек видит тебя. Настоящую. Со всеми твоими страхами и сомнениями. И не уходит. — У Гелии так с тобой? — спросила Стелла. Флора замерла. «Гелия не видит меня. Он видит ту, которую хочет видеть. Удобную, поддерживающую» — Он... старается, — сказала она. — А для меня, — сказала Блум, откидываясь на подушки и глядя в потолок, — романтика — это когда он помнит. Когда я рассказываю что-то важное, а он запоминает. Скай помнит, что я люблю завтракать на крыше, когда солнечно. И иногда, когда у нас нет миссий, он просыпается рано и ждёт меня там с чаем и круассанами. Он не говорит об этом. Он просто делает. И это... это дороже любых слов. — Это действительно романтично, — сказала Лейла. — Набу тоже так делает. Он помнит, что мне нравится, когда он молчит. Когда я устаю от миссий и от постоянного шума, он просто садится рядом, кладёт руку мне на плечо и мы сидим в тишине. Иногда часами. — О, это моё, — сказала Стелла, поправляя свои золотистые локоны. — Но я люблю, когда Брендон делает что-то неожиданное. Например, в прошлый раз он принёс мне завтрак, а под тарелкой лежал билет в театр на Мелодии. Он знает, что я люблю, когда меня удивляют. Это поддерживает огонек в отношениях. — А для меня, — сказала Текна, отрываясь от смски на часах и поднимая глаза на подруг, — романтика — это когда человек знает, как работает мой мир. Когда он не пытается меня переделать. Тимми всегда оставляет мне соо с алгоритмами, которые он придумал для моих исследований. Он знает, что я люблю решать задачи, и он создаёт их для меня. Это... это его способ сказать «я думаю о тебе». — Это очень по-твоему, Текна, — сказала Стелла с улыбкой. — Ты даже романтику превращаешь в науку. — В этом нет ничего плохого, — сказала Текна. — Любовь — это тоже наука. Химия. Биология. Энергия. Если человек знает твои формулы, он знает тебя. — Но иногда романтика — это не формулы, — сказала Блум. — Это когда он просто смотрит на тебя так, что ты чувствуешь себя единственной в мире. — Это тоже наука, — сказала Текна. — Взгляд. Зрительный контакт. Выделение гормонов. Это измеримо. — Ты безнадёжна, — сказала Стелла, смеясь. — Возможно, — сказала Текна. — Но я счастлива. — А что насчёт тебя, Муза? — спросила Блум. — Что для тебя романтика? Муза задумалась. — Для меня романтика — это когда он слышит мою музыку, — сказала она. — Не просто слушает, а именно слышит. Когда я пишу песню, а он понимает, о чём она, даже если я не говорю ни слова. Ривен всегда знает, что я чувствую, по тому, как я играю. И иногда он говорит: «Эта песня грустная. Что случилось?» И тогда я понимаю — он слушает не ушами. Он слушает сердцем. — Это прекрасно, — сказала Флора. — Да, — сказала Муза. — Но иногда я хочу, чтобы он просто сказал мне это. Словами. Без музыки. Но он не умеет. И это нормально. Потому что я знаю, что он чувствует. — Это и есть романтика, — сказала Блум. — Когда знаешь, что он чувствует, даже если он не говорит. Флора смотрела на подруг и чувствовала, как внутри неё что-то откликается. «Огрон не говорит. Он просто молчит. Он просто смотрит. Он просто сидит рядом. И я знаю, что он чувствует» — А что насчёт тебя, Рокси? — спросила Стелла. — Ты никогда не говоришь о романтике. Рокси покраснела. — Я не знаю, — сказала она. — Я никогда не была влюблена. Но я думаю, что романтика — это когда человек принимает тебя такой, какая ты есть. Со всеми твоими странностями. Например, когда я говорю о животных часами, он не перебивает. Он слушает. И он понимает, почему я люблю их. — Это тоже романтика, — сказала Флора. — Быть понятой. — Да, — сказала Рокси. — Быть понятой. Все замолчали. Флора чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое. Смелость. Или усталость от молчания, недосказанностей. — Но знаете... — сказала она, и все повернулись к ней. — За эти дни я много думала. О том, как мы меняемся. Как я изменилась. И о том, что когда ты меняешься, отношения тоже должны меняться. Потому что ты уже не та, кем была раньше. И если партнёр продолжает видеть в тебе ту старую версию — он не видит тебя настоящую. — Это правда, — сказала Лейла, кивая. — Когда я встретила Набу, я была другой. Более резкой, более закрытой. Он помог мне стать мягче. Но и я изменила его — он стал более открытым. Мы росли вместе. — Со Скаем то же самое, — сказала Блум. — Когда мы только начали встречаться, я была наивной девочкой с Земли, которая ничего не знала о магии. А он был принцем с кучей обязанностей. Мы менялись. Учились друг у друга. Иногда было трудно. Но он всегда видел меня новой. Он не пытался вернуть ту Блум, которой я была раньше. Теперь и я принцесса. У нас у обоих свои обязанности. — А Брендон? — начала Стелла, и в её голосе скользнула нотка задумчивости. — Он всегда был весёлым. Он даже первым меня поцеловал. А я — принцесса Солярии, которая привыкла, что всё должно быть идеально. Костюмы, внешний вид, первое впечатление. Несмотря на мою взбалмошность, внешний вид всегда на первом месте, желательно с бирками и цифрами с тремя нолями. Мы учились принимать друг друга. И это главное. — Ривен тоже изменился, — сказала Муза. — Он стал мягче. Флора смотрела на подруг и чувствовала, как внутри неё нарастает что-то тёплое. Они понимали. Они все через это проходили. — А Гелия? — тихо спросила Рокси, и все посмотрели на Флору. Флора опустила взгляд. — Гелия... он всё ещё видит меня той, кем я была пять лет назад, — сказала она. — Он не замечает, что я изменилась. Он не видит, что мне нужны другие вещи. Он рисовал мои портреты, но он не видел меня настоящую. И знаете... когда я вернулась сегодня... — Что? — спросила Блум. — Он не позвонил мне, — сказала Флора. — Он знал, что я вернулась. Ему неинтересно, что со мной приключилось. Я понимаю, то я дала максимально подробный «лживый» отчёт Совету безопасности. И я абсолютно уверена, что Гелия его читал, но просто спросить: ты в порядке не отнимает таких усилий. Все замолчали. — Это... это не нормально, — сказала Стелла. — Если бы Брендон не позвонил мне, я бы устроила скандал. — Я бы тоже, — сказала Блум. — Скай всегда звонит. Даже если мы виделись пять минут назад. — Может быть, он думал, что тебе нужно время? — предположила Муза. — Учитывая, что ты была без магии на планете, где чуть не убили его лучшего друга и парня нашей подруги. — Может быть, — сказала Флора. — Но когда человеку нужно время, он хотя бы пишет. Хотя бы говорит: «Я здесь. Я рядом». Гелия не написал. И я поняла, что... я больше не хочу ждать... Раньше от отправлял рисунки со мной. А сейчас ведёт себя как валенок. Как будто я само собой разумеющееся. — Ты хочешь сказать, что... — начала Лейла. — Я не знаю, — сказала Флора. — Но я знаю, что я устала быть никем для него. Стелла обняла её. — Ты заслуживаешь быть собой, — сказала она. — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя видели. Флора почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не плакала. Но внутри неё что-то дрогнуло. — Спасибо, — сказала она. — Мы всегда здесь, — сказала Блум. — Что бы ты ни решила. Флора кивнула. Все замолчали. Тишина была тёплой, наполненной пониманием. Флора чувствовала, как внутри неё что-то отпускает — как будто она позволила себе сказать вслух то, что носила в себе так долго, и тяжесть стала чуть меньше. Стелла первой нарушила тишину. Она подняла кружку, и в её глазах блеснули озорные искры. — Ну что, девочки, — сказала она, и её голос вернул ту лёгкость, которая была в начале вечера. — Мы тут говорим о парнях, о романтике, о том, кто из них кто. И это замечательно. Но давайте честно признаем: мы — Винкс. Мы спасаем мир, мы сражаемся, мы побеждаем. И наши парни — они рядом. Иногда они бесят, иногда они идеальны. Но главное — они есть. — И они нас любят, — добавила Блум, улыбаясь. — По-своему, иногда странно, но любят. — Даже Ривен, — сказала Муза с усмешкой. — И Тимми, — сказала Текна. — Даже когда он забывает поесть из-за своих проектов. — Брендон, — сказала Стелла. — Даже когда он шутит в самый опасный момент. — Набу, — сказала Лейла. — Когда он слишком много работает. — Скай, — сказала Блум. — Когда он слишком увлекается миссиями и ночь не спит, если надо штурмовать какую-то башню. Все посмотрели на Флору. Она улыбнулась. — Вот это настроение! — сказала Стелла, поднимая кружку. — Мы — Винкс. Мы сильные. Мы справимся с чем угодно — с монстрами, с миссиями, с отношениями. Потому что мы вместе. — За Винкс! — крикнула Блум. — За Винкс! — подхватили все. Они выпили. Чай с коньяком согревал, а смех подруг — ещё больше. — А теперь, — сказала Стелла, ставя кружку на стол, — давайте посплетничаем о том, кто из специалистов самый неуклюжий. Я начинаю: Брендон вчера споткнулся о собственный меч! — О, это ничто по сравнению с тем, как Ривен упал с лестницы, пытаясь произвести впечатление на Музу! — сказала Лейла. — Это было один раз! — возмутилась Муза, но смеялась. — И он хотел помочь мне с инструментами! — Скай…, — сказала Блум. — Он в прошлый раз так увлёкся стратегией, что чуть не залил чаем свои карты. — А Набу? — спросила Стелла. — Набу не падает, — сказала Лейла. — Набу идеален. Все засмеялись. — Ладно, — сказала Флора, улыбаясь. — Может быть, мы слишком много говорим о парнях. Давайте просто наслаждаться моментом. — Согласна, — сказала Рокси. — Это лучший вечер за последнее время. Они сидели на подушках, пили чай с коньяком, слушали, как Стелла рассказывала смешные истории о том, как она пыталась научить кролика Блум танцевать, и как Блум спорила со своей сестрой-нимфой о том, кто из них лучше готовит. В какой-то момент все смеялись так громко, что, наверное, разбудили соседей. — Хорошо, что Гризельда нас не слышит, — сказала Муза, вытирая слёзы от смеха. — Она бы нам устроила, — сказала Стелла. — Но оно того стоило. Флора смотрела на подруг. На их улыбки. На их глаза. Они были счастливы. И она чувствовала, что в этом моменте — она тоже счастлива. Они ещё долго сидели, говорили о всяких мелочах, смеялись над глупостями, переживали о пустяках. Потом кто-то включил музыку и они танцевали, просто по-девчачьи, нелепо, весело. Когда стрелки часов показали три, Стелла зевнула. — Всё, я спать, — сказала она, падая на подушки. — Мы тоже, — сказала Блум. Флора легла на свою подушку. Она чувствовала тепло подруг рядом. — Флора? — прошептала Рокси. — Мм? — Я рада, что ты вернулась. Что с тобой ничего не случилось. — Я тоже рада, — сказала Флора. — Я рада быть здесь. Она закрыла глаза и улыбнулась. «Как же я люблю такие вечера» *** Академия при школе Алфея. Следующие дни Жизнь текла по расписанию. Занятия, тренировки, миссии. Флора вставала, умывалась, одевалась, улыбалась подругам, кивала преподавателям. Она была идеальной дочерью, подругой, ученицей, хранительницей. Прилежной. Ответственной. Чуткой. Но внутри неё что-то изменилось. Она сидела на занятиях по практической ботанике и смотрела, как преподаватель объясняет влияние лунного света на рост растений. Она слушала, запоминала, делала заметки. Но в её голове всё ещё звучал голос Огрона. Она шла по коридору с подругами и смеялась над шуткой Стеллы. Внутри неё было спокойствие — не то, что раньше. Она сидела в столовой и смотрела, как Блум и Скай, который зашёл ненадолго в гости в здание части Алфеи, спорят о стратегии предстоящей миссии. Она видела, как они смотрят друг на друга, как улыбаются. И она чувствовала, что тоже хочет такую любовь. Флора смотрела на дверь, ожидая, когда войдёт Гелия. И он вошёл через несколько минут — с планшетом в руках, сосредоточенный на экране. Остановился у входа, набирая что-то. Флора заметила лёгкую улыбку на его лице — не адресованную ей. Она помахала ему рукой, но он её не заметил. Прошёл мимо, сел за соседний стол, даже не взглянув в её сторону. — Странно, — сказала Блум, проследив за его взглядом. — Он обычно с тобой завтракает. — Может быть, он занят, — сказала Флора, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он всегда занят, — сказала Стелла, поднимая чашку с чаем. — Но обычно он хотя бы здоровается. Флора ничего не ответила. «Он не заметил меня. Я сидела здесь, смотрела на него, а он прошёл мимо, как будто меня не существует» — Флора, будешь есть? — спросила Лейла. — Да, — сказала она. — Отлично. Доедаем и в темпе вальса к Палладиуму, — сказала Стелла. — Палладиум с каждым годом становится более занудным, — сказала Лейла. — Это ты его не видела, когда мы только поступили, — сказала Текна. — Тогда он обычного комара смущался, — сказала Муза. Она взяла ложку и начала есть суп. Он был ещё тёплым.